Константин Коровин. «Воспоминания и рассказы»

Поделиться

Фото: Dmitry Bukhantsov / Unsplash

Те, кому доводилось рассматривать картины живописца Константина Коровина (в книгах ли репродукциями, или в музейных оригиналах), — наверняка замечали за собою какое-то особенное умиротворённое состояние. Вероятно, это потому, что краски, которыми они написаны, органично замешаны на веществе любви — к людям и к Божьем миру. Такова и проза Константина Алексеевича — воспоминания ли это, или художественные рассказы.

Между тем, писателем он стал уже на склоне лет, в эмиграции, которая далась тяжело. Уехав в начале 1920-х вместе с семьёй во Францию, много работая на заказ, начав слепнуть и перейдя от живописи к прозе, Коровин беспрерывно воскрешал в рассказах, мемуарах и письмах своё родное. Он и воскрешал, и — вопрошал, как вот, в предсмертном письме к сыну своего близкого друга, Федора Ивановича Шаляпина — весною 1938 года:

«...Вспоминаю я всегда Охотино. Какая природа, леса, речка... Стрекозы летали зеленые, пахло лугом, водой и лесом. Не рай ли это был? А мужики разве были плохие люди? Добрые люди. Ах, как оболгали Россию... великие идеи „искателей справедливости“ кончили жизнь. Я в сущности не знаю и не пойму, чем уж я был виноват. Работал я много и не сделал греха перед народом. Не пойму я людей, живущих на прекрасной и тайной земле нашей...»

И за шесть лет до этих эпистолярных строк, уже сугубо художественным пером, Константин Коровин выводил:

«Я пишу ночью это воспоминание. А на башне бьют часы бегущего времени. Много погибло. Много тайн утаили. И уйдёт в историю страшная сказка страны моей родной. И история поведает всю ту правду, которую прокричали. И только. ...Но мне однажды сказал один бродяга-монах, что правда живёт в высоких алтарях чести, и не всем дано уразуметь её...»

Из очерка «Святая Русь» (впервые напечатано в парижском журнале «Иллюстрированная Россия») нам читал актёр Александр Николаевич Михайлов.

Искусная аудиокомпозиция Михайлова «Константин Коровин. Рассказы и воспоминания» для меня отныне — неотъемлемый спутник мощного двухтомника многожанровой прозы художника, выпущенной за последние годы аж четырьмя изданиями. Откроешь, друзья, это поэтичное коровинское — скажу по-старинному — письмо, начнёшь читать, и как живой воды глоток в душу войдёт.

Вот, как в рассказе «Воспоминания детства», о Пушкине:

«Мой дед был именинник. Лежал в постели, прихварывал. Утром я пришёл к нему и сказал стихи:

Птичка Божия не знает

Ни заботы, ни труда...

Он меня погладил по голове и, смотря добрыми глазами, сказал мне:

— Это, Костя, хороший барин сочинил.

Потом, вздохнув, сказал:

— Эх, грехи, грехи. Ты, Костя, когда молишься на ночь, то поминай и его. Он ведь был добрый, как Божий серафим. Мученик — ведь его убили. <...>

Когда дед умер, то после я сказал своей няне Тане:

— Вот дед мне велел молиться о Пушкине.

— А кто он тебе доводится? — спросила няня Таня.

— Он серафим от Бога был, камер-юнкер убитый.

— Ишь ты, — вздохнула няня.

А потом няня сказала:

— Молись так: «Помяни, Господи, во царствии Твоем раба Твоего камер-юнкера Серафима».

Я на ночь, стоя на коленях в постели, поминал деда, покойную сестру и доброго убиенного камер-юнкера Серафима».

Из рассказа «Воспоминания детства» нам читал Александр Михайлов, создатель замечательной аудиокомпозиции по прозе художника Константина Коровина.

С вами был Павел Крючков. И на прощание — крохотная закладка в одно из поздних коровинских посланий. Из письма другу-издателю, лётчику и офицеру Станиславу Дорожинскому (9 мая 1937 года, Париж). Послушайте, как хорошо.

«Пишу наитием, будто для каких-то несуществующих друзей. Пишу от любви к людям, не идейно, не поучая никого, а как художник...»

Все выпуски программы Закладка Павла Крючкова

• Федор Абрамов. Рассказ «Белая лошадь».
• Алексей Алёхин. «Варенье из падалицы»
• Ирина Роднянская. «Книжная сотня» (в серии «Литературная премия Александра Солженицына»)