Москва - 100,9 FM

«О воспитании детей в современном мире». Евгения Ульева

* Поделиться

У нас в гостях была теолог, многодетная мама Евгения Ульева.

Мы говорили с нашей гостьей о воспитании детей, о том, с какими проблемами чаще всего сталкиваются современные семьи с детьми, и как можно их избежать.

Евгения поделилась своими размышлениями о том, почему подростки уходят из Церкви, как спасти ребёнка с зависимостью от Интернета, когда виртуальный мир становится для него важнее, чем реальный, а также что делать родителям, если дети ничего не хотят и ни к чему не стремятся.

Ведущая: Анна Леонтьева


А.Леонтьева:

— Добрый светлый вечер!

Сегодня с вами — Анна Леонтьева.

Мы, как всегда, говорим о семье.

У нас в гостях Евгения Ульева — мама восьмерых детей, и бабушка шестерых внуков. Добрый вечер, Евгения!

Е.Ульева:

— Добрый вечер!

А.Леонтьева:

— Я на этом пока... вот... остановилась: мама восьмерых детей, и бабушка шести внуков, но, наверное, стоит ещё сказать, что Евгения имеет, как она говорит, два с половиной образования: закончила МИФИ, Свято-Тихоновский институт и отделение психологии... возрастной психологии в том же Свято-Тихоновском институте, что Евгения непрерывно...

Е.Ульева:

— Это уже университет сейчас...

А.Леонтьева:

— ... в университете... да-да-да...

Е.Ульева:

— ... сейчас уже — университет.

А.Леонтьева:

— Я так поняла, по Вашим словам, Вы непрерывно чему-то учитесь. И... напомню нашим радиослушателям, что с Евгенией уже было интервью, и, собственно, оно меня очень поразило. Поэтому, я очень рада слышать Вас на этой передаче.

Я хочу сказать пару слов — почему меня поразила эта беседа.

Как я говорю в передаче — мы приносим сплошную пользу, и, для меня, она была какая-то... ну... очень полезной. И я, прямо... быстрое и краткое содержание, что называется, предыдущих серий: что меня зацепило.

Меня зацепило то, как Вы рассказывали... вот... начиная от того, как Вы... ну... сколько чудесных историй происходило в Вашей жизни, как Вы пришли в Церковь, как обрели отца Илия Ноздрина, как пережили тяжёлую онкологию — если не ошибаюсь, IIIб стадию...

Е.Ульева:

— Да... стадия IIIб, да...

А.Леонтьева:

— Я просто делала много интервью с женщинами, пережившими онкологию, и, конечно, эти интервью были... так сказать... с теми, кто... ну... «победил» врачи не говорят, но...

Е.Ульева:

— Кто выжил, да...

А.Леонтьева:

— ... кто находится в стадии ремиссии...

Е.Ульева:

— ... кто выжил...

А.Леонтьева:

— ... кто сохранил дух бодр... и такие, вот, люди могут рассказывать, через что они прошли.

Вы рассказали в этом интервью про то, как Вы... даже не проходили вот этих стадий, которые нам всем известны — там... отрицания, гнева и так далее — сразу пришли на стадию принятия.

Меня поразил Ваш рассказ про то, как... но это — из весёлого и очень... такого... радостного... о том, как отец Илий нашёл дочери в глухой деревне жениха...

Е.Ульева:

— Да...

А.Леонтьева:

— ... и как Ваша дочь сейчас является фермером. Сколько там — 23 коровы?

Е.Ульева:

— Да-да-да... как в песне, да! И у неё сейчас, вот, родился... у неё три дочери, и... вот... сын... и, вот, сейчас — четвёртая внучка у меня родилась, месяц назад. Это — большое счастье, это — здорово очень!

А.Леонтьева:

— Вот... и я думаю, что... я, просто, для чего это всё говорю — не для того, чтобы мы снова коснулись этих тем, а просто для того, чтобы радиослушатели обязательно вернулись к этой беседе. Она будет очень полезна.

Ну... там много всего было. И про Ваш опыт выхода из тела — тоже меня резанули очень некоторые моменты. Вот... как беспомощна душа, когда она выходит из тела, и как она жалеет о том, чего не сделала... ну... и так далее, и так далее — это, вот, всё в той передаче, которую просто необходимо послушать.

А сегодня очень хотелось бы, поскольку мы говорим о семье, поговорить о Ваших детях. Ну, и внуках. У Вас дети — от 11 до 31 года, и внуки — от 0 до 10 лет.

Е.Ульева:

— Вы говорите, что Вы много общаетесь с ними, и с их сверстниками...

Е.Ульева:

— Ну, я, вообще, испытываю... знаете... такой вот... можно сказать, профессиональный интерес к детям, к педагогике. Потому, что, получается... понимаете... Дети, которые родились вместе с моей старшей дочерью — у них у самих уже — дети, и это — целое поколение сменилось, да? И я уже могу наблюдать развитие каких-то детских историй, детского поведения, и я уже вижу, как эти дети выросли, и к чему они приходят... да... что выросло. Какие-то задатки, которые были — как они развиваются, и, с интересом, за этим наблюдаю. И, конечно, проблемы воцерковления детей... потому, что... мы же все, наше поколение — мы выросли... ну... комсомол-пионерия, и мы Христа обрели потом уже, когда были во взрослом состоянии — это было наше открытие Христа, и веры, и — драгоценность наша, которую мы обрели. Да? Пошли, продали всё, и её, эту жемчужину... поле выкупили, да, жемчужину нашли — как в притчах про купца, и так далее.

А наши дети это всё получили как данность, при рождении. Они, с детства, Причащались, мы много им читали из Священной Истории, отдали их в православные школы... И, сейчас, эти дети выросли — и не все остались в Церкви, и много проблем сейчас с этим. И... такой... тренд серьёзный есть на уход подростков из Церкви, и, я думаю, что каждый, кто ходит в воскресенье на Литургию, очень мало видит подростков в церкви — это самая малочисленная часть прихожан. Если мы возьмём возрастную категорию, то подростки будут, просто, в разительном меньшинстве в нашей Церкви сейчас. И это... такая... серьёзная... вот... такой вызов нашей Церкви сейчас, и родителям. Многие не знают, как с этим быть. Многие, там... ну... вот, я просто знаю по общению со своими друзьями — с такими же родителями, как я — они не понимают, как быть, и пытаются... там... для них это, прям, серьёзный вызов такой, что ребёнок — ушёл. И уходят дети и в ЛГБТ, и в серьёзные какие-то... ну... секты — редко, конечно... но... вот... в серьёзное какое-то отрицание Церкви, Христа — и этого достаточно, к сожалению.

Есть и прекрасная поросль молодая — радостная, которой мы все вдохновляемся, и видим вот этих молодых мам, пап, эти чудесные семьи, которые созидаются, и у них уже там — малыши, они рожают их, они тоже уже многодетные. Но есть и те, кто уходит. Мы надеемся, что они вернутся, мы молимся об этом, но, тем не менее, такая проблема есть сейчас.

И православные школы тоже сейчас находятся в таком... знаете... в серьёзном таком... как сказать... слово попробую подобрать... они находятся на перепутье — какие методы применять педагогические. Потому, что... вот... если 20 лет назад мы просто детей ставили на Литургию, и говорили: «Стой... стой спокойно... не бегай... я кому сказал?» — сейчас это всё не работает. Потому, что очень изменилась среда. Информационная среда изменилась — стала крайне агрессивной. Сейчас дети, которым 10 лет — это дети, которые уже растут со смартфонами. Поскольку, это тренд... где-то... 7-10 лет — вот, все с телефонами, со смартфонами...

А.Леонтьева:

— Так скажем, смартфоны — это уже часть тела такая...

Е.Ульева:

— Да, часть общества, жизни... да... и есть мировые — вот, я читаю всякие исследования, смотрю какие-то зарубежные сайты на эту тему — это общемировая сейчас проблема. Если... даже вот... Курпатов, например, психолог — он выступал на Давосском форуме, и говорил, что, вообще, идёт цифровое слабоумие... то есть, это — та ситуация, с которой весь мир не знает, что делать. Потому, что... ну... не было такого вызова ещё.

А у нас это ещё... понимаете, да?... мы же ещё и в храме, в Церкви, мы же — со Христом, мы должны это преодолеть, вместе со своими детьми! И дети сейчас — получают доступ, вообще, к любой информации с любого возраста.

Вот, например, я могу рассказать такую странную новость, которая мне сегодня попалась перед эфиром. Она меня, честно говоря, повергла в шок, но это — уже реалии нашего времени. Это не в России произошло, это... в США, по-моему.

Малыша положили спать — младенца новорождённого — положили спать, и поставили радио-няню. Это — очень распространённый гаджет, который есть везде сейчас, почти у всех. Родители сидели в гостиной. И, вдруг, они услышали в вот этом передатчике, который был в детской комнате, звуки порнографии — очень жёсткой такой. Они были в шоке!

Заходит мама к ребёнку — там эти звуки раздаются, ребёнок лежит, и она понимает, что кто-то, видимо, из соседей подключился к этому устройству — возможно, случайно — и как отключить это, она не знала.

Ей пришлось вешать объявление, просить весь подъезд, отключить... понимаете, да? То есть, то, что... вот... это проникновение информации, и греха, и зла — оно стало просто, вот... настолько близко. И мы никто не знаем, что с этим делать, мы учимся только жить с этим...

Вот, такая вот... не знаю, насколько уместная на радио «Вера» информация... но, вот, есть такое, к сожалению... И нам надо же что-то с этим делать, понимаете?

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Леонтьева:

— Я напомню нашим радиослушателям, что у нас в гостях Евгения Ульева — мама восьмерых детей, и бабушка шести внуков.

Женя, ну, мы с Вами вчера, начинали когда... такой... предразговор, прединтервью, мы выяснили, к большой радости, что мы — ровесницы, что мы, примерно, в 90-е пришли в Церковь. И, после этого, я подумала: «А, вот, сейчас я услышу... ну... какие-то, вот... прямо... откровения про то, как воспитать детей в Церкви. Потому, что у меня — всего трое, у Вас — вон их сколько, восемь плюс шесть... И тут Вы мне говорите: «А я — увосьмерила свои ошибки!» То есть... это выражение меня просто повергло в шок! Ну, как это... ну... вот... неужели Вы правда так думаете?

Е.Ульева:

— Нет, я сейчас объясню... У меня, просто, первое образование — МИФИ, кибернетика, поэтому, у меня — математический склад ума, аналитический, и... ну... такой... цифровой...

А.Леонтьева:

— Быстро посчитали, да...

Е.Ульева:

— Не то, что посчитала... да... а это же — теория вероятностей, понимаете? При увеличении количества, у вас увеличивается вероятность ошибки. Это... как бы... нормально совершенно. И вероятность, например, любых проблем с детьми — тоже, конечно, увеличивается. Потому, что восемь детей — они, абсолютно, все разные. Ни один не похож на другого, и, плюс, ещё сложнейшая система взаимодействий внутри семьи этих восьми детей — у них же межличностные отношения очень сложные. Это — очень сложная система, со многими входящими... так сказать... факторами — и здоровье, и возраст детей, мальчики, девочки, и как они друг с другом коммуницируют, как они конкурируют за внимание в семье, за маму, за папу, и так далее.

У меня — второй брак. У меня был развод. И, вот, первая девочка — от первого брака, и семеро детей — от второго, когда уже воцерковилась и повенчалась с мужем. И это — тоже играет свою роль в отношениях, понимаете?

Опыт у меня — очень большой, и очень разный, и я... как бы... пришла к выводу о том, что — всё может быть в любой семье. Вот, всё и у всех. Любая история, и никто ни от чего не застрахован. Нет такого волшебного момента, что Вы пришли... это, вот, к вопросу об ожиданиях молодых людей многих, что они, вот, сейчас придут в Церковь, повенчаются, всё сделают правильно — всё, они будут молодцы, и на выходе они получат счастливую семью, и всё будет замечательно.

Но мы с Вами, Анечка, долго живём на этом свете, да? И мы знаем, какие страшные трагедии могут посетить любую семью. И это — посещение Божие, и надо это принять. И больных детей, и смерти близких, и любые... какие-то... педагогические очень сложные проблемы — это же всё есть у всех, и мы с этим все живём, и мы — никто не можем быть идеальными, абсолютно. И это — нормально.

Это нормально, вообще, ошибаться. И очень правильно — дать себе разрешение на эти ошибки, уметь их признавать, и спокойно использовать их, как, просто, толчок для дальнейшего роста: «Да, я здесь ошибся, но я знаю, как идти дальше». И мы должны этому научить своих детей. Это очень важно.

Потому, что у нас есть какая-то идеализация в Церкви, понимаете? Мы должны быть все прекрасные, очень хорошо причёсанные, в белой рубашечке... такие... без единого пятнышка, открахмаленные, наглаженные, глаза... там... или в пол, или в небо... ручки сложены... мы... такие... все прекрасные, воцерковлённые, Причастились — и летаем на крыльях.

Нет, нет, жизнь — очень сложная. Очень сложная и очень неоднозначная. Это, вот — мой вывод, к моим пятидесяти годам! Что всё бывает у всех. Надо это суметь принимать с любовью и терпением, и пониманием — того, что так бывает.

А.Леонтьева:

— Женя, а можно Вас спросить... вот... Вы говорите, я слышу в Вас сейчас немножко и психолога, который сейчас...

Е.Ульева:

— Простите!

А.Леонтьева:

— Нет, нет... это всё — очень полезно, это всё — отлично и нормально. Просто, вот... что касается Вашей семьи. Какие ошибки Вы вспоминаете, и как над ними работать? Как над ними работаете?

Е.Ульева:

— Работа над ошибками... да...

А.Леонтьева:

— Да...

Е.Ульева:

— Ну, конечно... безусловно, попытка... такого... Вы знаете, я считаю, что, может быть, я попробую сейчас сформулировать прямо в эфире... Я считаю, что основная, на самом деле, ошибка родителей — не только православных, но нам, к сожалению, это тоже очень сильно свойственно — попытка насилия над детьми.

Потому, что Христос — Он же даёт нам всем огромную, огромную свободу, и у Него хватает терпения дождаться каждого, каждого грешника. Вот, даже самого страшного грешника Он ждёт до последней минуты. Вот, до последней минуты, до последнего вздоха человек может покаяться. Правильно?

И нам надо давать, вот, эту свободу своим детям, но свободу — с любовью. Не с равнодушием, что — иди, делай, что хочешь, я на тебя не смотрю. А — с любовью, с принятием, с пониманием, что: «Да, родной, я... да, да, ты можешь так поступить, и я приму тебя таким. И, вообще, тебя любым приму, какой бы ты ни был». И в этом — и педагогическая наша, на самом деле, вот...

Многодетность — почему она так приближает к христианству? Потому, что... вот... подвиг многодетной мамы, которая не спит ночами, которая живёт для своей семьи, для других — он же очень близок... там... и к монашескому подвигу, и к подвижничеству. Потому, что она, вообще, себя забывает полностью — в этом... в таком... в проникновении в другого, в любви, в своей самоотдаче. И нам, в этой любви, надо научиться... прям, вот, научиться — видеть другого, не такого, как ты. Вот, он — не такой. И это — очень сложно. Потому, что мы, всё равно, пытаемся как-то это всё зарегулировать, сделать... вот: «Я — такой, значит, и сын должен быть такой!... Вот, дочка должны быть такая, как я!»

Она — такая, как ты, в грехах, однозначно совершенно. Вот, я этому научила своих детей. То есть, когда я начала видеть их ошибки... и очень сложный был путь понять, что это — я. Что это — моё зеркало! Что я должна это бревно — у себя сначала найти, а потом уже — заниматься соринкой в глазах моего ребёнка. Вот, у меня такой вывод педагогический.

Ошибок — много. Ошибки в том, что я пытаюсь их: «Делай — так... иди — туда... сделай вот это... я кому сказала?» — вот, это — да, это — нам всем очень свойственно. Мы пытаемся это всё... ну... так... как сказать... воспитывать беспрерывно детей словом, а надо, наверное, воспитывать делом. Вот, так, вот, странно скажу. А делом — если только Вы это делаете...

Вот, Вы читаете Евангелие каждый день — и ребёнок это будет видеть всё время, что Вы его читаете. Вот, он заходит — а Вы с Евангелием сидите...

А.Леонтьева:

— А не со смартфоном!

Е.Ульева:

— Ну... в смартфоне тоже можно читать Евангелие...

А.Леонтьева:

— Тоже верно.

Е.Ульева:

— Я... не знаю... как все... у меня, там, вот... ну... понимаете... я пример приведу из своей семьи.

У меня муж — у него в телефоне загружены все файлы, вот, именно... там... и Псалтырь, и Евангелие, и акафисты, и каноны. И он, беспрерывно... когда он дома, он всё время их включает. Нравится это кому-то, не нравится в нашем доме — все дети знают, что папа постоянно... вот, как у кого-то музыка постоянно играет, а у него — постоянно, постоянно... он так всю семью уже приучил, что все уже знают, да — у папы акафисты, там... ему нравится.

А.Леонтьева:

— Потрясающе...

Е.Ульева:

— Дети, конечно, пока не включают себе акафисты — скажу Вам честно, у меня не идеальная, у меня нормальная семья — с двойками, с тройками, с ссорами, там, с обидами, с тем, что дети слушают... там... Бог знает, что. Но я, например, даже не смотрю... там... историю того, что они слушают. Я жду, когда они сами ко мне придут и расскажут.

То есть, вот, я выстроила свои отношения путём очень большого количества ошибок... и попыток... там... мониторить интернет, и запрещать, и закрывать, и родительский контроль... и мы всё пробовали — это всё не работает. Работает, вот, эта открытая ладонь.

Я читала, давно, книгу, и мне очень понравилось, что... вот... Вы держали ребёнка в руке, в кулачке, да? А потом Вы должны эту ладонь открыть, и, вот, он, на этой открытой ладони, должен — уйти, прийти, вернуться... понимаете, да? У него должна быть свобода.

У меня дети — уже подростки, и я... как бы... об этом говорю сейчас. Может быть, совсем маленьких детей так нельзя, но... вот... подростковое поколение, самое сложное сейчас для воспитания — оно, как раз, любит эту свободу. И они её очень ценят. Вот, мои дети — они говорят: «Мама, мы тебе благодарны, что ты нас не контролируешь, не разыскиваешь — а где ты? а что ты?»

Но у нас есть, конечно, порядок. Он говорит, там: «Мам, я туда ушёл. Я вернусь во столько-то». Ну, он может не вернуться во столько-то — мы с ним обсуждаем тогда: «А почему у тебя не получилось?» Я стараюсь не устраивать скандал: «Как тебе не стыдно? Я кому сказала?» Я говорю: «Слушай, дружочек... ну, вот, смотри... Ты сам решил, что ты вернёшься в 11 вечера. Но не вернулся, да? Давай, подумаем — а почему у тебя так получилось?» — ну, и, прямо, вот, сидим, исследуем его поведение. А ребёнку это — очень интересно. Любой человек любит, когда его исследуют, когда о нём говорят.

Ещё есть очень хорошая вещь, которая тоже мне очень нравится, и я могу поделиться с другими. Знаете, есть такая вещь, которая называется «слушать, с широко открытыми глазами».

Вот, попробуйте, просто, сесть напротив своего ребёнка, и очень внимательно... прям, можете, знаете, глаза... так... широко-широко открывать... и внимательно-внимательно слушайте, что он говорит. Позадавайте какие-то вопросы: «А как ты? Ага... а вот это... ага... А где ты был? А как этого твоего друга зовут?» — Вы знаете, дети... просто... настолько любят рассказывать о себе! Но мы их просто не спрашиваем, честно говоря.

Мы же говорим... там: «Что получил? Что поел?» — всё. Вот, основное наше... «Почитал ли книжку?», «Почему ты сидишь в телефоне?»...

А.Леонтьева:

— «Как у тебя дела в школе?»...

Е.Ульева:

— А Вы спросите...

А.Леонтьева:

— «Как у тебя дела в школе?» — вот, это вот...

Е.Ульева:

— Но нас даже не интересует... самое интересное, что нас даже не интересует, как у него дела в школе — это формальный вопрос, как у англичан: «How do you do?», как... понимаете, да? Вместе поздороваться, мы говорим: «Ну, как в школе?»...

А.Леонтьева:

— Да-да-да...

Е.Ульева:

— ... и, на этом, наша беседа заканчивается, как правило, про школу. Понимаете? В основном... вот, я про себя говорю, но я не думаю, что это сильно отличается от других.

И, вот, я считаю, что надо детям задавать вопросы, разговаривать о них. Не выспрашивать как-то так... вот... с каким-то, там... с подозрением. Подозрение надо, вообще, как-то исключать из своих отношений. А, вот — открытое, радостное узнавание: «А как ты живёшь, любимый мой ребёнок? Как ты там? А что за друзья у тебя? Ага... А что вы делали?»

Подойдите, например... вот... сейчас все дети летом сидят в гаджетах — сидят в смартфонах, в планшетах. Подойдите и спросите: «Сынок, а во что ты играешь? А кто ты в этой игре? На каком ты уровне? Ага... А какое у тебя звание в этой игре? А что тебе там интересно? А что за команда у тебя? А кто с тобой играет?» — и они Вам столько интересного расскажут! Вы очень удивитесь, какая у них насыщенная жизнь в Интернете. У них там друзья, у них там замки, у них там победы, драконы, они там спасают мир... у них огромная, насыщенная жизнь там. Советую к ней подключиться и общаться с ними на эту тему. Им — очень интересно это рассказывать.

И не надо, понимаете, относиться к этому... Мы все относимся с большим страхом к этому. Нас пугает, что ребёнок куда-то ушёл... в Интернет... и не вернулся. И надо, наверное, не бояться. Надо молиться, и доверять — и Богу, и детям. Это — тоже очень важный момент. И — в состоянии в духовном родители. Да? Если мы доверяем Богу, если мы верим Господу Иисусу Христу нашему, то мы должны верить, вообще, и детям своим тоже. А это очень сложно.

Вот, я... по крайней мере, мне это далось очень тяжело. На это ушло несколько лет моей жизни, и моих занятий... там... переосмыслений, и так далее. И — получение образования дополнительного. Я очень много на это потратила времени.

А.Леонтьева:

— Вы знаете, Женя, я хочу сказать, что я, когда писала книгу про подростков, про депрессию подростков ( она называется «Я верю, что тебе больно» ), я, когда собрала много-много мнений экспертов, описала нашу историю с дочерью... но мне нужно было какое-то... вот... чтобы «бум», и мне кто-то очень авторитетный в конце сказал, что: «Семья — это главнее, чем все эти сети...» — то есть, она имеет большее влияние, что невозможно человека поработить, если у него всё нормально с психикой«.

И, вот, я обратилась к очень высокопоставленному человеку, полковнику ФСБ, из такой... вот... элиты интеллектуальной — друг мой, и говорю: «Слушай, скажи мне, всё-таки, сделай печать окончательную: правда, что семья сильнее Интернета?» Он сказал: «Никакой Интернет не может преодолеть семью, человеческое общение, и не может иметь такого влияния, если ребёнок уже, изначально, крепко стоит на ногах, если он разговаривает в семье об этом, если он рассказывает родителям, куда он пошёл... там... не знаю... в 6.40, или...»...

Е.Ульева:

— Это — самая лучшая профилактика любых, вот, этих страшных вещей, которых сейчас очень, конечно, много, и огромная деструктивная работа идёт в сети. Потому, что...

Вот, я, по первому образованию, системный программист, инженер-системотехник. Я писала эти программы ещё... там... в 1990-м году. Я, примерно, представляю, как Интернет устроен, и, безусловно, огромное влияние там... действительно, много и ботов, и специально деструктивных сект, и так далее. То есть, там идёт охота на наших детей — это 100% совершенно.

Но: мы можем спасти своего ребёнка, просто если мы его любим. Но не душим его своей любовью, своим... вот... тут эта золотая... как Иоанн Златоуст говорит... вот, этот золотой путь, серединный — что мы не уходим... у нас два... таких... как сказать... ещё раз... Вспомним даже не Иоанна Златоустого, а преподобного Паисия Святогорца, которого я очень люблю, и всем рекомендую перечитывать его пятитомник прекрасный — и про семейную жизнь... про духовную брань... это очень полезно... И, вот, он говорит очень интересную вещь, что дьявол — наш соработник. Потому, что он, если мы идём налево, тащит нас ещё левее, а если мы идём направо — тащит нас ещё правее. То есть, он, как бы, заносит нас в крайности.

И, вот, педагогические крайности — какие? Первая крайность — это вообще не замечать ребёнка, и вообще он занят, чем хочет, и, куда хочет, ходит... и... ну... ноль контроля — родители просто заняты собой. А вторая крайность — это беспрерывный контроль, беспрерывный! «А что ты смотрел? Отключись... Туда не ходи... сюда не ходи... это не включай... С кем ты разговаривал?... А что ты ему сказал?...» — понимаете, да? Такое, дотошное, удушающее вхождение в жизнь ребёнка.

Есть ещё такой момент, когда... вот, например, сейчас, современные дети... распланирован же полностью день — супермама же должна всё запланировать, всё сделать — тут английский, тут, вот, математика, тут у него шахматы, тут — спортивная секция... и у ребёнка нет, вообще, пространства для собственной жизни, для собственного выбора. А если он не хочет, вот, этот английский, или шахматы? Понимаете?

То есть, тут надо, вот, очень и очень бережно и деликатно относиться к свободной душе, которая дана этому ребёнку, и деликатно растить её, давать ей воздух, давать ей свободу, давать ей пространство для собственного какого-то движения. Для того, чтобы что-то — захотел!

Сейчас же есть проблема серьёзная — что дети ничего не хотят. Вот, особенно 18-20 лет мальчики, мужчины, можно сказать, молодые люди — ничего не хотят. Они не хотят учиться, они не хотят работать. Есть дети, которые отворачиваются к стене, и лежат, или сутками сидят в Интернете, в играх. Вот, такое интересное поколение сейчас появилось. Которому не нужно ничего.

Я даже читала, что в Японии есть какие-то молодые люди, которые просто... она... даже специальное название есть... они замыкаются в квартире, в комнате, и онлайн заказывают еду — и сидят, играют в какие-то игры. И едят. И всё. Не выходя из дома. У них уже социальная начинается фобия в общении с другими людьми. И, вот, карантин, кстати, который был в прошлом году — он же очень это всё усилил. Мы же все теперь в зумах учимся, и... да, мы пытаемся от этого уйти, но, лично моё мнение, что это уже — такой серьёзный тренд, из которого, я думаю, что человечество выйдет, только если электричество отключат совсем, у всех. Вот, тогда — да! А если будет Интернет у всех и будет электричество, то, естественно, все будут в нём сидеть. Потому, что это — слишком привлекательно для всех. И работа уже ушла в Интернет, и всё...

А.Леонтьева:

— Я напомню, что сегодня с вами — Анна Леонтьева.

Мы говорим о семье с Евгенией Ульевой — мамой восьмерых детей, и бабушкой шести внуков.

Мы вернёмся к вам через минуту.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Леонтьева:

— Сегодня с вами — Анна Леонтьева.

У нас в гостях Евгения Ульева — мама восьмерых детей, бабушка шести внуков, и ещё много чего про Евгению можно сказать — про два образования ( МИФИ и Свято-Тихоновский Университет ), про то, что... Евгения, Вы пишете у себя, что Вы — счастливая свекровь и тёща, внукам Вашим — от нуля до 10 лет...

И у нас завязалась... такая... довольно интенсивная беседа, я бы сказала. Потому, что Вам не нужно строить какую-то отдельную лабораторию... у Вас... вот... вот это вот... семья... да... друзья детей... и это всё — перед Вами, и, судя по всем, Вы очень... имеете с ними контакт, разговариваете, у Вас поле для исследования — просто огромное.

И я хотела, знаете, что... продолжить эту тему, но немножечко свернуть. Потому, что очень хочется успеть какие-то... вот... такие... Сейчас немножко по-другому подойду.

У нас был, такой, очень необычный батюшка — не в друзьях, а мы ходили к нему на приход... не буду ничего называть. Просто, я помню, как я, однажды, пришла к нему на исповедь, и начала обычное своё перечисление всяких проступков, мыслей дурных, и так далее.

И батюшка — а у него реакции были вообще непредсказуемые, но мы его очень любили и любим, до сих пор... и он... так... поморщился, и говорит: «Ну, что ж ты мне опять принесла целый пакет мусора какого-то...» Я говорю: «Батюшка, а куда же мне его нести-то, как не к Вам?» Он говорит: «А ты, давай-ка, подумай... а что тебе Бог хорошего сделал? Вот, такого, хорошего?» А я говорю: «Батюшка... ну... как... — растерялась так, говорю — всё, в общем-то, хорошее!» А он говорит: «Ну... домашнее задание — иди, подумай, что — хорошего!» И, вот, меня так поразил вот этот подход — потому, что... ну... всегда я на исповедь шла с какой-то большой очень печалью, грустью... такой...то, что называется смирением... то, что, по крайней мере, я считала смирением. И тут... я, первый раз, начала... вот... делать домашнее задание, и задумалась про радость.

Вот, это вот... то, что... как бы... с чего мы начинали в 90-х ( я могу про Вас ошибаться, я говорю про себя ) с нашими детьми — мы начинали их «смирять»: «А, ну-ка, смирись!» — а мои друзья ещё шутили: «А, ну-ка, возлюби!»

Как это в Вашей семье происходило? Как вы прошли этот путь — от смирения до мысли, которую я сейчас от Вас слышу — о мотивации детей к этой, вот, открытости, радости, неподозрительности, неотслеживанию их...

Е.Ульева:

— Вы знаете, наверное, это был сложный путь — тоже, как у всех. Потому, что... ну... понимаете, с маленьким ребёнком, вот, это насилие — оно, в какой-то степени, работает. Оно, конечно, кривое, но... как бы... мы же можем маленького заставить, там... в Церковь прийти... там... ну... Вообще, ребёночек маленький — он же, вообще, слушается родителей, он же любит родителей, принимает... вот, почему мы должны, как дети быть, да? «Будьте, как дети», — сказал нам Христос.

Дети — они же всё принимают. Они же считают... вот, маленький ребёнок — он же считает своих родителей самыми прекрасными, самыми правильными. Даже есть такие страшные истории, когда дети находятся совершенно в жутких условиях — у алкоголиков, у каких-то, совершенно... там... безумцев, которые их бьют, обижают — и они, всё равно, это принимают, что: «Мой папочка... моя мамочка... я люблю... она хорошая...» — и так далее.

Потом — да, когда вырастает ребёнок, это всё не так. И у подростка, как раз, период, когда он отсоединяется от родителей — сепарация, так называемая — и он... вот, кстати, почему церковные дети уходят из храма — потому, что они, как бы, хотят быть непохожими на родителей... ну, чтобы понять, где он... вот, это — я, а вот это — мои родители. Отдельно, да? А, поскольку, родители в церкви беспрерывно, и... вот, я не знаю, как у всех, но у нас, например, получилось, что, поскольку мы в Церкви с 1997 года... то есть... соответственно... сколько... мы 24 года в Церкви, и дети, которые выросли в этой Церкви, естественно, за 24 года... ну... безусловно, уходит вот эта трепетность, да... и мы не бежим в храм: «Боже, как прекрасно! Мы идём в храм...» — для нас это какая-то такая обязанность, что надо в храм в воскресенье. И уходит, конечно, вот... ну... какая-то... как сказать... трудно мне слово сразу подобрать... очарованность, да. Это превращается в какие-то будни: «Ну, надо — надо в храм... чего уж там...» — и дети не хотят в этих буднях участвовать. И они видят, какие мы скушные, и они не хотят... им там скушно. Они не понимают, зачем туда идти.

И он говорит: «А я не пойду... А я не хочу... А я уже был... Не надо меня туда тащить...» — да? И там начинается и духовная составляющая, где нечистая сила подгружается, безусловно. Мы не можем это отрицать, что...

А.Леонтьева:

— «Подгружается» — хорошее слово...

Е.Ульева:

— Да, да... а как же? Они работают 24/7, они... такие... они очень трудолюбивые, бесы, понимаете? Они всё время ищут вот эту дырочку, в которую внедриться в ребёнка, или во взрослого, и так далее. И они внедряются иногда и... вот... благие намерения, которыми... как, вот, эта пословица. Мы же хотим «как лучше» ребёнку! Мы его сейчас, вот, притащим на верёвке в храм, скажем: «Ну-ка, вставай... ну-ка, пойди, Причащайся... я кому сказал?» — ну, и что из этого выходит?

Нельзя. То есть, всё равно, должна быть огромная свобода и огромная любовь. И огромное доверие своему ребёнку. Вот, Вы делайте, и доверяйте детям, что они будут смотреть на Вас, и повторят когда-нибудь за Вами.

У меня есть прекрасное выражение — мне оно очень нравится. Это сказал совершенно светский человек, далёкий от Православия, но мне оно очень понравилось. Когда при нём кто-то начинает обсуждать, что... там... ребёнок что-то не делает, или он «плохой», не такой... он слушает, слушает, и говорит: «Я, в его возрасте, был хуже». И, вот, эта фраза мне очень помогает.

А.Леонтьева:

— Это — прекрасно!

Е.Ульева:

— Это — прекрасная фраза! Вспомните себя в подростковом возрасте! Вы что — ходили на службы? Вы что — Причащались? Вы что — мечтали Евангелие почитать? Да, нет, наверное, вряд ли. По крайней мере, я точно была очень далека от этого. И все мы прошли свои трудности, вообще, в жизни. Вот, этот вот, сложный период становления, взросления, когда ты приходишь к чему-о светлому, доброму и хорошему — сам. Ты сам это должен выбрать.

И дети — вот, как раз, нашим детям надо дать свободу, не затаскивая их насильно. Глядя на Христа, глядя на Его подвиг... вот... понимаете... очень глубоко надо прочувствовать, что Он — Сам, добровольно пошёл на Крест. Он не стал... как-то... волшебным образом изменять эту ситуацию.

Вот, мне очень нравится ещё, знаете, какая вещь? Ведь, и Христос не пришёл ни к одному из Первосвященников, когда Он воскрес. Ну, Он же мог прийти к Каиафе — явиться, показать Свои раны... не Фоме, апостолу, а Каиафе сказать: «Смотри! Вот, ты видишь?...»

А.Леонтьева:

— «Ты был неправ», — да?

Е.Ульева:

— Да! И они бы, вот, прям... раз, и весь Синедрион заплакал бы... Кстати, если бы они заплакали и покаялись, конечно бы Он пришёл бы. Но, поскольку, Он видел, вот, это ожесточение и неприятие, что они не готовы Его принять — Он не пришёл.

И, вот, детей надо своих, как раз, воспитывать вот в этой парадигме, что... надо давать возможность ребёнку самому захотеть, самому прийти.

Вот, я начала говорить о детях, о юношах, которые ничего не хотят...

А.Леонтьева:

— Да...

Е.Ульева:

— Они ничего не хотят потому, что не было возможности выбрать. За него всё решала мама с 0 лет, понимаете? Во что он одет, куда он пойдёт, какой у него будет День рождения, какие у него будут подарки на День рождения... где он будет учиться, в какой самой замечательной школе престижной, и так далее. И ребёнок... за него выстроена вся траектория его жизни — в какой храм он ходит, у какого духовника исповедуется... и всё — у него нету никакой свободы.

И они начинают... там... в зелёный цвет волосы красить, пытаться что-то... там... отрезать себе... какую-нибудь... там... юбку покороче... ну, у кого — что. Любые выходы ищет ребёнок, чтобы... Ну, в основном, сейчас, кстати... основной выход — это Интернет, и, вот, эти игры, или какие-то свои сообщества в Интернете у них огромные, чаты, какие-то интересы свои собственные...

Многие же... вот... представляете, например... бабушки же — мало кто, вообще, понимают, как управляться с гаджетами, как там где быть... мы же не все понимаем, как подключиться, как отключиться — скорее, ребёнок это за нас сделает, или поможет, когда мы... там... какую-нибудь учётную запись не можем зарегистрировать, или ещё что-то...

А.Леонтьева:

— Да-да-да-да-да... конечно!

Е.Ульева:

— ... понимаете? Но, как раз, подхваливайте своего подростка, говорите: «Слушай, как классно! А ты мне можешь объяснить? Как здорово... какой ты у меня молодец!»

И я, как раз, для себя сделала вывод, что надо хвалить, хвалить и хвалить! Мы зациклены на этом «смирении», которое мы как-то ложно поняли, что «смирять» — это унижать. «Смирять» — это говорить: «Ты — плохой... как ты мог?» — нельзя хвалить... Нужно хвалить! Хвала... знаете, как говорится: «Доброе слово и кошке приятно»! Мы все — любим, когда нас хвалят, когда нам говорят: «Какой ты молодец! Какая ты хорошая мама!»

Мы же не любим говорить, что: «Вы — такая плохая мать! Как Вам не стыдно?» — никто не хочет это слушать! Все хотят выслушать, какой ты молодец, и как тебе удалось что-то сделать.

А в нашей культуре, постсоветской, коммунистической — у нас это как-то совсем было не принято — хвалить. Ребёнок испортится, вы — что? «Смиряйся... скромным надо быть...» — и, в результате, мы перестали хвалить своих детей. Мы перестали замечать их достижения, что они — молодцы, что они — могут.

Я сталкиваюсь с тем, что, например, в православной школе... не в одной... у меня в нескольких школах учились дети, и везде — одна и та же ситуация — занижение, очень жёсткое, оценок. Очень жёсткое! «Пусть смиряется, да... вот... он плохо работал. Я не могу ему... мне моя христианская совесть не позволяет ему пятёрку поставить», — и ставятся двойки, тройки. А ребёнок говорит: «А... чего я буду делать? А я и не буду делать. Я — не хочу. Мне тройку и так поставят», — уходит мотивация у ребёнка.

Детей мотивирует любовь, мотивирует похвала. Как солнышко, да? Растения любят солнце. Нету растений, которые любят тень — это крайнее исключение. Мхи какие-нибудь влажность любят... а все цветы...

А.Леонтьева:

— Мы же не хотим...

Е.Ульева:

— Конечно! Чтобы заплесне...

А.Леонтьева:

— ... чтобы наши дети были мхами! Мы хотим, чтобы они были цветами...

Е.Ульева:

— Это плесень любит... плесень, кстати, заводится в темноте и в сырости. А ребёнок... вот... он как цветочек — ему надо солнышко, ему надо любовь, ему надо, вот, это принятие, что ты — хороший, что ты — молодец. Надо хвалить детей в 10 раз чаще, чем ругать. В 10 раз!

Это, вот, прям, исследования специальные на эту тему проводились! Хвалите, по головке его погладьте, обнимите!

Вот, я, знаете, с чем столкнулась? Например, у меня сыновья уже очень... там... одному будет 16, другому — 14, а третьему — 20. То есть, вот, такие взрослые ребята уже совсем. Они выше меня ростом, они басят, они... такие уже... вот... прям, дядьки здоровые. И я тут столкнулась с тем, что если его обнять, поцеловать и погладить просто по головке или по плечику, и сказать: «Солнышко моё, сделай вот то-то...» — да он вам горы свернёт! Понимаете? Или, просто, даже не «сделай что-то», а: «Я тебя люблю, родной мой мальчик! Какой ты у меня хороший вырос, большой!» — они вдруг начинают улыбаться, они прижимаются, они потом подходят: «Мама...» — вот... там... знаете, как... такие, вот... какой-нибудь... большой, вот... я даже не знаю... телёнок, там... собаки огромные такие бывают, которые — ткнулись, и, вот: «Погладь меня, мамочка...» И, вот, они тоже такие... крупные... и, вроде, неудобно... они, вроде, так... смущаются, но, оказывается, детям нужна ласка, нужна похвала — и девочкам, и мальчикам, и подросткам — это, прям, очень нужно! Чтоб ты... вот, просто сядь с ним рядом... вот, он играет в свою игру... вот, сидит он... там... и в стрелялку какую-нибудь стреляет — сядьте рядом, и просто погладьте его. Да он тут же откликнется! Да он так будет счастлив, что мама его погладила по головке и порадовалась за него!

Ищите самые маленькие успехи, самые крошечные! Вот, он... там... помыл посуду. Не вот это отношение, что: «А как же? Он должен был — и не только посуду, но ещё и полы помыть! Он тут воды ещё набрызгал...» — нет! Вот, увидьте эту чистую тарелку, которую он вымыл! Скажите: «Слушай, здорово, класс! Если ты, в следующий раз, ещё вытрешь стол — вообще будет супер!» Понимаете, да? Идём — от позитива, от принятия, от радости, от любви, и от... такого... знаете... наслаждения и любования своим ребёнком.

Вот, научитесь любоваться на своих детей — на плоды рук своих! Вот, Вы трудились много лет, это — Ваш сад, который Вы насадили. Растения — это детки, да? Как, вот, смоковница — Христос искал плода же на ней, да? И, вот, дайте вырасти этому — поливайте, удобряйте это любовью, заботой, а не пилением! Вот, пилим, пилим, пилим вот этой пилой: «Вот, ты не такой...» — мы, как будто, над куском мрамора работаем, и, как Микельанджело, пытаемся там какое-то совершенство вырубить. Не надо! Это живые растения, живые души! Их надо, так сказать, удобрять, окапывать, и всячески их любить.

И тогда Вы поймёте и меру строгости. Я знаю, что меня сейчас упрекнут, что «по головке гладит», вот, надо строго: «Кому сказал?!» — кто любит, тот наказывает дитя. Это я всё знаю! Я прошла этот путь жёсткости — он был. Я била своих детей — признаюсь на всю страну! Мне очень стыдно! И, к сожалению, я только к возрасту бабушки поняла, как, вообще, избегать этого — этой агрессии, этой злобы, вот этого срыва... потому, что мы срываемся на детях на своих, на самом деле. Мы наказываем в гневе в таком, а: «Гневайтесь, и не согрешайте...» — как сказано в Евангелии. И это, кстати, ступор вызывает у всех православных. Они так и не понимают, как можно гневаться, и не согрешать. Можно. Если Вы любите ребёнка, то у Вас получится. Но начинать надо с любви.

Христос, Который ходил со Своими апостолами — Он же очень терпеливо, три года, просто... вот... ходил, ходил, ходил, чудотворил. Он... там... ругаться-то начал уже попозже, в конце... понимаете, да... «Доколе буду с вами?» — и так далее. Но, тем не менее, сколько терпения, сколько принятия у Него было! Понимаете, сколько любви? Вот, нам...

А.Леонтьева:

— Просто... интересную вещь... вот, слушаю Вас, и хотела вставить... потому, что мне это вдруг показалось важным.

У меня есть духовный отец, и он очень такой... ну... монах-монах... там... иеромонах, сейчас благочинный, и, несмотря на то, что он есть уже много лет, я не всегда, конечно, его слушаю. Потому, что мне кажется: «Он — монах...»

И, вот, я звоню ему, и жалуюсь на своего ребёнка. Не жалуюсь, а говорю: «Ну... пока, вот, он не может найти себя. Он такой, вот... ну, он — хороший, у него такое чувство юмора... он добрый, очень умный, но он — не нашёл себе профессию». А отец Даниил говорит: «А что Вы так волнуетесь, Аня? Он же — хороший, он — добрый, он же — человек хороший. Ну, найдёт он себе профессию!»

Вот... а то, о чём Вы говорите... как будто, наши приёмники настроены... вот... сбиты настройки, да? Мы настроены на волну, как бы покритиковать, и так сделать лучше. А Вы говорите о том, чтобы настроиться на их дары, на их достижения — даже самые малюсенькие.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Леонтьева:

— Я напомню нашим радиослушателям, что у нас в гостях Евгения Ульева, мама восьмерых детей, и бабушка шести внуков.

Да... я Вас перебила... вот... со своим отцом Даниилом... продолжите, пожалуйста! Мне очень нравится, когда Вы говорите с такой любовью и открытостью о любви и открытости, которую мы, каким-то образом детям должны... настроиться на эту волну, вот, этой вот... похвалы...

Е.Ульева:

— Да, это серьёзная внутренняя работа, которую мы должны вести с собой. Это не появляется просто так.

Это... надо... прям, знаете, вот, как Вы настраиваетесь на какие-то... ну... вот, например, молитвенное правило... Вы же тоже... и в этом есть дисциплина, да? Что ты встал к иконам, взял молитвослов, там... и так далее — вечером или утром. Это — совершенно определённая духовная работа с собой. Со своими страстями мы все работаем, чтобы... там... не раздражаться, и так далее... как-то сдерживать себя. И чтобы доброе дело сделать, мы тоже себя понуждаем: «Давай-ка... собери-ка вещи, отдай тому, кому это нужно... сходи в больницу, навести кого-то...» — то есть, это всё понуждение. И такое же понуждение... внутри себя, мы можем спокойно понуждать себя, что... вот, прямо, упражнение такое: «А что мой ребёнок сегодня сделал хорошего? Ага... отлично: он вошёл и не бросил куртку, как обычно, а повесил её на вешалку... ну, здорово — классно у него получилось!» — понимаете, да? Если Вы будете даже сам... Ну, я понимаю, что я, вроде, простые вещи говорю, но, поверьте, когда Вы начнёте это делать, Вы увидите, до какой степени в нас развит внутренний критик — потому, что мы боимся быть плохими родителями. У нас, вот, эта боязнь, что «я как-то не так воспитал», и «как-то я не так сделал», и мы... какие-то огромные ожидания... мы от своих детей что-то ждём такое, что, вот, он, прям, должен быть — и умный, и правильный, и работу хорошую найти, и в церковь ходить, и прекрасно жениться ( или замуж выйти ), и кучу детей нарожать, и все дети должны быть прекрасны... ну... понимаете, да? И это всё — от одного ребёнка! Там... ну... даже если от восьмерых вы всё это ждёте, всё равно, как бы... ну, люди — разные! И как фрукты и овощи созревают в разное время — есть ранние фрукты, есть поздние, есть, вообще, какие-то многолетние, которые, там... какой-нибудь кактус раз в сто лет цветёт... понимаете? Вот, такой, вот, он — цветёт раз в сто лет, но зато — красиво.

Поэтому... вот... Вы же не знаете, кто с Вами живёт рядом, кто... Господь же Вам даёт детей, как дар. И Ваша задача — этого ребёнка... вот... увидеть эту красоту вот этого дара, да? Не ожидать каких-то определённых вещей, что «ты это должен, это должен, это должен...» — нет! Должны Вы, наверное, сами себя... вот... с собой занимайтесь. Начните с себя, возделывайте свой внутренний сад! И, если у Вас были проблемы... вот, если, например, Вы ленитесь молиться — ну, почему ребёнок-то должен любить молиться, с какой стати-то? Ну, как это... так же не бывает! Понимаете, да? Если Вам, взрослому, неохота, ну, почему это ему должно бы, прям, так хотеться? Конечно, он будет стоять и баловаться на молитве. Ну, и — что? Ну, бывает такое, да...

И в православных школах, знаете, я с чем сталкивалась? Вот, я не знаю... как картинку Вам скажу. Я сталкивалась с тем, что когда в православную школу попадает светский педагог... ну, например, взяли учительницу — она только что воцерковилась, и попадает из обычной школы в православную, и у неё какие-то всегда... такие... странные ожидания. Она, почему-то, считает, что... она говорит: «Ну, ты же — православный! Ты почему так себя ведёшь?» Или, там... батюшкины дети... вот, я, прям, сочувствую всем детям батюшек, потому, что от них ждут всё: «Ты же дочь батюшки... ты же сын священника... как тебе не стыдно?» А что — сын священника? Ну... понимаете, да? Он — такой же мальчик, как все. Да, иногда ему не хочется... там... куда-то идти — на Литургию, на Всенощное бдение, или ещё куда-то... но ему хочется тоже... там... музыку какую-то послушать, какую все остальные слушают, понимаете? Вот, эти ожидания — то, что мы пытаемся детей... соответствовать каким-то нашим придумкам в голове, на самом деле — потому, что это какая-то идеализация человека, правильно?

Ведь, человек рождается, сам по себе... вот... рождается ребёнок, рождается душа человеческая... мы же помним, что мы все повреждены первородным грехом — то есть душа рождается либеральной. Она склонна к хаосу, она склонна к свободе и беспорядку, понимаете? И наша задача — сформировать уже, вот, такое... хорошее, здравое зерно — чтобы он хотел быть хорошим, добрым, правильным. Но это — сложно. То есть, нам от этого хаоса надо аккуратненько — любовью, бережно, прям, не травмируя... вот, если у Вас растёт растение... ну, вот... понимаете, можно же его, там... вот, у Паисия Святогорца, как раз это есть сравнение. Он говорит, что если Вы нежное, молодое деревце начнёте привязывать какой-то проволокой жёсткой к колышку, чтобы оно было прямое, повредится кожица, повредится кора у дерева, и оно погибнет — инфекция туда попадёт. Вот, он такое сравнение делает интересное. Так, что — бережно привязываем, мягкой верёвочкой. Да, мы выправляем, но — любовью.

Вот, сейчас дети современные — они не воспринимают жёсткость, они не воспринимают насилие, в них слишком много, вот, этого педагогического пространства — дырочек, куда он может уйти. Он может уйти в сеть, и не вернуться... в Интернет, да? То есть, нету... вот, раньше было очень замкнутое педагогическое пространство — в деревне, ещё где-то. Патриархальная община, там... ему каждый... вот, он шёл по улице, не поздоровался — ему каждая бабушка: «А чё это — не поздоровался? А чё это — твой-то такой идёт?» А сейчас — нет. Сейчас, абсолютно, вот, это... такая... полная... доступ всего, любой инфекции духовной, которая... там... наши дети могут заразиться, чем угодно.

Поэтому, очень и очень бережно, и с любовью... Чтобы он всегда помнил, что в доме, где он живёт, его встретят с любовью... там... с горячим чаем, с разговорами, и, вот, с этим, там... вкусным каким-нибудь вареньем... вот... у меня — такая ассоциация. Я считаю, что мой ребёнок вернётся — только так. Вот, если он уходит куда-то на сторону далече — для меня, вот, такая, знаете, картинка в голове, что — дом уютный, там горит, допустим, свеча, на столе какой-нибудь сервиз красивый, и, вот, все ждут, когда же наш... как... притча о блудном сыне, да? С чем он ждал-то, отец? Он же выходил на дорогу... даже есть такое предание, что он ослеп же, пока ждал... он же с перстнем ждал, да, и с пиром! Он же не ждал с каким-то, там... ремнём его, да? Или, там, с колом, каким-то дрыном: «Вот, сейчас я тебя огрею! Где ты шлялся?» — да? Он же ждёт с любовью, и мы все знаем, что это — символ того, как нас ждёт Христос. До последней минуты нашей жизни Он ждёт покаяния.

Поэтому, вот... есть такое дело — любовь.

А.Леонтьева:

— Я хотела задать Вам, Женя, ещё один вопрос — это всё, что я успеваю, хотя, у меня ещё, наверное, миллион. Я думаю, что мы просто обязаны с Вами встретиться снова.

Вопрос такой — буквально, осталось пара минуток. Однажды меня дети спросили, что бы я делала по-другому, если бы знала, что скоро всё закончится? Жизнь закончится... Я сказала... так... очень глубоко задумалась, и сказала: «Наверное, я бы побольше с вами была, и побольше молилась». На что сын пошутил так, очень смешно: «Ну, религиозность и чувство долга», — снизил пафос. Да, в чувстве юмора не откажешь...

И хотела Вас, прямо, вот, кратенько спросить. Вот, смерть прошла очень близко от Вас. И — что Вы поняли в этот момент, в отношении своих детей, своей семьи?

Е.Ульева:

— А Вы знаете, я... вот... опять повторюсь, как бы резюмируя всю нашу беседу, что в момент, когда я была... вот... после лечения... вот... после онкологии... я была настолько ослаблена облучением и химией, что ты, фактически... ну... ты настолько немощный — ты не можешь, практически, ходить. Ты — лежишь, в основном, в очень ослабленном состоянии.

И, в этот момент... вот, на меня, например... так было со мной, что на меня снизошла, прямо, благодать Божия. То есть, у меня какое-то было состояние — полного восторга, вообще. И любви, и принятия, вообще, всего мира. То есть, любой человек, который бы ко мне пришёл — я бы любого пожалела, и так далее. Ну, это Господь даёт — на огромную немощь, да... сила Божия в немощи совершается. Вот, на эту немощь мою ужасную, было дано мне вот это вот почувствовать — вот, эту благодать какого-то... я даже поняла, почему мученики с радостью шли на Крест, на эшафот. Потому, что... тебя, прям, переполняет эта любовь Божия, и, вот, эта любовь — ко всем!

У меня была мысль, что... Боже, зачем вы ссоритесь... зачем? Надо любить друг друга, вот, каждую минуту! А как можно любить друг друга? Не... обниматься — да, но вы же не можете каждую минуту обниматься, да? Но, вот — эта открытость и принятие.

Посмотрите на своего ребёнка, на своего мужа, на свою жену широко открытыми глазами! Прям, внимательно. Сядьте, и скажите: «Господи, какой он — прекрасный! Какой он — здоровский! Сколько в нём любви...» — да?

Если Вы на секунду задумаетесь... я такой совет даю, когда очень сильный конфликт у родителей с детьми, или у мужа с женой... я такой жестокий вопрос задаю, и говорю: «Вот, представь, что это — его... не твой последний день, а — его. Что ты видишь его последний раз в жизни», — понимаете сразу, да, степень...

А.Леонтьева:

— О, Господи...

Е.Ульева:

— Конечно! Ну, конечно! Какая разбитая чашка... какие-то, там... несделанные уроки... о чём, вообще, речь? Понимаете, да? Сразу главное высвечивается — что есть вот эта душа, которую ты любишь, и нельзя тратить своё время на... вот, эти вот... разборки какие-то непонятные. Они... мне кажется, что их нам их... как бы... дьявол насыпает, как булавки, как кнопки под ноги, да? Вот, мы на них наступаем — нам больно. Вот, эти мелкие-мелкие ссоры, стычки, и так далее...

Любовь. Принятие. Вот, я — за это. Я на этом стою, это моя... я считаю, что жены-мироносицы — вот, это мой образ любви. Да, вот... идти к этому Гробу, мазать это мёртвое Тело — не важно, никого не слушаем и любим. Они же шли с любовью, да? Мироносицы — с чем шли? С последней любовью прижаться к Христу к своему ненаглядному! Вот... и в этом — радость, в этом — любовь, в этом... ты заряжаешься от этой любви, и можешь её дальше транслировать всем остальным. Вот и секрет весь такой!

А.Леонтьева:

— Евгения, спасибо! Журналистка Анна Леонтьева всплакнула в конце передачи.

Напомню, что сегодня у нас была в гостях Евгения Ульева — мама восьмерых детей, и бабушка шести внуков. Мы говорили... я бы в двух словах сказала о том, что в холоде и темноте растут только мхи и плесень, и мы хотели бы, чтобы наши дети, согретые солнышком нашей любви, росли, всё-таки, как цветы и деревья!

Е.Ульева:

— Да... да... всем желаю пышной южной... так сказать... растительности, и буйного цветения!

А.Леонтьева:

— Спасибо большое, Евгения, спасибо! Потрясающий разговор!

Всего вам доброго!

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА».

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Слушать на мобильном

Смотрите наши программы на Youtube канале Радио ВЕРА.

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Мы в соцсетях
******
Другие программы
Светлый вечер
Светлый вечер
Программа «Светлый вечер» - это душевная беседа ведущих и гостей в студии Радио ВЕРА. Разговор идет не о событиях, а о людях и смыслах. В качестве гостей в нашу студию приходят священники, актеры, музыканты, общественные деятели, ученые, писатели, деятели культуры и искусства.
Мудрость святой Руси
Мудрость святой Руси
В программе представлены короткие высказывания русских праведников – мирян, священников, монахов или епископов – о жизни человека, о познании его собственной души, о его отношениях другими людьми, с природой, с Богом.
Живут такие люди
Живут такие люди
Программа Дарьи Виноградовой Каждый из нас периодически на собственном или чужом примере сталкивается с добрыми, вдохновляющими историями. Эти истории — наше богатство, они способны согревать в самое холодное время. Они призваны напоминать нам, что в мире есть и добро, и любовь, и вера!
Ларец слов
Ларец слов

Священник Антоний Борисов – знаток и ценитель Церковно-славянского языка, на котором совершается богослужение в Русской Православной Церкви. Он достает из своего ларца слова, которые могут быть непонятны современному человеку, объясняет их – и это слово уже нем вызывает затруднения. От «живота» до «василиска»!

Также рекомендуем