Поделиться
Фото: PxHere
Как трудно, как тревожно бывает жить в нашем мире!
Размотает все нервы городская суета, рабочая гонка... Не знаешь, как и притормозить. Наметишь отдых в выходной, да и то — как наметишь?
«Туда съезжу — на выставку, оттуда — в парк прогуляться, потом — с подругой встречусь!» Опять круговерть...
Как же остановить эту «белку в колесе»? Озадачилась я.
И вспомнился мне один деревенский мужик из моего детства, Боря Мазаев, по прозвищу Мазай.
Случилось это летним полднем, давным-давно, я тогда ещё девчонкой была. Шла как-то по тропинке, за деревней. Смотрю, в траве — дядя Мазай лежит. Лежит он на животе и то приподнимется на локтях, то снова к земле прижмётся, то голову вверх, в небо закинет. «Странно, — думаю, — что же это он делает?» Спросила. А он поманил меня рукой, мол, рядом садись, и говорит:
— Вот, смотри туда, — и указал на деревню, — видишь — целый мир там наш, жилища, огороды человеческие. И звуки там свои, слушай.
Дядя Мазай замер. Я прислушалась.
— Вон, — шепнул Мазай, — колодец дребезжит цепью, воду берут. Пес Полкан лает, видно, чужие идут. Точно, чужие, во — куры расшумелись. А теперь...
Он лёг в траву, перевернулся на живот.
— Сюда гляди: муравья видишь? Во-он лезет по стеблю, ему ещё лезть и лезть, там-то наверху тля пасётся, коровки их муравьиные. А вот там, травинка, вон-вон она, гляди, укорачивается, и слышишь, — шептал Мазай, — хруст? Это её мышь подгрызает.— А теперь — вон туда гляди-слушай. — Он перевернулся на спину и махнул рукой в небо.
И тогда, давно, в детстве, мы с дядей Мазаем лежали в траве и глядели вверх. Там, высоко-высоко, чертили по воздуху ласточки
— Ещё мир... — вздохнул Мазай. По его голосу слышно было, что он улыбается. — Вот прихожу сюда, гляжу, слушаю — и через это соединяюсь с ними, с мирами этими. Понимаешь? Смиряюсь я тут. И потом — всё это уже во мне живёт. И на душе спокойно. Ровно на душе — понимаешь?
Да, теперь, много лет спустя, я поняла, о чём говорил Боря Мазаев.
И что он там делал поняла. Этот мудрый человек, там, в траве, уравновешивал душу. Он находил Божью гармонию мира и сливался с ней. Это соединение он и называл «Смирение». Просто? А как мудро.
Знаете, вспомнив ту историю, я решила сразу же сама попробовать.
Я тогда у моря жила. Так вот, спустилась к морю. День холодный, пляж пустой. Села на гальку, прислонилась к валуну... затихла я. Волны сердятся, набегают, бьют о камни. Чайки мечутся, кричат. Стая голубей кружит над пляжем. Беспокойно. Но я решила быть тихой, как Мазай, тогда, в траве. Достала краюшку хлеба, покрошила рядом. Голуби приметили, спустились. Сперва остерегались, потом осмелели, стали клевать. Чайки тоже подтянулись, осторожно подошли, я им куски покрупнее наломала.. А сама всё медленно делаю, мягко, будто растворяюсь среди них. В руке крошки голубям протянула — жду...
Через несколько минут голуби стали осторожно клевать с руки, чайки наевшись, замерли, глядя в даль. Шум моря превратился в шорох. А ещё, пришла серая кошка, аккуратно устроилась на полотенце рядом со мной, зажмурилась и замурчала. Я тоже закрыла глаза.
И вот так мы все, голуби, кошка, чайки, море и я — тихо были вместе. А я лежала и думала: «Господи, ведь ты всё дал. А я просто пользоваться не умею. Вот — учусь, когда уже пол жизни позади. Должно быть, вот так жили люди в раю — с птицами на плечах, со зверями у ног...»
И ещё думалось: как хорошо, что встретился мне Боря Мазаев. Он, небось, теперь уже там, у Бога. Спасибо, дядя Мазай. За урок смирения, за покой души. Царствия тебе Небесного, Божий человек.
Автор: Анастасия Коваленкова
Все выпуски программы Частное мнение
31 октября. Страх Божий
Поделиться
Сегодня 31 октября — Обретение в 1515 году мощей преподобного Иосифа Волоцкого, который наставлял: «Да будет ключом твоим страх Божий: пусть он отворяет уста твои, он же и затворяет».
О страхе Божием — преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии иеромонах Иоанн (Мерзляков):
Преподобный Иосиф Волоцкий — замечательный подвижник, наш с вами соотечественник. В последней четверти XV — начале XVI века оставил нам немало наставлений, и вот у него есть размышление о страхе Божием. Тема, которая всегда волновала и даже автора Ветхого Завета, и тем более Нового Завета.
И преподобный Иосиф, и его ближайшие современники, и более близкие к нам по времени святые отцы и подвижники благочестия пишут о том, что мы должны к такому страху Божию прийти, который не животный страх, который не изгоняет любовь, который, напротив, воспитывает эту любовь. Потому что когда мы любим наших родителей, когда мы любим нашего спутника жизни, то мы имеем страх их обидеть, мы имеем страх сделать им больно, сделать им неприятно.
Вот поэтому от осознания того, что Господь, Бог наш Иисус Христос — живая Личность, которая присутствует с нами: «Иже везде сый и вся исполняяй», — мы будем бояться Его чем-то оскорбить. Но при этом не из-за страха, что Он нам воздаст тут же, вот этот именно животный, рабский страх, нет, мы боимся оскорбить отца, мы боимся оскорбить брата старшего, мы боимся оскорбить своего друга. Потому что Господь Иисус Христос нас таковыми и называет, Священное Писание: «Не называю вас уже слугами или рабами или ещё как-то, называю братьями, друзьями своими».
И вот именно это дружеское отношение, любовное отношение, когда ты боишься оскорбить, когда ты боишься, чтобы трещина, какая-то пропасть между вами не пролегла, а всячески наводишь мосты — именно вот это и приводит нас к правильному восприятию, воспитанию страха Божиего. А если уже есть страх Божий, то, соответственно, мы будем следить за своими помыслами, мы будем следить за своими словами, что наш язык произносит. Как говорит апостол Иаков: это необузданный конь, потому что всё, что в сердце нашем, то будет и через уста.
А если сердце, духовное сердце воспитано страхом Божиим, то оно уже становится благородным, глубоким, а благородное сердце редко может кого обидеть. Будем стараться молитвами преподобного Иосифа Волоцкого, память которого ныне совершается, чтобы в нас воспитывался страх Божий, чтобы действительно совесть нас не обличала, а, наоборот, подсказывала, как сделать так, чтобы не оскорбить, не обидеть, не оттолкнуться, а чтобы быть вместе со Христом и во Христе.
Все выпуски программы Актуальная тема:
31 октября. Память апостола Луки
Поделиться
Сегодня 31 октября — День памяти апостола и евангелиста Луки.
О духовном подвиге святого — настоятель московского храма Воскресения Христова в Толстопальцево священник Дмитрий Кузьмичёв:
Евангелист Лука является одним из авторов Евангелия, и он являлся апостолом от семидесяти. Самое примечательное — он обладал очень многими дарованиями, будучи врачом, иконописцем и образованным человеком. И вот его Евангелие, которое он написал, — оно, как говорят все богословы, является самым историческим Евангелием с точки зрения последовательности описания событий. И это очень важно для нас: следуя Евангелию от Луки, мы как раз наблюдаем все события, которые исторически совпадают со временем пришествия в мир Спасителя, и видим исторический контекст, в котором это всё происходило.
И конечно, в самом Евангелии от Луки делается акцент на жертвенном служении Господа Иисуса Христа: недаром его образ — телец, то есть телец — это жертвенное животное. Ну и конечно, как иконописец: его кисти принадлежит первое изображение Божией Матери, изображение апостолов Петра и Павла. И икона Божией Матери послужила многим на написание последующих икон. С его икон делались потом списки, как говорит церковное предание. Ну и конечно, как многие апостолы, он закончил жизнь мученической кончиной за Христа.
И очень важно, что, когда мы читаем Евангелие, написанное Лукой, мы понимаем подвиг и Иоанна Крестителя, подвиг Захарии и Елизаветы, подвиг Божией Матери, события Благовещения. То есть мы последовательно проходим этап за этапом до крестных страданий Спасителя и Его воскресения. И в том числе плавно через Евангелие от Луки мы переходим в книгу «Деяния святых апостолов», которая является как бы неким таким следствием, продолжением его Евангелия.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел. Мозаика
2 Кор., 178 зач., V, 1-10
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Современный мир всеми силами вытесняет память о смерти, а потому люди, сталкиваясь с ней, совершенно не понимают, как к ней относиться, как себя вести, что думать и как пережить такое столкновение. Христианство никогда не отрицало трагизма смерти — достаточно вспомнить слёзы Спасителя мира Христа у гроба Его друга Лазаря. Вместе с этим христианство смотрит на смерть как на некое естественное продолжение жизни, причём продолжение несравненно лучшее, если, конечно, человек удостоится милости от Бога. Сегодня во время литургии в православных храмах звучит отрывок из 5-й главы Второго послания апостола Павла к Коринфянам. В этом отрывке апостол Павел размышляет о теле человека: теле временном и теле вечном. Давайте послушаем слова святого апостола.
Глава 5.
1 Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный.
2 Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище;
3 только бы нам и одетым не оказаться нагими.
4 Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью.
5 На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа.
6 Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа,-
7 ибо мы ходим верою, а не видением,-
8 то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа.
9 И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными;
10 ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое.
В только что прозвучавших словах апостола Павла поражает его спокойная уверенность в том, что мы по разрушении нашего земного дома, то есть после смерти тела, имеем от Бога иное жилище — иное тело, которое, во-первых, нерукотворённое, а во-вторых, вечное. Для Павла это не предмет веры, он знает то, о чём говорит.
Апостол Павел сравнивает наше тело не просто с земным домом, а с хижиной, используемое апостолом греческое слово можно также перевести как «палатка», «шатёр» или «навес». Павел описывает понятную каждому реальность, которая состоит в том, что тело человека — это нечто крайне ненадёжное, нечто такое, что может погибнуть в любую секунду. Мы знаем, что это так, но тем не менее предпочитаем пребывать в иллюзии, будто бы наши «палатки» настолько важны и ценны, что ради их сохранения можно пренебречь их содержимым, то есть душой человека.
У апостола Павла нет иллюзий по поводу тела человека, он смотрит дальше — в вечность пребывания с Богом, и говорит о том, что нас ждут новые тела. Здесь Павел отвечает на популярный вопрос относительно тела воскресения: какими будут тела людей после всеобщего воскресения? Как они будут соотноситься с нашими нынешними телами? И как смогут воскреснуть, скажем, те люди, тела которых были кремированы? Ответ апостола прост: новые тела будут нерукотворёнными, то есть тела воскресения не принадлежат этому миру, они будут даны нам Богом. Интересно, что апостол пишет об этих новых телах как об уже существующих, как заранее приготовленных для нас Богом.
Однако не стоит понимать слова апостола как несущие беспримесный оптимизм. Нет, сказав о новых телах, апостол предупредил: «Только бы нам и одетым не оказаться нагими» (2 Кор. 5:3). Преподобный Ефрем Сирин так прокомментировал эту мысль апостола: «Но только бы, когда мы совлечём его, то есть, когда умрём и воскреснем, не нагими оказались мы, как Адам в жилище, которое потерял».
Дальнейшие слова прозвучавшего сегодня отрывка апостольского послания посвящены размышлению о том, как бы нам не оказаться в состоянии утратившего духовное тело Адама. Основание нашей надежды — это данный нам Богом залог Духа Святого, Который даёт нам веру и научает нас жизни по вере, если, конечно, мы не отказываемся учиться.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
