Поделиться
— Предъявите документы!
— Пожалуйста.
— Справка дана Ивашовой Светлане Андреевне в том, что она с третьего августа сего года находилась в новосибирской инфекционной больнице по поводу сыпного тифа и выписана... Ты что нам липу даёшь? Документы!
— Других нет.
— Шагай, шагай.
— Ну, что вы пристали на самом деле?!
— Пристали! Смеётся ещё! Война, а она смеётся! Нахальство какое. И спички жжёт. Откуда ты взялась на нашу голову?».
Светлана Ивашова, главная героиня художественного фильма «На семи ветрах», 20 июня 1941 года отправилась из Владивостока на встречу к своему жениху Игорю в небольшой городок где-то на западе Украины. В дороге невесту настигает война. И привычный мир рушится на глазах. Нежная, хрупкая девушка преодолевает немыслимое расстояние, чтобы добраться до любимого человека. Можно себе представить, с чем пришлось столкнуться женщине на своём пути. Режиссёр киноленты Станислав Ростоцкий специально делает акцент на лёгких туфельках, в которых Светлана вынуждена ходить по лужам и грязи. Тем самым он подчёркивает её невесомость и беззащитность, и силу любви, преодолевающую трудности.
Светлана добирается до нужного города, находит заветный дом и записку, оставленную её женихом Игорем: «Сегодня опять плохая сводка. Пошёл исправлять. Возьму Берлин и вернусь». Героиня фильма принимает решение ждать своего возлюбленного.
Дом, в котором остаётся Светлана, стоит на перепутье, где сходится множество дорог. Здесь постоянно меняются люди и обстоятельства. Не случайно режиссёр назвал свою кинокартину «На семи ветрах». Это место становится центром всех ключевых событий фильма. В доме останавливаются солдаты, военные журналисты, располагается госпиталь для раненных солдат. И Светлана со всеми находит общий язык, старается поддерживать, по мере собственных сил. А сама всё ждёт весточки от дорогого сердцу человека.
Обещанием непременно дождаться своего возлюбленного Игоря героиня фильма, будто выражает протест войне. На примере её жизни мы можем убедиться в том, что даже самые тяжёлые обстоятельства не способны лишить человека любви, воспоминаний о счастливом времени и о своих близких.
Несмотря на то, что люди того времени привыкли надеяться только на собственные силы, многие из них по-своему тянулись к Богу. Одна из героинь фильма — Долли Максимовна в разговоре со Светланой делает, на мой взгляд, очень серьёзное признание:
— Вы верите в Бога, Светлана?
— Нет.
— А я бы хотела верить, иногда. Ну, кому я кроме Бога могу молиться, чтобы мой муж, сын, там, в Ленинграде, остались живы. Не молиться же верховному командованию. У них и без меня забот достаточно.
— А у Бога
— А у Бога других забот нет».
Это разговор двух людей, которые запутались. Их чувства противоречивы, но они хотят верить.
Так важно и сложно в любых обстоятельствах оставаться человеком. Особенно на войне. Это проверка не только на физическую выносливость, но и на духовную. И, наверное, главная, личная победа в том, чтобы в обидах, злости и ярости, которые одолевали сердце человека, не потерять себя.
Один из персонажей киноленты «На семи ветрах» — полковой комиссар Вольдемар Янович высказал эту мысль прямым текстом:
«Вот мы сидим с вами за этим красивым столом, можно подумать, что никакой войны нет, но мы-то знаем, что она здесь. Она совсем близко, она рядом. И не только на земле, на воде и в небе, но ещё и в сердце каждого из нас. И может быть важнее всего, в тот день, когда мы победим, чтобы не осталось в сердце не единой капли яда войны».
Слова, сказанные Вольдемаром Яновичем, имеют отношение не только к войне. Они будут актуальны всегда. В конечном итоге именно то, что происходит на сердце и в душе у человека влияет на его жизнь, и на людей рядом.
Кинолента режиссёра Станислава Ростоцкого «На семи ветрах» светлая и вдохновляющая. С интересом наблюдаешь за характерами, судьбами людей. Во время войны они не забывали о радости, не скрывали своих чувств и эмоций, находили время для песен, а ещё хотели любить и быть любимыми!
Возможно ли изменение рода у имени существительного
Поделиться
До сих пор спорят любители кофе, как правильно о нём говорить — «чёрный» или «чёрное». Многие не согласны с разрешением употреблять данное существительное в среднем роде. Дескать, зачем менять установленное правило. Но я сегодня хочу сказать о том, что не только кофе и не только в наше время может поменять род: такие процессы в языке вполне традиционны.
Есть в русском языке существительные, которые мы воспринимаем привычно, знаем какого они рода. Хотя пару столетий назад они употреблялись иначе. В Библии, изданной в XVIII веке на церковнославянском языке есть такие слова в «Песни песней Соломона»: «Яко яблонь посреде древес лесных, тако брат мой посреде сынов: под сень его восхотех и седох, и плод его сладок в гортани моем». Здесь и яблонь и гортань — мужского рода.
Или, например, всем известно дерево тополь. Сейчас это существительное мужского рода, однако в XIX веке его употребляли в качестве женского. В Пушкинском переводе стихов Адама Мицкевича есть такие строки: «Лишь хмель литовских берегов, немецкой тополью пленённый...»
Вообще, в нашем языке достаточно слов на -оль, -аль, ль, которые перескочили из одного рода в другой. Рояль, госпиталь, табель когда-то были женского рода, а антресоль, наоборот, мужского. В конце XIX века поэт Валерий Брюсов пишет стихотворение, где в первой строке существительное «рояль» одного рода: «За тонкой стеной замирала рояль», а в последней — другого:
«А там, за стеной, голоса раздавались,
И звуки рояля росли без конца».
Это показатель того, что как раз в те времена слово балансировало между двумя родами.
Так что на будем удивляться тому, что средний род «кофе» станет полноправной нормой, а не только допустимой.
Ведь и существительное «метро» в тридцатых годах прошлого столетия употребляли в мужском роде. В СССР даже выпускалась газета «Советский метро». Дело в том, что «метро» является сокращение от «метрополитен», поэтому оно воспринималось как то же самое слово. И до сих пор звучит голос Леонида Утёсова в песне старого извозчика:
Я ковал тебя железными подковами,
Я коляску чистым лаком покрывал.
Hо метро сверкнул перилами дубовыми.
Сразу всех он седоков околдовал.
Не будем бояться изменений, происходящих в русском языке, они всегда ведут к развитию нашей речи.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
Владимир Турбин (иеромонах Никон)
Поделиться
На одном из зданий Орловской областной больницы в 2025 году появилась мемориальная доска в память о докторе Владимире Ивановиче Турбине, который здесь когда-то трудился. «Врач-инфекционист, заведующий инфекционным отделением, один из руководителей подпольного госпиталя во время оккупации Орла», — написано на ней. Но есть ещё один удивительный факт: Турбин был тайным монахом. И до последнего дня жизни служил людям и Богу.
Владимир Турбин появился на свет в городе Орле в феврале 1905 года, в многодетной, верующей семье. В 1923-м году, окончив гимназию, Владимир поступил в Харьковский медицинский институт. Спустя 5 лет, с дипломом доктора, вернулся домой. Несколько лет стажировался в деревнях и сёлах губернии. Крестьяне с уважением относились к молодому доктору, готовому и днём, и ночью, в любую погоду, приехать к больному. В 1932-м Турбина приняли в штат инфекционного отделения Орловской областной больницы. А уже через 2 года он возглавил отделение.
Назначение заведующим совпало с ещё одной вехой в жизни Владимира Ивановича. В том же 1934-м, в Орловском Успенском соборе, он принял монашеский постриг с именем Никон. Коллеги об этом, конечно, тогда не знали. В курсе были только домашние — Турбин жил вместе со своими родными братьями и сёстрами. Дружные с детства, они образовали в своём доме на улице Большой Мещанской православную общину. Утром и вечером вместе собирались на молитву. Здесь же, в домашнем кабинете, Турбин принимал пациентов — тех, кто не успел попасть к доктору в его рабочие часы в больнице. В прихожей и во дворе дома всегда толпился народ. При этом Владимир Иванович был ещё и единственным в Орле врачом, выезжавшим на ночные вызовы.
Началась Великая Отечественная война. В октябре 1941-го нацистская Германия оккупировала Орёл. Люди покидали город. Опустела и больница — ушли все пациенты, которые могли передвигаться. Остались лишь тяжело раненные красноармейцы. Врачи понимали: немцы скоро придут, и либо расстреляют солдат, либо увезут в концлагерь. Доктор Турбин придумал, как спасти воинов. Их переодели в штатское, медицинские карты уничтожили, и завели новые — на гражданских лиц. Переместили всех в инфекционное отделение. На его дверях повесили таблички на русском и немецком: «Опасно! Дизентерия! Тиф!». Немцы войти побоялись.
Постепенно Владимир Иванович наладил связь с Орловским лагерем военнопленных и партизанским подпольем. К нему в инфекционное отделение направляли раненных под видом заражённых тифом. На выздоровевших бойцов оформляли свидетельства о смерти, которые предоставляли немцам. А солдаты возвращались в строй. Всю эту систему втайне от оккупантов наладил, Владимир Иванович Турбин со своими коллегами. Медицинская сестра Евсютина, оставила воспоминания о том, как самоотверженно трудился доктор в ту пору:
«Он жил в отделении. Осматривал больных, беспокоился, чтоб их было чем кормить. Даже то, что полагалось ему, как врачу — тарелка супа и кусочек хлеба, часто отдавал больному».
После долгожданной Победы Владимир Иванович продолжил работу в инфекционном отделении. В 1947-м он был рукоположен в священный сан, стал иеромонахом. От руководства больницы и городских властей уже не могла укрыться его вера во Христа. Его открыто осуждали. Но Владимир Иванович Турбин — в монашестве Никон — смиренно продолжал работать. Главным для него было помогать людям. На своём посту он оставался до самой пенсии, одновременно исполнял обязанности личного врача при архиепископе Орловском и Брянском. А когда в апреле 1972 года доктор скончался, проводить его в жизнь вечную на Троицкое кладбище пришли тысячи горожан. Сегодня именем доктора Турбина названа одна из орловских улиц.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Иван Иванов-Вано
Поделиться
Иван Иванов-Вано — так звучит имя человека, который стоял у истоков отечественной мультипликации. Режиссёр, сценарист и художник, Иванов-Вано нарисовал и снял как режиссёр анимационные фильмы, любимые многими поколениями. «Мойдодыр», «Аленький цветочек», «Двенадцать месяцев», «Конёк Горбунок», «Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях», «Гуси-лебеди» — и это далеко не всё. Мультипликацию Иван Петрович считал не просто развлекательной формой кинематографа. Но искусством, способным дарить людям радость и одновременно говорить о моральных и этических ценностях. Именно такой мультипликации Иван Иванов-Вано посвятил жизнь.
Иван Петрович родился в Москве, в 1900 году. Мать одна воспитывала мальчика. Простая крестьянка, когда-то она переехала в Первопрестольную из Калуги в поисках заработка. Мать была верующей, учила сына молитвам, читала ему Евангелие, водила в храм. Такое воспитание не прошло даром — друзья и близкие мультипликатора впоследствии вспоминали, что он мог цитировать Священное Писание и Церковные песнопения, соблюдал православные традиции. Иван с детства любил рисовать. Нарисованные фигурки он аккуратно вырезал, и, сидя на печке, разыгрывал с ними целые спектакли. Спустя годы, уже будучи известным мультипликатором, Иванов-Вано в шутку говорил, что окончил «печную» театральную школу.
Но не только её. Иван Петрович был выпускником Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Он сумел поступить туда в 14 лет, имея за плечами всего два класса церковно-приходской школы. Просто был очень талантлив, и это заметили. Окончил училище в 1923-м, и продолжил учёбу во Всероссийском институте кинематографии. На экзамене Иванову-Вано дали задание нарисовать фигуру человека, разделить её на части, скрепить тонкими про́волоками, создать движение и заснять его. Иван справился блестяще. А когда увидел, как на экране движется, словно живая, только что нарисованная им фигурка, испытал невероятное чувство радости.
Так Иванов-Вано начал создавать мультфильмы. Одной из первых его работ, и самым первым отечественным мультфильмом для детей, стала короткометражная лента 1927 года «Сенька-африканец» по сказке Корнея Чуковского «Крокодил. Это было немое кино с элементами живой съёмки. Дети и взрослые приходили на сеансы по несколько раз. А в далёкой Америке мультипликатор Уолт Дисней показывал мультфильм сотрудникам своей киностудии как пример гениальной работы. В 1936 году в Москве открылась студия «Союзмультфильм». Там в последующие несколько десятилетий Иван Петрович трудился и создавал мультипликационные шедевры. Ему нравилось работать с литературными источниками. Иванов-Вано создал несколько полнометражных мультфильмов по сказкам Пушкина. В интервью 1982 года мультипликатор признавался, что зрительный образ пушкинской поэзии для него связан, прежде всего, с древнерусским искусством. «Иконопись, фреска, тонкий рисунок кружева, лубок — всё это мне близко. Вот так и получилось, что работаю я в манере старых русских мастеров», — говорил Иванов-Вано.
Иван Петрович Иванов-Вано скончался в 1987 году. А по его мультфильмам и сегодня дети учатся быть лучше и добрее.
Все выпуски программы Жизнь как служение
