Поделиться
В гостях программы "Материнский капитал" Абрамова Анастасия Алексеевна - кандидат культурологии, режиссер-педагог.
С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» - программа о самом дорогом – о семье и детях. У нас в гостях кандидат культурологии, педагог, режиссер Анастасия Абрамова. Здравствуйте, Анастасия!
А.Абрамова
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Вы знаете, какой мой вопрос, Анастасия, так много сейчас в новостях драматичных событий, которые разворачиваются вокруг родителей, позволивших себе, ну, скажем, шлепнуть ребенка по попе, даже такое наказание под запретом сегодня у нас в обществе и очень активно обсуждается. А ведь каких-то сто лет назад, розги считались непременным атрибутом учителя и вообще процесса воспитания, так что же за сто лет произошло. Вопрос к Вам, как к культурологу, изменились родители, или изменились дети?
А.Абрамова
— Я думаю, что изменился мир, и родители, и дети, но прежде всего произошли такие очень важные изменения не в сфере педагогики и домашнего воспитания, это просто уже там, как следствие, как зеркало таких более масштабных что ли перемен. Когда Вы говорите, что розги были сто лет тому назад вполне допустимым и даже важным атрибутом воспитания, то мы должны представить на каком фоне это происходило. На каком фоне – на фоне, когда, например, солдата провинившегося тоже так могли публично физически наказать, то есть вообще в культуре пока существовала приемлемость публичного наказания взрослого физического, помните, как в средневековье, сейчас же мы читаем, у нас просто оторопь нас берет, когда народ сбегает на площадь, когда голову, руки, ноги рубят. И сейчас бы как вообще мы бы к этому отнеслись? С колоссальным протестом, с протестом не с точки зрения правовой культуры, а просто вот…
С.Бакалеева
— Нравственности.
А.Абрамова
— С точки зрения нравственности, да, что это страшно и неполезно, ни для тех, кто смотрит… в общем, это ужасно, просто ужасно. Вот когда мы слышим о подобных событиях в исламском мире, мы ужасаемся, как же это так и сравниваем как раз со средневековьем. То есть, таким образом мы констатируем, что мы другие. У взрослого человека во взрослом мире изменилось отношение к публичному физическому наказанию. И пока взрослых так наказывали, пока это было допустимо, то, конечно и вопрос о физических наказаниях детей не стоял. Одно с другим было увязано.
С.Бакалеева
— То есть, это было само собой разумеющимся.
А.Абрамова
— Да, а когда в человеческой культуре накапливалось это представление, что человек существо сложное, вглядывание в какие-то потаенные стороны человеческой души, не в плане страшно затаенного, тех мест, в которые вглядываться то не стоит, а более сострадательное такое вглядывание в человеческую душу.
С.Бакалеева
— То есть, это духовное развитие человека в целом, как Вам кажется, или что?
А.Абрамова
— Это вопрос дискуссионный, потому что это палка о двух концах, вот и в педагогике как раз мы очень хорошо эти два конца видим, то есть, с одной стороны, ХХ век, его взгляд на ребенка просто совершил колоссальный скачок в представлении о том, что ребенок – это вовсе не недоразвитый взрослый, как в общем считалось раньше, что это самостоятельная личность со сложными процессами, целое племя, как называет наш замечательный ученый Виноградов, что страна детства – это страна в которой живет особое племя, у него есть свой язык, свои уставы, свои представления о должном и не должном, о допустимом и не допустимом.
С.Бакалеева
— А как Вам кажется, что подтолкнуло взрослых людей к такому мнению?
А.Абрамова
— К тому, что личность человека, да, и ребенка…
С.Бакалеева
— Да, что заставило взрослых воспринимать ребенка, как полноценную личность? Какие изменения может быть в окружающем мире?
А.Абрамова
— Это большой вопрос, о котором спорят и философы, и культурологи, и педагоги, и психологи. И между прочим это вопрос для обсуждения… с религиозной точки зрения об этом тоже можно поговорить, что тоже все-таки происходит, но у меня нет готового ответа на этот вопрос. Я могу лишь обратить внимание на то, что большие шаги сделала психология, в исследовании человека и ребенок предстал не недоразвитым взрослым. Да, действительно таким вот существом, в котором есть во что вглядываться и что формировать, и развивать, и на что надеяться, и чему помогать состояться. То есть, другой совершенно взгляд возник на ребенка благодаря некоторым нашим психологическим, педагогическим успехам, продвижениям, в исключительно такой сфере науки о человеке. Но, с другой стороны, какой второй-то конец этой палки, хорошо то, что жесткая авторитарность в отношении взрослых и детей, она сменилась такой диалогичностью. А другой конец этой палки, что совершенно пространство взрослого и ребенка, они как бы наложились друг на друга, то есть раньше, они все-таки были автономные, и для ребенка взрослый был авторитетом, тем, кто выше по иерархии, по социальному статусу, за кем нужно идти, кому подражать, в кого играть в определенном возрасте. А когда эти пространства наложились, сейчас, наверное, вы знаете, некоторые метко подмечают, именую нашу культуру «детоцентричная», то есть ребенок стал центром вселенной, не отец, не старший в семье, как это было на протяжении столетий.
С.Бакалеева
— А как это выглядит в нашей обычной жизни, наша детоцентричная культура?
А.Абрамова
— Мы боимся, например, взрослые запретов, которые мы налагаем на ребенка, границ, потому что нам очень… нам кажется, что мы таким образом ущемляем их этой личности наносим какой-то вред, права ее ущемляем, нам кажется, что запрет – это насилие, а уж шлепок по попе, наказание у взрослого человека современного рождает такое острое чувство вины, действительно, чего, конечно раньше просто не было в культуре. Едва ли не большее, чем у ребенка. У ребенка то таких чувств не возникает, ему как раз границы поставлены и слава Богу, в розетку дальше не полезет. А для взрослым очень трудным оказалось это испытание представлением о ребенке, как о такой полноценной личности. И возникли, к сожалению, вот не иерархичные отношения, а партнерские. Вы спрашиваете, как это выглядит, ну вот, иногда перешагиваешь порог дома, где живут дети, там же, между прочим еще живут и взрослые. Но полное ощущение, что ты попал в детское царство. Детям отдано все, даже супружеская кровать, там дети спят, они по ней лазают, над ней они там на всяких лестницах, шведских стенках качаются, как обезьяны. Все пространство дома превращено в развивающее пространство для детей. Такое место, как папин-мамин кабинет, например, если папа, мама работающие отсутствует просто начисто. То есть, нет в доме зон, в которые бы ребенок входил с таким трепетом.
С.Бакалеева
— А это как-то опасно для ребенка? Дети цветы жизни, разве не все им нужно отдавать?
А.Абрамова
— Это опасно для всех, это опасно для ребенка, потому что ему нужно расти потихонечку и расширять границы своих умений по мере того, как он узнает мир, получает определенный опыт, это опасно для родителей, потому что ребенок, севший на шею, как правило тяжел для родительской шеи.
С.Бакалеева
— То есть, мы перекармливаем этой самой свободой наших детей?
А.Абрамова
— Да, мы перекармливаем, конечно, свободой, это наша такая больная сфера, но мне кажется, что если в 1990-е годы возникло такое вот просто, такой тайфун из разного литературы с таким активным посылом – свободу, свободу, свободу детям! То сейчас пошла обратная волна и многие родителя говорят, что они с упоением читают книжки с красноречивыми названиями «Дети. Границы», или там, «Ребенок. Хочу или надо», то есть, потихонечку в родительском сознании сегодняшнего времени возвращается… в родительское сознание возвращается представление о том, что запрет важен не потому, что не любишь, или не гуманен по отношению к ребенку, а именно потому, что ты любишь и гуманен.
С.Бакалеева
— То есть, слово «надо» должно быть в родительском лексиконе.
А.Абрамова
— Да, что должна быть граница и испытание этой границей надо мужественно держать, когда тебя испытывают, сдашься ты, или уступишь пядь своему ребенку, или ограничишь – сегодня это можно, а это категорически нельзя. Но это очень трудно безусловно, нам современным родителям это очень трудно дается.
С.Бакалеева
— Почему современным вы сказали родителям, а нашим родителям как легко давалось?
А.Абрамова
— Наши родители не попали в этот поток, все-таки он к нам пришел где-то в 1990-х годах такая либерализация.
С.Бакалеева
— То есть, у них не было такой проблемы, можно следовать тогда примеру своих родителей, получается, их сценарию, своему семейному сценарию?
А.Абрамова
— Мне кажется, что следовать примеру своих родителей – это всегда неплохо, потому что мы их часть, мы их такое наследие. Мы это делаем даже иногда не сознательно, а бессознательно, но мы прекрасно понимаем, уже будучи взрослыми, что наши родители тоже совершали какие-то по немощи своей какие-то ошибки, просто мы уже не подростки, и мы все это приняли, как немощь, а не как злой умысел и в общем на этих ошибках тоже чему-то научились.
С.Бакалеева
— Ну и в какой-то момент надо, наверное, понимать, что они в другое жили время, в других условиях.
А.Абрамова
— Конечно, в других условиях. Просто, если представить себе, что они хлебнули в эти периоды потрясений социальных войн и так далее. И насколько их детство, их взросление, их родительский опыт был обусловлен определенными травмами, испытаниями. Но, все-таки, они передали нам все, что могли.
С.Бакалеева
— А, возвращаясь к теме нашего разговора, наказание все-таки, то есть, если мы решили для себя, приняли такое непростое решение, что мы границы все-таки ставим, обозначаем для ребенка и говорим ему, что есть какие-то запретные вещи, в нашей жизни могут ли появиться какие-то наказания, в нашей с ним, ребенка?
А.Абрамова
— Да, просто дело в том, что наказание – это же не только ремень. Когда мы говорим наказание и возникает образ розги и ремня, мы же понимаем, что это какая-то невозможная крайняя крайность и так же понимаем, что последствия этой крайней крайности совершенно могут быть, как позитивные, между прочим, так и крайне негативные. Потому что попробуй шлепни 14-ти летнего и в общем, вряд ли это сработает на улучшение, вразумление. Хотя, я думаю, что со мной могли бы поспорить в этом плане и родители, и какие-нибудь преподаватели, которые, например, в лагерях подростковых с детьми общаются. Помните в «Педагогической поэме», как Макаренко прибрал к рукам эту банд группу подростков?
С.Бакалеева
— Напомните.
А.Абрамова
— Ну, там была крайняя крайность как раз, когда он выйдя из себя сильно толканул, просто как бы физически и тем самым показал, что он готов отстаивать свои границы, а не то, что он крутой и сильный, что он вожак стаи. Он просто показал, здесь ты просто не пройдешь, есть вещи недопустимые, не пущу.
С.Бакалеева
— Но такая мера вероятно и сработала, потому что была крайней.
А.Абрамова
— Да, это крайняя крайность, да, но помимо этого есть же то, чем мы пользуемся и то, в чем мы должны совершенствоваться, как бы это ни было нам тяжело, тяжело, потому что мы все время хотим тепла, а наказание – это утрата тепла, это дистанция, и это очень трудно, отвержение, прекращение общения, молчания. Какое действенное средство, сколько мемуаров посвящено тому, что выросшие дети, причем такие дети, которые сыграли не последнюю роль в нашей истории и культуре, они вспоминают о молчании отца, о трехдневном молчании отца, что это вообще было одно из удивительных совершенно средств вразумления, потому что переживание молчания отца, как потери близости с ним, вот именно и оказывало это воспитательное воздействие. Лишение чего-то, да, вот самые простые, лишение чего-то, каких-то удовольствий ребенка, но как многие сегодня говорят психологи и педагоги, есть проступок, должно быть наступление последствий и эти последствия называются наказание. Не пойдем туда, куда запланировали, ну вот не получишь того, на что ты рассчитывал, должны быть какие-то последствия.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Анастасия. У нас сегодня была в гостях кандидат культурологии, педагог и режиссер Анастасия Абрамова. Мы с ней обсуждали очень непростую тему наказаний. Да, безусловно розги ушли в далекое прошлое и надеюсь, никогда не вернутся в нашу жизнь и тем не менее, наказание – неотъемлемая часть нашего родительского долга. Давайте вместе трудиться, до свидания!
«При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи».
23 октября. О Сбережении души
Поделиться
В Евангелии от Луки есть слова: «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет её».
О значении этих слов Спасителя — настоятель Старо-Ладожского Никольского мужского монастыря в Ленинградской области игумен Филарет (Пряшников):
У каждого из нас есть два пути — к Богу и от Бога. Наш путь, к которому призывает нас Господь, иногда называется крестоношением. Эти слова, которые мы слышим сегодня, звучат в адрес апостолов. Именно они, свидетели чудес и жизни Самого Господа, должны были нести в мир, окружающий их, свидетельство о Христе, о Его миссии, которую Он выполнил по благословению Своего Бога-Отца.
На этом пути им не должно было мешать ничего, поэтому Он и призывает их не привязываться к земной жизни, а ожидать тот дар, ожидать ту награду, которую Он обещает любящим Его. Этими словами Он призывает апостолов, а через апостолов и нас к мужеству. Сберечь душу — это сделать выбор в пользу духовной смерти. Потерять её — исполнить другие слова: «Кто хочет идти за Мной, отвергни себя, возьми свой крест и следуй за Мной».
Все выпуски программы Актуальная тема:
23 октября. О новозаветных заповедях
Поделиться
Сегодня 23 октября — День памяти преподобного Амвросия Оптинского, который наставлял: «Учить — это как бы маленькие камешки с колокольни бросать, а вот самому исполнять заповеди — как бы большие камни на колокольню таскать».
О новозаветных заповедях — клирик московского храма Воскресения Словущего на Арбате священник Анатолий Правдолюбов:
Почему так говорит преподобный Амвросий? Потому что сказать — это одно, особенно так, походя, мимо. Ну конечно, тут всё понятно. Нам же всё очень легко решить и рассудить. А вот сделать и выполнить намного сложнее.
Новозаветные заповеди выполнять сложно только потому, что мир и общество, в котором мы живём, абсолютно противоречат этим заповедям. Господь об этом говорит сразу: «Царство Моё не от мира сего». Именно поэтому исполнение новозаветных заповедей — это принадлежность к Царству не от мира сего.
Поэтому про людей, которые так живут, говорят: «А, он не от мира сего, понятно. С ним всё ясно». Но это на самом деле высочайший эпитет. Потому что выполнять заповеди Царства не от мира сего действительно очень сложно. Но это именно то, чему мы должны научиться.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Послание к Колоссянам святого апостола Павла
Поделиться
Кол., 253 зач., II, 1-7
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Тот, кто сажал деревья, знает: главное, чтобы саженец хорошо укоренился. Тогда процесс роста пойдёт быстро, а при хорошей погоде и достаточно питательной почве и плоды не заставят долго себя ждать.
Не просто так я вспомнил про саженцы — сегодня за богослужением в храмах звучат слова из 2-й главы послания апостола Павла к Колоссянам — давайте послушаем.
Глава 2.
1 Желаю, чтобы вы знали, какой подвиг имею я ради вас и ради тех, которые в Лаодикии и Иераполе, и ради всех, кто не видел лица моего в плоти,
2 дабы утешились сердца их, соединенные в любви для всякого богатства совершенного разумения, для познания тайны Бога и Отца и Христа,
3 в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения.
4 Это говорю я для того, чтобы кто-нибудь не прельстил вас вкрадчивыми словами;
5 ибо хотя я и отсутствую телом, но духом нахожусь с вами, радуясь и видя ваше благоустройство и твердость веры вашей во Христа.
6 Посему, как вы приняли Христа Иисуса Господа, так и ходи́те в Нем,
7 будучи укоренены и утверждены в Нем и укреплены в вере, как вы научены, преуспевая в ней с благодарением.
Апостол говорит о важности «укоренения» и «утверждения» христиан во Христе — без чего не будет никакого «преуспевания». Главную опасность апостол видит во «вкрадчивых словах» — по-гречески — Πιθανολογία — следуя которым неизбежным будет уклонение от истины и последующая вечная погибель.
У дерева корни выполняют сразу две задачи: питают его и удерживают в земле. При этом корни скрыты от глаз — и на поверхности практически ничего не видно, что именно происходит с корнями! В моей садоводческой практике бывало, что посаженное дерево вроде как начинает активно расти, а потом — засыхает. Когда его уже удаляешь, только тогда и видишь, что корни-то не прижились, не стали расти и развиваться — и растение погибло.
Что же апостол имеет в виду под «вкрадчивыми словами»? И здесь мне хочется вспомнить один интересный эксперимент — а именно «Биосфера-2», который проводился в США в начале 90-х годов ХХ-го века. Это был эксперимент с замкнутой экосистемой под стеклом — с целью попробовать создать полностью самодостаточную среду, которую потом можно было бы воспроизводить в том числе и на других планетах. Всё было продумано очень тщательно: работали самые лучшие умы! Но через какое-то время исследователи заметили: некоторые деревья быстро росли, а затем падали задолго до достижения зрелости! Причина оказалась неожиданной: в идеальных условиях дерево быстро «наращивало» массу — но древесина оказывалась... пустой, рыхлой, очень слабой, неспособной вынести даже собственный вес! Чтобы быть крепким — дереву нужно не только хорошее питание, но и ветер, и ураган, и перепады температур, и разные другие кризисы — вот только тогда оно и будет стоять, «как вкопанное»!
Вот как можно было бы понять предостережение апостола: будьте очень осторожны с теми, кто по отношению к вам — ласков, предупредителен, заботливо окутывает видимостью уюта и комфорта и исключает любой дискомфорт и неприятность! Возможно, вы и правда пойдёте вперёд в религиозной жизни «семимильными шагами» — да только вопрос: не уподобитесь ли вы тому самому рыхлому дереву в оранжерее, которое однажды даже свой собственный вес выдержать не сможет?..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
