«Люди помогают друг другу». Александр Гезалов

У нас в гостях был общественный деятель Александр Гезалов.

Наш гость рассказал о том, как существуют различные благотворительные и социальные проекты сегодня, а также поделится удивительными историями, как, благодаря неравнодушным людям, удается организовывать помощь тем, кто в ней нуждается.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

Анна Леонтьева

— Добрый Светлый вечер. Сегодня с вами Анна Леонтьева. У нас в гостях Александр Гезалов, общественный деятель. Саша, добрый вечер.

Александр Гезалов

— Добрый вечер, добрый.

Анна Леонтьева

— Наша сегодняшняя беседа называется, условно мы так с Сашей назвали ее, «От сердца к сердцу». О благотворительности, о том, что это такое, о конкретных историях людей, которым помогали и которые помогали. Саша, с чего начнем эту беседу? С историй, может быть? Ты расскажешь, что у тебя происходит последнее время, кому ты помог, как это было?

Александр Гезалов

— В этом году, 1 января 26-го года будет ровно 27 лет, как я нахожусь в благотворительном пространстве, у меня такой замечательный полет, как мне кажется. Благотворительность — это, прежде всего, истории. Почему истории? Потому что взаимодействие с каким-то человеком, который в чем-то нуждается, и изменение вектора его жизни — это основное, чем должны заниматься люди, помогающие другим людям от сердца к сердцу. Историй было очень много, были такие истории, которые забыть нельзя. Есть истории проходящие, помогли, человек встал на ноги, пошел дальше. А есть истории сопровождающие, то есть мы движемся дальше.

Анна Леонтьева

— Вместе.

Александр Гезалов

— И взаимодействуем дальше. То есть мы не отходим от этого человека, понимая, что он будет рядом с нами очень долго. К примеру, у меня есть несколько таких воспоминаний, можно ближайшего характера. К примеру, есть девочка в одной деревне, все считают, что она не может ходить, она не ходит, она вся парализованная, у нее различные заболевания. И вдруг как-то ко мне обращается замглавы поселения: а не попробуем ли мы, с учетом того, конечно, что специалисты предложили, к ней приходят психологи, с ней работают на дому... а может быть нам как-то вертикализатор подарить, чтобы она начала менять свои возможности. И мы подарили вертикализатор.

Анна Леонтьева

— Вертикализотор — это такая конструкция металлическая, на которую можно опереться.

Александр Гезалов

— Закрепить человека, и он, закрепляясь, начинает укреплять мышцы.

Анна Леонтьева

— Потихонечку двигаться.

Александр Гезалов

— Это для него такой, сейчас модное слово, экзоскелет, такое приспособление. Когда на человека надевают специальное приспособление, и он начинает ходить. Роботизируют, что называется, по сути говоря. Как-то мы подарили, вручили, пообщались, я уехал, думаю, всё произошло. Вдруг мне приходит фотография — она в школе. Она учится, начала сама писать. То есть изменения, которые возможны, благодаря...

Анна Леонтьева

— Одному шагу.

Александр Гезалов

— Одному движению, одному шагу, и человек начинает меняться на глазах. Для меня это было таким показателем, что мы сделали правильно, что мы угадали с возможностью. А так бы она сидела на дому, никаких бы у нее действий не происходило. Конечно, есть такие истории, когда не предполагаешь даже умозрительно, что может произойти такое, что что-то может изменить так, что просто ты даже не знаешь, откуда это взялось. К примеру, обратилась одна учительница заслуженная, ей сделали операцию на сердце, ей нужен был дорогостоящий препарат замерять кровь для того, чтобы она могла... Она живет в Суда Владимирской области. Заслуженный учитель России, естественно денег не хватает, чтобы купить этот препарат. Я бросил клич среди знакомых, мы даже не стали на сайте размещать, как это обычно делаем, сборы. Вдруг откликается человек, говорит: я готов помочь этой женщине. Оказалось, он живет в Москве уже много лет и это ее ученик. Он купил этот препарат, сам приехал, сам вручил. Как это можно? Где-то она в маленьком городке, тут большой гудящий город, и вдруг этот человек, который учился у нее и считал ее замечательным учителем, своим любимым, привнес в ее жизнь такое участие своим таким вниманием. Мне кажется, что здесь иногда нужно, как бросаешь по водам, и вода сама куда-то чего-то прибьет, куда-то приведет и получается результат. Вот, благотворительность — это про результат.

Анна Леонтьева

— Скажи, пожалуйста, я думаю, что все знакомы с твоей биографией, отсылаю радиослушателей к нашим архивам, так же есть сайт наставнического центра Александра Гезалова, ты ездишь по сизо сейчас, что-то привозишь, что-то проводишь там. Я давно не слышала твоих историй из сизо.

Александр Гезалов

— Как всегда 1 сентября все идут в школу. Мои дети пошли в школу, кто-то в садик пошел. А есть следственный изолятор в Кольчугино, где дети тоже пошли в школу, подростки, которые оступились, да, совершили преступление. Появление там учебного класса — это тоже схождение всех звезд называется. Потому что до того момента, чтобы дети получали образование в следственном изоляторе, такого не было. Человек там находится до приговора, потом он куда-то убывает. Пока он находится в следственном изоляторе, он может дополучить образование и выйти оттуда с документом, или перейти в новое исправительное учреждение, если получил срок, или, если оказался невиновным, но он выходит оттуда с дипломом об образовании. Как это получилось? Это взаимодействие разных структур. Это тоже один из возможных кейсов, когда разные организации, кажется, работают на свои какие-то задачи, и вдруг всех объединяет одна задача. Как сделать так, чтобы в конкретном следственном изоляторе подростки, помимо того, что они сидят в камерах, помимо того, что у них там проходят культурные мероприятия, добровольцы, кстати, их не посещают в связи с тем, что они там ограничены в свободе, обучение становится для них свободной возможностью. Они выходят в класс, сейчас это даже онлайн стало, подарили туда интерактивную доску, у них там есть мощная библиотека. Я последний раз туда поехал, привез канцелярские принадлежности, спортинвентарь. Когда-то это произошло, когда мы смогли это сделать, а сейчас это становится уже нормой. Просто в связи с тем, что ресурсов не хватает, ты подвозишь то, что им необходимо. Я прошелся по всем камерам, пообщался с каждым, с девочкой поговорил, которой лет 14-15, наверное, недавно она туда поступила. Спрашиваешь об этих базовых вещах, продолжаешь ли ты здесь учиться? Можно прийти сказать: ну, как у тебя дела? Это ни о чем? А есть ли горячая вода, получаешь ли ты образование, звонишь ли ты родным, получаешь ли ты письма? И вот такой вопрос об образовании, если бы я его не задал, он, скорей всего, и не подумал, что есть такая опция у них, получать образование в рамках этого непростого учреждения, следственного изолятора.

Анна Леонтьева

— Саша, за что подростки в основном попадают в сизо, где они оступаются?

Александр Гезалов

— Не знаю, может быть, я скажу неприятную вещь, сейчас количество преступлений среди подростков возросло. Раньше было 5-7 человек в камерах, допустим, в одном изоляторе, а на сегодняшний день — 15. В основном это наркотики, закладки, жестокое обращение с другими людьми — вот такие две основные... В принципе и все колонии заполнены людьми, которые к наркотикам каким-то образом имеют отношение, статья 228, часть 1-я, 2-я, 3-я, 4-я. Как-то они ищут ресурсы, может быть, пытаются выживать. Может быть, необдуманные делают шаги. А закон суров, но справедлив. И получается то, что получается. Получают срока и поступают в исправительную систему уже в качестве осужденных.

Анна Леонтьева

— По твоему опыту, люди, подростки в частности, когда выходят, отсидев, из сизо, какая их дальнейшая судьба?

Александр Гезалов

— Траектория? Здесь очень важно, как к этому относятся родственники, как его встречают родители. Если у него не было контакта с родственниками, с мамой, папой, а скорей всего, и не было, если это так приключилось.

Анна Леонтьева

— То есть изначально было что-то не то с ними.

Александр Гезалов

— Да. Здесь очень важно, как на это реагирует гражданское общество, общественные организации, органы власти. Это уже маркер того, что если мы сейчас его не подхватим, если мы его сейчас не поддержим, скорей всего, он опять окажется в той системе, которую он уже понял, которую он, возможно, принял, где он уже имеет некоторые знания, где он учился в следственном изоляторе в нашем классе. И это, конечно, не совсем хорошо. Как только он вышел, нужна ресоциализация, поддержка, поиск работы, конечно надо, чтобы он пошел работать. Чтобы у него не было такого мнения, что всё плохо, всё рушится и надо продолжать разрушать. Вот это разрушительное его состояние перевести в созидательное. Были у меня случаи, опять же история, был мальчик в спецшколе восьмой в городе Петрозаводске, спецшколу сейчас, слава Богу, закрыли. Никто в него не верил, он был такой бандитистый парень, а я все время с ним, когда мы приезжали. Почему нужны добровольцы, волонтеры в разных социальных учреждениях? Чтобы поддерживать конкретного человека. Когда ты конкретно с кем-то работаешь, есть конкретный результат. Вот, я с ним взаимодействовал все время, как-то с ним общался, видел, что ему требуется внимание. Он стал выпускаться, я как раз приехал на выпускной, а у меня был с собой сотовый телефон кнопочный, тогда еще кнопочные были. Я ему отдаю свой сотовый телефон, говорю: вот, тебе будет плохо, у тебя будут проблемы, тебе нужна будет помощь, ты, пожалуйста, звони, я тебе даю телефон. Прошло время, он мне позванивал иногда. Мне опять же пишут: ну всё, он опять в спецшколу. Вдруг приходит фотография, прилетает фотография от него, он в белом халате, окончил медицинское училище.

Анна Леонтьева

— Ничего себе.

Александр Гезалов

— Нет, ну ты представляешь, какое изменение, какое преломление его, казалось бы, наклонной, по которой он катился — и выкатился.

Анна Леонтьева

— То есть человеку нужна от другого человека поддержка.

Александр Гезалов

— Человеку нужен человек.

Анна Леонтьева

— Когда никто в тебя не верит, пришел какой-то человек и в тебя поверил.

Александр Гезалов

— Человеку нужен человек, прежде всего. Не вещь, не тряпки, не телефоны, даже мероприятия не так важны, как важно мероприятие человека с человеком.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами Александр Гезалов, общественный деятель.

Александр Гезалов

— И вот была история, мы посещали интернат для слабовидящих детей. Там периодически какие-то концерты, встречи, мероприятия. Со слабовидящими тяжело работать, потому что там особо мероприятие не организуешь, они же ничего не видят.

Анна Леонтьева

— Ну да.

Александр Гезалов

— И главное мероприятие — это голос, говорить, общаться, какая-то должна быть информация. На одном из концертов я услышал девочку, которая очень хорошо пела. Зовут ее, кстати, Александра. Я стал спрашивать директора, какая у нее судьба в дальнейшем. А судьба такая чаще всего: они поступают в ПТУ на массажистов или что-то такое.

Анна Леонтьева

— Что-то руками делать.

Александр Гезалов

— Что-то такое руками делать. Я говорю, а у нее прекрасный голос, она может не массажистом, может быть, она еще куда-то пойдет. Я договорился и с ней и с директором, привел ее в храм святой великомученицы Екатерины в Петрозаводске к отцу Андрею Верещагину, говорю: отец Андрей, возьмите ее на клирос петь. Нот она не знает, ничего она не знает, соответственно ее под крыло взял этот хор, регент. Через какое-то время я вдруг встречаю ее в Москве в Донском монастыре. Она меня, конечно, не видит, я-то ее вижу, идет она в сопровождении. Я говорю: Александра. Она услышала мой голос, повернулась, и потом я узнаю, захожу на ее страницы, она, оказывается, уже известная московская певица, поет в храмах.

Анна Леонтьева

— Ничего себе.

Александр Гезалов

— Вектор у нее изменился. Так бы ее тихонечко, как и меня, в принципе, после детского дома отправили в ПТУ, не спрашивая. Поэтому какие-то такие пересечения возникают. Она недавно мне пишет: Александр Самедович, не можете помочь в одной истории. Я говорю: какая история? Девушка хочет взять из детского дома ребенка приемного, помогите, пожалуйста, посопровождайте, человеку нужен человек. В течение двух недель занимался тем, что консультировал, подсказывал, она туда приехала, я подсказывал, какие документы посмотреть, что сделать. Сейчас ребенок в семье, а был в детском доме.

Анна Леонтьева

— В этой ситуации, Саша, когда человек захотел ребенка из детского дома, ему же много дополнительных знаний нужно об этом получить.

Александр Гезалов

— Она прошла школу приемных родителей, но она много чего не знает. Она не знает, прежде всего, если у нее никогда не было детей, что нужно себя вести немножко эмоционально по-другому.

Анна Леонтьева

— Да, вот-вот, я об этом.

Александр Гезалов

— То есть не переводить ребенка в какое-то, что это нечто вот такое. Это ребенок, к нему нужно относиться таким образом, чтобы он рос как ребенок. Мне было приятно, что в конце переписки, она мне написала: спасибо большое, мы дома. «Мы» — значит, она и он, история! Опять же, это Александра. Я Александре, Александра мне, как футбольный мяч, я этой Екатерине, Екатерина ко мне — и все счастливы. Мне кажется, этим надо заниматься, чтобы все были счастливы.

Анна Леонтьева

— Расскажи, пожалуйста, ты сказал до нашей программы про проект «Творческое письмо». Это проект, который в рамках сизо, я так понимаю, осуществляется.

Александр Гезалов

— Мы его реализуем в исправительной колонии.

Анна Леонтьева

— В исправительной колонии, это разные, да, вещи?

Александр Гезалов

— Да, следственный изолятор — это место, где люди готовятся либо быть признаны, что они стали осужденными, либо они оправданы и ушли на свободу. Вот сейчас, кстати, я туда и поеду после передачи. «Творческое письмо» — это проект, который придумал Андрей Сорокин, есть такой у нас замечательный писатель, Андрюша. Он вовлекся в этот процесс, он читает лекции и вдруг он предлагает: а давай, в какой-то стране делали такой проект «Творческое письмо». Моя задача какая? Я как менеджер на это всё смотрю, я привез артистов, я привез специалистов. Мы это делаем в каком-то кабинетике, девайс массажирует их, кто-то ногти правит, а в это время Андрей проводит с этими женщинами «Творческое письмо». Это тоже целый пласт жизни людей, которые находятся в исключительном пространстве, в заключении, в осуждении. И то, что они там пишут, я краем глаза, я не могу всё раскрывать, потому что это интимная история, но когда женщины обращаются к себе, к своему прошлому, к своему будущему, к своим детям, к своим родителям.

Анна Леонтьева

— Это женщины сами себе пишут. Ты можешь не раскрывать детали, просто интересен сам...

Александр Гезалов

— Сами с собой разговаривают. Это очень важно, чтобы выписаться. По сути говоря, они пишут свою книгу. В чем плюс написать книгу? Это то, что ты выписал какие-то свои эмоции, ощущения, и тебе стало легче. Вот на это — чтоб стало легче — нацелен проект «Творческое письмо». Мы уже два раза съездили, посмотрели на это всё, уже собирается целая стопочка, мы выпустим книгу обязательно. А перед этим мы выпустили книгу, посвященную тому, зачем Яна Иванилова и другие ездят в места лишения свободы. Сами артисты написали, потом будут делать презентацию этой книжки, потому что важно показать обществу, что есть люди, которые, даже находясь в закрытом пространстве, в какой-то эксклюзии, в некотором осуждении, продолжают жить, продолжают чувствовать, продолжают эмоционально что-то переживать. Эта тема для нас также становится ведущей, потому что помимо того, что концерт — конечно, концерт они смотрят, Теонику, Федосова, Тузову, кстати, про Тузову сейчас расскажу великолепную историю, просто космическую — сделать так, чтобы во время приезда всем было максимально хорошо. Артисты счастливы, что они выступили, Андрей Сорокин счастлив, что он с ними сделал, эти написали, массаж получили, сели, поехали. Наверное, это такой проект помощи людям, который реально помогает изменить что-то, понять что-то, принять что-то.

Анна Леонтьева

— Что за истории, что за Тузова, прости, пожалуйста?

Александр Гезалов

— Есть такая артистка, певица, Юлия Тузова.

Анна Леонтьева

— Юлия Тузова, ага.

Александр Гезалов

— Моя хорошая подруга, так скажем. Ко мне обратились из одного учреждения с просьбой помочь изготовить тумбочки, еще какие-то причиндалы из фанеры, количество фанеры очень большое. Я, как всегда, должен думать, какие организации производят фанеру, кто что может передать. Договорились с одним фондом, фонд отказался. Я думаю, где я возьму такое количество фанеры, а там большое количество нужно, для того, чтобы эти тумбочки изготавливать, дверцы готовить, шкафы делать опять же в эту пенитенциарную систему, там надо это всё очень в комнату для свиданий.

Анна Леонтьева

— Прости, пожалуйста, я не знаю слова «пенитенциарная система».

Александр Гезалов

— Пенитенциарная система — это как раз система, которая содержит людей под стражей, охраняют их, они там работают.

Анна Леонтьева

— Простите, все знают, а я нет, простите.

Александр Гезалов

— Это нормально, я сам буквально вчера узнал, значит, подмигнул. Соответственно, я думаю, где взять большое количество фанеры для того, чтобы это всё делать. И вдруг мне Юля Тузова пишет: Саша, есть такой-то музыкант, который помимо того, что играет, занимается производством вот этих всех конструкций, и у него остается огромное количество фанеры, и он, оказывается, может эти тумбочки сам сделать. Мы садимся за руль, едем на мероприятие, он туда подъезжает, всё осматривает и говорит: вот к такому-то числу мы это всё сделаем. То есть через музыканта. Не как обычно, поехал на завод какой-то: здравствуйте, нет у вас разбитых тумбочек, мы их починим? Всё цивильно, через человека. От человека к человеку через человека. Мы до 27 числа должны всё это подготовить, потому что комната для свиданий, это место, куда приезжают родственники и три дня живут со своими осужденными детьми для того, чтобы с ними пообщаться, привезти новую информацию.

Анна Леонтьева

— Только три дня могут?

Александр Гезалов

— «Три счастливых дня было у меня», — не зря же эта песня есть. И вот они три дня находятся в этой комнате, какие-то другие дела делают, но в основном там, и надо, чтобы там тоже было комфортно. А так как это всё со временем ветшает, ломается, приходит в негодность, решили мы, что это обновим. И вот через Юлю Тузову, я вообще не мог подумать, что через Юленьку придет этот товарищ, музыкант Засовин такой, и мы выйдем из положения. Мне же тоже нужно, письмо официальное приходит: «Просим оказать...» Вот кстати тоже тема: зима, холодно, всем холодно. Мы можем спокойно надеть под низ что-то, термобелье, а там люди не могут это сделать. Почему? Потому что ограничено всё это, есть казенная одежда. И мы договариваемся с руководством дать добро, чтобы женщины осужденные могли поддеть под это всё термобелье.

Анна Леонтьева

— Угу, такая важная штука.

Александр Гезалов

— Во-первых, они меньше будут болеть, во-вторых, общее состояние улучшится, в-третьих, как-то на здоровье на дальнейшее повлияет, они же женщины, должны же рожать со временем, я надеюсь.

Анна Леонтьева

— Да, да.

Александр Гезалов

— Красивых очень много. Договориться о том, что необходимо для людей, которые там находятся, тоже очень важно. Сама система часто не видит, ходят они и ходят. Я говорю: а вот было бы хорошо, чтобы мы поддели на них термобелье. — Ну, давайте, будем думать. Вот они думали, потом, раз, как-то договорились, и приходит ответ: даем добро. Для меня это «добро», а для тех женщин, которые там, это целая жизнь, теплая зима.

Анна Леонтьева

— Это здоровье.

Александр Гезалов

— Это здоровье, и это здорово.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами Александр Гезалов, общественный деятель. У микрофона Анна Леонтьева. Мы вернемся через минуту. Не переключайтесь.

Анна Леонтьева

— Продолжается Светлый вечер на Радио ВЕРА. С нами и с вами Александр Гезалов, общественный деятель. У микрофона Анна Леонтьева. Говорим на очень важную тему «От сердца к сердцу» о том, что такое благотворительность, как можно помогать людям, как важен какой-то иногда один шаг, одно движение, которое изменит человеку всю жизнь. Когда ты рассказывал в первой части программы эти истории.... Был у меня тут такой замечательный человек, которого ты прекрасно знаешь, певец и тоже общественный деятель Паша Федосов.

Александр Гезалов

— Да.

Анна Леонтьева

— Наш с тобой общий друг очень любимый нами. Паша рассказывал о том, как он окормляет (такое слово есть)...

Александр Гезалов

— Психоневрологический интернат, это его тема.

Анна Леонтьева

— ПНИ. И он сказал такую вещь или я это сказала, такое ощущение, что он является посланником, даже не посланником, а посредником между двумя мирами. Мы не знаем ничего про мир ПНИ, про эти психоневрологические диспансеры, мы очень мало чего знаем про мир колоний, сизо и того, чем ты занимаешься. Мы не очень много знаем про мир детских домов, кто этим не занимается специально. И также эти миры на время разделяются. Человек что-то сделал, что-то совершил, он отбывает справедливо совершенно наказание, но в этот момент он становится отрезанным от мира. И это может переживаться очень по-разному. Это может переживаться, как у Достоевского, когда человек проходит какую-то духовную работу. Это может переживаться просто как полное безумие. Очень важен момент, чтобы не наступило безумие, чтобы человек, отбывая наказание, мог продумать какие-то вещи, заглянуть в себя, что-то понять о себе, чтобы не было такого — всё, ты преступник.

Александр Гезалов

— Ну да, да, чтобы не наступил край. Да, это очень важно. Задача гражданского общества не только улучшать жизнь там находящихся людей — ПНИ, детские дома, Дома ребенка. Кстати, многие называют Дом малютки, это неправильно — Дом ребенка, там ребенок находится. Какие малютки?

Анна Леонтьева

— Ребенок до какого-то возраста, да?

Александр Гезалов

— В Доме ребенка он находится до периода, пока не пойдет в школу.

Анна Леонтьева

— Ага, до 6 лет.

Александр Гезалов

— Он пойдет в детский дом, в детском доме дадут ранец, он пойдет в школу уже, если его не возьмут в семью, к примеру. Поэтому важно, чтобы люди узнавали о жизни находящихся в этих местах то, о чем они не знают, и возможно, найдут какую-то возможность у себя помочь этим людям, поддержать общественную организацию. Кто-то может помочь финансово, кто-то может лично поехать что-то сделать, кто-то может взять ребенка в семью — разные опции есть. Кстати, по поводу опций. Я всегда говорил и говорю, что задача, в том числе, общественной организации предложить эти опции. Не просто мы такие все герои, спасаем, бегаем, помогаем, давайте присоединяйтесь, есть возможность. Например, тот же молодой человек, который у нас есть, Игорь, который на инвалидной коляске спускается на нашем подаренном ступенькоходе на улицу, хотя он до того несколько лет не мог выйти, потому что он не мог выйти, у него нет возможности этой. Буквально на днях какой-то депутат, помимо того, что стал депутатом, взял и сделал ему какой-то приступок, чтобы он на коляске мог выезжать. Я с этим депутатом созвонился, говорю: как это, этим занимается общество, все бегают, прыгают, а вы как это? Он говорит: я обратил внимание на то, что у человека есть такая сложность, ему нужно на этом ступенькоходе, на этой инвалидной коляске переступить и поехать дальше. Казалось бы, переступить то, что мы легко перепрыгиваем.

Анна Леонтьева

— Одна ступенька решает жизнь человека.

Александр Гезалов

— Одна ступенька, да. Он говорит: это нормально. Мы с ним обсудили, что нужно сделать, потому что наверняка на территории еще есть другие люди. Проблема другого человека может стать возможностью решить эту проблему и другого человека. Этим мы должны заниматься, приращивать какое-то количество людей. Не просто бегать собирать деньги, набивать склады какой-то продукцией, но и вовлекать людей, потому что мы не знаем, как это отзовется и кто будет тем дальнейшим участником в жизни тех, кому сложно или непросто. Тоже приведу один пример. Приезжаю я недавно в очередной раз в колонию по работе, а мы туда передали искусственный ковер, который нам передали другие люди, сказали: вот, Саша, есть ковер, его мы не знаем, куда деть, возьми себе. Я его передаю в эту колонию, на днях я приезжаю и играю в волейбол на этом самом ковре. На улице, не на камнях и булыжниках какой-то непонятной конструкции, а на этом замечательном ковре. Какой-то материальный актив, который передал, возможно, на свободе он бы так не заиграл такими красками.

Анна Леонтьева

— Угу.

Александр Гезалов

— А там он заиграл, потому что женщины могут заниматься спортом, потому что появилась такая у них возможность. Мы не знаем, как это может отразиться на их жизни, но мы знаем, что если есть какие-то ресурсы, мы их правильно используем и направим на помощь нуждающимся.

Анна Леонтьева

— Мы в реальной жизни не знаем, как много у нас возможностей.

Александр Гезалов

— Мы просто все богатые люди, потому что мы можем взять телефон, мы можем перейти с улицы на улицу, сесть в машину, в такси, кому-то позвонить, съесть, что захотим. А в других местах этой возможности нет, и те, кто там находятся и я сам там находился, я прекрасно понимаю, чтобы каким-то образом это туда ввинтить, вкрутить, требуются большие человеческие ресурсы.

Анна Леонтьева

— Саша, много историй, которые ты обещал рассказать.

Александр Гезалов

— Да, я рассказываю.

Анна Леонтьева

— Давай по ним пройдемся. Тебя просто очень увлекательно слушать.

Александр Гезалов

— Была история, был один замечательный музыкант, гитарист, который, к сожалению, со временем ушел, и ты фамилию его, в принципе, должна помнить.

Анна Леонтьева

— Вадим Голутвин.

Александр Гезалов

— Вадим Голутвин.

Анна Леонтьева

— Бывший композитор, бывший участник группы «Аракс», «Веселые ребята», «СВ», «Воскресение».

Александр Гезалов

— Была ситуация, когда к нам обратилась его жена с просьбой поддержать семью в тот период, когда он не мог уже работать.

Анна Леонтьева

— Он не мог работать, и семья должна была достаточно дорогостоящее лечение оплачивать.

Александр Гезалов

— Всё уходило туда. А надо было и пропитание... Наша скромная организация занималась тем, что оказывала помощь. Тоже момент важный, известный человек, вот он зарабатывает тем, что умеет играть на гитаре, аранжирует. И вдруг у него это уходит, потому что уходит здоровье. И в этот момент кто-то рядом должен оказаться. И в этот момент оказываются простые неравнодушные люди, которые начинают помогать и поддерживать семью. Мне кажется, что это тоже важный момент. Пока ты здоров, пока у тебя есть силы, пока ты что-то можешь делать, ты независим. Но вот появляется зависимость. А зависимость в чем? Оказывается, ты не так уж богат и всемогущ. Оказывается, нужно, чтобы кто-то тебе помог. Поэтому эти истории тоже для меня важны. Я его фамилию прекрасно знал и слышал, что эта группа «Аракс», и вдруг ты узнаешь, что он совсем рядом, и у него, оказывается, беда. Мне кажется, это момент тонкий очень. Нет однозначных историй и моментов, всё очень тонко.

Анна Леонтьева

— Мы сколько знаем историй великих людей, которые в момент, когда они оказались беспомощны, это очень грустно.

Александр Гезалов

— Да. Вот актер Борислав Брондуков уходил очень тяжело, и рядом не оказалось, кто бы мог ему хорошо помочь. Очень важно, чтобы гражданское общество было все время наготове кому-то помочь. Мы говорили, нужно заряженным быть, ждать, сейчас я кому-то помогу. И все время искать, а где кому помочь. Ну, конечно, не так, не оголтело, а раз, возникла ситуация, поддержал.

Анна Леонтьева

— А почему не оголтело, можно оголтело.

Александр Гезалов

— Нет, оголтело плохо закончится. Надо сохранять энергию, надо жить в семье, надо посмотреть какой-нибудь фильм, а вдруг ситуация возникла, поехал и сделал. У нас сейчас есть одна женщина, которая, к сожалению, имеет большой вес, порядка двухсот килограмм, и мы помогаем, направляем туда санитарную гигиену, потому что семья не тянет это всё. На днях моя старшая дочь говорит: а я вот живу в этом же городе, в каком она живет, давай я буду к ней ездить, помогать, убирать, мыть окна, еще что-то. Она увидела, услышала, у нее это зародилось, она захотела, потому что не наездишься в этот город, какой-то человек должен быть рядом. Вот, моя старшая дочь стала таким добровольцем для этой конкретной женщины, которой нужна помощь.

Анна Леонтьева

— А я вообще замечаю, что если родители — мы с тобой знаем какие-то семьи, где родители открыты для помощи, они не обязательно какие-то богатые, они могут быть вообще бедные, но у них раскрытое сердце, они готовы поддержать, чем могут, иногда молитвой просто, иногда обнять — и дети очень считывают это состояние родителей.

Александр Гезалов

— Конечно.

Анна Леонтьева

— Это универсальная совершенно формула: если ты хочешь, чтобы дети были добрые, они должны это видеть.

Александр Гезалов

— Сам будь добрым, по крайней мере.

Анна Леонтьева

— Причем, деятельно добрым.

Александр Гезалов

— Потому что они это всё видят, им же не надо это рассказывать, говорить, показывать. Например, один раз я свозил своего сына Тихона, среднего, футболиста, в колонию, он поехал со мной посмотреть, что там происходит. Я только отошел, к нему подскочили осужденные, это твой папа? Это его сын? О, как похож-то. И вот они давай рассказывать, как мы им там помогаем. Он вышел оттуда, говорит: папа, они мне все рассказали про свою жизнь. То есть коммуникация, он это на всю жизнь запомнит. Или сын Федор у меня играет на музыкальных инструментах, на гитаре, он поехал петь в психиатрическую больницу на 8 марта. Он уже несколько раз там выступал и имеет большой успех. И он сам говорит: папа, давай, я поеду, выступлю в психиатрической больнице.

Анна Леонтьева

— Сколько ему лет?

Александр Гезалов

— Ему будет 17, сейчас 16 лет. Он уже заряжен, возможно, это не сейчас, возможно, со временем, что он где-то был среди тех, кто был в чем-то ограничен, что он приезжал, пел там песни, они ему подпевали, все были счастливы, он давал им автографы. Какая-то маленькая жизнь начинается с такого маленького участия.

Анна Леонтьева

— Скажи, пожалуйста, существует такое мнение, что когда тебе плохо, ты должен идти в место, где людям еще хуже. Но когда тебе плохо, у тебя очень мало ресурса куда-то идти. Мы просто с дочерью, когда она была в клинической депрессии, обсуждали этот вопрос. Она даже куда-то сходила, но она сказала: мама, у меня нет ресурса, мне так плохо. Она, по-моему, пошла в дом инвалидов. Но, в общем, она не потянула это душевно, психически. Что ты скажешь?

Александр Гезалов

— Это не совсем правильное понимание того, что нужно тому, кому мы хотим помочь. Понятно, что терапевтическое воздействие будет. Пришли, два страдающих друг другу рассказали. Но нужно приходить в таком состоянии, чтобы у тебя было что дать такого, чтобы человек вдохновился и зажегся. А когда сам унылый ослик пришел туда и уныло сказал: ну, как твои дела? практически умирая, конечно, никакой помощи не будет. Нужно нести энергию, нужно нести желание что-то изменить и менять. И когда человек видит, что около него какой-то активный, горящий... не надо горящий — тлеющий человек по-хорошему, как в песне «Все отгорит и мудрый говорит», и тогда происходит та синергия, которая необходима тому, кому ты помогаешь. Как только ты ушел, всё, у тебя продолжается твоя жизнь, ты не должен страдать и переживать по поводу того, что он там находятся, это ничто не изменит, он там остался, но прийти туда нужно подготовленным.

Анна Леонтьева

— Простите, что я тебя перебиваю, нужно внутренне быть готовым к тому, что еще не раствориться в этом делании, чтобы не оставить там половину сердца.

Александр Гезалов

— Работать над собой.

Анна Леонтьева

— Половина сердца нужна твоим близким.

Александр Гезалов

— Конечно.

Анна Леонтьева

— Потом ты должен опять пойти кому-то помогать и половина сердца опять же...

Александр Гезалов

— Абсолютно правильно, человек в ожидании того, что будет какое-то взаимодействие, которое что-то у него улучшит, в чем-то его поддержит. Например, эти концерты в хосписах. Казалось бы, тот же Паша Федосов ездит выступать, мимолетный момент какой-то, но в этот момент человек жив. Или наши поездки, он правильно это всё воспринимает, качественно. Да, мы приехали на два часа, но мы подарили эти два часа таких, которых никогда у них не будут, никогда, То есть мы на эти два часа делаем их свободными.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами Александр Гезалов, общественный деятель. Саша, я зацепилась за хвостик этой очень важной мысли, она мне очень понятна. Был период такой черный в жизни, как раз я обрела работу и ходила на работу, как в жизнь. У меня было сколько-то там часов жизни, потом я возвращалась в то, что было. Вокруг меня были дети, которые страдали, было чрезвычайно тяжело. Я сейчас про себя говорю, но проецирую на то, о чем мы с тобой говорим, душевно это мне очень близко, я обретала навык жить. Каждые два часа жизни, когда ты, по сути, за гранью жизни оказываешься, как тренажерчик такой, ты снова научаешься жить, ты видишь жизнь и научаешься отзываться.

Александр Гезалов

— Да, это очень важный момент. И когда ты все время находишься в одном и том же состоянии, нужен выход, нужно всплыть, нужно посмотреть, что небо есть, что ветра дуют, птички ходят, летают. И опять, глотнув свежего воздуха для борьбы, продолжить что-то изменять. Мне кажется, мы тем самым свежим ветром и являемся, внедряясь в социальные системы, там каким-то образов, подзавядший, подзатухший, спертый воздух системы меняем на более свежий. Такие люди-кондиционеры.

Анна Леонтьева

— Или форточки.

Александр Гезалов

— Да, люди-форточки. Поэтому, приезжая, понимаешь, что ты действительно что-то качественно там меняешь. У нас произошло пересечение с посольством Бразилии, так получилось, где много диких обезьян, и они как-то неожиданно предложили нам помощь, собрали сотрудники помощь. Мы эту помощь у них забрали, я заезжал в посольство. Сначала перепутал посольство Коста-Рики и рвался туда, чтобы получить. Потом мне сказали: вон оно, то посольство. Мы забрали помощь и отвезли это в какой-то район. На днях они мне звонят, у них там смена власти, новый посол пришел, и говорят: мы опять собрали вам помощь, пожалуйста, забирайте.

Анна Леонтьева

— А почему Бразилия?

Александр Гезалов

— Бразилия? Ну, так получилось, есть люди, которые сказали, что вот есть. У них есть социальная ответственность, но они не всегда знают, что кому-то можно помочь. Они, кстати, предлагали, говорили: а могли бы мы с вами поехать куда-нибудь, на что-нибудь посмотреть. На что-нибудь посмотреть — это не совсем корректно, посмотреть на что? На то, как люди мучаются? Надо с какой-то конкретной миссией. И сейчас мы об этом думаем, к этому готовимся. Не имеет значение, какое социальное учреждение, какую принадлежность кому-то имеет. Ведь сердце не имеет национальности как таковой, сердце бьется и гоняет кровь. Человек может любую принадлежность иметь. А как это сердце работает по отношению к другим людям — это важный момент. Вот они сейчас опять собрали, звонят мне, говорят: Александр, мы собрали одежду, игрушки, канцелярские принадлежности, пожалуйста, забирайте. Мы это заберем, отсортируем, канцелярские принадлежности в колонию, игрушки в какой-нибудь центр реабилитации. И потом они скажут: о, круто. То есть они это увидят, мы их тегнем вконтакте, скажем: вот, посольство Бразилии помогает детям. Ну, круто же?

Анна Леонтьева

— Да, очень. И необычно.

Александр Гезалов

— Еще какие-нибудь посольства были бы, мы бы пошли и там бы тоже поработали совместно. У них есть ресурсы, они не знают, что с ними делать, мы знаем, что делать с ресурсами, они предлагают ресурсы, мы эти ресурсы распределяем. И они видят, что это кому-то реально помогло. То есть мы еще, помимо того, что не совсем нормальные, оказывается, еще нормально умеем распределять ресурсы.

Анна Леонтьева

— То есть любая общественная организация может быть привлечена, лишь бы там было начальство с открытым сердцем и желающее помочь.

Александр Гезалов

— Конечно. Главное, чтобы сама общественная организация понимала, каким образом во взаимодействии добиться того, чтобы было всем хорошо. Не просто мы взяли, сказали, ой, спасибо, пошли и кому-то раздали. А так, чтобы они тоже увидели, что реальный ребенок держит футбольный мяч бразильский и счастлив.

Анна Леонтьева

— Расскажи историю, которую ты обещал, про ремонт храма в женской колонии.

Александр Гезалов

— Вообще много было историй относительно того, что в тюремной системе нужно строить храмы и часовни. Был у меня случай один в следственном изоляторе на улице Герцена, тоже символично очень, в Петрозаводске. Я взаимодействовал с Иваном Иосифовичем Заблоцким, там был такой начальник, суровый дядька. Я его все время просил: Иван Иосифович, давай мы поизучаем историю, начали с истории. Нет, чтобы сразу прийти и сказать, давай что-то сделаем. Историю. Посмотреть, у вас же наверняка, а он построен, этот следственный изолятор, в тысяча восемьсот каком-то году, очень старый, в центре города. Стали ходить искать, где раньше это могло быть, подняли старые карты. Оказалось, и он даже об этом сам не знал, это было три этажа и на одном из этажей был храм иконы Всех скорбящих радость. Примерную локацию мы поняли и пошли с ним смотреть. Это было где-то в районе пункта, где принимает медик. Так получилось, что я зашел первым в этот пункт, а он где-то там застрял. Я захожу, она на меня поворачивается, говорит: вы из какой камеры? Я говорю, да нет, я как бы... Тут заходит Иван Иосифович, спасает меня. В белом халате заходит мужик какой-то. Поизучав всё, мы поняли, что восстановить невозможно. Мы во дворе много месяцев строили часовню. Построили там часовню Всех скорбящих радость, повесили колокол, тоже старинный, 18-го века, чтобы осужденные слышали, что пришел священник.

Анна Леонтьева

— То есть приходит священник и звонит?

Александр Гезалов

— Он звонит и все слышат, пришел священник. И этого священника, кстати, ввели в штат, он получает доход, у него 6 или 7 детей. Он ходит уже в следственный изолятор не только благотворительно, но и своей семье помогает. Дали мне двух осужденных из хозобслуги и сказали, что они будут помогать. Один два метра, другой тоже где-то под два метра, такие лбы. Иван Иосифович говорит: вот, будете работать с Александром Самедовичем, будете строить часовню. Достали бревна, всё. Они такие: Александр Самедович, мы, слава Богу, в Бога не верим, но помогать будем. И вот мы за несколько месяцев построили.

Анна Леонтьева

— Слава Богу, в Бога не верим.

Александр Гезалов

— Эта фраза: слава Богу, в Бога не верим — то есть они восхваляют Бога. Их в этой часовне покрестили, и они ушли домой.

Анна Леонтьева

— Вот это классная история.

Александр Гезалов

— Почему, потому что они быстро ее построили. Иван Иосифович сказал: о, молодцы, быстро потрудились. Даже есть там фотография, как я там на крыше приколачиваю какой-то кусок рубероида. Что-то нужно запустить, и этот запуск приведет к тому, что чья-то жизнь изменится. Жизнь этих двух осужденных круто изменилась.

Анна Леонтьева

— То есть они построили часовню и поверили в Бога.

Александр Гезалов

— Построили и ушли. А как еще? Рядом с нами да не поверить? Они занесли большую икону, которая была размером с этого двухметрового парня, Всех скорбящих радость. Сначала они смотрели ошалело, потом стали спрашивать, потом стали интересоваться. Что в них происходило, как оно там, это тайна.

Анна Леонтьева

— Это тайна.

Александр Гезалов

— Но прямо в этой часовне их покрестили, и они ушли на свободу свободными.

Анна Леонтьева

— Саша, храм, часовня на территории колонии — это востребовано?

Александр Гезалов

— Тут очень важно, как работает священник, как он часто посещает, как к нему относятся люди. Есть такое мнение, что часто они просто его используют, что-то добыть, достать, как он себя поставил, как он с ними обращается.

Анна Леонтьева

— То есть тоже особенная должна быть подготовка у священника?

Александр Гезалов

— Там был такой священник Каледа известный, который жил в Бутырках.

Анна Леонтьева

— Да, Глеб Каледа.

Александр Гезалов

— Да, Глеб Каледа. Те, кто хотят помогать, должны почитать его историю, как помогать. Он прямо погружался, сними с него подрясник и оставь его там, грубо говоря, он так же останется в том же статусе. Почему? Потому что так он к ним относился, что в ответ они к нему относились, фраза есть такая, так к нему относились, что он для них был всем. Для них он был важнее всего, потому что он нес им то, что им необходимо. Вот это «Творческое письмо» необходимо, а там духовное попечение — оно очень необходимо, конечно.

Анна Леонтьева

— Ну да. Если волонтер — это как бы связной между миром нормальных людей и миром людей изолированных, то священник — связной высшего порядка.

Александр Гезалов

— Да, с Богом. Наблюдаю, всегда интересно, хотя уже много раз ездил, приезжал, смотрел, но всегда интересно. Думаешь, что еще можно сделать такого, чтобы оно что-то поменяло. Просто приехал — ну уже просто приехал. А вот что еще, как еще? Они сейчас ко мне обратились, например, с такой просьбой. Будет скоро Новый год, у них обветшала елка, нет гирлянды, нет мишуры. Казалось бы, мы сейчас пойдем это найдем где-то на Вайлдберризе или на Озоне закажем. А для них это целая история, где взять. Я туда поеду к этим ребятам в храм, они ищут елку, гирлянды, мишуру, чтобы Новый год был у них тоже Новым годом, а не просто из чего-то они там сделали.

Анна Леонтьева

— Наверное, очень важны праздники для людей, ограниченных в общении и свободе?

Александр Гезалов

— Праздник — это целый... большой торт, который всем разделили и раздали. Конечно, праздники очень важны. Для нас это обыденность, мы можем праздник пропустить, они его не пропустят никогда. На 8 марта мы приезжаем, дарим цветы женщинам осужденным. На территории на их, конечно, они сажают цветы, но цветы со свободы, с духом, запахом свободы для них также важны. И то, что мы приезжаем, я все время вижу слезы, это в них очень домашнее прорастает, потому что когда-то кто-то им дарил цветы. Вот эти тонкие детали крайне важны, цветы, куличи, елки подарить. В человеке порождается человеческое. Мне кажется, это очень важно. Вот это человеческое мы и должны порождать. Мы не должны просто увеселять, а порождать в них человеческое, созидательное, любовь, милосердие. Они тоже очень отзываются, когда кому-то нужно помочь, потому что понимают, что это очень важно.

Анна Леонтьева

— А так бывает?

Александр Гезалов

— Да. Например, мы один раз объявили акцию «Весенний скворечник», они изготовили порядка 30 скворечников своими руками. И сейчас в Донском монастыре есть, и в детских садах Владимирской области развезли, раздали. Для них это тоже выход их энергии, что они что-то хорошее сделали для детей, которых они не увидят, не узнают, но что-то доброе реализовали. Да и вообще моя история тоже интересна. Ведь я же тоже когда-то не задумывался о том, что я буду этим заниматься, это уже профессиональная составляющая. Когда ты работаешь в какой-то компании, и тебе кажется, что у тебя всё хорошо, у тебя хорошая зарплата, у тебя золотая запонка, ты утром встал, себя привел в порядок, чтобы пойти послужить тому, чтобы заработать денег и что-то кому-то сделать лучше. И в какой-то момент ты понимаешь, что это не самое главное в жизни. Ты выходишь на светофоре на красном и уходишь в сторону, говоришь, всё, это ваши дела, занимайтесь этим сами, я пойду помогать людям. У меня есть одна история, я все время о ней думаю, как так получилось. В одном приходе тюремном был староста. Я все время, когда приезжал, с ним общался, А он молитвы читал, все там организовывал, венчание проводили для осужденных. Приезжала жена осужденного, их там венчали. В тюремном храме повенчаться — это целое стихотворение можно написать.

Анна Леонтьева

— Да уж, поэму.

Александр Гезалов

— Так мы с ним общались, общались, и я вдруг понимаю, что ему скоро выходить на свободу. Это же вопрос социализации, сейчас появились центры пробации.

Анна Леонтьева

— Центры чего?

Александр Гезалов

— Пробации.

Анна Леонтьева

— Это что значит?

Александр Гезалов

— Это центры, когда человек, проходя через центр пробации, плавно интегрируется в общество.

Анна Леонтьева

— А что значит само слово пробация?

Александр Гезалов

— Пробация — это социальный лифт, если грубо сказать. Появились новые формы содержания людей, он находился в местах лишения свободы, он попадает в центр пробации, и работает на свободе, будучи осужденным. Он ходит на работу, у него гражданская форма, у него есть телефон, он может с компьютером. Но он должен отбыть еще тот срок, который должен отбыть.

Анна Леонтьева

— То есть он возвращается?

Александр Гезалов

— Нет, он должен доработать в этом центре свой срок, который он должен был бы отсидеть. И все рвутся в эти центры пробации, центры подготовки к будущей жизни. Причем, они рвутся, потому что выйти из колонии с печатью, что был в колонии и шил там, это одно. А когда ты вышел с предприятия, на котором ты работал, это другое. В Суздале хороший центр пробации, они работают горничными, они работают официантами, будучи осужденными, они работают там нянечками, ходят на какие-то предприятия, в колбасный цех. Из тюрьмы в колбасный цех. Я стал с ним: у тебя освобождение, что будем делать? Он говорит: не знаю, сейчас выйду, буду думать. А у меня как раз появился новый проект, мы кормили бездомных с автобуса. Появился автобус, это 90-е годы, их было много, в одно место они прийти не могли, вообще вопрос перемещения для бездомных очень сложный, в автобус их не пускают, надо пройти. Мы пустили такой мобильный автобус. И вот он стал кормить бездомных, из бачков еду накладывать зимой, летом, осенью, в любую погоду. Потом его рукоположили в диаконы, сейчас он священник, построил три храма, у него несколько детей. Мне кажется, это перерождение его произошло не тогда, когда он, вот я думаю, как бы мне чего, а когда он погрузился в жизнь этих людей.

Анна Леонтьева

— В жизнь обездоленных.

Александр Гезалов

— Обездоленных этих бездомных, которых называют некрасиво бомжи, но это бездомные, которые просто без крыши над головой. Но многие из них более человечны, чем те, которые ездят в лимузинах.

Анна Леонтьева

— На этой оптимистичной ноте, как говорится, Саша, спасибо огромное. Разговор получился именно в ту тему, которую мы с тобой задумали, «От сердца к сердцу», о том, как человек может помочь человеку. Ты рассказал удивительные истории перерождения, возрождения жизней. Напомню, что сегодня с вами был Александр Гезалов, общественный деятель. У микрофона Анна Леонтьева. Спасибо тебе огромное.

Александр Гезалов

— Спасибо.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Выбор профессии в православной среде». Елена Павлюткина, Яна Михайлова
• «Радость, счастье, уныние». Священник Григорий Героимус
• «Православные школы». Елена Павлюткина, Яна Михайлова

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов