Материнский капитал. Аутизм.

Поделиться

Источник: sovetcik.ru

В гостях у программы "Материнский капитал" детский психолог - Ольга Благушина  и учитель-дефектолог - Екатерина Кулькова-Мифстахова.

С.Бакалеева

— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» - программа о самом дорогом  – о семье и детях. У меня в гостях сегодня семейный детский психолог Ольга Благушина.

О. Благушина

— Здравствуйте!

С.Бакалеева

— Здравствуйте, Ольга! И учитель-дефектолог Екатерина Кулькова-Мифтахова.

Е.Кулькова-Мифтахова

— Здравствуйте!

С.Бакалеева

— Здравствуйте, Катя!. Я позвала вас сразу обеих, потому что знаю, что вы работаете с детьми у которых такой непростой и многих даже пугающий диагноз, как аутизм. Это правда?

О. Благушина

— Да, и с такими детьми тоже работаем, помимо других.

Е.Кулькова-Мифтахова

— Да

С.Бакалеева

— Это, дети с таким диагнозом, сегодня исключение, это редкий случай?

Е.Кулькова-Мифтахова

— Нет, это в основном сейчас, в данный момент, многие врачи специалисты ставят этот диагноз. Он на данный момент очень распространенный.

С.Бакалеева

— Даже распространенный?

Е.Кулькова-Мифтахова

— Да, как бы взять если лет пять тому назад, это ставили каждому 20-му ребенку, сейчас это ставится каждому 10-му ребенку такой диагноз.

С.Бакалеева

— Можно как-то его предвидеть, предугадать? Может мама сама проявить бдительность и внимательность, каким-то образом обратить внимание на своего ребенка? На что обращать внимание.

Е.Кулькова-Мифтахова

— До рождения ребенка это нельзя выявить, как, например, синдром Дауна, то есть медицински это не устанавливается во время беременности – это только можно после рождения ребенка.

С.Бакалеева

— А это вообще проблема врожденная?

—Е.Кулькова-Мифтахова

— Нет, это скорее всего приобретенная как бы, на данный момент нет таких обследований этих детей, то есть, они выявляются в течение наблюдения за ребенком, то есть, при рождении сразу нельзя сказать, что у ребенка ранний детский аутизм.

О. Благушина

— И на самом деле причины появления аутизма еще не выявлены, не исследовано настолько это заболевание, чтобы сказать точно, от чего оно появляется.

С.Бакалеева

— Может быть по вашим наблюдениям хотя бы можно сказать, где эта точка отсчета в вашей практике, в ваших случаях? В какой момент это начинается.

О. Благушина

— Когда начинается болезнь?

С.Бакалеева

— Да.

О. Благушина

— Здесь… аутизм на самом деле очень неоднозначная болезнь и очень многогранная. У очень многих детей есть аутичные черты, аутичные проявления и при наличии комплекса каких-то проявлений, уже тогда может быть поставлен диагноз аутизм.

С.Бакалеева

— А маме вообще нужно знать заранее? Ну, вернее, нужно ли как можно раньше диагностировать, или в принципе можно жить и спокойно…

Е.Кулькова-Мифтахова

— Ну, как бы диагностировать мама может сама уже, то есть посмотреть первые несколько месяцев, даже. От трех месяце уже можно наблюдать за ребенком, если нет у него, не появился… даже от месяца, комплекса оживления, то есть когда ребенок должен узнавать маму. Когда у него проявляется любовь к игрушкам, погремушкам, как он реагирует на свет, то есть, вот эти все причины…

С.Бакалеева

— А как ребенок будет реагировать в данной ситуации?

О. Благушина

— Комплекс оживления – это опять же набор неких показателей, да, который проявляется где-то с месяца до трех, у всех по-разному, это когда ребенок начинает активно общаться с вами, активно взаимодействовать, реагирует на ваши эмоции, отвечать вам какими-то вокализациями и активными движениями рук и ног.

С.Бакалеева

— Улыбаться, да.

О. Благушина

— Да, когда он начинает улыбаться и звать маму. Если вот этого уже не происходит, то тогда уже можно начинать волноваться.

С.Бакалеева

— То есть, если до трех месяцев этого всего вы не наблюдаете, то есть смысл заволноваться?

Е.Кулькова-Мифтахова

— Ну да, как бы уже есть такая причина обратиться, может быть к специалисту, посмотреть.

С.Бакалеева

— К какому лучше идти специалисту в такой ситуации?

Е.Кулькова-Мифтахова

— Ну, как бы в таком возрасте детей обычно смотрит невропатолог, он с рождения, в месяц и в три месяца, ребенок проходит этих специалистов. То есть, мама уже может сказать, что ребенок, вы знаете, не обращает на меня внимания – я с ним разговариваю, я ему улыбаюсь, он на меня не смотрит, то есть даже, если он смотрит на меня, он маму не воспринимает, как человека. То есть, может быть он смотрит куда-то на потолок, но как бы не воспринимает маму, то есть видя ее, он не реагирует. То есть, мама должна рассказать врачу об этом, что есть вот такие проблемы.

С.Бакалеева

— А сама по себе аутизм – это боязнь контактов, боязнь общения? Что это за боязнь?

Е.Кулькова-Мифтахова

— Вообще с греческого если переводить – это обозначает «сам», то есть, это ребенок сам в себе, даже не обязательно ребенок. Это болезнь не только детская, Она может быть подростковая и взрослых людей, это когда…

С.Бакалеева

— Фильм «Человек дождя» мы все видели.

О. Благушина

— Да, как бы яркий пример этому, когда человек, ребенок живет в собственном мире, его не интересует окружающее, не в реальности он живет.

Е.Кулькова-Мифтахова

— Ему самому хорошо, ему общение не нужно, у него нет потребности в общении.

С.Бакалеева

— А может тогда это не болезнь?

О. Благушина

— Ну, есть и такое предположение, можно это рассматривать не как болезнь. Но у нас вообще в психиатрии, на самом деле, есть такая граница, если человек может с какими-то симптомами жить в социуме, жить в обществе, если он находит себя в этом обществе, то тогда он не болеет. А если он не справляется, не может себя найти, то, тогда это болезнь, ее начинают лечить. Потому что все, что связано с психиатрией имеет такие тонкие грани…

С.Бакалеева

— То есть, когда мы говорим о том, что аутизм нужно лечить, скорее мы говорим о том, что нужно помочь этому человеку встроиться в дальнейшем в социум?

Е.Кулькова-Мифтахова

— Ну да, как бы основная наша задача – социализировать ребенка, вывести его в общество. И вот мы как раз занимаемся этими проблемами, стараемся то есть. У нас есть с Ольгой такой яркий случай, мы как бы верим, что у ребенка аутистические черты личности ушли, скажем так.

С.Бакалеева

— Это в каком возрасте случилось это?

Е.Кулькова-Мифтахова

— Ну к нам два года тому назад пришел ребенок, мы занимаемся вдвоем этим ребенком, у нас проходит работа. У него были яркие признаки.

О. Благушина

— Два года назад три с половиной года ему было.

С.Бакалеева

— А яркие признаки, то есть, как это выглядело? Он не играл в игрушки, или не играл с другими детьми?

Е.Кулькова-Мифтахова

— У него не было зрительного контакта, то есть, у него не было тесного контакта с мамой, он не обращал, скажем на нас, как на специалистов, как на людей, то есть он смотрел сквозь. У него не было речи, он  не использовал эмоции, жесты. То есть этого всего не было, которые присущи возрасту 3,5 года, у него не было, то есть, он не соответствовал. У нас начала коррекционно-развивающая работа с этим ребенком.

О. Благушина

— И он приходил, он играл в свою игру. То есть, у него есть игра, он в нее играет и ему в принципе хорошо. Но беда то в том, что он не может учиться, дальше развиваться, он так и играет в эту игру, и это уже можно считать нарушением социализации в первую очередь. Ну, он не сможет пойти в школу, если будет продолжать играть в свою любимую игру.

Е.Кулькова-Мифтахова

— Дальше, конечно, мы работали и в общем как-то получилось действительно сгладить вот эти аутистические черты. И здесь важно то, что когда ребенок маленький, не очень понятно, какой дефект ведущий. Может быть там нарушения интеллектуальные различного рода, может быть просто аутистические черты, может быть это действительно аутизм, может быть это такой темперамент у него флегматичный. И основная проблема как раз в диагностике. После такой работы нашей становится более понятно, какой у него ведущий дефект, то есть, что нужно лечить, собственно говоря, на что больше обращать внимание. Когда мы сняли эти внешние признаки.

С.Бакалеева

— То есть, аутизм – это не печать, не клеймо, это скорее подсказка, что нужно пытаться работать, может быть в этом направлении, а может быть даже в каких-то сопутствующих направлениях. Кто вообще этот диагноз может поставить – аутизм?

Е.Кулькова-Мифтахова

— Ставит врач-психиатр.

С.Бакалеева

— То есть, после невропатолога, скорее всего направят к психиатру?

Е.Кулькова-Мифтахова

— После трех лет уже могут направить к психиатру, причем психиатр никогда не ставит диагноз после одного посещения, психиатр всегда должен посмотреть ребенка в динамике, должен посмотреть, с какой скоростью происходят изменения. Поэтому очень важно посещать психиатра регулярно, тогда, когда назначили. Потому что иногда родители пугаются. Один раз поставили какой-то, предположили диагноз аутизм, и мама может испугаться и в следующий раз она не пойдет к этому врачу, потому что он плохой, он ярлык повесил. А он не повесил, он сделал предположение и как раз можно прийти с ребенком к этому врачу, который видел вашего ребенка и который может сказать, подтверждается его предположение, или не подтверждается.

С.Бакалеева

— А кроме того, что мы поставили диагноз, вероятно же нужно дальнейшую вести работу? К кому обратиться, к каким специалистам обратиться за такой помощью?

Е.Кулькова-Мифтахова

— Можно обращаться во-первых, в поликлинике опять же к невропатологам.

С.Бакалеева

— За дальнейшей помощью?

Е.Кулькова-Мифтахова

— И они подскажут, да, что можно делать. Или можно поискать в интернете и найти центры, есть бесплатные бюджетные государственные бюджетные центры психолого-педагогической реабилитации и коррекции. Они есть в каждом округе, как минимум один в каждом округе точно есть, можно найти просто их данные через департамент образования, или через сайты в интернете различные. Там большой плюс как раз в чем, что ребенка могут видеть разные специалисты и несколько специалистов сразу. И здесь можно избежать какой-то однобокости в диагнозе, потому что каждый человек по-своему видит одно и то же. Когда ребенка видит несколько специалистов, гораздо проще поставить диагноз.

С.Бакалеева

— То есть, Ваш опыт говорит о том, что диагноз – это не окончательно, не на всю жизнь?

О. Благушина

— Нет, конечно.

С.Бакалеева

— Он вообще может измениться, или вообще потом быть снят.

Е.Кулькова-Мифтахова

— Ну как бы, если ему врач-психиатр не поставит этот диагноз – это как раз ребенок должен пройти курс коррекционно-развивающих занятий, медикаментозное лечение и за ребенком надо наблюдать в динамике. То есть, посмотреть, какой он пришел, как там через месяц, через два. то есть, может быть, как Ольга сказала, что это не обязательно чистый аутизм, это могут быть аутистические черты.

С.Бакалеева

— А какого плана занятия ждут его?

О. Благушина

— Если мы чуть-чуть вернемся, еще я хотела добавить, что очень важно для родителей не бояться диагноза, а наоборот, идти и ходить, и заниматься, и искать, потому что очень часто родители просто боятся, что это будет ярлык и все, и ребенок уже не сможет пойти в нормальную школу, пойти в нормальный садик, все – это крест на всей его жизни. На самом деле наоборот, это не так, чем раньше родители обращаются, тем больше помощи им смогут оказать. И вот про это важно помнить всегда, что наоборот нужно скорее идти и возможно, к школьному возрасту уже не будет диагноза никакого.

С.Бакалеева

— То есть, его можно просто это состояние будет скорректировать.

О. Благушина

— Можно будет скорректировать, потому что на самом деле диагноз официальный выставляется долго, это не один год происходит.

С.Бакалеева

— Дети же растут, развиваются, да?

О. Благушина

— Конечно, да, и всегда врачи смотрят на изменения.

С.Бакалеева

— Ну, вот каким образом эта самая коррекция происходит? То есть, как выглядят ваши занятия?

О. Благушина

— Я как психолог просто работаю всегда в присутствии родителей, потому что одна из моих задач – это научить маму делать все то же самое с ребенком дома, а основная моя задача – это наладить контакт, наладить взаимоотношения, чтобы ребенок был готов меня слушать, слышать, выполнять какие-то мои инструкции, допустим, соглашаться на мои предложения, или отказываться от моих предложений. И я показываю маме, как можно справиться с какими-то проявлениями агрессии, с проявлениями тревоги, как маме реагировать на абсолютно непредсказуемое поведение таких детей. Это моя задача основная.

С.Бакалеева

— А что Вы, Екатерина, как дефектолог делаете на таких занятиях?

Е.Кулькова-Мифтахова

— Ну я тоже, как Ольга сказала – это в начале идет установление контакта с ребенком, после этого, как контакт налажен, то уже приступаю, то есть развитие познавательной сферы ребенка, то есть, подготавливаю его, скажем так, к школе. Это развитие высших психических функций – сенсорики, моторики, то есть, это входит в мои обязанности. Я пытаюсь ребенка… знакомлю его с окружающим миром, с литературой, мы читаем сказки, играем. Но как бы все равно основная цель – это развитие познавательной сферы ребенка.

С.Бакалеева

— Спасибо большое! Спасибо Ольга, спасибо Екатерина. У нас в гостях была Ольга Благушина – семейный детский психолог, а также Екатерина Кулькова-Мифтахова – учитель дефектолог. Мы говорили о том, что аутизм да, это безусловно диагноз, который пугает многих родителей, но на самом деле, не нужно его бояться. Ведь, вполне возможно, благодаря грамотной работе вы очень скоро избавитесь от этого диагноза. Всего хорошего. До свидания!

«При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи».