«Обучение иконописи». Дарья Васильева

В программе «Пайдейя» на Радио ВЕРА совместно с проектом «Клевер Лаборатория» мы говорим о том, как образование и саморазвитие может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Божьего в себе.

Гостьей программы «Пайдейя» была иконописец, реставратор, многодетная мама Дарья Васильева.

Наша гостья рассказала о своем пути к вере, о том, как неожиданно на ее жизненный путь важное влияние оказал Валаам и Валаамский монастырь, как из профессиональной области экономики пришла к иконописи и реставрации, а также о том, как организовала проект по обучению детей и взрослых написанию икон.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Кира Лаврентьева и Сергей Платонов

— Дорогие друзья, в эфире программа «Пайдейя» — этим красивым словом греки называли целостный процесс образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Бога, мы будем сегодня говорить. Напомним, что беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер-Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием.

У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. В гостях у нас Дарья Васильева — иконописец, реставратор и мама четверых детей. Здравствуйте, Дарья.

Дарья Васильева

— Здравствуйте.

Кира Лаврентьева

— Несмотря на то что наша программа имеет образовательное назначение — называется «Пайдейя» — Вы так издалека к нам ехали на лошадях, на конях, на собаках, на поездах... Мы не можем Вас не спросить о Вашем жизненном пути, о Вашем пути к вере, и прежде чем мы перейдем к Вашим удивительным проектам, которые Вы разработали для детей — для своих детей, для чужих детей онлайн, мы обязательно об этом сегодня будем разговаривать — хочется, конечно, спросить, как Вы вошли в церковную ограду, потому что я подписана на вас давно, и какие-то «обрывки» Вашей биографии мне известны, поэтому я спрашиваю так вот, уже со знанием дела, хочется, чтобы побольше людей узнали о Вашем интересном жизненном пути.

Дарья Васильева

— Ну, я не настолько издалека приехала, все-таки Петербург...

Кира Лаврентьева

— А, Петербург? Мне почему-то казалось, что Валаам. Вот у меня Валаам «застрял» в голове, Вы мне сказали, что работали экскурсоводом...

Дарья Васильева

— Так что не очень далеко. О приходе в Храм Вы спрашиваете, но у меня не было такого прям «прихода», я ещё маленькая оказалась в Храме, в 7 лет, хотя у меня была совершенно не церковная, даже не крещёная семья, родители обычные советские люди. И в 90-е годы началось открытие частных школ, свобода какая-то, и я попала в одну из таких частных школ — это был первый класс, идеей было, можно сказать, то, что сейчас «РКШ» называют.

Сергей Платонов

— «Русская классическая школа».

Дарья Васильева

-Да, оно, конечно, не оттуда «выросло», но те же учебники, те же программы, меня именно так учили, как сейчас учит «Русская классическая школа», то есть мы тоже там пером писали, мама расчерчивала мне тетради, разлиновывала, потому что барабаны даже сняли с производства этих тетрадей в тонкую косую линейку, в 90-е годы их не было.

Сергей Платонов

— У меня были, кажется. Я учился как раз в конце 90-х, что-то, видимо, досталось...

Дарья Васильева

— У нас в Петербурге не было. Мы попали в такой момент.

И буквально сразу же школа стала православной, то есть директор сама воцерковилась, и она меня покрестила — крестная мама моя, Галина Николаевна, очень много мне дала.

Кира Лаврентьева

— Учитель? Ничего себе!

Дарья Васильева

— Да. Начала водить в храм, рассказывать, она с нами очень много читала, кроме обычной школьной программы. Познакомила с храмом, и там уже стали причащаться, то есть такой фундамент она заложила.

Потом уже, конечно, в подростковом возрасте...

Кира Лаврентьева

— А как родители относились к тому, что Вы с учительницей в храм ходите, креститесь, молитесь?

Дарья Васильева

— Очень хорошо. Да, папа прям очень хорошо. У меня папа был учредителем этой школы, и хотя он сам так и не крестился, он достаточно рано умер, мне 15 лет было, но очень серьёзно к этому относился. И когда у меня в подростковом возрасте было отторжение, он наоборот говорил: «Как ты можешь? Ты же христианка, ты покрестилась, нужно ходить в храм, давай, иди».

Кира Лаврентьева

-То есть он такой ответственный человек?

Дарья Васильева

— Да, я думаю, что он поэтому и не крестился, потому что для него это было слишком серьёзно. А мама потом после смерти папы всё-таки крестилась. Чудесным образом оказалась я в церкви, мне ни бабушки, ни дедушки — никто. И потом так вот потихонечку осталось, потом уже стала сама ходить, когда подросла уже, без крёстной. И вот так и осталась.

Кира Лаврентьева

— А когда Вы вернулись в храм после подросткового возраста, когда это случилось?

Дарья Васильева

— Когда папа умер. Я не то что совсем уходила, всё равно молилась, и у меня молитвослов был, и заходила.

Кира Лаврентьева

— Ну, понятно, да — лень была просто.

Дарья Васильева

— Ну, да, лень, свои интересы какие-то... А когда папа умер, я знала, куда мне идти. Проторенная дорожка была, я вот и думаю, что, наверное, всё-таки не зря мы детей растим, надеясь на то, что хотя бы они знали куда идти, где их точно ждут, где их любят, где их примут, и что это всё-таки важно.

По крайней мере, на себе я это испытала.

Кира Лаврентьева

— Вы интересные истории рассказывали про крещение детей. Мы будем об этом в эфире говорить? Или как? Как у Вас на сердце?

Дарья Васильева

— Да, я могу рассказать. Это с моим крещением связано было. Я крестилась в 7 лет. А до этого у меня были какие-то жуткие сны, страшные, кошмарные — снились бесы прямо, я помню даже эти картинки — это было ужасно, просто кошмарно. Черно-белые ужасы. И меня покрестили — просто всё перестало, всё закончилось. Цветные сны обычные, детские: летала, прыгала, скакала, и всё прошло, представляете? Когда говорят, стоит ли крестить детей, может быть, надо, чтобы сами выбирали — я даже и среди церковных людей такое встречала. Я думаю, что нет.

И так же с одним из моих детей было тоже: в момент крещения у меня ребёнок начинает орать просто не своим голосом, настолько страшным криком, я такого не слышала никогда, чтобы он так орал. И это было, когда батюшка читает молитвы на изгнание злых духов.

Сергей Платонов

— Запретительные молитвы.

Дарья Васильева

— Да. И потом, когда последний раз дунул крестообразно, у меня ребёнок вот так выдохнул, упал мне на плечо — и всё. И всю остальную службу до конца крещения она прекрасно себя вела. Все стояли, глаза выпучив...

Сергей Платонов

— А как детки во время крещения улыбаются! Это замечаешь — вот он улыбается. И говорят же: когда ребёнок улыбается, он ангела видит.

Дарья Васильева

— Но после крещения, мне кажется, у всех детей взгляд какой-то «неотмирный».

Кира Лаврентьева

— Ну да. День крещения — он такой, да. Дарья, расскажите, пожалуйста, про Валаам всё-таки. Расскажите, как Вы туда попали? Как Вы остались там работать? Это же очень интересная история.

Дарья Васильева

— Я училась, у меня первое образование экономическое. И мы с мамой периодически летом уезжали куда-то отдыхать. И в какое-то лето — 2003 год это был — мама сказала, что хочет в Финляндию. А меня «переклинило». Я не знаю, как это... Говорю: «Поехали на Валаам». А я никогда до этого в монастырях не была, хотя воцерковленный человек была, в храм ходила все время, но ни разу не была. Ну, поехали, из Питера — красиво на теплоходе, экскурсия. Я даже не знала тогда, что там монастырь, по-моему. И мы с ней поехали, я там оказалась, и я думаю, что должна сюда вернуться — два дня — это вообще ни о чем. И какие там люди, и природа — он меня просто покорил! И я тут же экскурсовода нашу спросила, как можно попасть, чтобы пожить подольше? Она перечислила, что можно трудником приехать, волонтером можно, а можно экскурсоводом — закончить курсы, поучиться. И я тогда пошла учиться, меня взяли, и четыре сезона проработала.

Кира Лаврентьева

— Были ли какие-то истории во время Вашей работы на Валааме, или, может быть, какие-то яркие впечатления? Что особенно запомнилось Вам там?

Дарья Васильева

— Историй очень много, я даже пишу немножечко в блоге.

Кира Лаврентьева

— Вот давайте «топ-три».

Дарья Васильева

— Можно я расскажу историю, для меня она была очень, знаете, «самая».

Эта история вообще во Франции случилась. После первого экономического образования я во Франции, тоже в экономическом ВУЗе, поучилась. И в какой-то момент захотела поехать в монастырь под Парижем — преподобного Силуана Афонского. А мне преподобный Силуан очень близок всегда был. Потому что духовник был связан со старцем Софронием. И я очень загорелась, потому что вообще мне было тяжело жить во Франции, в студенческой этой среде. Ну, я думаю, что вы понимаете почему.

Кира Лаврентьева

— Ну, на чужбине просто тяжело.

Дарья Васильева

— Даже не только «на чужбине», а вот сама атмосфера: и как люди живут, и какие у них...

Кира Лаврентьева

— Свобода уж слишком сильная.

Дарья Васильева

— Уж слишком! И когда ты это видишь везде, это просто всё время попадалось на глаза. И в какой-то момент я поняла, что больше не могу. И я позвонила в монастырь. Я хотела у них там какое-то время пожить. Мне говорят, что надолго обычно не приезжают, только если есть опыт жизни в монастыре. Я говорю: «Я на Валааме жила». Она говорит: «Ну, конечно, тогда приезжайте».

И я решила подгадать поездку, я в Гренобле тогда жила, чтобы попасть на службу выноса тернового венца в Париже в соборе Парижской Богоматери. Он там в определенные дни выносится раз в месяц. Великим постом чаще.

И я как-то неправильно поняла этот день и подгадала. Я им перезвонила, что приеду в другой день. А ехать там на перекладных сначала до Парижа, потом на одном автобусе, потом пересадка на другой автобус, приезжаешь уже вечером в этот городок. И из этого городка уже тебя забирают из монастыря, потому что монастырь в лесу находится.

Я приехала уже поздно, темно. Автобус последний. Городок, представьте себе, европейский маленький городочек, затерянный где-то, несколько домов, церковь в центре с часами — и никого нет просто. Все уже по домам, вечер — никого. Я стою, и никого нет. Их нет и нет. Меня никто не забирает. Нет и нет. Час, два проходит, дождь пошёл. Я одна. И даже позвонить некому. В монастырь можно звонить только в определенное время. В другое время у них выключен телефон, они не берут.

И я слышу, что где-то колокол прозвенел, но это где-то в лесах. И я стала молиться преподобному Силуану. Я, наверное, так никогда не молилась! Страшно.

Кира Лаврентьева

— Ну, страшно — чужая страна. Ночь. Жуть!

Дарья Васильева

— Ночь, да. Жуть. И главное, что на кого ты там нарвёшься, машину тормозить... мне было страшно. Я стала молиться, чтобы какая-нибудь машина была, чтобы женщина была — чтобы мне было не страшно. И я провела в этой молитве где-то час, наверное. И тут на эту площадь въезжает маленький какой-то «реношечка», старенький-старенький, типа нашего запорожца. И оттуда девушка выбегает.

И я к ней: «Девушка, что мне делать?» Она говорит: «Наверное, Вас забыли. Сейчас я Вас довезу». И она меня отвезла туда. Там уже всё закончилось, все службы закончились, уже все расходятся. Монастырь уже закрыт, темно. Я захожу. У них свет автоматически включается. Видимо, я потом поняла, в трапезную зашла. И там два монаха просто остались побеседовать после трапезы. Все уже разошлись. Они на меня смотрят вот такими глазами круглыми.

Говорят: «Вы откуда? Вы кто?» И я им рассказала. И они тут уже за голову схватились, стали бегать. Матушку позвали, вспомнили про меня, конечно. И для меня это был ответ на молитву. Я прям так и просила, чтобы какая-то машина приехала, чтобы девушка была, и чтобы меня довезли. И так получилось.

Кира Лаврентьева

— Я буквально вчера мысль очень хорошую услышала, к чести сказать, у психолога Ирины Медведевой — слушала её лекцию. Очень редко со мной такое бывает — почему-то набрела на неё. И она говорит: что детский, что взрослый опыт отношений с Богом набирается исключительно из таких ситуаций. Когда ты доходишь до края, неважно вообще, в какой ситуации: внутренней, душевной, или какая-то жизненная история с тобой приключается, или обстоятельства тебя прижимают просто, как на сковороде, что тебе ничего не остаётся, как вопить внутренне к Богу, просить, горячо молиться — получаешь ответ. После этого Господь тебе отвечает, и это и есть твой личный, тот самый духовный опыт, который не променяешь ни на что, и он очень ценен.

Сергей Платонов

— Который не забудешь.

Кира Лаврентьева

— Можно сколько угодно разговаривать, рассуждать, а твоё личное взаимодействие с Христом ценнее всего для тебя. Это очень пронзительная мысль. Я думала, так только с некоторыми бывает, а она говорит, что это в диалоге рождается с Богом.

Дарья Васильева

— Когда просто больше не на кого рассчитывать.

Кира Лаврентьева

— И Господь тоже попускает эту ситуацию, чтобы ты наконец-то догадался, что надо тебе за Него ухватиться. Он же всё время рядом, а ты не ухватываешься.

Сергей Платонов

— Тут ещё главное потом не пропустить — Бога поблагодарить.

Кира Лаврентьева

— Да, кстати. «Десять ушли, где же девять?»

Сергей Платонов

— Иногда, когда что-то получаешь именно в такой ситуации, потом себе даже помечаешь, что надо точно что-то хорошее тоже делать, иначе потом Господь тебя не услышит.

Кира Лаврентьева

— Ну, хотя бы сказать «спасибо».

Сергей Платонов

— Страшно ещё раз попасть в эту беду и не получить поддержки.

Кира Лаврентьева

— Но мне кажется, Господь всё равно не оставляет.

Сергей Платонов

— Не оставляет, но мы люди грешные.

Кира Лаврентьева

— Ну да, да, это правильно. Про благодарность — это правильно. Хорошая мысль.

Ой, какой интересный опыт у Вас. А расскажите про духовника. Вы сказали, что он связан как-то с Софронием Сахаровым, который, в свою очередь, непосредственно связан со старцем Силуаном. Как Вы нашли своего духовника?

Дарья Васильева

— Ну, я сейчас уже так с ним не общаюсь. На Валааме тоже познакомилась.

Кира Лаврентьева

— Удивительно. А как Вы встретили своего супруга?

Дарья Васильева

— А тоже на Валааме.

Сергей Платонов

— Я так и знал!

Кира Лаврентьева

— Вот, так мы и знали. Если можно, в общих чертах хотя бы, как Вы с ним познакомились?

Дарья Васильева

— Там через батюшку тоже познакомились. Он тоже там дружил с одним из братии.

И вот так как-то он нас познакомил, как своих друзей и знакомых чат. Знаете, я поняла, что мы вообще никак по-другому не могли бы познакомиться. Мы никак не пересекались по жизни.

Кира Лаврентьева

— Вариантов не было. Да. Как интересно! Сердце Ваше расположилось к Валааму вот в ту двухдневную первую поездку. И сколько дал Вам Валаам!!! Он же, получается, отправной точкой какой-то стал.

Дарья Васильева

— Там один священник приезжал к нам. Я водила экскурсию у группы паломнической. Мы три дня там ходили с ними по всем скитам — везде. А потом, когда они уже уезжали, уже ждали корабль на пристани, я их провожала, мне одна из группы сказала, что у них батюшка прозорливый. Я думаю: «Нормально, я три дня с ним хожу. А он, оказывается, прозорливый». Она говорит: «Вы подойдите к нему, он Вам что-нибудь скажет. У него такой дар с детства. И к нему отовсюду у нас приезжают». С другой стороны, может, и хорошо, что она мне это потом сказала, потому что я бы нервничала потом всю дорогу. И я к нему подошла, и он мне говорит: «Счастье твоё на Валааме. Вот здесь в храме». И я первый раз мужа своего в храме ведь увидела. Ещё до того, как нас познакомили, я сразу на него обратила внимание, думала: «О!»

Сергей Платонов

— Вот как девушки, значит, реагируют: «О!»

Дарья Васильева

— Я потом только вспомнила про то, что батюшка мне сказал.

Сергей Платонов

— Это же нужно заслужить — вот такие моменты в жизни.

Кира Лаврентьева

— Конечно. К этому нельзя так относиться, как «пойду спрошу». То есть тут, конечно, великая, прекрасная история промысла Божьего.

Сергей Платонов

— А есть ли у Вас какой-то опыт осознания Ваших жизненных ситуаций? Задавали ли Вы себе вопрос, а почему так произошло?

Кира Лаврентьева

— Сквозь духовную призму как-то смотрели?

Дарья Васильева

— Мне кажется, просто потому, что Бог меня любит.

Кира Лаврентьева

— Вот это самый правильный ответ!

Сергей Платонов

— Отлично.

Кира Лаврентьева

— Самый правильный ответ. Серёжа Дарью на экзамен взял, но она его мужественно сдала.

Сергей Платонов

— Нет, потому что часто, когда у тебя трудности, ты себе задаёшь эти вопросы: «За что?» Не потому, что ты хочешь пожаловаться, а найти причину, почему это попускается тебе, чтобы что-то сделать, в конце концов.

Кира Лаврентьева

— У меня друг так говорит: «Я сканирую пространство. Что-то случилось со мной, какая-то скорбь или искушение, и я сажусь и начинаю все последние дни недели „сканировать“ всё вокруг себя, где я мог „напортачить“. Вот буквально каждый шаг. И где сердце откликается, там, скорее всего, и лежит заноза».

Сергей Платонов

— Расскажу историю. Мне разбили окно в автомобиле, вытащили компьютер, ноутбук и уехали. В общем, пришёл я, смотрю, они даже забрали котлеты, что жена приготовила.

Всё выгребли из машины, всё, что можно было. Я вызвал полицию, там всё зафиксировали, как полагается. И пошёл чинить машину, вообще не надеясь на то, что что-то произойдёт. И пока я ехал в автосервис, было холодно, зима, у меня окно разбитое. И я просто понял в какой-то момент, почему это произошло. Ну, как будто мысль посетила, я это у себя зафиксировал и просто полностью смирился с этой ситуацией. Сейчас просто надо найти это стекло, и полностью расслабиться, и жить дальше, и думать, где взять новый компьютер себе. И на следующий день мне позвонили, что этих воров-негодяев взяли.

Дарья Васильева

— У меня была похожая ситуация. У меня третий ребёнок родился, был ещё маленький, мы поехали в магазин, и я с этим ребёнком, тут ещё малыши, и как-то отвлеклась. И здесь у меня утащили рюкзак. А в рюкзаке был iPad, телефон и документы все. Ну, вообще, вся жизнь! Меня эта ситуация как-то огорошила. Понимаю, что даже не могу заблокировать карты, потому что не могу позвонить. И тоже я в какой-то момент отпустила. Думаю, ну, значит, вот так. И я пошла восстанавливать документы. И тут мама звонит супругу. Говорит: «Мне тут какой-то парень звонит, говорит, что у него Дашин компьютер. Такое может быть? Как это?» Он говорит: «Да, да, да». И мы ему перезваниваем. Оказывается, друг его ехал на машине. Ему предложили купить телефон и iPad. Он просто вот так выдернул и уехал. Потом по телефонной книге нашёл меня. Он, оказывается, занимается компьютером, телефонами и знает, что это воришки так продают.

Кира Лаврентьева

— Это чудо такое, конечно!

Сергей Платонов

— А можно пройти мимо, понимаете? Просто пройти мимо.

Дарья Васильева

— Я тогда думаю: «Ничего себе, Господь о нас так заботится! Даже компьютер мне вернул!!!»

Кира Лаврентьева

— Дарья Васильева сегодня с нами — иконописец, мама четверых детей, реставратор. Образовательную историю хочешь-не хочешь, а надо сейчас как-то поднимать. Но на самом деле, мы хотим, потому что Вам она не чужда, Вы очень интересно её реализовываете в своей жизни.

Но прежде чем мы спросим про детей, я так понимаю, иконопись и дети в Вашей жизни очень связаны? Поэтому давайте спросим Вас, как Вы после экономического факультета в иконописцы пошли, а потом уже перейдём к детям, и как Вы это реализовываете с ними?

Дарья Васильева

— Ну да, это тоже воля Божия. Когда есть воля Божья, у тебя в жизни складывается, оно как-то само складывается, складывается. А если нет, всё время ты какие-то препятствия встречаешь, ты можешь их, конечно, проламывать и проламывать, но в итоге всё равно ничего не получается.

Кира Лаврентьева

— Мудрая мысль какая!

Дарья Васильева

— Вообще, я всегда хотела писать иконы, с детства, со школы хотела. Я всегда рисовала, сколько себя помню. Все поля в тетрадке были изрисованы, и всё время рисовала, рисовала, рисовала. Но при этом у меня же никого нет в семье художников. И как-то я не мыслила, что с этим вообще можно связать жизнь — даже в голову не приходило. Я достаточно рано закончила школу, меня рано отдали — рано закончила — подросток совсем, не подумала об этом и пошла на экономическое учиться.

Кира Лаврентьева

— Ну, как все в те времена.

Дарья Васильева

— Да, да. Но рисовала всё равно. И потом уже, когда старшие две девочки родились, а у меня муж какое-то время немножко был связан с золочением, чуть-чуть совсем, потом это оставил. Но он там познакомился с иконописцами из мастерской в Александро-Невской Лавре. И он говорит: «Давай, я тебя свожу, там так красиво у них».

И мы пришли, а нам ещё нужна была какая-то икона, и нам показывают иконы. И говорят: «Это у нас ученики рисовали». А мы говорим: «Что это у вас за ученики такие?» Говорят: «Кто готовится к поступлению в иконописные школы. У нас такое есть благословение их готовить». Не знаю, кстати, сейчас есть у них там или нет.

Я говорю: «А я тоже хочу писать иконы». Она говорит: «Ну, приходите». И я стала ходить раз в неделю. А я же училась в школе, где каллиграфия была. У меня рука-то была поставлена. И на эти линии все иконописные.

Кира Лаврентьева

— Там же нужна такая ювелирная тонкость.

Сергей Платонов

— Кстати, программа «Русской классической школы» предполагает тоже каллиграфию. Это дореволюционный опыт.

Дарья Васильева

-Да, есть. А вот прорись иконописная — это, по сути, каллиграфия, просто кисточкой, да. То же самое. Те же линии. И так стала учиться. И мне мастер говорит: «Тебе надо дальше учиться». У меня уже детки были. Она говорит: «В семинарии-то сложно, потому что там нужно и на послушания ходить, и всё. А вот при подворье Оптиной пустыни тоже хорошие мастера. Они из семинарии. Иди туда учись». Я пошла туда и вот там отучилась.

А потом ещё и на реставрации там отучилась тоже.

Кира Лаврентьева

— Ничего себе!

Сергей Платонов

— По сути, новая профессия. А сколько лет ушло на «переформатирование» себя в творческую стезю?

Дарья Васильева

— Ну, пять лет — это учёба, то есть четыре года учёбы и год этот подготовительный. Потом ещё год реставрации училась.

Кира Лаврентьева

— Это всё параллельно с детьми?

Сергей Платонов

— И сколько у Вас было детей, когда Вы начинали?

Дарья Васильева

— Начинала — двое было детей.

Сергей Платонов

— А закончили?

Дарья Васильева

— Четверо.

Сергей Платонов

— Вот. Подвиг!

Кира Лаврентьева

— Ну, да. Тут, конечно, вопрос ресурса стоит остро.

Дарья Васильева

— Помогал очень сильно свёкор. Очень сильно. Меня вся семья как-то поддержала. И муж, и... Но, в основном, дедушка, конечно. Царствие Небесное, он уже скончался... И мы так ощутили, когда его не стало, конечно, насколько это была сильная помощь.

Кира Лаврентьева

— Да. «Дай, Господи, нашим сыновьям хороших жен. Чтоб они стали нам как дочери», -думаю я, когда слушаю Вас, Дарья. Да, это очень важно.

Сергей Платонов

— А у Вас четыре девочки, да?

Дарья Васильева

— Нет, две девочки и два мальчика.

Кира Лаврентьева

— Ведь это очень важный вопрос — взаимодействие семьи мужа и невестки и взаимодействие семьи жены и сына. Точнее, зятя. То есть такие вот перекрёстные моменты. И как принимает семья нового члена семьи — это критически важно. Видите, Вам свёкор помогал. Спаси его, Господи, за его доброе сердце.

Сергей Платонов

— И при этом произошло становление Вас как иконописца и реставратора. Это очень серьёзная профессия, на самом деле. И это позволяет Вам сейчас развивать это направление творческое в работе с детьми.

Кира, ты очень хорошо знаешь проекты Дарьи Васильевой, да? Спроси.

Кира Лаврентьева

— Прежде чем мы к проектам подойдём, я, знаете, о чём хотела сказать? Слушая сейчас Дарью, понимаю, что это хрестоматийная история раскрытия личности. Я сначала переживала, что у нас образовательная программа, а мы говорим, получается, о личном жизненном пути, и как-то нам надо сейчас всё это объединять, чтобы успеть обговорить важные темы. А сейчас понимаю, что никакого противоречия нет, потому что на Вашем примере мы видим, что человек во взрослом возрасте продолжает развиваться, раскрываться, и после встречи со Христом это развитие личности может совершенно по-другому произойти. Очень интересные какие-то витки появляются, очень интересные повороты.

Дарья Васильева

— Ну да, Господь ведёт, и мне кажется тоже: старшей дочке шестнадцать, и скоро тоже куда-то поступать, она переживает. А я достаточно спокойно к этому отношусь, потому что всё равно, что бы ты ни делал, ты всё равно в какую-то «копилочку» себе это берёшь, и где-то ты себе откладываешь, даже если ты не будешь этим заниматься. Вот я отучилась на экономическом, благодаря этому я поступила в экономический французский ВУЗ. Оказалась в этом монастыре, я тоже получила очень большой опыт, там ещё и с владыкой поговорила, который очень помог на исповеди. Это как бы те «кирпичики», которые твою жизнь выстраивают.

Потом я стала заниматься иконой, но всё равно это тот период, который был, и он тебе что-то дал.

Так же и ребёнку, когда он выбирает свой жизненный путь... Сейчас же мы живём в мире, когда ты не выбираешь раз и навсегда.

Кира Лаврентьева

— Ты должен освоить несколько профессий.

Дарья Васильева

— Да, сюда, туда, как оно сложится. Поэтому по своему опыту вижу, что главное — иди, где тебе сейчас кажется, что твоё. Ну, нет, так нет, но ты что-то получишь от этого.

Сергей Платонов

— И не нужно ругать, если он после первого курса выбрал другой путь — это даже очень хорошо, наверное, если он осознанно это делает.

Кира Лаврентьева

— Сколько мы разговариваем в рамках «Пайдейи» с гостями, каждый раз убеждаешься, что только раскрытая личность, которая свой путь нашла и как-то примерно понимает, как ей Богу служить и в каком направлении двигаться, может что-то и детям дать. А когда человек ещё в таком хаосе находится, ему, конечно, очень сложно опираться на что-то.

Сергей Платонов

— Родители очень важны, конечно. Даже если брать каждого из нас — все мы за родителями идём, на самом деле.

Кира Лаврентьева

— Вы как пришли к тому, чтобы иконописную онлайн-школу для детей придумать?

Дарья Васильева

— Ну, у меня не то что онлайн-школа, я, на самом деле, не хотела это делать, и всё равно до сих пор считаю, несмотря на то что занимаюсь онлайн с детьми и со взрослыми, всё равно считаю, что научиться хорошо икону писать можно только лично, сидя с мастером рядом — именно рядом сидишь и иногда даже просто смотришь, что он делает.

Конечно, можно как-то что-то передать, научить каким-то приёмам...

Сергей Платонов

— Есть технические какие-то моменты, наверное, которые ещё онлайн можно.

Дарья Васильева

— Но есть то, что ты можешь только на ощупь показать...

Когда тебе мастер показывает, как это выглядит пальцами... Ну как ты это онлайн-то передашь? Никак. Поэтому я не хотела.

Меня очень стали просить, потому что детки хотели у многих, и кто-то живёт далеко, и нет рядом ничего, ну хоть что-то, чтобы ребёнок хоть как-то в этом был, хоть чуть-чуть «пощупал». Ну и взрослые тоже, кто хотел. Я тогда сразу сказала, что я готова, но это будет долго. То есть это не будет курс «Напиши икону за десять дней», потому что это кошмар.

Кира Лаврентьева

— А не страшно писать иконы? Я не про страх, который из тревоги соткан, а про такой трепет, может быть, сверхосторожность в написании образа? Почему спрашиваем — у нас в студии был отец Лука, декан иконописного факультета Московской Духовной Академии, они делают очень сильный упор на то, что иконописец должен, конечно, аскезу держать. То есть нельзя взять с улицы человека не церковного: «Сейчас я научусь иконы тут писать». Вот так нельзя.

А сейчас это как-то набирает обороты, и, честно говоря, меня это немножко пугает.

Сергей Платонов

— Знаешь, я был с послушанием на заводе в Софрино — это предприятие Русской Православной Церкви. Я видел рабочих — они достаточно светские люди. Но когда я зашел в иконописную мастерскую, я увидел, как они все собрались и читают какие-то молитвы. Подумал, что не все потеряно!

Кира Лаврентьева

— Вот Вы, когда с детьми работаете, им объясняете этот момент, что это все-таки очень духовная работа в написании иконы?

Дарья Васильева

— Ну, прям так уж я их не гружу. Но у нас было, особенно в начале, кто только приходит, мы не только пишем, я им еще много рассказываю про иконопись, про иконографию, как икона рождалась, как она создавалась, от первых самых образов, по крайней мере, основные образы мы разбираем: Спасителя, как он появился вообще, от самых первых веков до современного изображения Спасителя — почему именно такой. Также и с Богородицей, и ангельские образы.

Но и детки у меня все церковные, кто приходит заниматься.

Сергей Платонов

— А чтобы написать икону, необходимо ли какое-то базовое художественное образование, даже художественная школа? Или может человек с нуля начать?

Дарья Васильева

— Я думаю, что можно с нуля, просто нужно долго учиться. Некоторым художникам, которые прям «художник-художник», им даже тяжелее, потому что ты должен встроиться в канон. Художники-то привыкли как бы свое, а тут нужно некое, не хочется такое громкое слово «смирение», а то получается, я тут такая смиренная. Но что-то такое, да. То есть ты должен все-таки не выходить за эти рамки. Они не то чтобы очень жесткие, но ты должен в них держаться.

Сергей Платонов

— Кстати, многие современные художники используют некоторые приемы иконописи. Я недавно был на одной выставке с женой, и она мне объяснила, что в этой картине используется прием обратной перспективы, она говорит, что это иконописно сделано. И то, что икону нужно писать со смирением, наверное, это факт.

Кира Лаврентьева

— Дарья, а вот эти Ваши интереснейшие программы, онлайн-маленькие курсы о том, как детей подготовить к Рождеству, к Пасхе, Вы создаете такие «календари», так называемые. «Календари жизни» такой. Расскажите, пожалуйста.

Дарья Васильева

— Идея изначально была не моя. Я участвовала в каком-то рождественском марафоне, там нужно было каждый день — «адвент» — проходить.

Кира Лаврентьева

— Такой 40-дневный календарь подготовки к Рождеству.

Дарья Васильева

— Да, и писать детям письма. Я один раз в этом поучаствовала, у меня были совсем маленькие еще дети, старшие. Потом я стала сама им писать письма, мы вешали волшебный мешочек, мы до сих пор его вешаем, старшей уже 16 — у нас до сих пор вешается волшебный мешочек в начале Рождественского поста. Тогда было двое детей, сейчас-то уже четверо — каждый ждет подарочек каждый день.

Кира Лаврентьева

— Каждый день!

Дарья Васильева

— Ну, там маленькое что-то, маленькое. И письмо — каждый день. Иногда уже поздно ночью, уставшая, писала эти письма. В какой-то момент я подумала: «Напишу-ка я их заранее, напечатаю на компьютере, я просто буду распечатывать и не буду мучиться».

Сергей Платонов

— Это еще нейросети не было, кстати.

Кира Лаврентьева

— К счастью!

Дарья Васильева

— Да. Чисто для эксперимента попытались мы загнать эту команду в нейросети. Это получается кошмар.

Кира Лаврентьева

— Не обогнать ей пока творческих людей.

Дарья Васильева

— И я тогда их напечатала. А раз они уже были напечатаны на компьютере, я предложила подписчикам — у меня тогда был небольшой блог — может, еще кому-то надо там.

И оказалось, что действительно востребовано, и не только я это делаю — люди тоже делают. Ну, и родился такой проект. Потом стали просить к другим постам многодневным. И получилось, что сейчас на все многодневные посты у меня есть по нескольку комплектов писем. На электронную почту мы высылаем, там родители могут либо читать, либо распечатывать. Есть для взрослых даже один комплект.

И к каждому письму я делала задания. Ну, сначала я просто подбирала из интернета какую-то раскрасочку по теме дня, какой-то кроссворд. Потом мы сами стали делать кроссворды, сама стала рисовать немножко, где-то сами уже задания. Ну, письма стали более серьезные — дети-то свои растут тоже.

Для взрослых вообще муж какие-то ребусы стал придумывать. И сами письма, в зависимости от поста, несколько комплектов на разные темы. Для совсем маленьких деток простые: «Что такое пост? Что такое Рождество? Как мы готовимся к Рождеству?» Где-то мы делаем открыточку...

Для деток постарше уже по Евангелию идём. Я брала какие-нибудь лекции, например, архимандрита Ианнуария (Ивлиева), и немножко их для детей адаптировала, чтобы были какие-то пояснения. И к каждому письму ещё задания, чтобы ребёнок мог что-то сделать.

Кира Лаврентьева

— Я сижу и радуюсь за Ваших детей! Потому что очевидно, что это Вам всё очень нравится. Очевидно, что Вы в этом не выгораете и как-то реализовываетесь творчески. Это отрадно.

Дарья Васильева

— Ну, тоже нельзя сказать, что мы сидим с ними целыми днями, занимаемся.

Однажды у меня девочки попросили: мы сами будем читать. Я им отправила, они сами с мальчиками читали отдельно. Какой-то год где-то больше нагрузки, поменьше читали, вообще не читали.

Я не могу сказать, что я такая идеальная мама, всё у меня тут прекрасно — всякое бывает.

Сергей Платонов

— Не, но так кажется. Восхищаемся!

Кира Лаврентьева

— Дарья, на Ваш взгляд, как с детьми взаимодействовать в христианской семье, чтобы они из Церкви всё же не уходили?

Сергей Платонов

— Или уходили, но ненадолго.

Дарья Васильева

— Не напрягать их, мне кажется. Чтобы они от Храма видели только, по возможности, радость, любовь, какое-то принятие, что это то место, где тебя любят, где тебя ждут, где никто на тебя не нарычит, где тебе не надо обязательно это всё выстаивать от начала до конца, ничего не понимая.

Сергей Платонов

— Что Бог — это и твой Бог, а не только Бог мамы и папы.

Дарья Васильева

— Да, маленькие детки-то, когда они приходят, они же с нами просто приходят, они же не понимают, куда они приходят, у них своих отношений с Богом ещё нет, а строить-то они их будут только потом, когда вырастут. Надо, чтобы к этому моменту у них хотя бы отторжение не возникло.

Кира Лаврентьева

— А посты как проходят у Вас в семье?

Дарья Васильева

— Ну, мы с мужем постимся, а дети — кто как хочет. Они обычно хотят, но так как они всегда где-то, кто-то в школе...

Кира Лаврентьева

— Ну, не всегда просто есть возможность.

Дарья Васильева

— Да, да, как уж смогут, так и едят.

Кира Лаврентьева

— «Не напрягаем, не давим» — Ваш рецепт.

Дарья Васильева

— Ну, нет, немножко, конечно, надо где-то: разбудить хотя бы можно на службу — обычно встают, идут.

Сергей Платонов

— У Вас старшие девочки более спокойные, более понятливые, в отличие от мальчиков? Или нет?

Дарья Васильева

— Да нет. Они у меня ещё в православной школе все учились. Старшие только сейчас перешли в обычную и захотели специальность.

Сергей Платонов

— А, перешли, потому что захотели специальность. Никаких таких моментов не было? Связанных с православием?

Дарья Васильева

— У нас грамотная школа православная, они тоже не навязывают, причём на учёбу больше акцент. Хотя бы православные люди, они в храм ходят, батюшка к ним приходит.

Сергей Платонов

— «Православный компонент присутствует» -так называется.

Многие говорят, что женщина должна либо реализовать себя как профессионал в какой-то области, либо как мамой — совместить это невозможно. Ну, моя жена, например, так считала какое-то время. Но я всегда ей провожу в пример очень много разных, в том числе, героинь наших программ.

Что можете сказать таким женщинам? Потому что многие идут по европейской модели: сначала карьера, потом дети. Правда, потом нет здоровья, чтобы детей рожать и так далее...

Дарья Васильева

— Мне кажется, каждый сам за себя решает. Просто, знаете, некоторые женщины есть, которым это легко даётся, и они в этом действительно реализуются — в материнстве. И им ничего больше не надо. Они умудряются детей в школу не отдавать, на семейном сами учить.

И дом, вроде, в порядке, и дети... У человека талант какой-то, видимо, в этом. Но таланты же разные бывают, а у кого-то талант в другом чём-то. И это тоже детям пример, что мама свой талант открывает, реализует, работает с этим. И детям тоже важно, что мама не просто дома сидит... Не люблю это слово «сидит», потому что никто там не сидит. То есть, мне кажется, это по-разному бывает. Бывает, кто-то настолько гармоничен, а кому-то нужно ещё что-то.

Сергей Платонов

— В наше время много возможностей для того, чтобы женщина развивалась, получается, чем это было несколько лет назад.

Дарья Васильева

— А сколько онлайн всего есть, да?

Сергей Платонов

— Сколько подкастов образовательных можно послушать!

Кира Лаврентьева

— Слушайте, ну и книги всё-таки всегда есть. Если совсем не знаешь, куда двигаться, начинаешь читать, а там, авось, как-то что-то в голове и прояснится. Просто элементарно какую-то классическую литературу. Такие простые способы — они бесплатные. Начинаешь читать, и как-то, пока читаешь, что-то начинает разъясняться.

Сергей Платонов

— В том числе, если мама образовывается, сколько раз наблюдал, то у неё есть больше знаний, больше возможностей что-то передать своим детям.

Дарья Васильева

— Мне кажется, что ребёнку очень важно видеть человека на своём месте, который в своём деле, ему там хорошо. Он понимает, что это его, и он этим делом горит. И неважно, какое это дело: материнство это, или иконопись, или ещё что-то.

Кира Лаврентьева

— Ну да, ну да. Это такое вдохновение, конечно, видеть счастливых людей, которые горят своим делом.

Сергей Платонов

— «Быть, а не казаться».

Кира Лаврентьева

— Дарья, у Вас есть какие-нибудь планы касательно детских проектов, детского развития? Есть ли у Вас какие-то мысли, что можно было сделать ещё на ближайшее будущее?

Дарья Васильева

— Мне предложили сейчас серию книжек написать. Я просто не знаю, могу я это афишировать или нет. Тоже в сфере христианского образования.

Сергей Платонов

— То есть, Вы уже написали книги, получается?

Дарья Васильева

— Пишу сейчас.

Кира Лаврентьева

— А в чём заключается это христианское образование всё-таки, если детализировать? Вот как проходит день семьи, где внедряется христианское образование?

Дарья Васильева

— Ой, как Вы это сформулировали — страшно!

Сергей Платонов

— Но при этом это не священническая семья, да?

Дарья Васильева

— Да, мне кажется, обычно проходит. Ну, я не имею в виду, что прям какое-то христианское образование, которое мы внедряем... Просто родитель должен быть христианином. Вот и всё. Если ты христианин, если ты веришь, если ты с Богом общаешься, молишься...

Кира Лаврентьева

— Слушайте, но безграмотная мама старца Паисия Святогорца Арсения из Непидиса, она же просто... Ну, как просто? Просто, да не просто. ... читала Иисусову молитву просто бесконечно. Когда готовила, когда мыла посуду, когда стирала, убирала. Там 10 человек детей — 8 — двое умерли. И она же передала ему это. Когда он пришёл на Афон, его спросили: «Где ты научился творить Иисусову молитву?» Он говорит: «Моя мать меня научила». Она ничего не знала. Но она дала ему самое главное.

Меня это настолько поразило и вдохновило!!! Я думаю: как их ещё развлечь, что им ещё рассказать, что им ещё дать, чтобы они стали ещё более «обогащены». Хотя об обогащении там ещё рано говорить.

Дарья Васильева

— Но это же то, что естественно — она специально это не делала.

Сергей Платонов

— Она этим жила сама, да.

Кира Лаврентьева

— Да, Сапрыкина, кстати, тоже многодетная мать, автор множества всяких образовательных пособий, пронзительную мысль сказала. Она говорит: «Вы знаете, кто-то из святых отцов посоветовал. Ваша задача, как родителей, взять ребёнка, быстренько подбежать, его за Христа „зацепить“, бежать к следующему — его за Христа „зацепить“, потом бежать к тому, кто остался — тоже его за Христа „зацепить“, а дальше Христос им даст то, что вы не додали. Но ваша основная задача — „зацепить“ их за Христа». Меня этот термин очень вдохновил! Понятное дело, что как мы можем сами это сделать, но мы, по крайней мере, должны приложить все усилия — как Вы думаете, Дарья?

Дарья Васильева

— Ну, это не должно быть насильно, опять же. Когда это естественно — когда живёт папа так, мама так живёт... И для ребёнка это такой естественный пример. А когда мы прочитаем про маму старца Паисия и пойдем специально перед детьми читать Иисусову молитву.... Это же будет неестественно, да? То есть, это не твоя жизнь, не то, как ты живёшь, а дети, мне кажется, очень хорошо это считывают: что естественно, а что нет.

Поэтому, опять же, мы всегда будем возвращаться к работе над собой. Ничего не поделаешь.

Кира Лаврентьева

— Чем Вы вдохновляетесь? Что Вам даёт силы?

Дарья Васильева

— Сложный вопрос. Вообще по жизни или в работе?

Кира Лаврентьева

— Да во всём. По жизни.

Дарья Васильева

-Ну, молиться стараешься. Конечно, это основное для христианина. Там стараться черпать силы — в Боге; молитвы, причастие — источник жизни. Вот, наверное, это самое основное.

Кира Лаврентьева

— Потому что вопрос многодетной семьи — один из самых главных лично для меня — это вопрос ресурса. Вот у меня сейчас младшие дети уехали к бабушке, потому что каникулы, а старший один остался со мной. И он говорит: «Мама, это же так прекрасно! Я, ты и папа! Тишина, покой. Пусть они останутся жить у бабушки». И я понимаю (я одна в семье росла, у меня есть старший брат, но у нас большая разница), что, конечно, эта «тишина-покой» действительно важна. Но, с другой стороны, вот эта взаимовыручка и поддержка, которая может быть у них, когда они вырастут, когда родители уже уходят — она бесценна, она очень нужна.

Дарья Васильева

— Но если бы он был один всегда, он бы хотел братьев.

Кира Лаврентьева

— Конечно, он бы ходил и просил. У него просто контраст очень яркий.

Сергей Платонов

— А что делать, если ты никогда не навязывал какую-то религиозность своему ребенку, вообще ничего не делал, просто пытался какой-то пример показывать.

Кира Лаврентьева

— Ты думаешь, так бывает?

Сергей Платонов

— И вот он приходит и говорит: «Зачем мы в храм ходим, там же так скучно и неинтересно?»

Дарья Васильева

— Ну, может быть, так и скажет в какой-то момент.

Сергей Платонов

— Уже сказал, например?

Дарья Васильева

— Мне кажется, это тоже важно — в какой-то момент отпустить. То есть ты показал дорогу человеку, ты показал путь, ты показал свой пример, как ты идешь по этому пути. Но ему же идти-то самому. И как бы нам ни хотелось, все равно ему свои отношения с Богом выстраивать.

Сергей Платонов

— Получается, это не конец истории? Есть возможность ему как-то объяснить, показать?

Дарья Васильева

— Конечно. Самый важный — свой пример. Но быть христианином или нет — он должен решить это сам. Мы не можем его насильно заставить.

Сергей Платонов

— Спасибо большое, Дарья.

Кира Лаврентьева

— Огромное Вам спасибо, Дарья, за этот теплый искренний разговор. Сил Вам, вдохновения, помощи Божией.

Дарья Васильева

— Спасибо!

---

Все выпуски программы Пайдейя

• «Летний досуг с детьми». Протоиерей Алексей Яковлев, Юлия Селюкова
• «Творчество и воспитание души». Алексей Свиридов
• «Семьеведение». Татьяна Поликарпова