«Новогодние путешествия». Священник Стахий Колотвин

Гостем программы «Светлый вечер» был клирик храма Ризоположения в Леонове священник Стахий Колотвин.

Разговор был посвящён зимним путешествиям и паломническим поездкам в дни новогодних каникул. Отец Стахий делится воспоминаниями о поездках с прихожанами — о дорогах без пробок, дальних маршрутах по Подмосковью и соседним областям, сельских храмах и встречах с людьми, для которых приезд паломников становится событием.

В беседе звучит история одной из таких поездок, когда паломнический автобус застрял в снежном поле, а помощь пришла неожиданным образом. Этот эпизод становится поводом поговорить о молитве и о том, как такие ситуации сближают людей в дороге.

Отдельной темой разговора стало переживание новогодних и рождественских дней в церковной традиции, различие календарей и культур, а также особое чувство предрождественского ожидания, которое можно встретить в путешествиях и паломничествах.

М. Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.

Здравствуйте, дорогие друзья!

В студии — Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик храма Ризоположения в Леонове священник Стахий Колотвин.

И мы с ним рады сказать вам: с Новым годом! В этот новогодний... или предновогодний... 31 декабря — это предновогодний?

О. Стахий

— Ну... Новый год у нас начинается ещё в сентябре — поэтому, можно сказать, мы только, так, раскачиваемся... раскачиваемся... и потом, по инерции в зимний Новый год влетаем!

М. Борисова

— Ну, в общем, мы только размялись с сентября, и, вот, наконец, мы подошли к Новому году, и мы счастливы, что этот вечер мы можем провести в компании с вами, наши дорогие радиослушатели!

Я представляю, что сейчас большинство из вас заняты последними приготовлениями к встрече гостей... кто-то наряжает ёлку... кто-то дорезает салаты... кто-то встречает первых, пришедших в гости, позвонивших в дверь родственников... и мы подумали: ну, о чём можно рассказать в этот вечер, когда каждый занят... вот... последним ожиданием?

И решили, что, пока все мы в тепле дома и рядом с Новогодней ёлкой, хорошо бы нам подумать о тех зимних Новогодних и Рождественских путешествиях, которые были в нашей жизни, которые ещё нам предстоят.

А, поскольку, отец Стахий у нас — известный путешественник, то ему — и карты в руки.

Отец Стахий, какие зимние путешествия, паломничества запомнились Вам больше всего?

О. Стахий

— На самом деле, так сложилось, что, на протяжение многих лет, мы ездим с прихожанами моего Митинского храма, храмов, в которых я и потом дальше служил, и люди, которые тоже к нам присоединяются уже, так, потихонечку, с разных приходов... как-то, через друзей друзей... стараемся каждый месяц. Не всегда получается выбраться.

Ездим либо в Подмосковье, либо в более отдалённые регионы, но, всё равно, так, чтобы успеть обернуться за один день.

Самое сложное всегда в таких поездках — это, безусловно, пробки. Особенно, когда хорошая, приятная летняя погода, то тут — все сурово едут на дачу, или в дальний отпуск. Забиваются все дороги, и не так-то просто далеко уехать! Или, даже, ты далеко уехал, но, в итоге, вернулся уже совсем за полночь, либо простоял — и совсем мало где успел побывать, в течение такой однодневной паломнической поездки.

Поэтому... единственный, вот, месяц, когда мы всегда, неизменно, на протяжение, вот, сейчас уже... посчитать... будет восьмой год подряд, когда мы ездим в одну и ту же дату... ну, там, с маленькой поправкой — может, эта дата выпадала на воскресный день, когда надо было оставаться, совершать Божественную Литургию в своём родном приходе — это 2 января.

Почему эта дата выбрана? На самом деле, замечательно, что Новый год празднуется не один день. Потому, что, если бы Новый год праздновался, как, вот, предлагают: «Давайте, 31 декабря будет выходной!» — ну, тогда люди черезчур начнут праздновать, причём, к сожалению, не очень по-постному, и, поэтому, уже будет разгул некий и веселье слишком раннее — фальстарт. А, вот, так, всё-таки — что 1 января — это после ночного застолья... или после ночной службы — многие наши уже соотечественники уже привыкли, и я сам тоже, последние годы, стараюсь уже... может, меньшее количество лет, чем мы ездим в паломнические поездки... 2 января служить ночную Литургию — коротенькую, небольшую Литургию, после которой тоже можно поздравить друг друга с Новым годом, с Новолетием, которое дарует нам Сам Господь Вседержитель.

Причём, тоже... и это уже существенное отличие... потому, что, я помню, в 90-е годы, когда люди только воцерковлялись, было очень суровое отношение: никакого Нового года! Потом, когда богословское образование чуть шире стало, всё-таки, мы узнали, что Новый год-то — он в Церкви всегда праздновался, и отмечался, и особые молитвословия были — вот, тот самый Новогодний молебен, который в сентябре совершается, он, просто, переместился, вслед за празднованием Нового года, с сентября на январь.

И, более того, и до Революции, когда Новый год, который сейчас — Старый Новый год, праздновался после Рождества, он — тоже праздновался. И, тоже, раз... бывает, там... например, у греков — святитель Василий Великий, который, как раз, 1 января по-старому стилю празднуется — вот, он и приносит подарки, а не Дед Мороз, и даже не Святитель Николай.

Так, вот, 1 января — люди чуть-чуть отдыхают после ночных посиделок, или ночной молитвы, или — ночной молитвы, а потом посиделок, а, вот, 2 января — можно уже ехать.

Но, при этом, люди, совсем далёкие от Христа, кто очень усиленно празднует, они 2 января ещё никуда не едут. Поэтому, дороги абсолютно свободны. И это, вот — любимое время для поездки. Потому, что мы можешь взять самые дальние, отдалённые уголки — уже и во Владимирской, и в Тверской, и в Рязанской области... то есть, не обязательно ограничиваться рамками Подмосковья, и туда направиться, и пробок никаких нигде ты не встретишь. Но, единственное, это где-то тебе может помешать снежный буран.

Я, вот, вспоминаю одну из наших таких поездок... правда, сейчас я уже вспоминаю и думаю — а была ли она, всё-таки, 2 января или в какой-то другой... может, в феврале, или в декабре... почему ассоциация, всё же, больше с январём? Потому, что помню яркий солнечный день. В декабре темнеет значительно раньше. Но, с другой стороны, вот — вроде, есть и февраль. Но... зато, вот, прям... такое... были просто снопья снега... такие сугробы настоящие.

И ещё — почему я, всё-таки, думаю, что... это уже сложно вспомнить, но мне кажется, что это было 2 января — потому, что, неожиданно, автобусная компания, которая нам уже много лет нам, всё-таки, чуть-чуть пониже рыночной цены предлагает, как паломникам, свою технику и своих водителей, выделила нам водителя из жарких Среднеазиатских стран. Хотя, у них абсолютное большинство техники автопарка управляется нашими русскими водителями, которые, может быть, люди и не очень воцерковлённые, но, тем не менее, для них, вот, к храму везти — как-то они серьёзно к этому относятся. И даже с некоторыми послаблениями... что-нибудь такое: «Ой... нельзя есть в автобусе!» — а потом: «Ну, ладно уж... это паломники... пусть поедят».

Почему «как раз»? Потому, что, увы, наши русские водители, порой, тоже очень усердно отмечают Новый год, и не все готовы 2 числа выйти на линию. А кто готов — их не всех допускают дежурные врачи, говорят: «Нет, дружище... тебе надо после Нового года ещё чуть-чуть отдохнуть, прежде, чем садиться за штурвал для такой дальней поездки».

Но, судя по всему, в этой жаркой Среднеазиатской стране, всё-таки, не так много снега, а если он есть, то где-то на вершинах гор, а вовсе не в полях, по которым мы ездим и проезжаем из храма в храм.

И поехали мы в пределы современного Наро-Фоминского района, и, как всегда — я люблю, чтобы не только посетить какой-то знаменитый монастырь, не только большой городской храм уездного города, но и интересные сельские храмы. Причём, иногда в эти сельские храмы приезжаешь, и не всегда знаешь, можешь в них попасть или нет. Может, есть телефон батюшки — можно созвониться, может, там служба будет. Может быть... как, часто, 2 января приезжаем, а кто-то уже приходит храм украшать — то есть, заранее. Заходишь, там, вроде, и службы нет в этот день по расписанию, а, всё равно, люди — есть, которые уже наводят как-то чистоту, порядок, ёлочки расставляют... Тем более, как раз, те ёлки, которые на Новогодних базарах не распродали, их потом, очень часто, отдают различным храмам, жертвуют для украшения храмов. Ну, потому, что — либо их выкидывать, либо их можно в ближайший храм отвезти, и потом — пусть голова у настоятеля болит, куда потом эти ёлки утилизировать.

Так, вот... такие интересные сельские храмы — маленькие... где, порой, встречаешь очень, таких, тёплых людей... каких-нибудь старушек дежурных, или просто постоянных прихожанок... или и сам батюшка тоже бывает — человек, который не избалован вниманием, потому, что приход у него очень маленький, хоть и очень дружный. И, поэтому, когда кто-то приезжает из Москвы — а, особенно, когда речь идёт не о Подмосковье, а о более отдалённых регионах — конечно, это событие. Это — радость, ну, и, опять же, небольшое укрепление бюджета: приехали московские паломники — записочки написали — уже, как-то, полегче.

Как водится, у нас, как мы помним, в России — две беды... и вторая из них — это дороги... и, поэтому, чаще всего, как раз, в осеннюю или весеннюю погоды... такая... плохая, разбитая дорога, слякотная — она становится изрядным препятствием, и — где-то проехать, а где-то — и не проехать. А где проехать, там навигатор тебе пишет всего ничего, а ты — еле тащишься. Бывало такое, что и буксовал где-то автобус. Бывало такое, что... вот... помню... в Переславском районе, что-то... уже зимняя у нас была поездка, и тоже — вот, по-моему, как раз, 2 января... в Переславль мы уже неоднократно ездили... и в этот раз заехали, навестили всем радиослушателям Радиостанции ВЕРА хорошо знакомого епископа Феоктиста, с которым мы в Митино служили настоятелями в соседних храмах много лет назад, и, поэтому тоже... как бы... и многие прихожане ходили и в один, и в другой храм... но, тем не менее, поехали смотреть, какие храмы ещё есть в окрестностях. И один храм... изумительной сохранности там иконы есть.

Храм закрывался в советские годы, но его как закрыли в 30-е годы, его не разрушали. Вот, закрыли, ключ куда-то запрятали, и он простоял просто ещё... там... 50 лет в закрытом виде. А те иконы, которые пропали — уже, к сожалению, в 90-е украли, когда... там... за рубеж продавали.

И, вот, тоже был у нас большой, мощный автобус, и он припарковался, а поехать обратно не может — уже колёса прокручиваются, потому, что снег подтаивает... лёд такой... и как мы его — и подталкивали, и кирпичи подкладывали... Тоже — очень примечательно, что мы, к сожалению, не успели ещё в какие-то храмы нашей программы, но зато подольше смогли побыть в таком удивительном храме, и ещё были объединены таким общим делом, как подталкивание автобуса.

Но, однако, вернёмся ещё... за пару лет до этого... к той самой, уже солнечной, поездке в Наро-Фоминский район, где свернули мы на дорогу... возможно, она даже — хорошая дорога была... но, учитывая, что Новый год, и не всегда в Новый год успевают те, кто чистят дороги... техника... сесть за руль и поехать — а, может, это и не безопасно... а, может, и собираются поехать, но, к сожалению, могут и сами свернуть куда-то в сугроб, и дальше там уже отдыхать отдельно... поэтому... поехали мы... причём, нет — дорога-то, она была видна, и какие-то машины, может, и могли проехать. Но для, такого, микроавтобуса 20-местного, низкой посадки, оказалось, что — нет. Он едет-едет — до определённого момента. Доехал наш автобус — и застрял. Посреди снежного поля.

Не помню, ловил ли там как-то телефон... потому, что, как мы знаем, что тоже у нас — чем дальше от различных посёлков, тем мобильная связь... никто там вышки специально расставлять не будет, чтобы галки могли в поле связаться.

Ну, естественно, мы вышли, чуть-чуть машину потолкали... Причём, ладно — пока мы на дороге стояли, ещё худо-бедно мы ехали. Ну, а навстречу, как ни странно, всё равно, ездили какие-то машины, и наш водитель, ловко их как-то пропуская, умудрился взять и просто заехать в сугроб, хотя и было понятно, что оттуда не выбраться. Ну, возможно, опять же, потому, что на его жаркой родине не так часто ему такие сугробы попадались. А в Москве на них он, в основном, смотрел со стороны — потому, что, когда ты ездишь по Москве, как по городу, то не очень-то где сугроб можешь на трассе встретить. Всё-таки, в столице чистят дороги усердно.

Так, вот, когда въехали в этот сугроб — выбраться мы не можем, но, как ни странно, настроение у всех было очень хорошее. Мы уже успели побывать в некоторых храмах, уже порадоваться красоте солнечного дня... кроме того, позади у людей встреча праздника — все делятся своими какими-то впечатлениями от Нового года, потому, что, как всегда бывает... очень часто... что много невоцерковлённых родственников, для которых этот праздник — самый главный... которые, может, и Рождество — уже не так будут встречать... и, поэтому, верующие люди — они, по сути, между собой, в поездке, каждый — рассказывают, кто, как торжествовал у себя в семейном кругу.

То есть, не было никакой печали: «Ой... мы, тут, поехали... оторвались от доедания салатов каких-то, порой, может, даже и непостных... а, в итоге, тут, в сугробе, сидим».

При этом, какие-то машины — тоже из посёлочков — потому, что люди... длинные выходные... приезжают... возможно, ездят в магазин за какой-то добавочкой к тому, что, там, уже успели употребить в предшествующие дни — но, тем не менее, все машины, которые — нам не особо помощники.

Однако, всё-таки... как всегда, паломники помолились — и Господь посылает... ну... абсолютно непредсказуемую вещь, которую ты вряд ли увидишь так далеко от Московской Кольцевой дороги.

+++

М. Борисова

— Священник Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове, проводит с нами сегодня этот Новогодний вечер. Рассказывает потрясающую историю про то, как один из Новогодних дней пришлось провести в сугробе... вот, слушаю Вас, думаю: прямо, как у Пушкина в «Капитанской дочке» сейчас скажет: «Сделалась метель...»

О. Стахий

— Как ни странно, метели никакой не было. Действительно, были дни в наших поездках, когда — прямо ничего не видно, так снег слепит. А тут — идеальная погода. Мороз и солнце — день чудесный! Если уж мы вспоминаем нашего дорогого Пушкина.

И — что, как раз, в реалиях Пушкина редко можно было встретить — неожиданно на эту дорогу выезжает «Хаммер». Ну, тут, конечно, не все любители автомобилей — я сам не очень любитель... и, когда, вот, например, в храме, после службы начинают алтарники обсуждать что-то про машины... я, обычно, всегда в каких-то обсуждениях участвую, мне всё интересно, но я здесь абсолютно теряюсь — вообще, ничего не знаю, не разбираюсь, и многие слова для меня звучат абсолютно загадочно.

Но, тем не менее... вот, может быть... больше по американским фильмам... или по каким-то пустыням герои-спецназовцы гоняют на больших, таких, мощных джипах, которые в два раза шире обычной машины, и на крышу которого можно установить какой-нибудь пулемёт, и так далее... поэтому, эту машину я знал — что такое, вот, существует. «Хаммер» — то есть, по сути, «молот», если с английского перевести. То есть, понятное дело, в городских условиях на «Хаммерах» ездят редко. Прежде всего. Потому, что и в одну полосу тяжело уместиться в городском движении — машина очень широкая, припарковаться тяжело, а, вот, всё-таки, по сельской местности, видимо, можно. И на этом «Хаммере», что удивительно, едет — бабушка.

М. Борисова

— (Смеётся).

О. Стахий

— Ну... потому, что, когда ты едешь и смотришь — «Хаммер» едет... ну, наверняка, выйдет какой-нибудь... такой... дядька солидный, накачанный, который, вот, просто, не помещается в маленькой машине, и, поэтому, ему надо побольше машину, чтобы он там спокойно, с комфортом мог разместиться. Тем более, если ему позволяет его собственный семейный бюджет — почему бы и нет?

Но это была — бабушка. Ну, как водится — бабушка едет к себе в деревню на своей колымажке... просто, у этой бабушки колымажка оказалась «Хаммер». Может, ей внук подарил... или внучка, Красная Шапочка — устала сама пирожки носить, на медведях возить, и, вот, подарила она бабушке «Хаммер».

А «Хаммер» этот — он, естественно, уже не пройдёт никак побоку. Но, на самом деле, нет... «Хаммер» — эта и строилась машина, как проходимая — по камням, по пустыням... может быть, она и для снега предназначена — она нас объехала, но, тем не менее, уже не бросила. Вот, тут-то подсоединили трос, «Хаммер» нас рванул, вывез на дорожку, и мы уже, аккуратненько, уже без заезда в сугробы, доехали до храма.

Самое главное, я уже даже не помню, какой после этого был храм... уже как-то смешалось... потому, что, вот, это было, какое-то... может, самое яркое событие дня.

Тут можно сказать: «Нет, ну... батюшка, Вы же там на православном радио... Вы же должны какую-то паломническую историю... чтоб, высокодуховную... там должен был вас какой-то седовласый старец встретить, который бы сказал: «Я за вас молился... на коленях... потому, что я чувствовал, что едут паломники», — нет. Ничего такого не было.

Но, на самом деле, для того, чтобы происходили маленькие чудеса от Господа, совершенно не нужно ждать, что за тебя какой-то старец помолится. Потому, что, сплошь и рядом, и люди незнакомые, но которые читают меня в различных социальных сетях, очень часто говорят: «Отец Стахий, вот, есть вопрос...» Я говорю: «Ну, давайте... может, подскажу». «Скажите, где сейчас настоящего старца найти? Нам надо именно старца!» И чего-то объясняешь, там: «Вот, не... ну, как-то надо...» «Не, не... очень хорошо... да... и Вас, батюшка, мы очень уважаем... но, вот, такая проблема у меня... надо, чтоб именно старец помолился!» Но старец — это ж не волшебник в голубом вертолёте! Да... это ж, действительно, человек — не который должен взять и... там... молиться о том, чтобы из снежного плена вытаскивались автобусы... или решались рабочие или семейные проблемы.

И, вот, точно так же, и здесь — вполне было достаточно нашей радостной спокойной молитвы и дружелюбного отношения. Может, если бы... как бы... люди начали между собою ругаться... может, если б был бы человек, непривычный к паломническим поездкам — ну, бывает, кто-то присоединяется, как к экскурсии. И, действительно, всё-таки, мы стараемся поговорить и об искусстве, об архитектуре храмов, посмотреть замечательные и с художественной точки зрения старинные иконы — я сам это всё очень люблю. Люблю культуру и искусство — и не только христианское. Но, тем не менее, паломничество — это всегда некий труд. В том числе, когда ты сидишь в автобусе, на протяжение многих часов, чтоб куда-то доехать. И потом обратно — ты тоже несколько часов сидишь. Это тоже уже — некоторая жертва Богу.

Ну, а здесь... Господь говорит: «Не... раз поездка не такая дальняя, раз дороги пустые, и, так бы... вы бы уже всё объехали и вернулись бы раньше. А так — вы смогли день в паломничестве провести. Просто, чуть-чуть пришлось подождать, именно, уже в этом сугробе».

И, опять же... вот, я неоднократно это вспоминал... когда только я начинал служить, и была, такая, беседа молодых священников с батюшкой одним, который — старенький батюшка... он ещё жив, но он — на покое уже, то есть, нет у него череды постоянной, уже в силу возраста. Он, когда может, приходит... когда не может — он не служит.

И, вот, он говорит: «Ой, как сплачивают паломнические поездки!» Его, как раз, молодые батюшки спрашивают: «А — куда? Как надо ездить?» Он говорит: «Можно взять автобус — и по МКАДу... по Московской Кольцевой дороге — хоть целый день кататься! Можно, вообще, никуда не заезжать! Потому, что уже важно даже не само место, куда ты приедешь. Ты из храма стартуешь, тебе вполне достаточно и там помолиться». Вспоминаем Григория Нисского, который тоже говорит: «Зачем вам даже и во Святую Землю? Вот он — ваш храм!» А паломничество — оно, как раз, сближает. Люди берут — и общаются между собой. Причём, когда, вот, это общение даже после службы есть — ну, люди чайку выпили и разбежались. А в паломничестве — ты, пока не вернулся, никуда не убежишь. А уж, тем более, ты не убежишь, когда вокруг тебя поле, по которому, по снегу, далеко и не уйдёшь.

М. Борисова

— Вы знаете, чего мне последние годы... ну, сказать «не хватает», наверное, немножечко не то... то, что я вспоминаю с печалью, как раз, во время Новогодних каникул.

В нулевые годы, мы очень часто ездили, как раз, используя эти Новогодние каникулы, на Украину. Так уж сложилось там исторически, что, как раз, вот, период Нового года и Рождества, несмотря на то, что может быть совершенно светское место, может быть Киев, может быть Львов, может быть... там... Ужгород... казалось бы, там достаточно всяких достопримечательностей, которые можно посмотреть... но общий настрой предрождественский — он пропитывал, каким-то удивительным образом, всё настроение в этих украинских городах — на всё время, вот... от Нового года до Рождества Христова.

И, когда попадаешь туда... попадала раньше... было ощущение, что и ты тоже сам пропитываешься, как губка, вот, этим предрождественским ожиданием. Удивительными службами... там... если это Киев, то в Киево-Печерской лавре... и... потом... удивительные какие-то... даже бытовые сценки, когда там... старый лирник, который много лет... у него было место... такое... самое туристическое — рядом с Софийским собором... и, вот, его уже все в лицо знают, этого лирника, но, всё равно, останавливаешься — как... такой, вот... привет из Средневековья. Сама картинка на фоне, вот, этих средневековых церковных стен — абсолютно, такой, персонаж, вне времени откуда-то взявшийся.

И очень, конечно, печально, что, по-видимому, надолго этот маршрут перекрыт, но, вот, такие же аналогичные маршруты приходят Вам в голову? Например, может быть, на Балканах... может быть, в Греции... может быть, где-то ещё, в каких-то православных странах, где можно тоже прикоснуться не только к паломничеству, не только к знакомству с каким-то святым местом, но ещё и с, вот, этой культурой предрождественского ожидания церковного народа?

О. Стахий

— Когда мы смотрим на наши Новогодние современные выходные праздники, которые у нас после Нового года, это для нас — ожидание Рождества.

Конечно, есть — Грузия, конечно, есть — Сербия, которые тоже Рождества ждут в это время. Хотя, тоже — страны светские, и тоже... нету таких длинных каникул ни у кого! Так... Новый год... ну, может, и второй день ещё выходным... а потом, следующий праздник будет — только на Рождество. То есть, как, в принципе, было и у нас ещё 20 лет назад.

А если мы посмотрим на другие страны, то там, всё-таки, идёт ожидание не Рождества, а уже Рождество — встречают, празднуют, а потом, после Рождества, есть возможность немножко отдохнуть до Нового года. Потому, что Церкви — в том числе, Православные — встречают Рождество по новому стилю 25 декабря, и Новый год — он завершает, наоборот, такие уже... можно сказать, полусветские Рождественские традиции.

М. Борисова

— Вот, в Чехии хорошо придумали — они два празднуют! И по тому календарю, и по другому.

О. Стахий

— Да. Православная Церковь Чешских земель и Словакии. Это... я тут ещё вспоминаю, как мой начальник, 10-12 лет назад, в Управлении Патриархии по зарубежным учреждениям, ныне митрополит, а тогда ещё архиепископ Марк — он был управляющим Венской Австрийской епархией и Венгерской Будапештской епархией. И в Венгерской Будапештской епархии Рождество было по новому стилю, а в Венской епархии оно было по старому стилю. И он из Москвы летал на Рождественскую службу сначала одну, а... ну, вот, в Вену — когда летал, когда нет... потому, что ещё и в Москве он тоже служил.

И я его, как раз, спрашивал: «Владыка, а как Вы там... так же — стол, вы там разговляетесь...» Он говорит: «Нет, вокруг все разговляются, а я, всё-таки, не пользуюсь тем... то есть, для меня, там, рыбки приготовили — всё хорошо... уже, так, более аскетично, ограничусь...»

На самом деле, что очень удобно и хорошо для наших, именно, вот, таких широт, что когда ты берёшь и выезжаешь... вот, у людей, с обычным светским графиком, у которых, помимо отпуска, есть ещё, вот, эти длинные выходные... ну, у батюшек немножко по-другому нагрузка распределяется... нельзя сказать, что она больше. Может, где-то, тоже, священнику проще какой-то, вот, когда служб нету, выходной взять. Но, тем не менее, вот, в эти дни, ты можешь поехать — когда за пределы России, то ты не будешь в какой-то суете, что, вот, выходные дни, гуляния... нет — это будут обычные рабочие дни. При этом, всё равно, какое-то Рождественское праздничное убранство — оно остаётся и сохраняется.

М. Борисова

— Но... не только убранство, а сохраняется даже в некоторых странах и настрой, и праздник... В Италии, вот, довелось побывать как-то, как раз, на католическое Рождество, Новый год... и потом мы приехали в Рим — там до 9 числа... вот, на протяжение всех Святок... там идёт карнавал Рождественский. Он заканчивается в Богоявление. То есть, перед Крещением заканчивается Рождественский карнавал. И мы, как раз... наше Рождество вполне вписывается в этот график. Поэтому, попадаем мы, как раз, на самый... такой... красивый и пёстрый праздник.

О. Стахий

— Да. Кстати, это очень удобно, что светского праздника нет, а, вот, верующие люди продолжают праздновать. Потому, что для верующих христиан западных, или для южных христиан, кто по новому стилю, ведь, идут Святки.

У нас же — в чём сбивается... что у нас Новогодние праздничные дни — это когда у нас ещё пока дни поста. А Святки... когда, вот, как раз, на протяжение веков — то, что русские люди привыкли сначала отдыхать, а потом гулять, и рвать по три баяна — это, действительно, так и было. Но, просто, люди после Рождества, с чистой совестью, праздновали... вот... Старый Новый год встречали... и, потом, вплоть до Крещения. И уже в Крещение... там... окунулись в прорубь... или не окунулись... и уже всё — обратно, к каким-то трудам, которые тоже не очень большие, потому, что, всё-таки, зимой особо не потрудишься. Водички принёс, дров нарубил, а так... это — сколько ты летом, весной, осенью потрудился, столько у тебя запасов на зимние празднования есть.

М. Борисова

— Священник Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове, проводит с нами сегодня этот Новогодний вечер.

В студии — Марина Борисова.

Мы ненадолго прервёмся, и вернёмся к вам, буквально, через несколько секунд. Не переключайтесь — мы снова с вами!

+++

М. Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается — светлый Новогодний вечер.

Ещё раз, здравствуйте, дорогие друзья!

В студии — Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик храма Ризоположения в Леонове священник Стахий Колотвин.

И говорим мы о Новогодних и Рождественских путешествиях, паломничествах, о том, как это происходит в разных странах... ну, и в нашей — тоже.

О. Стахий

— Слава Тебе, Господи, что даже когда заканчиваются по новому стилю Святки — это не значит, что сразу все Вертепы сворачивают. Надо понимать, что на юге Храмы обычно были всегда больше — ну, за счёт того, что не было задачи по их отоплению. Почему на Руси строили храмы, всё-таки, в основном, поменьше. Это что — так мало людей в храмы ходили? Нет, храмы были заполнены. Но, для удобства отопления, проще было построить десять небольших храмов — красивых, живописных, а не один — большой, просторный собор, в котором ты совсем оледенеешь в 30-градусный мороз.

А сейчас храмы уже — в странах, особенно, католических — к сожалению, во многом, пустуют. Не везде... везде ситуация — по-разному. Но, тем не менее, вот, я вспоминаю, как и в Италии, и в Испании мне доводилось быть, именно, в январе. В январе — уже после наших Рождественских праздников.

И... заходишь — и, всё равно, везде — большой Вертеп. Он может быть как с фигурами — то есть, как в какой-то нише... как в часовенке на краю храма... так может быть и снаружи. Может быть, и... что куда интересней для нашего русского взгляда, потому, что у нас такой традиции не сложилось — может быть очень детализированный вертеп, который, причём, как и на средневековых картинах, где изображение Рождества помещалось в голландские пейзажи, в итальянские пейзажи... то есть, вот, как Христос родился в пещерке — и никто вокруг не подозревал, все живут своей жизнью.

Точно так же, такие же композиции с маленькими фигурками... да, вот... маленький вертеп на краю... там... Богородица склонилась над яслями, где Младенец Христос... старец Иосиф... вол и осёл... но это — лишь часть. А вокруг — этот большой мир, который, с одной стороны, радуется, а, с другой стороны, ещё, может, и не подозревает, что Христос пришёл в мир. И, вот, такие большие композиции, которые явно складывались даже и не один год.

Вот, у нас поставят такую задачу — в каждом храме сделать вертеп... Во-первых, в большом храме, — если не сельский храм — и негде поместить. В сельском храме... ну, который полуразрушенный, восстанавливается после советских времён... ну, не самое срочное дело... что сделаешь?

А там — из поколения в поколение, видимо, брали и вырезали фигурки... ещё больше, больше... строили, строили... вот, эти подмосточки, чтобы... и это — очень интересно рассматривать. Особенно, если есть какая-то иллюминация... то есть, такая красота!

И, причём, вроде, ты взрослый человек... может, ребёнку это интересней... но тоже, вот, как-то это детство чувствуешь!

Тут, конечно, можно сказать: «Ой, что это ты... там... всякими католическими традициями вдохновляешь...» — так, у нас же всё это было. У нас всё было! Как раз, тут надо не досадовать, что у католиков это есть, а, наоборот, стараться у себя возрождать. Почему... вот... как на Руси тоже украшали? Нет, всегда радостно, когда смотришь, и, особенно, когда какой-то монастырь большой — и на улице делают... вот... в снегу большой вертеп тоже ставят, и можно туда, прям, забраться... Причём, чем дальше от Москвы, тем больше места у нас становится — не обязательно всем на нескольких квадратных метрах ютиться... там... в гигантской башне... тем больше эти вертепы. И, вот, как раз таки, в зимних поездках, когда ты с ними сталкиваешься — тоже замечательно.

При этом, если ты прибудешь в Западную Европу в декабре, то тоже такая традиция, что вертеп будет уже стоять готовый, но там не будет фигурки Младенца Христа. То есть — как некоторое, такое, ожидание. Вот, Господи, всё уже готово — приходи!

А как у нас — такая традиция? Тоже, мы смотрим, ну, конечно, вот, могут уже и икону Рождества, или иконку, или фигурку, Спасителя, которую, вот, в композицию вертепа кладут, тоже положить позже.

Более того... вот, и когда с детками... ну, в основном, это жена готовится... я, так, со стороны больше наблюдаю, что тоже — когда берут и читают истории об обещании прихода Мессии в мир... потом уже — евангельские истории... всё ближе и ближе к Рождеству... то — тоже уже, потихонечку — вот, он, вертеп, почти готов. Вот, он — вертеп... вот, там уже животные появляются... вот, там, наконец, старец Иосиф и Богородица... и, вот, в конце — и сама маленькая фигурочка Христа. В моём детстве — это были, больше, картонные, такие, плоскостные какие-то фигурки, а уже сейчас есть — деревянные... мастерские выпиливают... и тоже, вот, эта фигурка Спасителя там... кто-то из детей — каждый хочет, но, обычно, самому младшему уступают, чтобы он мог — в ясли положить.

И, таким образом, вот... как... что-то взяли, там... вот, мы смотрим — некоторые жития святых — они сохранились только у христиан, которые не являются православными. У монофизитов... в Армянской церкви... в Коптской... а эти рукописи — по ним исследуют и древнее православное Богослужение, и жития святых... то есть... и, тоже, мы не говорим: «Ой, это было у еретиков! Что это мы возьмём?» — да замечательно! Или... там... то же самое... сказать: «Ой, этот храм в советские годы был зернохранилищем... что это мы будем — зернохранилищем пользоваться? Нет, всё сносим, забрасываем...» — нет. Ты берёшь это, очищаешь и обязательно используешь.

Поэтому, и нам не нужно бояться, что — что-то, вот, там, пришло... и какой-то вертеп с Запада вернулся... потому, что это никак не мешает нашей радости, а, наоборот, её укрепляет.

Если у тебя радость есть, ты, когда видишь чужую радость, она будет у тебя умножаться. Если у тебя есть злоба, тебя чужая радость будет раздражать. Поэтому, если... ты, когда смотришь на то, как другие люди празднуют Рождество, и это у тебя вызывает злобу, то это — надо задуматься: а достойно ли ты встретил Христа?

Потому, что мы знаем из Рождественской истории, что, как раз, были те, кто злился из-за Рождества Христа — это был, прежде всего, царь Ирод. Вот, все рады, а он один — не рад. И, помним, кончил он не очень хорошо. И, если кто забывает, можно смотреть вертепное, вот, действо... смотреть, вот, эти тоже... традиционные... такой, святочный...

М. Борисова

— ... кукольный театр...

О. Стахий

— ... да... народный... который тоже возрождается. И, помню, там... на приход приглашали разные кукольные театры у нас, в разные годы, в Митино, и сами детки в Воскресной школе могли поставить уже, такой, живой, не кукольный, спектакль на эту тему... и помним, что там царь Ирод ни просит Смерть, которая к нему приходит, что ещё чуть-чуть... нет, ни одной минуточки нет — уже расплата!

Поэтому, и нам, конечно, когда мы оглядываемся вокруг, и в любой паломнической поездке, и в любом рассказе... и в дальней зарубежной поездке, и в поездке, просто, в Подмосковье — всегда нам надо стараться этой радости почерпнуть, и не гордиться над ней. Потому, что, вот, радость была в домах мытарей и грешников, где пировал Христос с апостолами, а фарисеи стояли снаружи — и злились. А когда, наоборот, Симон-фарисей Христа принимал, то он, наоборот, сидел — и тоже в букве... вот... смотрел: о, это грешная жена Ему ноги умывает... как Он это поймёт?" То есть, если ты не сможешь этой радостью чужой согреться, если она у тебя злобу выставляет, то даже если Сам Господь тебе лично явится — а каждому из нас Он и является через принятие Святых Христовых Тайн — то тоже ты, в итоге, будешь Господа хулить своим, вот, этим... скверным отношением.

Поэтому, конечно... вот... эти выходные дни, которые, с одной стороны, являются некоторым соблазном — вот, вроде, госвыходные... и безделье... и нарушение поста какое-то, в связи с новогодним столом... всё равно, их можно употребить с пользой. Другое дело, что, сама по себе, польза — она ниоткуда не возьмётся.

Поэтому, тоже, дорогие друзья, вот, в этот новогодний вечер, обязательно, после того, как отгремят бокалы... там... отгремят уже вилки-ложки по тарелочкам...

М. Борисова

— ... а кое-где и петарды!

О. Стахий

— ... да... где-то — и петарды отгремят... сейчас, конечно, уже чуть поменьше, потому, что... увы... какие-то хлопки-взрывы уже вызывают настороженность здоровую у людей... но, тем не менее, как всё это отгремит... и даже, вот, ты чуть-чуть потом ещё отдохнёшь — хотя бы, там, 1 января до вечера... то, обязательно, потом, всё-таки — не лежать на одном месте. Если, конечно, здоровье позволяет, да? Кто уже... как бы... Господь взял и здоровья, чуть-чуть, в силу возраста, может, укрутил — ну, тут уже... с чистой совестью — лежим и отдыхаем, не торопимся. А пока какие-то силы есть — всё равно, брать и... либо принимать гостей... либо выбираться навещать кого-то из близких... ездить в паломнические поездки... ездить в паломнические поездки всей семьёй... присоединяться, собираться с друзьями, с прихожанами... чтобы, вот, те дни, которые нам дарует Господь через государство — что, вот, эти выходные есть — да, нам бы хотелось, чтобы они все на Святки пришлись, но раз Господь дарует их сейчас — значит, Господь считает, что нам продуктивнее будет их потратить именно на подготовку к Рождеству, а не на празднование после него.

М. Борисова

— Мы — люди, чрезвычайно богатые, и у нас — два Новый года. У нас есть то, чего нет, практически, ни у кого больше... люди, просто, затрудняются перевести это на любой иностранный язык — словосочетание «Старый Новый год»... но у нас он есть, и нам не надо переводить — мы прекрасно понимаем, что это такое.

Так, вот... закончились каникулы... мы отпраздновали Рождество Христово... идут Святки... но мы идём уже на работу. И... вот, приходит этот странный праздник, который тоже хочется отпраздновать.

Да, мы помним, что это — память святителя Василия Великого, но мы, прежде всего, помним, что это — Новый год. Да, ещё один. Да, странный. Но хочется, вот... опять новогодней радости, как сегодня!

О. Стахий

— Ну, если мы посмотрим — это не только память Василия Великого. Более того... хоть Василий Великий — величайший святой, и из святителей он единственный, кто носит такой эпитет «Великий»... преподобных много «Великих», а, вот, святитель Василий — он единственный, кто «Великим» прозван... и, более того, я сам Василия Великого... ну, так, если выбирать... это — один из самых моих любимых святых, который... ну, вот, мне как-то легче с него пример брать. Хотя он — монах, а я — совсем не монах, но, тем не менее, это человек, который... там... какая-то решительность... и начитанность, вместе с активностью... вот... пересекаются в нём... поэтому... стараюсь с него брать пример.

Тем не менее... это сейчас и не очень удобно звучит, и как-то не очень понимаешь, как праздновать, да и, вообще, таких традиций у нас нет — это День Обрезания Господня.

Кажется... ну, что это такое... обрезание? Вот уже... нет, конечно, спасибо Господу и Спасителю нашему Иисусу Христу, что Он нас в Новом Завете освободил от различных ветхозаветных законов... и, отдельно, спасибо апостолу Павлу, что он на Апостольском Соборе, уже после Вознесения Христа, с апостолом Петром спорил и говорил: «Тем, кто из язычников — никакого обрезания, никаких ветхозаветных правил и предписаний, только — новозаветные заповеди Христа. Вот, их достаточно соблюдать».

Но, тем не менее... вот, и, как раз, и логика такого, вот, отсчёта, что — вот, он, Новый год. Потому, что обрезание — это же, можно сказать, тоже прообраз Крещения. То есть, вот, как в Крещении омывается любой грех... то есть, становится... даже у ребёночка безгрешного, в силу возраста... не говоря уж о взрослом человеке, у которого грехи всей жизни омываются в Таинстве Крещения, когда он крестится уже в сознательном возрасте... то у ребёночка омывается, вот, этот первородный грех, который от Адама и до каждого из нас переходит, и, как мы в 50-м псалме говорим: «Во гресех роди мя мати моя...»

И, вот, поэтому, вот, это... новогоднее... это, можно сказать, тоже — вот, он, Новый год жизни! Потому, что жизнь, как христианская — начинается она с Крещения, и человек — новорожденный. Он... там... в 80 лет крестился — то же самое... он... только, вот, первый год его жизни в Церкви. И ребёночек рядом с ним крестился, и тоже он — первый год жизни в Церкви.

Как я... познакомился... пришёл на именины к отцу Артемию Владимирову, и смотрю — батюшка, который меня заметно старше... то есть, лет на 15-20. А потом выяснилось, что мы с ним — ровесники в церковной жизни. Потому, что я крестился в год, после рождения, а он сам, уже в сознательном возрасте... уже, там, в 20 с чем-то лет... тоже Святое Крещение принял. И, так... мы уже, так, смотрим и говорим: «О, батюшка, да... в чём-то мы ровесники с Вами!» — не в физическом плане, а, вот, именно — в жизни, в Таинствах Церкви.

Поэтому, точно так же и здесь для нас, можно сказать, неслучайное совпадение, что день Обрезания Господня — то есть, день прообраза Крещения... да, потом у нас будет сам праздник Крещения. Но, можно сказать, что, вот, Господь берёт — и обрезание терпит сразу, а Крещение — вон... оно ещё когда будет... ещё пройдёт 30 лет, когда Господь уже выйдет на проповедь и, перед этим, примет Крещение от Иоанна в водах Иорданских.

Но если в праздник Крещения Господь, всё-таки, саму воду освящает, то в праздник Обрезания Господь даёт нам непосредственный пример, да? Что ты берёшь — и старую жизнь... жизнь в грехах... оставляешь позади.

Поскольку, у нас, вот... и это очень логично вспомнить именно сейчас, накануне... ещё, такого... нового Нового года... ведь, о чём мы молимся? Что: «Господи, благодарим Тя за то, что, прошлый год, прошло... мы постараемся это...»

Причём, люди, даже далёкие от Церкви, что говорят? Люди, абсолютно светские. Вот, чтоб всё плохое осталось в прошлом году, заканчивающемся, а всё хорошее чтобы в новом продолжалось. Но, другое дело, что для человека, далёкого от духовной жизни, «плохое» и «хорошее» измеряется, в основном, вещами... ну... материальными... ну, или, хотя бы, отношениями людей — в лучшем случае. То есть, чтобы, вот, какие-то финансовые проблемы — пусть они останутся в прошлом году, а финансовые успехи — пусть они в новом году... пока Земля будет вокруг Солнца снова облетать — вот... пусть такой водораздел пройдёт. Ну, или... ладно... вот, все какие-то конфликты и проблемы — пусть останутся в старом году, а здесь — только чтоб тебе — режим максимального благоприятствования!

А христианин, всё-таки, понимает: тебе, может, Господь финансовые проблемы, и проблемы со здоровьем, и даже то, что тебе люди какие-то будут вредить — это всё Господь для спасения твоей души. Чтоб не возгордился, чтоб тебя от чего-то уберечь, чтобы вразумить тебя за какие-то, уже совершённые, грехи Господь это посылает.

И, при этом, прежде всего, мы говорим: «Господи, дай... вот... те грехи, которые... я, вот... весь этот год грешил... ну, дай мне в следующем году их минимизировать... помоги... хочу их оставить. Дай мне духовных сил! Чтобы в добродетели возрасти, а не то... что-то.. и успехи... может, и финансовые были... и здоровье я себе поправил в прошлом году... и для светского человека, далёкого от веры, этого, может, и достаточно... А дай мне, вот, в этом, новом году... вот, как раз, оставь, вот, эту старую привязанность земную... да... вот, чтобы, всё-таки, воспарить душою к Тебе!»

Потому, что, по сути, каждый год жизни нам Господь даёт, чтобы к Нему ещё шажочек сделать. И Господь нас терпит, и мы живём ещё один год... ещё один год... ещё один год... потому, что Он надеется, что, с каждым шагом, мы будем, всё-таки, не в сторону Геенны Огненной, а в сторону Царствия Небесного приближаться.

+++

М. Борисова

— Священник Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове, проводит с нами сегодня этот Новогодний вечер.

Батюшка... вот, наступают те самые минуты, когда мы желаем друг другу «нового счастья»... это — совершенно загадочное пожелание. Что Вы можете сказать про «новое счастье»... и куда девается «старое»?

О. Стахий

— На самом деле, что в это выражение люди ни вкладывают, это — большая загадка. Чаще всего, я думаю, люди и не подозревают, что вкладывают. И, чаще всего, когда человек не знает, что сказать, он и говорит: «Счастья, здоровья!»

Я помню, мне, как-то, в Интернете попался ролик — на несколько часов — где разная нарезка с поздравлениями, где люди, буквально, говорят: «Счастья, здоровья! Счастья, здоровья!» — и переключаются кадры, и люди одно и то же говорят.

Понятно, люди, может, и любят тех, кому говорят... может не очень язык, там, подвешен... нормально — это сказать. Но, если ещё со здоровьем худо-бедно понятно, о чём речь, то... вот... что же это за такое счастье?

Для нас, конечно, если мы посмотрим... мы же от праздника Рождества Христова отсчитываем... и Новый год у нас, всё-таки, переехал с осеннего времени, когда он привязывался, условно, к Сотворению мира... потому, что осенний новый год — почему люди осенью его праздновали, когда плоды? Ну, Господь же мир сразу сотворил хорошим — то есть, Он не сотворил его бесплодным, чтобы надо было трудиться, пахать, сеять, а потом только плоды вырастут... а Господь его сотворил таким, что, вот, сразу плоды есть. Вот, он — урожай, и тебе — наесться и обычной пищей, и на десерт — вот, у тебя тоже есть и мёд, и фрукты, и так далее. Всё, замечательно! И запасы есть на зиму вдобавок.

А когда Новый год, всё-таки, переместился на зимнее время, то это тоже, как раз, был отсчёт, что — всё, мы Новый год празднуем не от Ветхого Завета — от Сотворения мира, а празднуем — от Рождества Христова. Значит, и счастье у нас должно быть не ветхозаветное, а новозаветное.

Какое было ветхозаветное счастье? Ветхозаветное счастье... ну, конечно, оно было, в чём-то, в ожидании. Что придёт Мессия. Это ожидание было связано с тем, что — детки родятся. И, действительно, вот... ой... ну, в детях — счастье. Дети — это хорошо.

Ну, опять же, если человек в Ветхом Завете был праведный, то у него было богатство. То есть, если он неправедный, Господь говорит: «Так... идёшь не туда...» — богатство укрутил. Праведным стал — у тебя стада растут... торговля улучшается... ты богатеешь... всё у тебя хорошо. Да, там... враги приходят, на тебя нападают — ты их разбиваешь, порабощаешь и ещё богаче становишься. Вот, такой простой алгоритм.

Поэтому, и многие люди, которые не заметили, что Ветхий Завет закончился, они, примерно, того же и хотят. Вот, чтобы, правда — были и такие успехи, и богатство, и победы земные... всё это, как бы, хорошо... слава Тебе, Господи!

Да, Господь где-то говорит: «Но черезчур не нужно... а то сложно в Царствие Небесное богатому войти». Но, само по себе, никак это не отделяет... потому, что это — не категория, которая душу затрагивает, это лишь телесная сопутствующая вещь.

А, всё-таки, раз у нас «новое счастье», и, если хоть кто-то... даже в прошлом году... или, уж, тем более, в этом году... собираетесь сейчас, дорогие друзья, желать кому-то «нового счастья»... или, может, рядом с вами будут те люди, которые не слушали нашу передачу, и, вообще, редко в храм заглядывают, вы им, обязательно, поясните: «Вот, ты, друг мой... или родственник... который меня поздравил с новым счастьем... это речь же — о новозаветном счастье! Ты сам, наверное, о нём не догадываешься!»

А новозаветное счастье — что Христос уже пришёл в мир — что Он родился, и можно уже быть с Ним! Причём, быть с Ним — не когда-то далеко в Царствии Небесном, после того, как умрёшь. А, как Господь говорит: «Царствие Небесное — внутри вас есть». И, по сути, это пожелание «нового счастья», если смотреть правильно, с богословской точки зрения, это — как... Господь говорит нам: «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга, как Я возлюбил мир».

Но заповедь любви... невозможно возлюбить ближнего, если ты вначале не возлюбил — первая часть любви — возлюбить Бога. Поэтому, когда человек говорит о новом счастье — конечно, он говорит о любви.

Когда говорится «новая любовь» — это не в смысле, что... там... взял, семью разрушил, не дай Бог... и, там, какую-то... страсть у тебя появилась... это не любовь! Это, наоборот, новое отсутствие любви только будет.

А, как раз, новая любовь, которой нам недостаёт, чаще всего, это — любовь к Богу. Может, к ближнему ещё проявляется чуть-чуть... к самым ближним... да, и то — их мучаешь, периодически, своим характером. И даже — своей заботой, порой. А, вот, здесь — ты начинаешь любить Бога, и эту любовь дальше распространяешь.

И, тем более, поскольку это счастье — новозаветное, это счастье — Евангельское. Счастье, что... вот, ветхозаветный человек — он не мог от греха освободиться. Он счастлив только был тогда: «Ой, ладно, Господи... вот, было богатство... я согрешил, что-то потерпел, но, вот... вроде, грех искупил...» А сейчас человек может: «Ой, новое счастье! Пришёл Господь, на Кресте Свои пречистые руки... наши грехи поднял, искупил эту вину, и мы можем этому счастью приобщиться! Взял — поисповедался, и с чистой совестью живёшь!»

Поэтому, когда ты говоришь на новогоднем застолье «с новым счастьем», то ты, конечно, желаешь человеку, чтобы он обновлённый душой, обновлённый Духом Святым, пришёл уже той душой, которая чисто исповедованная... вот, как раз, может, хорошо и подбодрить... чокнулся, нового счастья пожелал, а потом, до Рождества, пока храмы полупустые, человека, который всё не решается на исповедь, на исповедь, в итоге, и привёл. И вот — у него начинается настоящее новое счастье!

Возможно, для тебя-то оно новое потому, что Дух Святой постоянно обновляет, и ты... вот, как не может человеку надоесть, скучно стать в Царстве Небесном... как же мы будем скучать в Вечной Жизни? Так, Господь сколько нам здесь интересного даёт, хоть мы и портим своим грехом этот мир, а уж насколько неизмеримо будет больше в Царствии Небесном! Но для человека, который ещё плохо Христа знает, для него, вот, каждый следующий шаг...

Человек, который не заходит в храм — чтобы он зашёл и поставил свечку... человек, который ставит уже свечки и не исповедается — чтобы он добрался до исповеди... кто исповедуется, но не готов поменять жизнь так, чтобы до Причастия допустили — менять жизнь, убирать самые тяжёлые грехи, чтобы, всё-таки, причаститься. Либо, вот, в эти выходные дни, либо в саму Рождественскую ночь.

М. Борисова

— А у южных наших братьев православных славян, от который, собственно, мы и приняли Евангелие Христово, канун Старого для нас Нового года, а, так-то, того Нового года, который столетиями праздновали все православные, он назывался — Щедрый вечер.

Так, вот... мы можем, я думаю, назвать Щедрым и сегодняшний вечер, если поймём, в чём, собственно, эта щедрость — ведь, не в угощении же только.

О. Стахий

— Ну, на самом деле, и в угощении. Потому, что... мы, конечно, хотим духовно воспарить, но, порою... вот... как Баба-яга даже... её Иван-царевич учил: накорми, напои, спать уложи, а потом и расспрашивай. Поэтому, может, и хорошо, что у нас подготовка к Рождеству проходит: поел, попил, отдохнул, выспался, и, с ясной головой, отдохнувший, после выходных, приходишь.

Поэтому, безусловно, вот, эта щедрость... и, более того, мы помним, что потом, когда Святки шли, то, опять же — колядки спели, Христа прославили, а в ответ — тебя чем-то угостили обязательно. И угостили не в смысле... там... оплеухой, а угостили, всё-таки, каким-то домашним угощением.

Вот, щедрость — она ассоциируется тоже с самой, может быть, всемирно знаменитой колядкой — это «Щедрик». Причём, это «Щедрик», который стал... лёг в основу, и... уже распространившийся в западном мире, и потом — по всему миру через западную поп-культуру — «Carol of the bells»... да... вот, тоже уже, с английским текстом. Сейчас, как-то, так... иногда, порою, люди оглядываются и говорят: «Ой... это там — украинский „Щедрик“... как-то неудобно...» Нет, это — наш, русский православный «Щедрик». Никаким его, там, униатам, никаким неоязычникам и раскольникам мы его не отдаём.

Поэтому, тоже смело эту колядку исполняем на каком угодно языке — хоть даже на английском языке, хоть на русском — никак это нас от Бога не отделяет, потому, что — действительно, замечательная мелодия.

Более того, раз уже у тебя такое щедрое застолье, то, конечно, ты ждёшь щедроты... вот, как даже... «Щедротами Единороднаго Сына Твоего, с Ним же благословен еси, со Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом...» — мы на Литургии постоянно говорим. Говорим — что? В ожидании того, что центральная часть Литургии — анафора — начнётся, что на ней Господь, из хлеба и вина, даст нам Своё Тело и Кровь, за нас ломимое и проливаемую, и мы сможем приобщиться, вот, той Божественной Трапезы, которая несравнимо больше любого застолья. Потому, что эта Трапеза — вот, это Застолье — уже в Вечной Жизни, Брачный пир Царствия Небесного.

То есть, вот, эта щедрость Господа — не только в том, что Он заботится о решении наших земных проблем, щедрость Господа не только в том, что Он нам дал, вот, для сегодняшнего застолья тоже какие-то, там, продукты, и силы послал их ещё приготовить, и то, что Он нас, людей, которые друг друга мучают и обижают, всё-таки, собрал за каким-то столом, вместо службы ночной, или — после ночной службы... всё равно, Господь, прежде всего, это всё нам посылает для того, чтобы облегчить наш путь. Облегчить наш путь в Царствие Небесное.

И, вот, это Царство Небесное, которому уже сейчас мы можем приобщаться, иногда люди, как раз... берут, и... тоже... хоть я, специально, помню, в Митино, вот, когда служил... прям, я в тексте Расписания служб писал: «Не откладываем исповедь на Рождественскую службу!» — уже не отвлекаемся... это очень важное событие! А мне говорят: «Ну, батюшка... ну, как же я приду? Я, вот, на Новый год что-то не то съел... и, вот, мне надо ещё попоститься... и как я явлюсь ещё раньше времени?» Поэтому, дай-ка, я набьюсь на Рождественскую службу, и буду стоять с теми людьми, которые, может, решились впервые в жизни... или впервые за год... или — впервые с Пасхи прийти на исповедь. А ты с ними тоже там — толкаешься, стоишь. Не нужно!

Вот, Господь — Он свою щедрость даёт — приходи, приходи! Да, ты, там, что-то не то съел на Новый год. Но теперь — что, память отца Иоанна Кронштадтского не почтить, если тебя сердце зовёт в храм в этот день? Приходи и Причащайся.

Кроме того, мы каемся — в том, что мы собираемся менять. Если мы считаем, что по-христиански... как Господь — ел с мытарями и грешниками... если мы считаем, что это христианское дело — разделить застолье, в том числе и непостное, с нашими близкими родственниками невоцерковлёнными, значит, делим это застолье и не считаем, что это грех. Если это грех — мы должны покаяться один год, и на следующий раз не повторять.

А если ты это делаешь, а потом идёшь и... по сути... как, вот, иногда перед исповедью на Рождество я говорю: «Друзья, кто хочет похвастаться, у кого какое застолье было, я за вас, заранее, рад, но — не нужно. Это совсем не то, о чём нужно рассказывать, когда поются Рождественские песнопения. Это — не то время».

Вот, соберёмся за Рождественским столом — можете вспомнить уже, не надо это скрывать, пусть это будет не тайна. Расскажете всем, поделитесь, кто чего, там, на Новый год ел, готовил, кого чем бабушка... кого чем мама угостила... пожалуйста! Это никак от Христа не отделяет.

Если ты чувствуешь, что — нет... как-то, вот, вроде... с одной стороны, послабления какие-то могут быть в Новогоднюю ночь... а что-то ты черезчур разошёлся... так, не расходись! Да, съешь что-то, чем тебя угостили, но не наедайся так, что потом тяжело встать. И, поэтому, ты не можешь 2 числа в паломническую поездку ехать. Потому, что выкатиться из квартиры не получается.

Да, если ты понимаешь, что черезчур ты, там, подзаправился... каким-то... красовулей вина... да... тоже... ну, значит, тоже, как-то, уже — возьми, соизмеряй... раздели, вот, эту новогоднюю дозировку на два праздника: что-то на Новый год, что-то — на Рождество, что-то — на Старый Новый год, что-то — на праздник Крещения. Вот — раз, и у тебя, в принципе, как раз, та самая норма распределится, и организму будет легче перенести, а радости в сердце будет больше.

Ну, и, конечно, тоже, уже не надо бояться петь колядки. Потому, что, в данном случае, у нас же речь — не о концертном исполнении. Речь идёт о том, что люди объединяются через это пение.

Сейчас, даже когда ты не знаешь особо слов — взял, в телефоне Интернет открыл — у тебя перед глазами слова. Не очень помнишь мелодию — включил... там... минусовку, подпел. Совсем плохо умеешь петь — включил полностью исполнение. Хорь поёт на записи, ты — подпеваешь. С родными, с близкими, с детьми, со взрослыми! Тоже — хорошо.

М. Борисова

— Отче, вот, мы с Вами... можно сказать, под Новогодней ёлкой! Что Вы пожелаете нашим радиослушателям?

О. Стахий

— Дорогие друзья, дорогие радиослушатели!

В течение уже заканчивающегося года, мы с вами неоднократно общались, размышляли о святых, размышляли о словах Христа, словах Евангелия... Поэтому, конечно, я пожелаю и в следующем году нам неоднократно об этом побеседовать.

Но, поскольку, каждый год, всё-таки, нам даёт Господь, чтобы мы сделали следующий шаг к Нему, то я пожелаю всем нам — и вам, дорогие радиослушатели, и самому себе, прежде всего, — чтобы всё, что мы слышали, всё, что мы почувствовали, всё, что мы осмыслили по итогам наших эфиров, наших записей, наших радиопередач — чтобы это послужило для практического шага. Чтобы в своей любви стать на шажочек ближе и ко Господу, и своей любовью, по Евангельским заповедям, ещё больше окутать близких людей рядом с собой.

Начинаем — прямо в эту Новогоднюю ночь! Не откладываем.

М. Борисова

— Спасибо огромное!

Священник Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения в Леонове, был сегодня с нами в студии программы «Светлый вечер» в этот светлый Новогодний вечер.

С вами была Марина Борисова.

С Новым годом, дорогие радиослушатели!

О. Стахий

— С Новым годом во Христе!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Первые диаконы». Андрей Небольсин
• «Любовь Божья». Протоиерей Андрей Рахновский
• «Формирование иерусалимской христианской общины». Священник Антоний Лакирев

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов