Поделиться
Фото: PxHere
Сейчас я хочу вместе с вами обратиться к небольшому рассказу, написанному одним из самых сердечных наших писателей, — к «Ильинскому омуту» пера Константина Паустовского. Автору было семьдесят два года, когда он написал эту тихую и нежную вещь. На дворе тогда стояло лето 1964 года, срок земной жизни давно хворающего астмой Константина Георгиевича подходил к завершению (его не станет летом 68-го). Сегодня этот этюд о его любимом местечке Средней России кажется мне чем-то вроде духовного завещания нашего великого мастера.
«...Такие места действуют на сердце с неотразимой силой. Если бы не опасение, что меня изругают за слащавость, я сказал бы об этих местах, что они благостны, успокоительны и что в них есть нечто священное.
Имел же Пушкин право говорить о „священном сумраке“ царскосельских садов. Не потому, конечно, что они освящены какими-либо событиями из Священной истории, а потому, что он относился к ним как к святыне.
Такие места наполняют нас душевной легкостью и благоговением перед красотой своей земли, перед русской красотой».
Эта уникальная запись — а читал нам автор, сам Паустовский — была сделана сотрудниками звукового журнала «Кругозор» и вышла на гибкой пластинке этого издания в ноябре 1965 года. Записывали авторское чтение писателя в его родной Тарусе летом того же, 1965-го, и, вероятно, «Ильинский омут» он прочитал сотруднику «Кругозора» Владимиру Возчикову в самом начале «аудиосеанса»: хрипловатый голос писателя звучит здесь без характерных «задыханий».
Рассказ «Ильинский омут» (как и поздний «Наедине с осенью» и «Третье свидание»), писатель считал чем-то совершенно новым в своей работе.
«Это новое, — говорил Паустовский, — заключается во внутренней свободе названных рассказов, не связанных ни сюжетом, ни той или иной обязательной композицией, ни необходимостью быть поучительным и нравоучительным и тем самым — несколько скучноватым...» Конец цитаты. Скучноватым? О, нет — дорогой Константин Георгиевич! Просто при чтении одних очей тут недостаточно, здесь, как сказано у Экзюпери — «...самого главного глазами не увидишь». Тут — снова процитирую автора «Маленького принца» — «...зорко одно лишь сердце».
Зрячее сердце, добавим мы от себя, зрячее.
«...К Ильинскому омуту надо спускаться по отлогому увалу. И как бы вы ни торопились поскорей дойти до воды, всё равно на спуске вы несколько раз остановитесь, чтобы взглянуть на дали по ту сторону реки.
Поверьте мне, — я много видел просторов под любыми широтами, но такой богатой дали, как на Ильинском омуте, больше не видел и никогда, должно быть, не увижу.
Это место по своей прелести и сиянию простых полевых цветов вызывает в душе состояние глубочайшего мира и вместе с тем странное желание: если уж суждено умереть, то только здесь, на слабом этом солнечном припёке, среди этой высокой травы».
Из рассказа «Ильинский омут» читал автор — Константин Паустовский.
Ровно через двадцать лет после написания Константином Георгиевичем этого рассказа, в 1984 году (писателя не было на свете уже полтора десятка лет), поэт Борис Чичибабин написал о нём удивительные строки. Ими я и закончу:
«...Мир дышит лесом и травой / как бы в прозрачности предутренней, — / нет зренья в прозе мировой / восторженней и целомудренней. // И мне светлее оттого, / что в скуке ль будня, / в блеске ль праздника / я столько раз ни одного / не перечитываю классика...»
Все выпуски программы Закладка Павла Крючкова
Псалом 88. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Ошибкой было бы думать, что существует лишь два завета — Ветхий и Новый. Заветов, или, иначе, договоров между Богом и людьми было значительно больше. Были, к примеру, заветы с Адамом, с Ноем, с Авраамом, с Давидом. Все эти договоры существенным образом отличались друг от друга, и все они по-своему любопытны и важны для нас. Сегодня во время богослужения в православных храмах прочитывается 88-й псалом. В нём мы можем найти попытку осмысления завета Бога с Давидом. Давайте послушаем вторую часть этого псалма.
Псалом 88.
31 Если сыновья его оставят закон Мой и не будут ходить по заповедям Моим;
32 Если нарушат уставы Мои и повелений Моих не сохранят:
33 Посещу жезлом беззаконие их, и ударами – неправду их;
34 Милости же Моей не отниму от него, и не изменю истины Моей.
35 Не нарушу завета Моего, и не переменю того, что вышло из уст Моих.
36 Однажды Я поклялся святостью Моею: солгу ли Давиду?
37 Семя его пребудет вечно, и престол его, как солнце, предо Мною,
38 Вовек будет твёрд, как луна, и верный свидетель на небесах».
39 Но ныне Ты отринул и презрел, прогневался на помазанника Твоего;
40 Пренебрёг завет с рабом Твоим, поверг на землю венец его;
41 Разрушил все ограды его, превратил в развалины крепости его.
42 Расхищают его все проходящие путём; он сделался посмешищем у соседей своих.
43 Ты возвысил десницу противников его, обрадовал всех врагов его;
44 Ты обратил назад остриё меча его и не укрепил его на брани;
45 Отнял у него блеск и престол его поверг на землю;
46 Сократил дни юности его и покрыл его стыдом.
47 Доколе, Господи, будешь скрываться непрестанно, будет пылать ярость Твоя, как огонь?
48 Вспомни, какой мой век: на какую суету сотворил Ты всех сынов человеческих?
49 Кто из людей жил – и не видел смерти, избавил душу свою от руки преисподней?
50 Где прежние милости Твои, Господи? Ты клялся Давиду истиною Твоею.
51 Вспомни, Господи, поругание рабов Твоих, которое я ношу в недре моём от всех сильных народов;
52 Как поносят враги Твои, Господи, как бесславят следы помазанника Твоего.
53 Благословен Господь вовек! Аминь, аминь.
В исторических книгах Ветхого Завета неоднократно повторяется мысль о том, что Бог заключил с Давидом вечный завет: потомки Давида, согласно этому договору, должны были править вечно. Упоминание этого договора мы слышим и в только что прозвучавшем псалме: «Однажды Я поклялся святостью Моею: солгу ли Давиду? Семя его пребудет вечно, и престол его, как солнце, предо Мною, вовек будет твёрд, как луна, и верный свидетель на небесах» (Пс. 88:36–38). Однако уже после сына Давида Соломона произошло разделение царства Давида, а через несколько веков власть отошла к другим людям, которые не имели никакого отношения к династии Давида. Предвосхищение этих событий мы также находим в 88-м псалме: «Но ныне Ты отринул и презрел, прогневался на помазанника Твоего; пренебрёг завет с рабом Твоим, поверг на землю венец его» (Пс. 88:39–40). Сегодня, как мы знаем, Израилем также управляют, во-первых, не цари, а во-вторых, не потомки Давида.
Каким образом исторические факты можно соотнести с обетованиями, данными Давиду? Неужели вечное царство означало лишь несколько поколений? Если это так, то каким образом относиться к другим словам Бога о вечности?
Ответ на эти вопросы кроется в толковании услышанных нами сегодня слов Бога, которые можно понимать как минимум двумя способами, и, кстати, разница в их понимании лежит в основе различий между христианством и иудаизмом. Для христиан слова о семени Давида и твёрдости его престола — это прямая отсылка к первым словам Евангелия от Матфея: «Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова» (Мф. 1:1). Когда мы слышим о семени Давида и о его престоле, то мы, конечно же, думаем не о государстве Израиль и не о земной власти, мы вспоминаем о потомке Давида по плоти, но не о земном правителе, мы вспоминаем о Том, Кто является источником всякой власти, равно как и самой жизни — мы вспоминаем о Христе.
История завета, заключённого Богом с Давидом, ещё раз показывает, что Бог всегда исполняет Свои обетования, и вместе с этим, исполнение Его слов может быть вовсе не таким, как представляет себе человек. Это с одной стороны. А с другой — исполнение обетований Божиих может отстоять на весьма большой временной промежуток от времени их появления. Дай нам Бог об этом не забывать, ведь и Сам Христос сказал, что «небо и земля прейдут, но слова Его не прейдут» (см. Мф. 24:35).
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Исповедь» блаженного Августина как история религиозного обращения». Константин Антонов
Поделиться
У нас в студии был заведующий кафедрой философии и религиоведения Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета, доктор философских наук Константин Антонов.
Разговор шел о книге «Исповедь» блаженного Августина как об истории религиозного обращения: каким был путь блаженного Августина к христианской вере, и что оказывало влияние на формирование его мировоззрения.
Этой программой мы открываем цикл бесед, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Приходские хоры». Иеромонах Давид (Кургузов), Алексей Пузаков
Поделиться
У нас в гостях насельник Лужецкого Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря в Можайске иеромонах Давид (Кургузов) и художественный руководитель и главный дирижёр Московского Синодального хора Алексей Пузаков.
Разговор о церковном пении, а также об особенностях больших профессиональных и малых приходских хоров.
Поводом для беседы стал фестиваль церковно-приходских хоров «Небесный глас», который пройдёт 9 июня 2026 года при Лужецком Богородицерождественском Ферапонтовом мужском монастыре в Можайске и будет приурочен к 600-летию преставления преподобного Ферапонта Можайского. Отец Давид рассказывает о замысле фестиваля, о приёме заявок, работе жюри и о том, почему такой праздник важен не только как музыкальное событие, но и как возможность для церковных хоров почувствовать себя частью большого общего дела.
Алексей Пузаков вспоминает, как именно храмовый хор когда-то привёл его к вере, размышляет о сочетании традиции и творчества, о древних распевах, современной духовной музыке и о том, почему церковный хор — это не просто музыкальный коллектив, а особый организм, в котором важно не только петь, но и молиться.
Ведущая: Анна Леонтьева
Все выпуски программы Светлый вечер
