«О несении креста». Архимандрит Симеон (Томачинский)

В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» наша ведущая Кира Лаврентьева вместе с архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе проповеди священномученика Серафима (Чичагова) говорили о том, что значит «нести свой крест», для чего самому Господу пришлось пройти через страшные крестные муки, а также в чем смысл слов Христа о том, что невозможно спасти душу, не погубив её.

Также разговор шел о самом священномученике Серафиме (Чичагове): каким был его жизненный путь, в чем состоял его подвиг и как этот святой связан с Дивеево и преподобным Серафимом Саровским.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

К. Лаврентьева

— Добрый вечер, дорогие наши слушатели! Меня зовут Кира Лаврентьева. Сегодня мы вместе с архимандритом Симеоном (Томачинским), доцентом Московской духовной академии, будем читать проповедь священномученика Серафима (Чичагова) «Слово о несении креста». Проповедей у митрополита Серафима (Чичагова) много, они все доступны, сегодня мы выбрали именно эту и сейчас будем её читать, разбивать на цитаты, как обычно. Здравствуйте, отец Симеон.

архим. Симеон

— Добрый день.

К. Лаврентьева

— Давайте сразу поговорим о выдающейся личности священномученика Серафима (Чичагова) и очень многогранной, у него же совершенно нереальное количество разных ипостасей, профессий, не побоюсь этого слова, и он невероятный такой учитель Церкви. Расскажите, пожалуйста.

архим. Симеон

— Я с ним познакомился вначале косвенно, когда читал летопись Серафимо- Дивеевского монастыря. Ещё в студенчестве, помню, в Дивеево приезжал и вот этой огромной книгой просто зачитывался, потому что она совершенно потрясающая. А ведь тогда он ещё не был, даже, по-моему, пострижен в монашество, то есть ещё не был Серафимом, когда её писал, а она была написана для того, чтобы подготовить прославление, потому что блаженная Паша Саровская сказала ему, когда увидела: «Вот ты должен доложить государю, что пора канонизировать батюшку Серафима». А он говорит: «Как я вообще это смогу сделать, к государю как можно попасть?» Это всё равно, что я сейчас скажу: «я хочу к президенту попасть», ну кто меня пустит? Поэтому он, конечно, не представлял, как это сделать практически, а потом ему пришла в голову такая счастливая мысль, что он опишет все события, связанные с жизнью батюшки Серафима, с его посмертными чудесами, с его наследием, и потом преподнесёт это государю, что впоследствии так и получилось: он был на аудиенции и подарил эту замечательную книгу. Она совершенно фантастическая, там много таких подробностей удивительных совершенно. Между прочим, там во второй части описано, что сама канонизация тоже с большими проблемами протекала. Например, Синод был против канонизации, как ни странно, это именно государь Николай II настоял и практически, можно сказать, продавил даже в каком-то смысле эту канонизацию, потому что не хотели архиереи, большинство, хотя многие были и почитатели, но у них были какие-то сомнения, несмотря на всенародное почитание, несмотря на чудеса, на те явления преподобного Серафима замечательные. Поэтому такой подвиг был — написать эту летопись, потому что надо было опросить множество людей, чтобы собрать всё в единую такую ткань. Она еще интересна тем, что там нет каких-то сглаживаний углов, и описываются порой не очень такие приятные подробности о противодействии общения сестер, всякие там истории, как и в нашей жизни бывает. Потому что иногда, когда читаешь житие, там все уже благостно, так все хорошо, а здесь ты видишь, какие сложности были в строительстве Серафимо-Дивеевского монастыря, в устроении общины, в устроении духовной жизни, и какие подвижники, какие святые там просияли. Вот мы недавно были в Дивеево, это же поразительно вообще, как преобразилась обитель, входишь в Казанский храм, там семь мощей преподобных жен и блаженных, это вообще фантастика, конечно. И все это связано с именем священномученика Серафима, а сам он, вообще-то говоря, из дворянского, очень такого известного рода был Чичаговых, и потом был военным, военную карьеру сделал, вплоть до полковника, насколько я помню, дослужился, участвовал в Русско-турецкой войне, награжден многими орденами, медалями за военные подвиги. В общем, он, я так понимаю, особо не задумывался о каком-то духовном служении. Он был женат, четыре дочки у него было, то есть, с детства был верующим человеком и вырос в церковной семье. Кстати, его духовником был отец Иоанн Кронштадтский, и он, собственно, по благословению отца Иоанна Кронштадтского и оставил свою светскую карьеру, свою военную службу и перешёл в духовное звание. А потом жена умерла, он принял монашество, и удивительно, что с именем Серафим, ещё до прославления, это был конец XIX века, сейчас год точно не скажу, то есть он, видимо, назван в честь другого Серафима, какого-то святого, потому что преподобный батюшка Серафим Саровский ещё не был прославлен. И удивительно, конечно, его дальнейшее служение, на разные кафедры. Насколько я помню, он связан и с Ново-Иерусалимским монастырём, очень много для него сделал, и Спасо- Евфимиев монастырь в Суздале, там несколько лет подвязался и очень много сделал, в частности, описал житие преподобного Евфимия. К тому же он и гимнограф, автор целого ряда литургических текстов, иконы написал, и до сих пор хранятся его такие необычные достаточно иконы, это «Спаситель в белом хитоне» и «Батюшка Серафим. на камне молящийся» в церкви Ильи Обыденного, где потом была его внучка, игумения Варвара (Чёрная-Чичагова). Видите, и гимнограф, и иконописец, и полковник, и духовный писатель. И был потом митрополит же он Петроградский, принимал участие в Соборе 17-18 годов, ну и, как почти все иерархи того времени, мученически окончил свою жизнь: в 1937 году расстрелян был на Бутовском полигоне. Конечно, всё не описать, это мы так пробежались кратко по его деяниям, сама по себе фигура очень яркая, необычная, выдающаяся в истории Русской Церкви, и связанная со святым Иоанном Кронштадтским и с преподобным Серафимом Саровским.

К. Лаврентьева

— Интересно, отец Симеон, что расстрелян священномученик Серафим 11 декабря 1937 года, его в тяжком состоянии забрали из дома, под видом скорой помощи машина, вынесли на носилках, увезли в Таганскую тюрьму и там уже у него конфисковали «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря» (рукопись второго тома как раз), все книги, музыкальные произведения, иконы, облачения.

архим. Симеон

— Как раз, по-моему, именно это и приписывалось, то есть он и был расстрелян за то, что он участвовал в канонизации, был главным двигателем канонизации преподобного Серафима. Представьте, пострадать за такое, какая высшая награда может быть у человека.

К. Лаврентьева

— Ну да, его как раз обвиняли, я сейчас открыла выписку из протокола, что «обрабатывал в антисоветском духе своих почитателей», но он отрицал это, естественно. Такой выдающийся человек, полностью реабилитирован был 10 ноября 1988 года — год Крещения Руси, полная реабилитация произошла его.

архим. Симеон

— Ну а прославлен, как я понимаю, на Соборе 2000 года он был вместе с новомучениками и исповедниками. Он очень почитаемый святой и такой скорый помощник. Конечно, его близость к преподобному Серафиму как-то в особой краске его житие показывает.

К. Лаврентьева

— Отец Симеон, я посмотрела — прославлен он 23 февраля 1997 года, то есть тремя годами ранее новомучеников и исповедников, став одним из первых кого прославили и канонизировали из тех, кто был расстрелян на Бутовском полигоне. Так что вот так, выдающийся человек, давайте читать его проповеди. Буквально после того, как я начала готовить эту программу, я параллельно познакомилась с книгой «Твёрдость духа» его, там очень короткие выдержки на жизненно важные темы: о поиске воли Божьей, о покаянии, о гордыне, о тщеславии, и там настолько свежие мысли, я их, честно говоря, даже ранее не слышала. Мы эту книгу, может быть, и рассмотрим в рамках этой программы, хотя это довольно сложно, потому что там очень много разных тем и очень недлинные выдержки. Её проще читать просто самостоятельно, поэтому я и озвучиваю, рекомендую нашим слушателям «Твёрдость духа» — обязательно посмотрите.

архим. Симеон

— Ну, а здесь вот это «Слово о несении креста» из уст такого человека, о котором мы всё это знаем, особенно сильно звучит и убедительно, что это не просто какие-то теоретические размышления, а он всё в своей жизни это испытал, до расстрела он же тоже подвергался гонениям, а не то что вот взяли в 37-м, расстреляли и всё, он уже был и в тюрьме, и в ссылке, и так далее.

К. Лаврентьева

— Я напоминаю, что мы читаем проповедь священномученика Серафима (Чичагова) «Слово о несении креста» и приступаем к чтению цитат.

архим. Симеон

«Господь наш Иисус Христос после того, как заповедовал Своим последователям подражать Ему, понёс Свой крест и добровольно распялся на нём ради спасения человечества. Ближайшие ученики не могли тогда уразуметь причины и необходимость подражания Учителю, так как они были далеки от мысли, что Сын Божий мог подвергнуться распятию. Но не удивительно ли, что многие христиане нашего времени также трудно уразумевают необходимость и неизбежность несения того креста, который имеется у каждого из них, и полезность, и спасительность подражания Христу?»

К. Лаврентьева

— Действительно очень сложно некоторым людям признать тот факт, что Сам Бог был так унижен и так страшно убит.

архим. Симеон

— Даже если апостолы не могли никак это взять в толк, мы же читаем в Евангелии, и это даже поразительно бывает, когда уже сколько раз Спаситель им повторял, последний раз, когда они уже идут в Иерусалим, Он говорит: «Там Сын Человеческий подвергнется унижениям, оплеваниям и распятию», они говорят: «А можно мы там сядем, один справа, другой слева?» Поэтому что говорить о нас? Апостолы, которые непосредственными были свидетелями чудес Христовых и слов Его, для них это трудно было, а бывает и для нас трудно. Хотя вот «нести свой крест», это выражение вошло уже в наш обиход, и слава Богу, мы часто себе напоминаем об этом, что вот это мой крест, это же очень важно — всегда себе напоминать, что это не просто какие-то случайные стечения обстоятельств, и я такой лузер, неудачник, поэтому у меня всё из рук валится или плохо как-то складывается, или судьба такая, а вот крест такой, это сразу и оправдывает, и преображает, и даёт вдохновение человеку.

К. Лаврентьева

— Причём, отец Симеон, вот если человек принял свой крест, если он с ним смирился, я обращаю внимание, что эти люди ещё и других могут поддержать, они не тяжёлые, хотя бывают такие кресты, что — Боже мой, ты смотришь и думаешь: Господи, как он вообще это выдерживает?! А он такой: «Да нормально, да ничего, Господь не оставляет», и ты просто поражаешься этой силе духа, правда.

архим. Симеон

— Помните этого серба, который без рук, без ног проповедует по всему миру?

К. Лаврентьева

— Вот, да. Его зовут Ник Вуйчич, он даже книги пишет, они переведены на русский язык, я читала, и он вдохновлял меня очень своей книгой. Он жизнерадостный, какой-то искрящийся человек. Влюбился, женился, у него есть дети. Тоже ведь мог он как-то отчаяться, и было бы это понятно.

архим. Симеон

— Да, это удивительные примеры, но мы, к сожалению, так устроены в нашем падшем состоянии, хотим, чтобы и волки сыты, и овцы целы, чтобы нам и здесь сладко пожить, и там всё было бы у нас в порядке, в Царствии Небесном, но вот не получается так. Если уж Сам Господь, Который мог бы прийти, всех врагов наказать, всем ордена раздать и уйти на Небо, но Он прошёл этим путём — значит это и нужно, важно именно таким путём пройти, болезненным, трудным, узким путём. Но, с другой стороны, «иго моё благо и бремя моё легко» есть, это же Сам Спаситель сказал, если мы берём этот крест. Но наше желание как-то пойти по пути наименьшего сопротивления, оно, конечно, трудно истребимо, скажем так.

К. Лаврентьева

— Ну, ещё мы много сил теряем на борьбу с крестом, то есть мы бы уже его и приняли бы, и легче бы стало, но мы сопротивляемся. Очень много лет можно потерять на сопротивлении кресту, уже никуда ты от него не денешься, уже надо смириться, что вот так.

архим. Симеон

— Ну вот как раз дальше об этом священномученик Серафим рассуждает.

К. Лаврентьева

— Давайте, прочитаем.

«Насколько люди восхищаются величайшей заповедью Сына Божия о любви друг к другу, настолько они смущаются заповедными страданиями на земле для своего спасения. „В чём же тогда заключается искупление?“ — вопрошают до сих пор многие христиане.

Сын Божий, излагая условия и пути спасения, сказал, что кто хочет идти за Ним, то есть быть Его последователем, учеником, воспользоваться Его заслугами и совершающимся искуплением, должны отвергнуться себя, взять крест свой и следовать за Ним, а затем добавил ещё загадочное изречение, в объяснение только что сказанного, а именно: „Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Его и Евангелия, тот сбережёт её“ (Мф. 16:24-25; Мк. 8:34-35; Лк. 9:23-24). (Эта фраза сказана в трёх Евангелиях из четырёх). Это совершенно ясное объяснение неизбежности и необходимости крестоношения каждому христианину представляется многим до сих пор ещё менее понятным. Почему нельзя воспользоваться заслугами Божиими, не страдая на кресте? Почему нельзя спасти свою душу, не погубивши её?»

К. Лаврентьева

— Отец Симеон, вот здесь, конечно, надо разобраться. Как говорит Хомяков, споры у русских людей происходят только по одной причине — когда они не разбираются в понятиях, один имеет в виду одно, другой имеет в виду другое, и поэтому возникает спор. Давайте сразу разберёмся, что значит «не погубивши её», дадим понятное объяснение нашим дорогим слушателям.

архим. Симеон

— Вряд ли тут получится на 100% понятное дать объяснение, потому что, действительно, сама эта фраза в каком-то смысле парадоксальна, и она именно так и построена. И не случайно священномученик Серафим говорит, что это загадочное изречение. Понятно, что у нас есть много толкований и объяснений, где говорится о том, что такое «погубить душу свою»: это не значит пойти кого-то зарезать или себя самого умертвить и в этом смысле погубить, а погубить — значит, наоборот, по-настоящему возлюбить её, возлюбить её в лучшем состоянии, погубить её — в смысле отказаться от всего, что делает нас недостойными высокого звания человека, высокого звания христианина, от тех прилипших к нам страстей, привычек, всяких зловредных устремлений, которые настолько слиплись с нашим естеством, как будто они неотделимы. То есть именно в этом смысле нужно практически убить себя, как вот змея пролезает, снимая кожу с себя, обретая новое, через узкое какое-то отверстие, потому что ей надо обновиться, надо эту старую кожу с себя стряхнуть, вот точно так же и человек должен очень жёстко с собой в каком-то смысле поступить. «Погубить себя» — это как слово «ненавидеть», в другом Евангелии написано: «кто не возненавидит себя». Вот «возненавидеть», как объясняют в исходном еврейском тексте, это было в Евангелии на греческом написано, но Христос всё-таки по-арамейски говорил, само это слово означает «любить меньше», то есть «любить меньше себя, чем Бога», на первое место поставить Бога и Его заповеди, а на второе место — себя. Не в смысле возненавидеть себя и себя колоть и так далее, но это некое парадоксальное выражение, которое показывает, насколько мы, до крови, должны биться за свою бессмертную душу.

К. Лаврентьева

— То есть, получается, возненавидеть ветхого человека, пестовать вот эту божественную часть в себе и как бы отбрасывать ветхого человека.

архим. Симеон

— Да. Как у апостола Павла: «пусть внешний человек тлеет и умирает, зато внутренний со дня на день обновляется».

К. Лаврентьева

— И крепнет, это важно.

архим. Симеон

— Да, потому что это взаимосвязанные понятия. Если внутреннего человека голодом уморить, как это было в одном замечательном тексте святителя Кирилла Туровского: «внутреннего человека гладом заморочив я», то тогда внешний, конечно, расцветёт и будет господствовать. А если мы внешнего немножко поставим на место, а внутреннему дадим простор, вот для чего нам и посты нужны, и какое-то самоутеснение — именно для того, чтобы внутренний человек почувствовал свободу, расцвет, обрёл крылья и победил этого внешнего, чтобы внутренний человек расцветал. Или, как говорится ещё, что «тело — хороший слуга, но плохой господин»: если телесные все наши устремления будут диктовать нашу жизнь, то, в конце концов, это всё кончится поражением. Тело-то в любом случае пойдёт в землю и в тление, поэтому во что ты вкладываешься, то свой плод и принесёт. Если ты вкладываешься в душу, в духовное, то ты вкладываешься в вечность, если ты приоритет отдаёшь внутреннему, духовному, тогда это и принесёт свои плоды, а если ты приоритет отдаёшь внешнему и телесному, то пожнёшь вот это самое тление. Здесь именно о приоритетах идёт речь, в этих словах: «кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её». Имеется в виду, конечно, что мы все хотим вечной жизни, Царства Небесного и процветания для своей души. Вот тот, кто её хочет сберечь, кто хочет её в жизнь вечную привести в здравии, тот должен её потерять в том смысле, как Спаситель говорит: «ради Меня и Евангелия». Это то, ради чего все наши поступки совершаются, ради чего мы живём, предпринимаем какие-то труды — если «ради Меня и Евангелия», то мы вкладываем в свою душу вечную, и тогда мы её сберегаем. Хотя, по видимости, это может выглядеть, как будто бы мы упускаем что-то в земной жизни, ведь, если мы приоритет внутреннему и духовному отдаём, то мы как будто бы можем быть неуспешными, можем казаться людям какими-то отсталыми, несовременными и так далее. Не обязательно, что это одно другому противоречит, но в нашей жизни, как правило, всё-таки тот приоритет, в котором ты живёшь, как раз тебе и диктует всё остальное.

К. Лаврентьева

— Программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА продолжается. Сегодня мы вместе с архимандритом Симеоном (Томачинским), доцентом Московской духовной академии, читаем проповедь священномученика Серафима (Чичагова) «Слово о несении креста». В первой части нашей программы отец Симеон рассказывал долго, обстоятельно и очень интересно о жизни священномученика Серафима (Чичагова), о «Летописи Серафимо- Дивеевского монастыря», которая легла в основу канонизации преподобного Серафима Саровского, чудотворца, и прославления четвертого удела Божьей Матери Серафимо-Дивеевского монастыря. Ну как прославления — больше, скорее, популяризации, потому что Дивеево не нуждается в каком-то дополнительном прославлении, святость этого места говорит сама за себя, канавка Божьей Матери, четвертый удел Пресвятой Богородицы, святые, которые находятся мощами в Свято-Троицком Серафимо-Дивеевском женском монастыре, поэтому тут, конечно, уникальная совершенно история, а священномученик Серафим непосредственно с ней связан своими трудами, своим житием, своим духовным присутствием там и своей связью с преподобным Серафимом Саровским. Мы читаем сейчас «Проповедь о несении креста», и, как справедливо сказал отец Симеон, кому, как не отцу Серафиму, с силой говорить о несении креста, учитывая его трудную жизнь, учитывая, что его расстреляли в 37-м году на Бутовском полигоне, поэтому его слово имеет очень-очень много какой-то внутренней силы и убежденности. Мы продолжаем читать цитаты.

архим. Симеон

— «Человечеством, отрешаясь не от мирской жизни, а от духовной, без которой нельзя спастись, и представляя себе искупление, совершенное распятием Христа, не искуплением душ христианских, а восстановлением какого-то земного благоденствия, чуть не первобытного рая на земле, настолько заблуждается, что не хочет слышать о том, что у всех христиан есть свой крест, отстраняется от него, отвергает любовь Божию, соединенную с его страданиями, скорбями и испытаниями, отказывается от жизни по Евангелию и в полном неведении, что губит свои души, воображает, будто сберегает их этим путем. Но чем же, какими средствами и мерами? Телесным довольством, покоем и развлечениями, беспечностью и наслаждениями. О, если бы люди были бы Ангелами, то и тогда бы они такою жизнью сгубили бы себя и свои души! Христос потому и сказал, что кто хочет душу свою сберечь таким путём, потеряет её».

архим. Симеон

— Да, вот здесь как раз священномученик Серафим объясняет, и удивительна мысль, что даже если бы люди были Ангелами, они бы тоже на этом пали. Какой-то в этом есть, действительно, глубокий смысл, что ведь гордость называют грехом плотского разума, то есть он тоже как-то, видимо, вырастает из каких-то привязанностей к земному главенству, возможно. Но, в любом случае, здесь интересная его мысль, важная очень, что спасение, совершённое Христом на кресте, не автоматически зачисляет всех в разряд спасённых, как об этом протестанты часто говорят, что ты уже спасён, всё, можно расслабиться.

К. Лаврентьева

— Да, мы со Христом, если мы уже уверовали, мы спасены.

архим. Симеон

— У нас тоже такой бывает соблазн, по себе могу сказать, и иногда видим это в людях, что «вот, действительно, Христос за нас всё сделал». Так оно и есть, конечно, но всё-таки, если мы называемся христианами, мы призваны идти по этому пути за Ним. Да, мы падаем, мы спотыкаемся, иногда роняем свой крест, но мы призваны подниматься и опять продолжать этот путь, а главное, иметь это своим идеалом. Не то что если мы христиане, то теперь нам всё позволено, можно всё, что угодно делать, раз уж нас Христос искупил, во все тяжкие пуститься, но это же не так, это какое-то искажение глубокое христианства, получается.

К. Лаврентьева

— Тут не надо наглеть, что мы со Христом, и всё нам теперь можно. А с другой стороны, не надо отчаиваться, потому что, если мы не будем знать, что мы со Христом, и Он о нас позаботится, тогда мы будем впадать в отчаяние от каждого своего греха, это тоже очень тяжело, туда тоже нельзя. Тут должен быть, как обычно, срединый царский путь.

архим. Симеон

— Да, царским путём. Преподобный Амвросий Оптинский говорил, что «наше спасение должно совершаться между страхом и надеждой», то есть как-то мы себя должны уравновешивать. Но в этом смысле, если мы Христовы, то сам путь Христов должен нас вдохновлять и как-то нам давать ориентиры. Вот не случайно, например, у святителя Луки (Войно-Ясенецкого) мы часто вспоминаем вот эту идею страдания, она такая краеугольная, хотя это не его название «я полюбил страдание», но, тем не менее, оно выражает его основную мысль, что он радуется тому, что он идёт тернистым, болезненным, трудным путём — значит он Христов в этом смысле. И слава богу, что такие наши писатели, как Достоевский, это как раз очень ярко показали, исследовали, что человек вне вот этого пути мучительного, страдательного, себя не обретает. Да, конечно, этот путь не автоматически тебя приводит к Богу и к какому-то положительному результату, здесь именно важно понять, что это твой крест вслед за крестом Христовым, что он ради высших целей, потому что ведь и страдания могут сломать человека, если он как-то отчаялся в них или под их гнётом сломался, но здесь помогает видение образа Христа, Спасителя нашего, Который шёл таким очень трудным, тернистым путём и сталкивался и с непониманием, и с насмешками, и с оскорблениями, и в итоге со страшными муками, распятием и смертью насильственной. В этом смысле мы должны радоваться, если нам приходится что-то испытывать горькое, как преподобный Иоанн Лествичник говорил: «пей поруганье, как воду живую», потому что это действительно радость, что мы можем в чём-то уподобиться Христу. Он говорит, что это не восстановление какого-то земного благоденствия — искупление Христа, Он не для того пришёл, чтобы рай на земле сотворить, рая на земле не будет, сказал Христос: «Царство Моё не от мира сего», поэтому вот этот краткий земной срок нам для того, чтобы это понять и устремиться ввысь, что наше Отечество на небесах, а поэтому здесь и не может по определению быть всё благополучно и комфортно, если бы так было, тогда зачем вообще нужна вечная жизнь и Царство Небесное, если нам и тут хорошо?

К. Лаврентьева

— Да. Продолжаем читать.

«Для сбережения или спасения души есть только один путь, пройденный Сыном Божиим, и на который Он и зовёт всех желающих спасения. Это путь самоотвержения, несения своего креста и распятия на нём, страдания до самой смерти: путь, сберегающий душу, но мучительный для тела, плоти человеческой, путь, победительный для души и духа над страстями и греховными навыками, но губительный, следовательно, для грехов. Путь исполнения заповедей христовых и непослушания велениям духа злобы и лжи. Путь плача, слёз и скорби мирской, но радости, торжества и сладости духовной. Путь распятия плоти, страстей и греха, но воскресения души. Это путь разумения, что только неразумный мир считает плотские скорби и страдания потерей и гибели души, но души христианские, искупленные неизъяснимою ценою, страданиями и Кровью Сына Божия, Господа, Создателя и Вседержителя, о чём даже страшно и невыразимо больно помыслить, не могут, не должны, не смеют после этого усомниться в заповеданном правдой Божией и обязаны ради Христа своего и Святого Евангелия всей цели своей жизни, всей радости своей, любви и благодарности к Спасителю устремляться вслед Господу и, не сгибаясь под тяжестью своего креста, а неся его в руках, как знамя победы, идти на распятие, которое, — мы хорошо знаем это, — оканчивается воскресением! Все остальные пути — это не пути Божии, а человеческие, стремления не вслед Христу, а вслед врагу Христову и христианскому, не ради Спасителя, Его Святого Евангелия и любви к Нему, а ради себя и своего самолюбия.

„Возьми крест свой“, — говорит Иисус Христос. Ведь не сказал Он: „создай, сооруди себе крест“. Христос также не избирал и не сооружал Себе креста, не увеличивал тяжести его, а добровольно принял тот, который Ему был предопределен Отцом Небесным».

К. Лаврентьева

— Да, отец Симеон страшно и ответственно читать такие слова, потому что понятно, что наших человеческих сил, особенно моих, в данном случае я читаю просто её сама, поэтому думаю, соизмеряю эти слова с собой и понимаю, что осознать это в полной мере и как-то вот прожить человеческими силами невозможно. Это всё даётся благодатью Божией. Но, знаете, он, конечно, страшно говорит, что это будет «мучительно, тяжело для плоти, это будет ужасно, страшно даже местами и невыносимо тяжело, но это будет прекрасно и торжественно для духа». И человеку, который незнаком с Евангелием и с Господом пока, до времени, кажется: ну нет, ребята, это очень сложно, это для меня путь сложный и невыносимо тяжёлый. И ты понимаешь, что вот у тебя есть мир, у тебя есть мирская жизнь, которую ты выбираешь, более-менее комфортная, но, во-первых, там нет гарантии, что она будет комфортной всегда, а во-вторых, там нет гарантий, что в этой мирской жизни ты найдёшь для себя мир душевный. Ты не найдёшь. И ты всё равно будешь метаться. То есть фактически у тебя действительно только одна дорога. Но тут давайте оговорим, что крест действительно даётся по силам. Вот как в той притче, когда человек роптал, что у него очень тяжёлый крест, и Господь показал ему: «Иди, пожалуйста, и выбери себе крест сам». (Это то ли сон, то ли видение было). И вот он пришёл в такое пространство, где очень много разных крестов — огромных, тяжёлых, разных, средних, и вот он выбрал самый маленький, самый лёгкий крест и говорит: «Господи, мне вот этот крест». Он говорит: «Так это и есть твой». То есть тут надо понимать, что без доверия Богу, без убеждения, что Он реально знает лучше, что нас дальше ждёт, наше устроение души, наши перспективы и внутренние, и внешние, без доверия Богу к этим цитатам, мне кажется, серьёзно приступать просто невозможно, потому что они очень страшны по-человечески.

архим. Симеон

— Да, это правда. Но, с другой стороны, не мы устанавливаем законы этой жизни, и тем более законы духовные. Спаситель мира, Создатель этого мира, Вседержитель говорит так, что другого пути нет, кроме тесного и прискорбного, возьми крест свой. И можно с этим не соглашаться, можно против этого роптать, можно не понимать этого умом, потому что мы можем спросить: ну а что, нельзя было как-то попроще нас всех искупить, и мы бы тут сейчас кайфовали, ничего бы не делали, а потом сразу в Царство Небесное, вот классно, хорошо было бы. Но так не будет, нет такого пути, нет такого закона. Но я думаю, что во многом это для самого человека важно, потому что мы же знаем, что такая благополучная, сытая, комфортная жизнь, в ней человек деградирует со всех точек зрения. Это то же самое, если человек не занимается спортом, а только лежит на диване и смотрит телевизор целыми днями, он деградирует, начнутся болезни, неврозы и прочее, он вообще не состоится как человек. А когда человек в тонусе находится, когда ему всё время приходится преодолевать какие-то трудности и в семье, и на работе он сталкивается с какими-то скорбями. Сколько я читал замечательных цитат о том, как неудачи воспитывают человека, насколько они его вдохновляют. Последнее, что я видел, там что-то Черчилль на эту тему сказал, что «путь от неудачи к неудаче — это путь развития человека». Сам он — фигура спорная, но это интересное такое свидетельство, у него же были очень большие всякие неприятности и реальные неудачи, прежде чем он дошёл до вершины власти. И это мы даже в светском понимании говорим, а что говорить про духовное, здесь как раз трудности и всякие преткновения, и неудачи, скорби, они нас воспитывают, как у алмаза огранка происходит.

К. Лаврентьева

— Вы сейчас говорите об этом, а я думаю, что на пути каких-то непростых событий в своей собственной жизни и несения креста этого самого, о котором мы говорим, нам надо избегать саможаления, потому что в него очень легко скатываться. Или, знаете, вот это: «Ну что, как у тебя дела?» — «Ну, несу свой крест». Или: «Ну как могут быть дела, когда у нас такая сейчас жизнь! Что ты меня спрашиваешь, ты что, не знаешь, какая сейчас ситуация в мире, и как у меня могут быть дела?» То есть, понимаете, вот эта глобализация своих страданий — это такая болезнь вообще наша общая. Я однажды стою с очень кислым лицом в храме, и мимо меня проходит священник молодой, храм Антипы Пергамского на Колымажном дворе, это было несколько лет назад, и говорит: «Кира, ну что, как дела?» И я, пока думала, что мне высокоумного такого, знаете, на надрыве ответить, чтобы он просто вот в шок впал от моих каких-то внутренних переживаний, он устал ожидать, пока я там слова подбираю, и говорит: «Слава богу, плохо!» — и побежал дальше (смеются). Я подумала, что лучше не скажешь просто в тот момент, и это было очень круто, потому что он снял абсолютно вот это напыление трагизма, пафос страдания. Очень здорово снимать с себя этот пафос время от времени, это было бы очень полезно нам всем.

архим. Симеон

— Да, самоирония, она всегда полезна. Это действительно так, если у нас какие-то трудности и скорби, значит мы на пути спасения находимся. И тут не скрывает священномученик Серафим, он пишет: «мучительный для тела, для плоти человеческой этот путь, но он победительный для души и духа», то есть иначе никак не преодолеть. Ну вот те, кто занимается спортом, они же знают, как себя нужно принуждать, заставлять, преодолевать усталость, второе дыхание там должно открываться — это всё аналоги во многом духовной жизни, то есть без какого-то аскетизма, самопринуждения и трудов невозможно достичь результата.

К. Лаврентьева

— Мы продолжаем читать выдержки из проповеди «Слово о несении креста» священномученика Серафима (Чичагова).

архим. Симеон

«Но какие это кресты, которые посылаются или даются христианам? Похожи ли они на крест Христов? Нет, заслугами Христа эти кресты были видоизменены, облегчены, уменьшены, действительно, их не нужно уже нести на плечах своих и сгибаться под их тяжестью, а легко носить на своей груди. Они теперь внутренние, а внешние, тяжёлые и непосильные, навсегда уничтожены победою христианства. Если это так, то не потому ли их забывают, сбрасывают с себя, даже не видят и не замечают многие христиане? Или они так срослись с телом нашим, что некоторые и не чувствуют их? Посмотрите, сколько есть, по-видимому, счастливых, беспечных, увлечённых земными радостями, молодостью, красотой, богатством или своими страстями, самодовольством! Где их кресты? Понятно, что многие сомневаются после этого в необходимости нести свой крест, когда возможно и не брать его вовсе. Но не самообман ли это? Внутренний крест, сросшийся с телом, нельзя ни взять, ни нести, а можно только закрыть, прикрыть от глаз своих и человеческих».

архим. Симеон

— Да, удивительное вот это рассуждение. Действительно, если мы посмотрим, например, на античные времена, там люди бесконечно радовались и наслаждались? Конечно, нет, там были тяжелейшие такие же страдания, когда мы читаем античную литературу, и все шли в ад, были и насилия, и убийства, и всё что угодно. Не было такого времени в истории человечества, когда всё бы так было безмятежно и красиво. Даже в раю, ведь Адам с Евой получили заповедь о посте, о воздержании, о некоторой такой тренировке внимательности к себе и к миру, а не то что они там в беспечности должны были пребывать, как раз беспечность их и привела к поражению, к изгнанию из рая. В этом смысле Христос помог сделать этот крест, эту жизнь человеческую удобоносимой и радостной, потому что мы знаем, ради чего теперь это всё делается. Ведь, собственно, в Античности какой идеал? Просто олимпийское спокойствие перед лицом бесконечных страданий — вот единственное, что тебе остаётся.

К. Лаврентьева

— Ну да, философия античная, она же и построена на этом: прокачивай свою душу, не будь малодушным, будь сильным, крепким перед лицом скорбей.

архим. Симеон

— Всё равно помрёшь и пойдёшь в Аид, шансов никаких нет, но вот единственное, что ты можешь, это с открытым забралом встречать все скорби, вот и всё. А по сути-то всегда жизнь человеческая переполнена страданиями, горестями и трудностями.

К. Лаврентьева

— Вы знаете, я иногда замечаю, и вы тоже, как пастырь, уж точно замечаете, что люди видят наружность очень благополучную чью-то, красивую, даже материально обеспеченную, но мало кто понимает, какие внутренние кресты у людей, то есть всё-таки завидуют чему-то внешнему, но не знают, что люди терпят, что им приходится нести, претерпевать, переносить со смирением стойко и спокойно. Вот это, конечно, отец Симеон, очень важный момент, что крест не всегда очевиден, уж в том числе для других.

архим. Симеон

— Да, и на это обращает внимание как раз священномученик Серафим, он пишет, что «по-видимому счастливых и беспечных» — по-видимому, поэтому судить по внешности очень бывает погрешительно и ошибочно. Владыка Серафим говорит, что это самообман — думать, что внешнее благополучие означает и внутреннее тоже, так не бывает, внутренний крест. Интересно, что в этой проповеди видно такого человека, у которого ум воспитан длительными размышлениями, поэтому у него иногда такие фразы, длинные обороты. Представьте, это же устная речь всё-таки, записанная, по всей видимости, значит, он мог это всё в голове держать и выстроить такую ровную фразу со многими придаточными предложениями, но где мысль не теряется, где она понятна, если её произносить с паузами и с правильными расстановками, то она абсолютно понятна. Но всё-таки интересно, насколько он владел словом хорошо.

К. Лаврентьева

— Да, отец Симеон гомилетику вспомнил — удивительное искусство говорить такие проповеди вслух. Продолжаем читать цитаты.

«Всякий грех — уже внутренний крест. Он недолго услаждает, а весьма скоро порождает скорби, страдания, испытания, которые поневоле переносят и молодые, и старые, и красивые, и богатые. Равнодушные мучаются от своего равнодушия, гордые терзаются самомнением, богатые страдают от сребролюбия, славолюбцы — от унижения. Грехи разоряют, лишают здоровья, уничтожают дарования, наполняют сердце унынием, тоскою, отчаянием. Всё это кресты, и без них, как без врачебных мер, немыслимо исцелить болящих душевно, сердечно и духовно. Есть только более видимые кресты для человеческих глаз, как многосемейность, бедность, одиночество, вдовство, потеря любимого человека, и менее видимые, как сердечные испытания, умственные болезни, нервные страдания».

К. Лаврентьева

— Как интересно, то есть греховные какие-то привычки священномученик Серафим тоже называет крестами, да? Получается, если ты борешься с этим — да, тогда крест, а если ты упиваешься — вряд ли это, наверное, крест.

архим. Симеон

— Ну понятно, что у каждого из нас свои какие-то слабости и профилирующие, что называется, страсти, и далеко не всегда удаётся это победить сразу и даже в течение десятилетий, а может быть, даже до конца жизни нам придётся бороться с какими-то своими недостатками, но важно понять, что это тоже твой путь и твой крест. Как тот же преподаватель Серафим говорил: «Добродетель не груша — сразу не съешь». Невозможно сразу стать святым и очиститься от всех своих прегрешений. Мы, конечно, стремимся к этому, но если мы хотим по-настоящему — вот, пожалуйста, как преподобный Серафим, давай тысячу дней и ночей на камне, но вряд ли мы на это способны, тогда можно какой-то решительный поворот в своей жизни произвести по-настоящему, победить страсти, и всё равно это борьба до конца своих дней. А для большинства из нас, практически для всех вот эта борьба со своими недостатками и страстями, она мучительная, болезненная, мы знаем по своему опыту, кому приятны эти все поражения, как апостол Павел даже говорил, что «грех, который ненавижу, я его совершаю, как же так? Несчастный я человек».

К. Лаврентьева

— «Что люблю — не делаю, а что не люблю — делаю».

архим. Симеон

— Да, как это может быть? Это же страдания, особенно для духовного человека, который понимает, он говорит: «умом я всё понимаю и люблю закон Божий, а вот привычка влечёт меня». И здесь важно, что священномученик Серафим на это обращает внимание, насколько тяжелее внутренний крест, насколько тяжелее то, что не видно человеческим глазам посторонних, и может быть, только самые близкие люди в какой-то мере ощущают и то не до конца, «кто знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нём», как в апостольских посланиях говорится. Поэтому по-настоящему всю глубину человеческих терзаний, страданий только Господь Бог знает, оценивает и может взвесить. И, может быть, вот эти страдания внутренние, которые испытывает человек, они ценнее пред Богом, если человек безропотно их несет. Помните, как исцеление расслабленного у овчей купели, сколько лет он там лежал, ясно, что этот человек благодарил за всё, был таким благодушным, он не роптал на свою участь, хотя это страшная участь — лежишь много лет, никто тебе помочь не может в эту купальню сойти, когда Ангел сходит. И почему его Христос исцелил — именно потому, что он принимал это с благодарностью, если бы он это не делал, если бы он был таким озлобленным и ропотником, то он бы не смог исцелиться, ну и толку бы не было в его исцелении, потому что просто он бы во все тяжкие ударился, и всё. В этом смысле принятие своих скорбей и внутреннего несовершенства — это тоже очень важный аспект нашей жизни — принятие себя. Вот мы периодически какие-то делаем мостики к психологии, но принятие себя в этом смысле тоже важно, потому что можно ведь от своих грехов тоже впасть в какое-то состояние, бесплодное абсолютно. Преподобный Серафим постоянно против уныния говорил, что самое главное — не допускай до себя уныния, что Господь рядом. И пусть у тебя всегда под подушкой хлебушек лежит, если ночью вдруг нападёт ныне, чтобы ты поел хлебушка и сразу стало легче на душе. Сейчас мы видим, что уныние и отчаяние царствует по всей планете, профилирующая вообще страсть и болезнь, называют это депрессией и понятно, что бывает депрессия медицинская, но большей частью-то сейчас она именно от этого происходит, от своих грехов, от того, что люди не видят и не понимают, что такое крест Христов и что такое их жизнь, что она не в удовольствиях земных, а в некоей устремлённости к горнему всё-таки должна заключаться.

К. Лаврентьева

— Дорогие наши слушатели, в этом часе была программа «Почитаем святых отцов» на Радио ВЕРА, и сегодня мы вместе с архимандритом Симеоном (Томачинским) читали проповедь священномученика Серафима (Чичагова) «Слово о несении креста» — к слову, не дочитали, поэтому обязательно дочитайте её самостоятельно, она представлена в интернете в открытом доступе, и вообще проповеди священномученика Серафима — это невероятная сокровищница. Знакомьтесь со святыми отцами вместе с нами. Всего вам доброго и до свидания.

архим. Симеон

— До свидания.

---

Все выпуски программы Почитаем святых отцов

• «Значение помыслов». Архимандрит Симеон (Томачинский)
• «Взаимоотношения человека и Бога». Священник Анатолий Главацкий
• «О грехе несправедливости». Священник Анатолий Главацкий