Поделиться
В гостях программы "Материнский капитал" Абрамова Анастасия Алексеевна - кандидат культурологии, режиссер-педагог.
С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» - программа о самом дорогом – о семье и детях. У нас в гостях кандидат культурологии, педагог, режиссер Анастасия Абрамова. Здравствуйте, Анастасия!
А.Абрамова
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Вы знаете, какой мой вопрос, Анастасия, так много сейчас в новостях драматичных событий, которые разворачиваются вокруг родителей, позволивших себе, ну, скажем, шлепнуть ребенка по попе, даже такое наказание под запретом сегодня у нас в обществе и очень активно обсуждается. А ведь каких-то сто лет назад, розги считались непременным атрибутом учителя и вообще процесса воспитания, так что же за сто лет произошло. Вопрос к Вам, как к культурологу, изменились родители, или изменились дети?
А.Абрамова
— Я думаю, что изменился мир, и родители, и дети, но прежде всего произошли такие очень важные изменения не в сфере педагогики и домашнего воспитания, это просто уже там, как следствие, как зеркало таких более масштабных что ли перемен. Когда Вы говорите, что розги были сто лет тому назад вполне допустимым и даже важным атрибутом воспитания, то мы должны представить на каком фоне это происходило. На каком фоне – на фоне, когда, например, солдата провинившегося тоже так могли публично физически наказать, то есть вообще в культуре пока существовала приемлемость публичного наказания взрослого физического, помните, как в средневековье, сейчас же мы читаем, у нас просто оторопь нас берет, когда народ сбегает на площадь, когда голову, руки, ноги рубят. И сейчас бы как вообще мы бы к этому отнеслись? С колоссальным протестом, с протестом не с точки зрения правовой культуры, а просто вот…
С.Бакалеева
— Нравственности.
А.Абрамова
— С точки зрения нравственности, да, что это страшно и неполезно, ни для тех, кто смотрит… в общем, это ужасно, просто ужасно. Вот когда мы слышим о подобных событиях в исламском мире, мы ужасаемся, как же это так и сравниваем как раз со средневековьем. То есть, таким образом мы констатируем, что мы другие. У взрослого человека во взрослом мире изменилось отношение к публичному физическому наказанию. И пока взрослых так наказывали, пока это было допустимо, то, конечно и вопрос о физических наказаниях детей не стоял. Одно с другим было увязано.
С.Бакалеева
— То есть, это было само собой разумеющимся.
А.Абрамова
— Да, а когда в человеческой культуре накапливалось это представление, что человек существо сложное, вглядывание в какие-то потаенные стороны человеческой души, не в плане страшно затаенного, тех мест, в которые вглядываться то не стоит, а более сострадательное такое вглядывание в человеческую душу.
С.Бакалеева
— То есть, это духовное развитие человека в целом, как Вам кажется, или что?
А.Абрамова
— Это вопрос дискуссионный, потому что это палка о двух концах, вот и в педагогике как раз мы очень хорошо эти два конца видим, то есть, с одной стороны, ХХ век, его взгляд на ребенка просто совершил колоссальный скачок в представлении о том, что ребенок – это вовсе не недоразвитый взрослый, как в общем считалось раньше, что это самостоятельная личность со сложными процессами, целое племя, как называет наш замечательный ученый Виноградов, что страна детства – это страна в которой живет особое племя, у него есть свой язык, свои уставы, свои представления о должном и не должном, о допустимом и не допустимом.
С.Бакалеева
— А как Вам кажется, что подтолкнуло взрослых людей к такому мнению?
А.Абрамова
— К тому, что личность человека, да, и ребенка…
С.Бакалеева
— Да, что заставило взрослых воспринимать ребенка, как полноценную личность? Какие изменения может быть в окружающем мире?
А.Абрамова
— Это большой вопрос, о котором спорят и философы, и культурологи, и педагоги, и психологи. И между прочим это вопрос для обсуждения… с религиозной точки зрения об этом тоже можно поговорить, что тоже все-таки происходит, но у меня нет готового ответа на этот вопрос. Я могу лишь обратить внимание на то, что большие шаги сделала психология, в исследовании человека и ребенок предстал не недоразвитым взрослым. Да, действительно таким вот существом, в котором есть во что вглядываться и что формировать, и развивать, и на что надеяться, и чему помогать состояться. То есть, другой совершенно взгляд возник на ребенка благодаря некоторым нашим психологическим, педагогическим успехам, продвижениям, в исключительно такой сфере науки о человеке. Но, с другой стороны, какой второй-то конец этой палки, хорошо то, что жесткая авторитарность в отношении взрослых и детей, она сменилась такой диалогичностью. А другой конец этой палки, что совершенно пространство взрослого и ребенка, они как бы наложились друг на друга, то есть раньше, они все-таки были автономные, и для ребенка взрослый был авторитетом, тем, кто выше по иерархии, по социальному статусу, за кем нужно идти, кому подражать, в кого играть в определенном возрасте. А когда эти пространства наложились, сейчас, наверное, вы знаете, некоторые метко подмечают, именую нашу культуру «детоцентричная», то есть ребенок стал центром вселенной, не отец, не старший в семье, как это было на протяжении столетий.
С.Бакалеева
— А как это выглядит в нашей обычной жизни, наша детоцентричная культура?
А.Абрамова
— Мы боимся, например, взрослые запретов, которые мы налагаем на ребенка, границ, потому что нам очень… нам кажется, что мы таким образом ущемляем их этой личности наносим какой-то вред, права ее ущемляем, нам кажется, что запрет – это насилие, а уж шлепок по попе, наказание у взрослого человека современного рождает такое острое чувство вины, действительно, чего, конечно раньше просто не было в культуре. Едва ли не большее, чем у ребенка. У ребенка то таких чувств не возникает, ему как раз границы поставлены и слава Богу, в розетку дальше не полезет. А для взрослым очень трудным оказалось это испытание представлением о ребенке, как о такой полноценной личности. И возникли, к сожалению, вот не иерархичные отношения, а партнерские. Вы спрашиваете, как это выглядит, ну вот, иногда перешагиваешь порог дома, где живут дети, там же, между прочим еще живут и взрослые. Но полное ощущение, что ты попал в детское царство. Детям отдано все, даже супружеская кровать, там дети спят, они по ней лазают, над ней они там на всяких лестницах, шведских стенках качаются, как обезьяны. Все пространство дома превращено в развивающее пространство для детей. Такое место, как папин-мамин кабинет, например, если папа, мама работающие отсутствует просто начисто. То есть, нет в доме зон, в которые бы ребенок входил с таким трепетом.
С.Бакалеева
— А это как-то опасно для ребенка? Дети цветы жизни, разве не все им нужно отдавать?
А.Абрамова
— Это опасно для всех, это опасно для ребенка, потому что ему нужно расти потихонечку и расширять границы своих умений по мере того, как он узнает мир, получает определенный опыт, это опасно для родителей, потому что ребенок, севший на шею, как правило тяжел для родительской шеи.
С.Бакалеева
— То есть, мы перекармливаем этой самой свободой наших детей?
А.Абрамова
— Да, мы перекармливаем, конечно, свободой, это наша такая больная сфера, но мне кажется, что если в 1990-е годы возникло такое вот просто, такой тайфун из разного литературы с таким активным посылом – свободу, свободу, свободу детям! То сейчас пошла обратная волна и многие родителя говорят, что они с упоением читают книжки с красноречивыми названиями «Дети. Границы», или там, «Ребенок. Хочу или надо», то есть, потихонечку в родительском сознании сегодняшнего времени возвращается… в родительское сознание возвращается представление о том, что запрет важен не потому, что не любишь, или не гуманен по отношению к ребенку, а именно потому, что ты любишь и гуманен.
С.Бакалеева
— То есть, слово «надо» должно быть в родительском лексиконе.
А.Абрамова
— Да, что должна быть граница и испытание этой границей надо мужественно держать, когда тебя испытывают, сдашься ты, или уступишь пядь своему ребенку, или ограничишь – сегодня это можно, а это категорически нельзя. Но это очень трудно безусловно, нам современным родителям это очень трудно дается.
С.Бакалеева
— Почему современным вы сказали родителям, а нашим родителям как легко давалось?
А.Абрамова
— Наши родители не попали в этот поток, все-таки он к нам пришел где-то в 1990-х годах такая либерализация.
С.Бакалеева
— То есть, у них не было такой проблемы, можно следовать тогда примеру своих родителей, получается, их сценарию, своему семейному сценарию?
А.Абрамова
— Мне кажется, что следовать примеру своих родителей – это всегда неплохо, потому что мы их часть, мы их такое наследие. Мы это делаем даже иногда не сознательно, а бессознательно, но мы прекрасно понимаем, уже будучи взрослыми, что наши родители тоже совершали какие-то по немощи своей какие-то ошибки, просто мы уже не подростки, и мы все это приняли, как немощь, а не как злой умысел и в общем на этих ошибках тоже чему-то научились.
С.Бакалеева
— Ну и в какой-то момент надо, наверное, понимать, что они в другое жили время, в других условиях.
А.Абрамова
— Конечно, в других условиях. Просто, если представить себе, что они хлебнули в эти периоды потрясений социальных войн и так далее. И насколько их детство, их взросление, их родительский опыт был обусловлен определенными травмами, испытаниями. Но, все-таки, они передали нам все, что могли.
С.Бакалеева
— А, возвращаясь к теме нашего разговора, наказание все-таки, то есть, если мы решили для себя, приняли такое непростое решение, что мы границы все-таки ставим, обозначаем для ребенка и говорим ему, что есть какие-то запретные вещи, в нашей жизни могут ли появиться какие-то наказания, в нашей с ним, ребенка?
А.Абрамова
— Да, просто дело в том, что наказание – это же не только ремень. Когда мы говорим наказание и возникает образ розги и ремня, мы же понимаем, что это какая-то невозможная крайняя крайность и так же понимаем, что последствия этой крайней крайности совершенно могут быть, как позитивные, между прочим, так и крайне негативные. Потому что попробуй шлепни 14-ти летнего и в общем, вряд ли это сработает на улучшение, вразумление. Хотя, я думаю, что со мной могли бы поспорить в этом плане и родители, и какие-нибудь преподаватели, которые, например, в лагерях подростковых с детьми общаются. Помните в «Педагогической поэме», как Макаренко прибрал к рукам эту банд группу подростков?
С.Бакалеева
— Напомните.
А.Абрамова
— Ну, там была крайняя крайность как раз, когда он выйдя из себя сильно толканул, просто как бы физически и тем самым показал, что он готов отстаивать свои границы, а не то, что он крутой и сильный, что он вожак стаи. Он просто показал, здесь ты просто не пройдешь, есть вещи недопустимые, не пущу.
С.Бакалеева
— Но такая мера вероятно и сработала, потому что была крайней.
А.Абрамова
— Да, это крайняя крайность, да, но помимо этого есть же то, чем мы пользуемся и то, в чем мы должны совершенствоваться, как бы это ни было нам тяжело, тяжело, потому что мы все время хотим тепла, а наказание – это утрата тепла, это дистанция, и это очень трудно, отвержение, прекращение общения, молчания. Какое действенное средство, сколько мемуаров посвящено тому, что выросшие дети, причем такие дети, которые сыграли не последнюю роль в нашей истории и культуре, они вспоминают о молчании отца, о трехдневном молчании отца, что это вообще было одно из удивительных совершенно средств вразумления, потому что переживание молчания отца, как потери близости с ним, вот именно и оказывало это воспитательное воздействие. Лишение чего-то, да, вот самые простые, лишение чего-то, каких-то удовольствий ребенка, но как многие сегодня говорят психологи и педагоги, есть проступок, должно быть наступление последствий и эти последствия называются наказание. Не пойдем туда, куда запланировали, ну вот не получишь того, на что ты рассчитывал, должны быть какие-то последствия.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Анастасия. У нас сегодня была в гостях кандидат культурологии, педагог и режиссер Анастасия Абрамова. Мы с ней обсуждали очень непростую тему наказаний. Да, безусловно розги ушли в далекое прошлое и надеюсь, никогда не вернутся в нашу жизнь и тем не менее, наказание – неотъемлемая часть нашего родительского долга. Давайте вместе трудиться, до свидания!
«При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи».
Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел
2 Кор., 190 зач., X, 7-18
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Как вы думаете, был ли апостол Павел выдающимся оратором? Казалось бы, ответ очевиден. Но не торопитесь, а давайте лучше сначала послушаем отрывок из 10-й главы 2-го послания апостола Павла к Коринфянам, который читается сегодня в храмах за богослужением.
Глава 10.
7 На личность ли смотрите? Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы.
8 Ибо если бы я и более стал хвалиться нашею властью, которую Господь дал нам к созиданию, а не к расстройству вашему, то не остался бы в стыде.
9 Впрочем, да не покажется, что я устрашаю вас только посланиями.
10 Так как некто говорит: в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна,-
11 такой пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично.
12 Ибо мы не смеем сопоставлять или сравнивать себя с теми, которые сами себя выставляют: они измеряют себя самими собою и сравнивают себя с собою неразумно.
13 А мы не без меры хвалиться будем, но по мере удела, какой назначил нам Бог в такую меру, чтобы достигнуть и до вас.
14 Ибо мы не напрягаем себя, как не достигшие до вас, потому что достигли и до вас благовествованием Христовым.
15 Мы не без меры хвалимся, не чужими трудами, но надеемся, с возрастанием веры вашей, с избытком увеличить в вас удел наш,
16 так чтобы и далее вас проповедовать Евангелие, а не хвалиться готовым в чужом уделе.
17 Хвалящийся хвались о Господе.
18 Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь.
Это свидетельство апостола о себе самом — очень необычно. Прежде всего тем, что он не стесняется признаваться в своей... риторической слабости — при том, что сам приводит именно такое восприятие его со стороны некоторых Коринфян: «в личном присутствии слаб, и речь его незначительна». Другими словами, не для всех апостольское слово само по себе было убедительным, наполненным духовной силой и мощью самоочевидности! Неожиданно, не правда ли? Тем более, когда об этом говорят не какие-то «враги христианства», а сам апостол Павел!
И что же дальше говорит апостол? Оправдывается? Укоряет «духовно глухих»? Ничего подобного! Он разворачивает тему в другом направлении: не то, насколько «эффективна» речь проповедника, не то, как он «мастерски» владеет словом и риторическими приёмами, не то, сколь «глубокомысленны» и «неординарны» его речения — важно. Значимо совершенно иное: становится ли слушатель более целостным во Христе после этого общения — или же нет!
Хочется привести такой образ. Приходят некие люди на стройку и начинают возмущаться: «А почему здесь мусор? А что за грязь на окнах? А кто виноват, что в воздухе цементная пыль?» На что прораб стройки — а именно таким ощущает себя апостол в деле благовествования Евангелия — резонно отвечает: «Подождите, вы совсем не туда смотрите — видите, мы уже под крышу здание подвели — вот что на самом деле имеет значение — а не те временные несуразности, которые в процессе строительства совершенно естественны!»
Очень хотелось бы, чтобы любители покритиковать Церковь за те или иные недостатки, научились бы понимать: Церковь — она тоже «в процессе строительства», и главное, на что следует обращать внимание — становится ли человек лучше благодаря следованию церковному образу жизни — или нет? И если положительный процесс налицо, то можно многие шероховатости и даже ошибки простить великодушно!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 103. Богослужебные чтения
Поделиться
Человека по-настоящему верующего заботят не только вещи неосязаемые, но и окружающий его мир. В том смысле, что в устройстве природы он видит отпечаток руки Творца. И не может не восхищаться тому, как прекрасна окружающая реальность! Об этом говорит нам псалом 103-й, что читается сегодня в православных храмах во время богослужения.
Псалом 103.
1 Благослови, душа моя, Господа! Господи, Боже мой! Ты дивно велик, Ты облечён славою и величием;
2 Ты одеваешься светом, как ризою, простираешь небеса, как шатёр;
3 устрояешь над водами горние чертоги Твои, делаешь облака Твоею колесницею, шествуешь на крыльях ветра.
4 Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями Твоими — огонь пылающий.
5 Ты поставил землю на твёрдых основах: не поколеблется она во веки и веки.
6 Бездною, как одеянием, покрыл Ты её, на горах стоят воды.
7 От прещения Твоего бегут они, от гласа грома Твоего быстро уходят;
8 восходят на горы, нисходят в долины, на место, которое Ты назначил для них.
9 Ты положил предел, которого не перейдут, и не возвратятся покрыть землю.
10 Ты послал источники в долины: между горами текут воды,
11 поят всех полевых зверей; дикие ослы утоляют жажду свою.
12 При них обитают птицы небесные, из среды ветвей издают голос.
13 Ты напояешь горы с высот Твоих, плодами дел Твоих насыщается земля.
14 Ты произращаешь траву для скота, и зелень на пользу человека, чтобы произвести из земли пищу,
15 и вино, которое веселит сердце человека, и елей, от которого блистает лицо его, и хлеб, который укрепляет сердце человека.
16 Насыщаются древа Господа, кедры Ливанские, которые Он насадил;
17 на них гнездятся птицы: ели — жилище аисту,
18 высокие горы — сернам; каменные утёсы — убежище зайцам.
19 Он сотворил луну для указания времён, солнце знает свой запад.
20 Ты простираешь тьму и бывает ночь: во время неё бродят все лесные звери;
21 львы рыкают о добыче и просят у Бога пищу себе.
22 Восходит солнце, и они собираются и ложатся в свои логовища;
23 выходит человек на дело своё и на работу свою до вечера.
24 Как многочисленны дела Твои, Господи! Всё соделал Ты премудро; земля полна произведений Твоих.
25 Это — море великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими;
26 там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нём.
27 Все они от Тебя ожидают, чтобы Ты дал им пищу их в своё время.
28 Даёшь им — принимают, отверзаешь руку Твою — насыщаются благом;
29 скроешь лицо Твоё — мятутся, отнимешь дух их — умирают и в персть свою возвращаются;
30 пошлёшь дух Твой — созидаются, и Ты обновляешь лицо земли.
31 Да будет Господу слава во веки; да веселится Господь о делах Своих!
32 Призирает на землю, и она трясётся; прикасается к горам, и дымятся.
33 Буду петь Господу во всю жизнь мою, буду петь Богу моему, доколе есмь.
34 Да будет благоприятна Ему песнь моя; буду веселиться о Господе.
35 Да исчезнут грешники с земли, и беззаконных да не будет более. Благослови, душа моя, Господа! Аллилуия!
Псалом 103-й был составлен царем и пророком Давидом. Обстоятельства, при которых данное произведение появилось на свет, нам неизвестны. Но, возможно, мы имеем дело с одним из ранних произведений царя и пророка, когда он еще не был призван Богом к своему служению, а спокойно пас овец своего отца.
Давайте представим. Юный Давид путешествует по исторической Палестине с отарой овец, ночует под открытым небом, переходит из одной долины в другую, пересекая горные гряды, видит перед собой гладь Галилейского озера или течение Иордана. И эта красота вдохновляет его, наполняет сердце юноши восхищением и благодарностью Богу, создавшему всё это великолепие. И Давид восклицает: «Благослови, душа моя, Господа! Господи, Боже мой! Ты дивно велик, Ты облечен славою и величием; Ты одеваешься светом, как ризою, простираешь небеса, как шатер; устрояешь над водами горние чертоги Твои, делаешь облака Твоею колесницею, шествуешь на крыльях ветра».
Давид восхваляет гармонию, которую установил Господь. Причастниками доброго замысла Творца становятся люди, потому Бог щедр и милостив. Он заботится о том, чтобы созданному Им человеку было не только что есть и пить, но и чему радоваться: «Ты напояешь горы с высот Твоих, плодами дел Твоих насыщается земля. Ты произращаешь траву для скота, и зелень на пользу человека, чтобы произвести из земли пищу, и вино, которое веселит сердце человека, и елей, от которого блистает лице его, и хлеб, который укрепляет сердце человека».
И Давид, восхищенный красотой и смыслом, дает Богу обещание: «Буду петь Господу во всю жизнь мою, буду петь Богу моему, доколе есмь. Да будет благоприятна Ему песнь моя; буду веселиться о Господе». Вот и мы давайте присоединимся к Давиду. Будем радоваться миру, который нам дан. Будем его беречь, а не отравлять злом и грехом. И Господь, видя наше доброе отношение, дарует нам радость. И мы вместе с Давидом воскликнем: «Благослови, душа моя, Господа! Аллилуия!».
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«История церковной общины при о. Александре Мене». Протоиерей Александр Борисов
Поделиться
У нас в гостях был протоиерей Александр Борисов — настоятель храма Космы и Дамиана в Шубине, друг детства протоиерея Александра Меня.
Разговор охватывает путь общины через три подмосковных прихода — Петровское-Алабино, Тарасовку и Новую Деревню — и повествует о том, как в условиях государственного атеизма формировались евангельские группы, распространялись самиздатовские тексты Евангелия и книги отца Александра Меня, включая «Сына Человеческого».
Отец Александр Борисов делится личными воспоминаниями о своём обращении к вере, о крещении в разгар хрущёвских гонений, о поступлении в семинарию и рукоположении, а также о трагических событиях сентября 1990 года в связи с убийством отца Александра и о том, как сохранилась община.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных послевоенным православным общинам в советское время.
Первая беседа с Дмитрием Гасаком была посвящена общине в Фирсановке и личности отца Сергия Савельева (эфир 24.08.2026)
Вторая беседа с Анной Грушиной была посвящена Маросейской общине (эфир 25.08.2026)
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
