«Творчество и воспитание души». Алексей Свиридов

В программе «Пайдейя» на Радио ВЕРА совместно с проектом «Клевер Лаборатория» мы говорим о том, как образование и саморазвитие может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Божьего в себе.

Гостем программы «Пайдейя» был режиссер, руководитель центра культуры и киноискусства «Апостол Филмс» Алексей Свиридов.

Разговор шел о том, как через театральное и киноискусство можно говорить с молодыми людьми о духовных темах и нравственности, как творчество воспитывает душу. Кроме того, мы говорили о спектакле нашего гостя «Отец Арсений», поставленном по мотивам одноименной книги.

Ведущие: Кира Лаврентьева, Сергей Платонов

---

Сергей Платонов

— Дорогие друзья, в эфире программа Пайдейя. Этим красивым словом греки называли целостный процесс образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Бога, мы будем сегодня говорить. Напомним, что беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ и детских садов, родителей, священников и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием. Сегодня у нас в гостях Алексей Свиридов, режиссер, сценарист, руководитель киностудии «Апостол Филмс». Здравствуйте, Алексей.

Кира Лаврентьева

— Здравствуйте.

Алексей Свиридов

— Здравствуйте всем.

Сергей Платонов

— У микрофонов сегодня с вами Сергей Платонов и Кира Лаврентьева.

Кира Лаврентьева

— Алексей, у нас сегодня удивительный инфоповод, это ваш спектакль, который вы не так давно поставили по книге «Отец Арсений», издание Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Я думаю, что отца Арсения знает каждый верующий человек. Во всяком случае, образ его прорисовывается в сознании всех нас, если мы хотя бы частично прикасались к этой удивительной книге. Кто-то говорит, что образ собирательный, кто-то говорит, что да, действительно, был этот человек, отец Арсений. Кстати говоря, многие молятся за него после прочтения книги, потому что настолько в сердце врезается, что ты его образ уже никогда не забываешь. Как ваше знакомство с этой книгой произошло и, как вы считаете, был отец Арсений или нет? Два вопроса в одном не очень профессионально, простите.

Алексей Свиридов

— Кира, Сергей, я могу ответить на эти вопросы, я уже многие вещи для себя проанализировал. Мне очень понравилось, что вы подметили этот момент, что многие молятся за отца Арсения за упокой. Он в моем списке за упокой тоже стоит.

Кира Лаврентьева

— И в моем.

Алексей Свиридов

— У меня два Арсения. Арсений, у которого я успел взять интервью на Афоне, на Карулях был такой старец, он прожил в пещере много десятилетий, оттуда практически не выходил. И, конечно же, отец Арсений, только я молю всегда «со чадами», потому что для меня отец Арсений и его чада духовные уже неотделимы.

Кира Лаврентьева

— Нераздельны.

Алексей Свиридов

— Важно молиться в благодарность. Вы спросили, был или не был, слухов много. Я на спектакле тоже хотел об этом немножко сказать, но времени было не так много, поэтому я не отвлекал зрителей, сразу переходили к главному. Я общался и с отцом Владимиром (Воробьевым), и с отцом Валерианом Кречетовым, который почил в чине схиархимандрит Михаил. Буду говорить отец Валериан Кречетов, потому что его так больше знают, книги многие написаны именно под этим именем. Он является дедушкой крестным моей дочки, то есть какие-то небольшие связи есть, и он является родственником Быко́ва (ударение Быко́в, не Бы́ков, как кажется, а Быко́в), Владимир Владимирович Быков, родственником через сестру.

Сергей Платонов

— Мне кажется, я смотрел это интервью, отец Валериан говорил о том, что Быков родной брат его... А не тёщи ли его? Может быть, это не очень важно.

Алексей Свиридов

— Быков — это муж сестры, если я не напутал.

Кира Лаврентьева

— Это всё жизненные узоры, это все-таки интересно.

Алексей Свиридов

— Мы общались на тему отца Арсения долго, он мне говорил, что Быков ему говорил лично, что отец Арсений, безусловно, был. Что могу сказать как режиссер, как наблюдение из всего этого, чтобы у людей не было никаких больше сомнений. Мы понимаем, что нет могилы, делали даже памятники с надписями как будто бы он здесь, чтобы было какое-то место, где можно прийти, поклониться со своими причинами, мотивами. Я видел фотографии архивные. Могу сказать, что человек такой, отец Арсений, был. Но когда мы читаем книгу внимательно, мы видим, что там сказано, что многие имена изменены, потому что были преследования. Мы понимаем, что отец Арсений это человек, который берет на себя главный удар, и я думаю, что возможно его имя было изменено. Это первое. Второе, что есть рассказы, которые немножко присовокупили. Чтобы вписать в канву хорошие духовные истории, несколько рассказов присовокупили. Они таким дальним-дальним, что, типа, духовник отец Арсений. Тем не менее, основное зерно, мотор, ядро книги — это отец Арсений. Неважно, если отца Арсения звали другим именем. Но как отец Валериан Кречетов почил с именем схиархимандрит Михаил. Здесь можно сказать, что это тоже было имя, которое дано было как защита, оно было дано, чтобы не подвергать опасности ни отца Арсения в то время, когда еще не издавалась книга, а просто кто-то читал первые рукописи.

Сергей Платонов

— Самиздат был.

Кира Лаврентьева

— Там же письма были.

Алексей Свиридов

— Да, то есть это была огромная опасность, и логично, что имя было изменено — это первое. Но отец Арсений однозначно был. Просто, какие истории туда дописали, я считаю, тоже неважно. Почему? Потому что, как говорил Сергий Радонежский, единением любовью спасемся. Мы все едины. По ком звонит колокол? По каждому. И эти истории все наши, мы все объединены и разделять, зачем это говорить? Это ничего не дает. Много всяких легенд, кого ни возьми, полководцев наших, Федор Ушаков, Александр Невский, вокруг найдутся какие-нибудь специалисты, которые что-то откопают. Это всё неважно, важна суть, любовь. Важно, что люди отдавали свою жизнь, жертвовали. Они постигали Евангелие своим деланием и нам это передавали. Мы должны следовать этим примерам, не надо заниматься вот этим... Кто любит, не буду называть программы, всякие склоки, это не наш путь.

Кира Лаврентьева

— Ну да.

Алексей Свиридов

— Наш путь брать это знамя и нести его дальше. Всё. Не уходить в сознание мухи, не заниматься... Ты приезжаешь в какую-то страну, вот, у них тут намусорено, а ты посмотри, какие у них культурные памятники остались, какие люди, как они общаются. Я по всему миру путешествовал, видел очень много культур разных. Возвращаешься из Индии, вот у них там то-сё. А когда люди делятся с тобой хлебом, помогают довезти, ты идешь до этого ледника, умираешь, сил нет, тебе помогают дотащиться, водой поделятся. Надо на другие вещи смотреть. Надо смотреть на ценности, на сердце. Какое у этой культуры, у этой страны сердце, туда надо смотреть, а не то, что там что-то чуть-чуть не так. Часто бывает, к сожалению, человек развивается и, когда достигает какой-то планки, человек без веры, без какого-то фундамента начинает в наслаждениях скатываться. Это какая-то вещь, мы идем по кругу, как римская империя пала, у них всё было, но они стали потом развращаться. То есть идет наслаждение, потом извращение, отвращение, эти все стадии проходят. Мы, люди, какие-то странные, вроде изучаем опыт, читаем историю, все равно идем опять по этому кругу, всё так же. В этом круговороте, в этой мясорубке все равно должны находиться люди, которые будут до конца идти, нести знамя любви. Не надо говорить, что мир такой, я не люблю эти разговоры, когда говорят, мир сегодня такой плохой, очень много таких вещей встречается вокруг в разговорах. Подождите, если вы даете добро, если вы помогаете другим, вы уже можете сказать, что мир не плохой.

Сергей Платонов

— Мир не без добрых людей. Вокруг себя просто построить что-то хорошее.

Алексей Свиридов

— Конечно, когда ты сам делаешь эту любовь и ты скажешь: нет, в мире есть любовь, я ее сделал только что, значит, она есть. А тебе кто помог сделать эту любовь? Мы понимаем, Кто помог, не без вышних сил. Вчера я шел и вообще мог не успеть на программу, мы сейчас в поездке, киноэкспедиция с молодежью, там ребята-школьники, 5-6-7-е классы, и там ребята с УВЗ, это с ограниченными возможностями. Мы их сейчас возим в Пушкины горы, в Псково-Печерский монастырь, и мы с ними снимаем маленькие фильмы, репортажи, они сами становятся сценаристами, операторами, потом монтировать помогаем им. Они погружаются во всю эту культуру, духовность через то, что они сами в этот процесс заходят и начинают многие вещи понимать. Мне приятно, что ты идешь с молодежью, иногда они дверь придержат, что-то помогут, то есть как-то проявляют инициативу. Я в Москве не замечаю такого, учтивость сразу видна в человеке, он воспитан, даже по мелочам.

Кира Лаврентьева

— Мелочи всё рассказывают о человеке.

Алексей Свиридов

— Даже когда ты в метро идешь, чтобы дверь тебя не пришибла, человек придерживает, ждет, когда ты от нее отойдешь.

Кира Лаврентьева

— Главное самим никого не пришибать.

Сергей Платонов

— И ты берешь пример с него, конечно.

Алексей Свиридов

— На сегодняшний день я только приехал, завтра я опять буду там, два дня у нас осталось, в Печеры поснимать много чего, и репортажи. Вчера иду просто по дороге, так получилось, что я поехал на автовокзал, но там автобус только позже был. Я вышел на трассу по-простому, думаю, поймаю ли я машину, на авось практически, потому что уже не дозвониться, со связью не очень хорошо. На трассе одна-две машины проезжают мимо и всё, либо они битком, либо они тут живут, кто-то остановился. Я понимаю, что я сейчас на Радио ВЕРА, может быть, не успею, потому что у меня самолет через два часа, а я иду по трассе и не знаю, меня кто-нибудь возьмет, там 120 километров до аэропорта. Думаю, что надо делать? Николаю Чудотворцу, спокойно, уповая, начинаю молиться и думаю надо молиться, быть спокойнее и уповать все-таки. И разворачиваюсь, едет белая газель, такая уставшая. Я думаю, если она остановится, значит, всё хорошо, если не остановится, на ночь меня точно никто не подберет, надо что-то придумывать, алгоритм какой-то. Проезжает мимо, думаю ну, понятно. И вдруг останавливается, захожу, подвезли, разговариваю, человек деньги не хотел брать: да я тут живу, работаю. Такие люди редкость, очень душевно поговорили. Такие встречи бывают, случайные, вроде, не случайные, когда можно поделиться каким-то своим опытом жизни, что-то подсказать, услышать и увидеть такую простоту. Человек был огромной простоты. Я ему говорю, есть сдача, а он вообще брать не хотел. Я говорю, нет, подождите, надо заплатить. Встретил такого душевного человека на дороге.

Сергей Платонов

— Настоящего человека.

Алексей Свиридов

— Привез в аэропорт, такой бескорыстный был, что я думаю, удивительно просто. Он мне говорил, что всю жизнь там прожил в этих глубинках, молоко, корова. Надо же живут. Мы ездили еще в Гдов, маленький город, тоже с молодежью встречались, там 100 километров от Пскова, от нас, Пушкины горы, двести с чем-то. Я приехал в город, там люди живут, топят дровами дома до сих пор и из колодца воду носят. Только несколько пятиэтажек стоят, подключили к каким-то процессам. Но в основном 80%... Мы сидим, школьники, киновоспитание, говорю: ребята, кто колет дрова, поднимите руку. Они поднимают, практически весь зал молодежи. Я говорю, как мы их заставляем учиться, а они время на что тратят? Колоть дрова, сегодня, в нашем веке. Тратят время на то, чтобы наколоть дрова, чтобы согреться. Какую-то тоже вчера душевность встретили. В этом Гдове еще со священником познакомился, он меня после выступления сразу забрал, говорит: я видел ваш фильм «Мама, я вырасту», идемте со мной, я всем школьникам рассказываю, показываю, — и пригласил к себе. Я отказался от машины, которая обратно нас везла, я вас сам отвезу. Я говорю: так вам же ехать туда 250, обратно. Он говорит: ничего, ничего, поехали. Взял, к себе домой привез. Оказалось, что он живет, помогает... сейчас скажу, Петр Петрович Коновницын, правая рука Кутузова, генерал, он жил там. И в этом храме, который там, где мы были, я даже забыл, как храм называется, можно сказать, родилась и развивалась дочка священника, который в этом храме настоятелем был, и она стала потом женой Иоанна Кронштадтского.

Кира Лаврентьева

— Вот оно как.

Алексей Свиридов

— Да. Там столько переплетений. Этот храм начала 18-го века, фундамент был еще в 16-м, склепы внутри есть. Этот генерал там захоронен с женой, плита его есть. Думаешь, тут никто не ходит, он мне про этого генерала рассказывал с таким упоением, что он воспитывал детей императора потом, вроде Николая I воспитывал. Простите, столько информации у меня было.

Сергей Платонов

— Одного из детей императора.

Кира Лаврентьева

— Да, нам надо сейчас обратно возвращаться. Я слушала вас внимательно и глубоко прочувствовала ваше настроение.

Сергей Платонов

— Лично я представлял пейзажи в голове.

л

— Любовь к нашей широкой России, ее людям удивительным.

Алексей Свиридов

— Да, в каждом уголочке есть люди, сердца. У них семь приемных детей, мальчик-инвалид. У них там умерла одна семья, они взяли дочку их, которая была уже взрослая, инвалид, жила у них пять лет до самой смерти.

Кира Лаврентьева

— Удивительные люди, да.

Алексей Свиридов

— Как у них самих...

Кира Лаврентьева

— У них самих нет, а они еще другим помогают.

Алексей Свиридов

— Я увидел Евангелие. Я не стал впрямую говорить, потому что это очень опасно.

Кира Лаврентьева

— Хвалить кого-то в такой ситуации.

Алексей Свиридов

— Да. Я вижу их искренность, я просто понял, что это путь такой. Увидеть таких людей это ценность огромная, неоценимая.

Кира Лаврентьева

— Вот так же вы, наверное, увидели отца Арсения в книге «Отец Арсений», потому что иначе не могу себе представить, как вы взялись за это.

Сергей Платонов

— Как вы это восприняли.

Кира Лаврентьева

— Книгу прочитать, ты думаешь, надо спектакль. А как спектакль? Надо фильм. А как фильм? Это должно быть такое видение режиссерское, чтобы суметь за два часа выразить всю суть книги.

Алексей Свиридов

— В 2013-м году я начал ходить в приход в Акулово, где был настоятелем отец Валериан Кречетов, а мой духовник был его дочки муж, священник. Зять, тесть, я все время эти моменты путаю.

Кира Лаврентьева

— Дочки муж, зять.

Сергей Платонов

— Родственник.

Алексей Свиридов

— Отец Игорь Смертин. Отец Валериан приходил на все наши спектакли, я тогда ГИТИС заканчивал, проходил все эти этапы, переходил из актерского в режиссуру. И начал ставить спектакль на приходе по житиям святых, очень хороший спектакль был «Амвросий Оптинский».

Сергей Платонов

— А кто актеры были?

Алексей Свиридов

— Прихожане

Сергей Платонов

— При храме организовывали?

Алексей Свиридов

— Да. Они многие выросли в актерском, хотя это учителя, директора школ, физики, люди самых разных профессий.

Сергей Платонов

— Слушатели программы Пайдейя.

Алексей Свиридов

— В том году они у меня выступали в спектакле в Вегас Сити Холле, то что мы делали епархиальный, все эти учителя, 50% был состав из нашего прихода, и они справились. Не помню, кто мне дал книгу «Отец Арсений», помню точно, что там я сидел с ней и думал над ней. Я помню точно, тогда уже зародилась мысль, что надо снять фильм. Вокруг понеслось очень много, надо, не надо, где права, где не права. Эту книгу я всю перечитал, потом вышло 6-е издание, всё у меня под карандаш, всё выписано. Я собрал инициативную группу, мы стали разбирать. Я знаю закон драматургии, но ребята были, такая фокус-группа, которая понимает, что лучше для человека, чтобы мы вместе могли это обсуждать, чтобы было комфортно, если идея какая-то есть, чтобы она не была туманом. Чтобы мы поняли, действительно, это сюда хорошо ложится, вот эту историю лучше взять, потому что она более драматургична, здесь она раскрывает отца Арсения, здесь она раскрывает этот путь. Надо ли брать лагерь, как много надо брать лагерь или не надо? Куда идти, чтобы не распылиться?

Кира Лаврентьева

— Чтобы суть взять.

Алексей Свиридов

— Да, чтобы взять суть. Много работы. Даже ездил, мастер-классы свои по разным городам давал, собирал деньги на сценарий, чтобы сценариста профессионального взять, чтобы он написал. Взял вначале сценариста, он был профессионал, но не православный. Он стал писать, я говорю: а что ты пишешь? Он говорит: здесь по драматургии, как нас учили во ВГИКе, что вот отец Арсений в лагере, ох хочет оттуда сбежать. Я говорю: подожди, ты запутался.

Кира Лаврентьева

— Не в этом суть.

Алексей Свиридов

— Его духовный путь в том, чтобы освободить людей из рабства греха, вернуть им надежду. Представляешь, в этих лагерях многие ожесточались, это очень страшное испытание. Он же пишет, что когда многих выпустили, а он еще остался там, у него уже тоска приходила, потому что он не знал, что делать, его духовный труд, как будто, у него отняли. Ему не важно было выйти, ему важно было выпустить людей из греха.

Кира Лаврентьева

— Да, тут духовным зрением смотреть надо.

Алексей Свиридов

— Мы здесь не сошлись никак. Он говорит, да нет, нам сказали, что надо из тюрьмы убегать, из лагеря убегать. Я говорю, да нет, ты не понимаешь. В общем, мы разошлись. В итоге, я сам стал доделывать. Потом пришла мысль недавно, по фильму это сложно всё, где финансы найти, бюджет найти. В том году очень хорошо прошел епархиальный спектакль, в этом году думаю, может, взять «Отца Арсения», сделать по сценарию, который готовили. Все благословили, съездили к отцу Владимиру Воробьеву. К сожалению, отец Валериан Кречетов уже почил, хотелось бы еще поделиться с ним, потому что он к этой истории тоже трепетно относился. Попробовали сделать, в спектакль сложно это дело было перевести, потому что надо понять, полтора-два часа у тебя времени и передать всю суть, всю соль. Выбрали несколько линий героев, в любом случае нужны были герои, которые будут отражать дух отца Арсения. Соединили несколько линий, чуть-чуть добавили. Допустим, если идет рассказ про разведчика в одной главе, в другой, я объединил, чуть-чуть добавил к разведчику, допустим, Платона Скорино. Про единство говоря, здесь нет никакого нарушения, эти истории дополняют, но нам легче через одного героя увидеть историю, чем туда накидать винегрет из разных героев, историй, люди просто запутаются и не воспримут суть. Нам важно показать целостность духа православного. Для этого надо, чтобы истории были сквозные и более целостные, объединенные героями.

Кира Лаврентьева

— Где можно сейчас посмотреть спектакль? Есть ли такая возможность, Алексей?

Алексей Свиридов

— Мы сейчас начали над этим трудиться, пытаемся на грант подать, чтобы нам помогли с показами, потому что по России 9 мая это вообще было бы сделать это...

Кира Лаврентьева

— Фантастикой.

Алексей Свиридов

— Это попадание не то что в десяточку, это прям в тысячу процентов попадание. Конечно, хочется по России проехать с ним, показать его. У нас есть же и молодежная сцена внутри, специально брали из школы, где Христосик, как над мальчиком издевались. Чтобы для молодежи тоже было точное попадание, когда мы знаем, буллинги всякие в школе. А здесь мальчик один находит в себе силы, чтобы отстоять веру во время, когда все за коммунизм топят, он один противостоял всем, и взрослым, которые против этого были, это было очень сильно. Когда эта сценка завершилась, сразу раздались большие аплодисменты, зритель очень хорошо воспринял. Еще очень важный момент, про который не могу не сказать. Рождение спектакля «Отец Арсений» ожидалось с 12-го года, и вот произошло такое чудо, родился спектакль «Отец Арсений» на пасхальной неделе, через пять дней у меня родился сын Арсений.

Кира Лаврентьева

— Да, это чудо, конечно. Поздравляю вас, Алексей, от всей души.

Алексей Свиридов

— Слава Богу за всё и спаси Господи за то, что так происходит с нами.

Кира Лаврентьева

— Слава Богу за всё. Дорогие друзья, в гостях у Программы Пайдейя актер, режиссер, руководитель киностудии «Апостол Филмс» Алексей Свиридов. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. Мы говорим о спектакле «Отец Арсений», который не так давно Алексей представил широкой публике. Сейчас как раз говорили о том, что хорошо бы его вообще всей России представить, проехать с ним, чтобы народ прочувствовал глубинно личность отца Арсения.

Алексей Свиридов

— Может быть, кто-то нас услышит, откликнется.

Кира Лаврентьева

— Да, мы надеемся, что откликнется и поможет Алексею как-то это популяризировать все-таки, это полезная затея.

Алексей Свиридов

— Это очень важно.

Кира Лаврентьева

— Простите, эмоций много у нас.

Сергей Платонов

— Там самое главное, я читал отзывы об этом спектакле, который вы провели, и там мне очень понравилось, что недостаток только один, где посмотреть как можно чаще. Самый интересный отзыв о вашей работе, который я считаю самым ценным, что я пришла на спектакль, понимала, что это не мой спектакль, я не целевая аудитория, но мне он очень понравился, я хочу еще раз где-нибудь его посетить.

Кира Лаврентьева

— То есть такая миссионерская история

Сергей Платонов

— Откликнулся человек, который, видимо, не совсем наш как будто бы, но откликнулся.

Алексей Свиридов

— Я тоже по обсуждению после спектакля, там многие писали, звонили, понял что книга «Отец Арсений», как ни странно, сегодня, назовем это таким светским словом, стала терять популярность, если соотносить с 70-80-90-ми годами.

Сергей Платонов

— Потому что успокоились чуть-чуть?

Алексей Свиридов

— Да, больше переключились на другие чтения, она как будто бы тяжелая, зачем, позитива больше хочется. Не знаю, почему не стало такой заинтересованности, но я понимаю, мы начинали разговор, что чем лучше живется обществу, тем реже оно задается вопросами глубокими, тем больше не хочется даже думать об этом. Кто-то говорил, ну зачем на пасхальной неделе делать «Отец Арсений» грузить людей, это же так сложно. А тот катарсис, который был в конце спектакля...

Кира Лаврентьева

— Разве он не пасхальный?

Сергей Платонов

— Христос Воскресе.

Алексей Свиридов

— Он такой пасхальности, ощущения силы, что человек с Богом может пройти даже вот это. Это огромная сила, люди сами расскажут, пишут. Я к чему говорю? Книга «Отец Арсений» к моему удивлению стала терять масштаб прочтения, ее меньше стали читать даже православные, я удивился. Говорят, «Несвятые святые» знаем, «Отец Арсений» уже нет.

Сергей Платонов

— Я начал читать «Отец Арсений».

Кира Лаврентьева

— Мы как раз перед программой говорили, дорогие наши слушатели, Сережа начал читать «Отец Арсений». Он сказал, что когда читаешь, есть четкое ощущение, что это не какое-то зацементированное прошлое, а что это может повториться. Это не палеонтологический музей.

Сергей Платонов

— Знаешь, почему, мне проще это воспринять? Потому что у меня немножко историческое образование, поэтому я понимаю эпоху.

Кира Лаврентьева

— Да, какое бы ни было образование, коммунистические времена были еще недавно.

Сергей Платонов

— Многие этого не понимают. Я все-таки знаю контекст исторический, для меня это очень оживает.

Кира Лаврентьева

— Очень живая история.

Алексей Свиридов

— Почему говорят, зачем на пасхальной неделе ставить тяжелый спектакль. Он не тяжелый на самом деле, он глубокий, но это слово «тяжелый» сюда не подходит. Так же как когда мы делали фильм «Мама, я вырасту», я говорю, мы его будем делать не тяжелым. Он должен быть как история глубоким. Но слово «тяжелый», это когда люди не умеют драматургию перевести в визуальный язык и просто грузят тяжелыми фактами, а этого не надо делать.

Сергей Платонов

— Когда правда, разве тяжело? Бывает тяжелая.

Кира Лаврентьева

— Ну да, Страстная неделя не тяжелая разве?

Алексей Свиридов

— Если мы будем лишний раз бояться где-то чуть-чуть напрячься послушать такую историю, то в будущем что останется от нас, от наших детей в том плане, что мы будем рафинированные как белый сахар, сладкий и бесполезный, наоборот даже вредный.

Кира Лаврентьева

— Мы слабеем.

Алексей Свиридов

— И ничего хорошего мы не сможем передать. Мы воспитывались, мы помним ветеранов, а сейчас молодежь вообще не знает, кто такие ветераны. Сейчас остались только живые сыны полка, я знаю одного. Но это просто единицы.

Сергей Платонов

— А мы застали, мои дети уже не застанут никого.

Кира Лаврентьева

— Я застала тоже, мы ходили на парады с ветеранами, я помню, в Красноярске.

Сергей Платонов

— Я помню звон медалей, когда в класс приходили, рассказывали.

Алексей Свиридов

— Я чуть младше, я еще помню, где они живут, меня учительница, классный руководитель отправлял...

Кира Лаврентьева

— Цветочки...

Алексей Свиридов

— Нет, чтобы они приходили, они еще ходить могли. Я приглашал их в гости в школу. Их было 3, 4, 5 человек. Поэтому важно, чтобы такое произведение, как «Отец Арсений» смотрели, воспринимали молодежь, книжку прочитать. В отзывах популярно, что мы прочитаем теперь книгу «Отец Арсений», потому что хотят дальше продолжения.

Сергей Платонов

— Я сейчас начал читать эту книжку.

Кира Лаврентьева

— Да, во многом благодаря спектаклю.

Алексей Свиридов

— Спектакль помогает так прикоснуться к этому материалу, к этим судьбам, к этому духу, который отец Арсений нес, что ты не можешь не переживать этот момент. Слезы были во всем зале, потому что они сопереживали. Это сопереживание и есть момент очищения, как катарсис, когда ты чувствуешь и очищаешься, потому что переживаешь это с героями. Как Достоевский говорил, в горе человек совершенствуется, но это не значит, что ты должен тащить это горе постоянно. Совершенствование — это когда ты горе пережил, правильно его воспринял и в связи с этим увидел реальность этого мира, духовность, увидел трудности в другом ключе. Я смотрел на эту семью священника, что я говорил, и думаю, они на всё как-то по-другому реагируют, на всё по-другому смотрят. Говорят, значит, Господь так, значит, для смирения нам надо. Я не увидел ни разу раздражения у них вообще в этой семье.

Кира Лаврентьева

— Это когда вы сейчас были в Пскове?

Алексей Свиридов

— Да, в Гдов ездил, и от Гдова еще поселение небольшое есть. Церквушка, где генерал Петр Петрович Коновницын. Я к тому, что горе нам напоминает, что радость в сегодняшнем дне, радость в сегодняшнем моменте. Зачем нам переживать это горе реально, зачем человек ждет, когда горе наступит реально? Можно просто о нем помнить, чтить, что кто-то отдал свою жизнь во время войны. Чтить ветеранов, это время тяжелое и понимать, что это время, которое прожили те люди, которые ради нас отдали свою жизнь, стоит того, чтобы сегодня мы их поминали. И чтобы сегодняшний день мы оценивали с точки зрения того, а стоит ли сегодняшний мой день того, что за меня отдали жизнь? Если мы так будем смотреть, если мы так будем воспринимать сегодняшний день, а у нас только сегодняшний день всегда, то мы по-другому будем, меньше будем какие-то склочные разговоры, какие-то пересуды. Уйдет эта шелуха, эта ненужность вся уйдет, мы увидим, что реально нужно для нас, для спасения. Только одно — любовь, которая проявляется к ближнему, больше вообще ничего не нужно. В этот день благодарить за него изо всех сил, как ты проснулся, что у нас еще один день жизни, еще один день возможностей что-то сделать во славу Божию другим людям, которым нужно. Это просто твои ближние могу быть, родственники.

Кира Лаврентьева

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. У нас в гостях актер, режиссер, руководитель киностудии «Апостол Филмс» Алексей Свиридов. Мы очень скоро вернемся к этому разговору. Пожалуйста, не переключайтесь.

Кира Лаврентьева

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА продолжается. В студии Светлого радио актер, режиссер, руководитель киностудии «Апостол Филмс» Алексей Свиридов. Мы говорим о спектакле «Отец Арсений», который не так давно был представлен Алексеем, о книге «Отец Арсений», вообще о значении этой книги в наше время. Позвольте спросить, Алексей, о воспитательной функции. Несмотря на то, что звучит довольно пафосно и высокопарно, но реально ли сегодня влиять на умы молодых людей через искусство?

Алексей Свиридов

— Я всегда обращаюсь к практике, к опыту. Позавчера разбирал спектакль с молодежью, я говорю: про что снимаете? — Тут, тут про святых.

Сергей Платонов

— Молодежь местная?

Алексей Свиридов

— Нет, наша, мы привезли из Москвы, из регионов. Я говорю: давайте конкретно, по сути, нам надо передать суть деятельности человека святого, кто что хочет, почему не может, действие, драматургия. Именно это помогает людям воспринимать произведение не как красивый звук. Когда говорят: мир должен быть хорошим, давайте, будем лучше, такие лозунги не работают, о молодежи мы говорим. Вы должны стать хорошими, приличными, прилежными, это не работает. Я работаю уже с двухтысячного года примерно с молодежью, а потом более плотно с 2007-го и в театральных студиях, и в школах обычных, и мастер-классы. Потом увидел универсальность воспитания, я начинал со школы, в школе всегда говорил про духовные ценности, мне не интересно просто так ставить спектакли. Я всегда в каждом спектакле заворачивал туда характер, откуда, почему. Онегина несколько раз ставил, такие сильные произведения, по Достоевскому много. Молодежь после наших спектаклей, после того, как мы учились актерскому мастерству внутри, переставали курить, ругаться матом, про пить я молчу уже. Менялись мысли в правильную сторону, даже заикаться кто-то переставал. Потом приходили через много лет, я даже уже забыл, много студентов, школьников было, приходили: вот вы тогда делали спектакль, взяли меня на эту роль, я же потом, говорит, поверил в себя, я, говорит, сейчас помощник депутата. Это было уже давно, не знаю, может быть, он уже и депутат. Не в этом суть. Я к тому, что там были многие люди, даже отличники, но зажатые ботаники ходили, их школа не видела, они как серые мышки. Потом когда один из таких мальчиков вышел в роли городничего и весь зал просто лежал, держась за животы от смеха, от такой энергии, я помню, стоял папа рядом со мной, и я увидел реакцию папы. У него слеза наворачивается, он так смотрит, и в этом взгляде было всё. Я понял, не напрасно этим занимаемся.

Сергей Платонов

— Вы исправляете, возможно, чьи-то ошибки в этот момент, вот эти зажатости.

Алексей Свиридов

— Не знаю. Раскрытие произошло. Мы делаем много упражнений на доверие, через драматургию какие-то вещи, через персонажей, на уроках литературы мы разбирали, и ребята открывают многие свои болевые точки, они на 80-90% связаны с родителями. Я не знаю, что происходит, почему. Болевые точки у детей — это какие-то проблемы с родителями. То есть какой-то конфликт, непонимание. Можно было книжку издать, эта книжка самый большой ужастик бы для меня был. То, что мне рассказали дети, я думаю, это что, мне попались такие дети в театральную студию или в школе или это сейчас повсеместно?

Кира Лаврентьева

— Или это тенденция?

Сергей Платонов

— Скорей всего, нет.

Алексей Свиридов

— Там вроде образованные ребята были. Я понял, что искусство это то, что помогает детям снять фокус с них и назидательный плакат убрать в сторону, а начать говорить как друг, как команда, как мы единомышленники.

Кира Лаврентьева

— Алексей, ведь это очень интересно. Сейчас эпоха детоцентризма явная, все психологи говорят о том, как нельзя травмировать детей, а дети, получается, так же травмируются, как и в трудные времена?

Алексей Свиридов

— Духовный труд — это единственное, что помогает ребенку вырасти человеком. Как этот духовный труд будет формироваться в семье, в школе, в социуме, это можно отдельно говорить. Но отсутствие духовного труда и подтирание попки родителями в течение всей юности и детства, я просто видел эти страшные истории. Многие взаимоотношения бывают по работе с людьми, у которых есть возможность как угодно ребенку купить чуть не любой автомобиль или дом. Но жалко этих детей просто потому что, как пелось в одной песне: «Их дети сходят с ума от того, что им нечего больше хотеть». Для человека этот момент очень опасен. Если он не понимает, ради чего трудиться, преодолевать, достигать, где он начнет совершенствоваться, тогда всё, считайте, что вы погубили человека. Потом кто-то на своих шишках, коленках, царапинах как-то вернется, но, к сожалению, часто бывает уже поздно. Поэтому здесь это отдельный вопрос.

Кира Лаврентьева

— Страшное дело,Алексей.

Алексей Свиридов

— Ко мне на мастер-класс приходят психологи, они все проигрывают в дебатах, потому что они... Я говорю: вы на каких методиках сейчас мне рассказываете законы? Это люди, которые болели, как правило, какими-то психическими отклонениями, они создали целую методику. Можно многих проверить, у них у всех свои какие-то отклонения. Я говорю: я вам рассказываю закон драматургии. Закон драматургии это раскрытие мотива человека, почему так поступает. Я доказываю, что у нас у всех стереотипное мышление. Я доказываю прямо, не говорю на словах. Я доказываю, что у нас огромное эго, я говорю, что с ними сложнее всего работать. Я доказываю, что мозг является автономным существом в нашей голове, который забирает нашу жизнь, и мы говорим, время летит быстрее. Да нет, ты уже не живешь, живет за тебя твой мозг и делает всё автономно, ты уже не видишь времени, потому что за ощущение времени отвечает мозг. Твое взаимодействие с мозгом напрямую отвечает за ощущение времени и скорости. Там много таких моментов скрывается. Я объясняю, показываю ситуацию, показываю короткометражные фильмы, ролики и объясняю, как что работает. Человек начинает понимать. Я уже не раз говорю, может быть, здесь на эфире говорил, есть формулы эгоизма, по которым мы можем понять все наши проблемы. У вас есть какая-то проблема, вы чем-то недовольны, хотите поссориться с кем-то, хотите прогневаться, вот на эту формулу посмотрите, и будет всё понятно. Она звучит так: «не по-моему». Как только «не по-моему», ты сразу проверяешь человека, какой он.

Кира Лаврентьева

— И какой ты.

Алексей Свиридов

— Если хочешь узнать человека, какой он, посмотри, что значит «не по-моему». Для него что это будет и как он реагирует на «не по-моему». Я тоже смотрю на себя, анализирую, иногда понимаю, что я не успел с утра настроиться нормально, в какую-то суету вошел, бывает, что несколько раз спотыкаюсь на этом, возмущение внутри придет. Потом так-так, подожди, куда тебя понесло? Фу, выдохни, всё успокойся. Даже если люди к тебе несправедливы, не надо об этом кричать, ты можешь пожалеть этого человека, он же не со зла, он просто по слабости своей это делает. Зло ведь — это слабость, это проявление слабости. Мы должны это увидеть и любовью накрыть эту слабость. Что такое любовью побеждай? На слабость отреагировать силой любви и не озлобиться в ответ, это очень трудно, а помочь наоборот что-то сделать, тогда это будет самое сильное оружие.

Сергей Платонов

— Мы сейчас говорили про то, как вы работаете с молодежью, рассказываете какие-то способы, как преодолевать свои личные зажимы. И даже привели пример того, как один молодой человек, школьник, когда пришел к вам в театральную студию, раскрылся и как-то себя проявил, что даже отец так отреагировал. Действительно, есть некоторые проблемы, когда дети чувствуют неуверенность в себе, зажимаются. Это влияет не только на их учебу, но и на взаимоотношения со сверстниками. Если такие проблемы возникают у ребенка, когда он ушел в себя, он, может быть, прекрасно всё понимает, учится, но чуть-чуть боится, поможет ли ему, например работа в театральной студии?

Алексей Свиридов

— Театральная студия театральной студии рознь.

Сергей Платонов

— С другой стороны понятно, что это не лечебница, но все же.

Алексей Свиридов

— Но что делать, знаете, в чем проблематика большая? В том, что много профессионалов с отсутствием духовного опыта и вообще понимания. Отдадут в кружок, а мне говорили такие страшные вещи, что в эфире не хочется о таких вещах, что приходишь и тебя там чуть ли не проверяют, тестируют, какие-то вещи просят тебя делать. Я говорю: вы шутите? Да, оттуда просто бежать надо.

Сергей Платонов

— Потому что там не воспитывают, там, наверное, деньги зарабатывают.

Алексей Свиридов

— Там раскрепощение равно развращению.

Сергей Платонов

— А вот раскрепощение, это очень важно, это слово надо понимать.

Алексей Свиридов

— Освободиться от эгоизма, как Михаил Чехов говорил, это племянник Антона Павловича, который систему Станиславского взял и увез ее в Америку, там развивал. Я помню, в записях каких-то он говорил, что когда ты выходишь, тебе надо вектор на отдачу, а не на себя. Выходит когда человек, он начинает думать, как я выгляжу, как я говорю, что обо мне подумают — это вектор внутрь себя, эгоистический вектор, и ты поэтому зажимаешься, начинаешь наигрывать что-то. А когда ты хочешь отдать человеку... Я пример привожу. Ты идешь по переходу, бабушка хочет кушать, ты ей яблоко даешь, ты же не будешь думать, правой рукой подать или левой. Так, надо как-то на нее посмотреть, надо как-то подшаркнуть или что-то сказать? Да нет, ты даешь яблоко, ты действуешь. Если ты так же выходишь на сцену, действуешь, отдаешь зрителю всё, что ты можешь, всё, что ты знаешь и думаешь, что это благо и польза, отдавай. И тогда не будешь ни бояться, ни зажиматься, у тебя придет свобода. Мне говорят, как не бояться выходить на сцену? Я говорю: да вы выходите, чтобы отдать и действуйте.

Сергей Платонов

— А когда ты начинаешь что-то думать про себя внутри, как я выгляжу, это уже гордыня своего рода?

Алексей Свиридов

— Всё, конечно, если внутрь заходить, оттуда корень идет — гордость, эгоизм наш, от него-то все проблемы и идут. Он у нас у всех есть, и у меня тоже есть, я с ним борюсь каждый день, и мы до гробовой доски будем бороться. Но главное, что надо бороться и успевать настройки молитвенные. Утром почему молитва очень важна и вечером? Чтобы ты в правильном настрое начинал день и заканчивал, уходил в ночь с сердцем, в котором нет обиды, нет раздражения, нет гневливости. Есть прощение, есть самопонимание, что ты не так сделал в какую-то ситуацию. И должен знать всегда, что как бы ты ни пал, ты должен всегда встать и благодарить Бога, что Он тебе дает возможность еще раз встать и еще раз пробовать совершать дело любви, насколько ты можешь, насколько умеешь, насколько это в твоей профессии. Про миссию студентов. У меня обучаются от школьников до топ-менеджеров и до руководителей компаний, приходят, мастер-классы берут или индивидуально бывают занятия, времени просто мало на это. Всё идет к тому, чтобы научиться отдавать по действию. Стихи читать, я ставил много спектаклей со стихами. Стихи вообще мало кто умеет читать, потому что все начинают читать рифму: та-та, та-та, та-та-та, ти-та... — Садись, пять.

Сергей Платонов

— Слава Богу, ты выучил.

Алексей Свиридов

— Да. А рифма держит, рифма забирает энергию. Я говорю, а вы наоборот поломайте рифму, она все равно никуда не уйдет, она не денется никуда, это секрет. Ты должен идти против нее, ты должен идти в смысл, ты должен идти в действие, ты должен идти в драматургию. У меня одна студентка, мы сделали с ней несколько спектаклей по стихам ее, и стихи, конечно, классиков были. Все отзывы были: а как это так читать стихи? Ее потом уже стали приглашать на светские раунды какие-то. Это действие, сегодня его практически нигде нет, потому что это трудно, действовать, ты должен понимать, что ты читаешь, ты должен осмысливать, ты должен это чувствовать сам. А проблема в чем? Опять возвращаюсь к театральным студиям. Люди, которые их организуют, зачем они их организуют, что они хотят?

Сергей Платонов

— Это бизнес, наверное, деньги.

Алексей Свиридов

— В том-то и дело. Хорошо, зарабатывать деньги это нормально, но всегда должно быть два крыла, профессиональное и духовное.

Сергей Платонов

— Зачем, чтобы что?

Алексей Свиридов

— Да. Профессиональное это то, что, в том числе, дает заработать деньги, духовное должно быть обязательно, чтобы в этом был смысл, чтобы в этом была правда.

Кира Лаврентьева

— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. У нас в гостях актер, режиссер, руководитель киностудии «Апостол Филмс» Алексей Свиридов. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. Алексей, еще интересный момент, хотела у вас спросить, что вы думаете об этом. У людей творческих профессий, не секрет, есть некоторая болезнь. Я не говорю только про актеров, она есть и у ведущих, она есть и у журналистов.

Сергей Платонов

— Звездная что ли?

Кира Лаврентьева

— Да не совсем звездная, быть в неком образе.

Сергей Платонов

— Или наоборот недораскрытие себя.

Кира Лаврентьева

— Некой театральности, и в какой-то момент ты становишься заложником этого образа.

Сергей Платонов

— Но это быть, а не казаться.

Кира Лаврентьева

— И снять ее очень тяжело. Я даже видела актеров, которые вдруг поняли, что они в образе и решили быть естественными. Такое ощущение, что они и естественность тоже играют. То есть некая болезнь, очень страшная с точки зрения духовности. Святые отцы говорят, что это лукавство, иллюзорность, что мы сами себя теряем за этим образом. Потом мы и хотим найти, а найти-то некого. Это беда.

Сергей Платонов

— Тут даже не к актерам, каждый человек, мне кажется, переживает похожие ощущения.

Кира Лаврентьева

— Каждый человек, конечно, но просто у актеров больше искушений.

Алексей Свиридов

— Известность дает определенную власть, это слава.

Кира Лаврентьева

— Дополнительное тщеславие.

Алексей Свиридов

— Это же огромнейшее искушение. Сказать, что меня это не коснется можно только тогда, когда ты пережил этот момент. Я помню, что мне было от этого плоховатенько, мягко говоря. Когда я снимался в одном сериале много лет назад, на первом канале он был, в начале вроде бы прикольно, когда ты приходишь в магазин, тебе говорят: о, это же вы. — Ничего, ничего. Потом раз, тебе еще раз, еще раз. Помню, приехал на пляж на море, идешь в шортиках, к тебе начинают лезть с этими камерами. Да что ж такое, это уже неудобно, дальше еще больше. Прихожу в Новозачатьевский монастырь, это был первый храм, в который я начал ходить в Москве.

Кира Лаврентьева

— На Остоженке.

Алексей Свиридов

— На Остоженке, да, когда я из Питера сюда переехал. Ко мне подходит женщина, на меня смотрит. Я думаю, что я ей плохого сделал. Отводит меня в сторону и говорит: как вы могли? — Что я мог? — Как вы могли его убить? — Вы про что говорите, про кино что ли? — Да, вы играете этого мерзавца. Я думаю: фу, ты я уж испугался.

Сергей Платонов

— Мерзликину тоже можно предъявить.

Кира Лаврентьева

— Значит, хорошо играли, Алексей. Значит, вам поверили.

Алексей Свиридов

— Понимаете, в храме. А потом, когда уже в Израиль приехали и пошли в святые места, и когда там уже начали подходить, я думаю, всё, это перебор.

Кира Лаврентьева

— Ну, это уже конечно.

Алексей Свиридов

— Я помню, что это очень неприятно. Конечно, нельзя ругать людей, говорить, отстаньте от меня со своими автографами. Я просто знаю случаи, со звездами много работаем. Но я помню, что это некомфортно, это очень тяжело.

Кира Лаврентьева

— Я почему спросила?

Алексей Свиридов

— Давайте, вернусь к штампу, Кира. Штамп это маска, которую человек берет, когда он играет в себя, вектор в себя, то, что мы только что говорили. А если вектор — отдавать, ты начинаешь быть собой. Петр Фоменко очень правильно сказал много лет назад своим актрисам: в театре было всё, кроме вас. И в любом виде искусства уже всё есть, на телеке, на радио все образы есть, найдите себя, будьте собой. Найти себя — это самое интересное, это просто огромный кайф, вот такой я.

Сергей Платонов

— Духовная жизнь должна с вами происходить.

Алексей Свиридов

— Да. Если ты начинаешь действовать... Мне, когда говорят про какие-то секреты, я говорю: есть секрет один — действие. Актер переводится как действующее лицо. Первый акт это первое действие, второе действие, везде нам это слово подсказывает, но никто его нормально не понимает. Его очень трудно взять. Я со студентами работаю, они говорят, как это интересно, но как это непросто. Которые ВУЗы даже заканчивают иногда, думаешь, ну как так? Здесь момент с этими штампами отчего? От того, что человек много работал в себя, то есть я, я, я, как я выгляжу, как я говорю, как я артикулирую. Ему не надо ничего искать, ломать, ему просто надо начать действовать для людей. Как только начнешь действовать для людей, как только начнешь отдавать какую-то пользу, смотреть туда, вектор туда, не задумываясь о себе, ты просто станешь собой, как ты можешь. У тебя будет твой естественный тон, баритон, как ты хочешь, как ты можешь говорить. Ты должен быть собой.

Сергей Платонов

— И в этом сила твоя будет.

Алексей Свиридов

— В этом огромная сила, это потенциалище огромный, потому что ты не тратишь ресурсы на то, чтобы думать, как я выгляжу, как я говорю, и зажиматься. Этот зажим все равно будет у человека, который с маской на лице ходит, он заложник. Мне так жалко их жизни, потому что они живут не своей жизнью, они живут под образом, под которым их воспринимает аудитория, и они стали рабами этой аудитории. Эти подписчики, эта аудитория, я имею в виду не в плохом смысле, что мне эти люди не важны, эта аудитория для человека как, певцы со сцены говорят: я вас люблю. Он говорит, я вас люблю, когда они ему аплодируют, то есть он любит свою славу. В этих словах, я вас люблю, я тоже вас люблю, потом он выходит, подходит один из этих зрителей, говорит, поставьте автограф, он говорит: слушай, отвали, мне вообще сейчас не до тебя, и уходит. Я говорю о реальном случае. Это про славу, я люблю вас, потому что вы мне даете ощущение славы, вы меня наслаждаете. Человек любит свое наслаждение. А если ты хочешь сказать, я вас люблю, иди и правда делай что-то для людей.

Кира Лаврентьева

— Алексей, я бы хотела завершить мысль свою, почему спросила у вас. 24-я ступень «Лествицы», если я не ошибаюсь, либо 26-я, Иоанна Лествичника говорит нам о кротости и о лукавстве. Он ставит это как антагонисты на одну степень. И он говорит, что лукавство полностью перекрывает вход в нашу душу кротости. Это мирное, прекрасное Божье состояние смиренное, о котором говорят многие святые отцы, которого мы просим в молитвах, о котором Господь нам говорит в заповедях блаженства, кротость, необходима для спасения души. Лукавство во всех его формах, будь то коммуникационная какая-то вежливость, хитрость, будь то хитрость, когда ты прикрываешь свои слабости, будь образ, о котором мы сейчас с вами говорим, все, что угодно, у лукавства масса разных масок, перекрывает вообще вход добродетелей в наше сердце. Это до такой степени страшно. А один авторитетный духовник сказал, что вообще в принципе образ, когда ты даже благочестивый образ, самое страшное, на себя надеваешь верующий.

Сергей Платонов

— Прелесть такая.

Кира Лаврентьева

— А прелесть, об это веру можешь потерять. Представляете, насколько это страшно. Теряя себя, мы теряем Бога, потому что Бог-то внутри нас, мы же там с Ним встречаемся и самопотеря это очень страшное дело.

Сергей Платонов

— Когда ты не можешь о себе рассуждать сам с собой.

Кира Лаврентьева

— Ты не знаешь просто себя, ты не можешь находиться под своей кожей, ты все время в образе.

Сергей Платонов

— Ты просто потерялся, и как ты потом поисповедуешься, простите, если вообще ничего не понимаешь.

Кира Лаврентьева

— Вот, опять же по книжке. Поэтому я и спрашиваю вас, Алексей, как актера, как режиссера, как человека, который с искусством связан, который детей воспитывает через искусство, как, занимаясь искусством, не уходить в эту образность, в личину иллюзорности о самих себе?

Алексей Свиридов

— Я, Кира, уже сказал, это правильно, что есть такой метод ввинчивания. Когда одного старца спросили, что вы одно и то же говорите, он говорит, так вы до сих пор ничего не делаете.

Сергей Платонов

— Точно, именно так, да.

Алексей Свиридов

— Я понимаю, что я могу повторить еще раз, чтобы уйти от этой вещи, надо просто действовать во благо других людей.

Кира Лаврентьева

— Смотреть на другого человека.

Алексей Свиридов

— Я на мастер-классах, особенно когда заканчиваю первое занятие, всегда разбираю, пишу структуру, сравниваю ее с жизнью, потом с днем сегодняшним и с сегодняшним занятием. Потом я разбираю, о чем человек подумает в конце жизни. Что лучше сейчас это подумать, а не тогда, за секунду, за минуту до перехода в другую жизнь. Там ты уже ничего не изменишь, а сейчас если ты этот момент представишь четко, ясно, ты скажешь: у меня есть время изменить. Это очень важный момент. Чтобы это произошло, ты должен почувствовать, почему важна эта эмпатия через искусство? Потому что люди переживают эти моменты. Искусство есть как искушение, есть еще искус как опыт перевод. Действительно, можешь воспринять этот опыт. Этот опыт прожит другими людьми, но ты можешь его сопережить и обогатить свое сердце пониманием, что это действительно так, и так прожить эти все моменты, и, исходя из этого, на этом шлейфе переживаний твое сердце раскрывается. Ты туда можешь положить любую информацию, любое семечко туда кладется. Очень важно не слова предавать, а эти переживания, и туда класть правильные мысли. Есть же переживания эпатажные, спекуляцию вижу много в искусстве, они знают законы и спекулируют такими вещами, люди потом хотят испытывать какие-то чувства, но испытывают их не по хорошему поводу. Пример приведу. Я скажу сейчас секрет, тоже однажды открылся мне, мы смотрим многие фильмы с удовольствием, и там добро побеждает зло. Как будто бы всё хорошо звучит, добро победило зло. Но там зло побеждено тем же насилием, что оно и оказывало, то есть там добро мстит. И это происходит в 80-70 процентах, не буду про статистику говорить. Но очень много известных фильмов строится на мести.

Кира Лаврентьева

— Все-таки добро побеждает зло, но методом зла.

Алексей Свиридов

— Да, методом мести, мы: вау, он отомстил. То есть, мы, не осознавая этого, не понимая, сорадуемся мести. Не то, что говорят, как в Евангелии, прости, ударил по одной щеке и так далее. Или как Господь, когда Его распинали, прощал. А здесь если в кино что-то с человеком делают, он встает, всех разрывает, всех расстреливает, перерезает, мы: всё, молодец, победил, этих негодяев проучил. Мы учимся, не понимая того, этому тонкому сопереживанию мести и считаем это правильным. Понимаете, не знаю, как это объяснить, но мы сорадуемся мести. Это же антиправославная, антихристианская вещь — месть. О прощении очень мало фильмов, в основном — круто герой отомстил и всех победил, мы: вот это класс. Я смотрю какие-то хорошие качественные драматургии. Смотрю, чтобы понимать, что сейчас происходит, и вижу извращенные, классные с точки зрения кинематографа, придумки.

Кира Лаврентьева

— Талантливые.

Алексей Свиридов

— Как он отомстил, антагонист сгорел, другого зацементировали. Я думаю, если мы это воспринимаем, считаем, что это нормально, когда мы сопереживаем, сорадуемся мести, мы впускаем модель вот этих поступков на подкорку, на подсознание. В подсознании у нас лежит, что можно так сделать с врагом, можно ему всё отрезать, считаем, что это нормально. Я объясняю это студентам: как вы поступите в экстремальной ситуации, вы не знаете, но вы можете об этом подумать и понять, исходя из того, что вы смотрите, что вы читаете, что вы анализируете и что вы переживаете. Почему? Потому что подсознание работает через один язык, через переживание, эмоции. Подсознание, где формируется в течение нашей жизни модель поведения и реакций, как ты поступишь, когда тебя ударят, как ты поступишь, когда загорится дом, ты о себе подумаешь или о другом — это всё формируется через переживания, через то, что мы воспринимаем, в подсознание и там лежит до того момента, пока это не произойдет. Мы не знаем, как мы поступим. Поэтому очень важно, что мы читаем, с кем мы говорим, какие темы мы обсуждаем, что мы осуждаем, и когда мы радуемся, что вот этих негодяев наказали. И потом мы приходим в храм и видим, как женщина приходит в штанишках без платка с ребенком, мы говорим, как ты без юбки пришла, как ты могла, как ты еще ребенка привела?

Сергей Платонов

— Ребенок еще орет.

Алексей Свиридов

— Ребенок твой кричит. Антоний Сурожский помните, про этот момент говорил?

Кира Лаврентьева

— Да, если ты молишься, то дети тебе не мешают.

Алексей Свиридов

— Он говорил о том, что женщина вышла сейчас из храма в штанах с ребенком.

Сергей Платонов

— Все теперь за нее молитесь.

Алексей Свиридов

— Да. А это же реально происходит, люди не понимают, что для женщины, которая пришла в штанах, это самый важный момент. Либо она первый раз пришла и, скорее всего, первый раз пришла, либо она еще что-то не поняла, но это самый ответственный момент, что надо сейчас проявить любовь к ней и помочь ей в этот момент. Скорей всего, это самый важный момент в ее жизни. Я много встречал людей в разных конфессиях, и кто-то мне говорил: да, я в православии был. Я говорю, а куда ты делся. Он говорит: Я пришел в храм, меня как оттуда вытурили, так я понял, что это не моя конфессия.

Кира Лаврентьева

— А есть противоположная точка зрения. У нас матушка, жена священника как-то сказала, когда они искали веру, выбирали в 90-е, куда им пойти, они пришли в какой-то храм, их там обругали, они говорят, значит, надо здесь оставаться, раз такое мощное сопротивление. Типа, сектанты тебя обнимают, целуют, песни поют, а здесь тебя сразу кувалдой с порога. На противоположность пошли.

Алексей Свиридов

— Здесь они увидели в соотношении с лестью, когда тебя, да, пожалуйста, приходите.

Кира Лаврентьева

— Лукавство увидели.

Алексей Свиридов

— Да, чтобы потом еще и денег с тебя попросить.

Кира Лаврентьева

— Спасибо огромное. Напомню, что наши регулярные беседы об образовании мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который собирает лучшие, самые интересные опыты работы в области образования и воспитания. Узнать подробнее об этом проекте, стать участником или поддержать его, вы можете на сайте clever-lab.pro. А у нас в гостях был режиссер Алексей Свиридов, руководитель киностудии «Апостол Филмс», вообще многогранный человек, можно о нем почитать. Об отце Арсении мы сегодня говорили, о спектакле «Отец Арсений». Будем надеяться, Алексей, что мы его вскоре сможем посмотреть в каком-то массовом формате.

Алексей Свиридов

— Надеюсь, с Божьей помощью. Может, люди кто-то захочет поддержать.

Кира Лаврентьева

— Объединяйтесь, друзья.

Алексей Свиридов

— Легко найти, если что, вконтакте.

Сергей Платонов

— У вас есть свой сайт, можно в поисковой строке вбить.

Алексей Свиридов

— Лучше вконтакте строчку написать, многие обращаются, если кто-то поддержать захочет, пожалуйста, будем рады.

Сергей Платонов

— Сегодня еще говорили о том, что драматургия и киноискусство, может быть ключом к познанию себя, очень полезно будет родителям, детям и всем нам.

Алексей Свиридов

— И помощь в воспитании детей чер00ез искусство, это очень хороший инструмент. Обязательно пробуйте. Если надо научить, поможем. Спасибо.

Кира Лаврентьева

— Спасибо огромное. До свиданья.

---

Все выпуски программы Пайдейя

• «Роль педагога в воспитании». Евгений и Дмитрий Тугариновы
• «Музыка и воспитание вкуса». Священник Илья Макаров
• «Молодежь и Церковь». Священник Андрей Лысевич