«История Смоленска». Исторический час с Дмитрием Володихиным

Гость программы — доктор исторических наук, председатель историко-просветительского общества «Радетель» Сергей Алексеев.

Мы говорили об истории одного из наиболее древних городов России - Смоленска.

Ведущий: Дмитрий Володихин

Д. Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели. Это светлое радио — радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я — Дмитрий Володихин. Сегодня мы поговорим о судьбах древнерусского города Смоленск и, не побоюсь этого слова, смоленской государственности, ибо некоторое время Смоленск мог претендовать на очень высокий статус в системе, скажем так, градов-государств Древней Руси, и чуть ли не на положение государства самостоятельного. Ну, вы знаете, дорогие радиослушатели, я всё-таки профан во всех этих сложных историях древнерусских княжений. И поэтому мы сегодня пригласили к нам драгоценного гостя — доктора исторических наук, председатель историко-просветительского общества «Радетель» Сергея Викторовича Алексеева. Здравствуйте.

С. Алексеев

— Здравствуйте.

Д. Володихин

— Ну что ж, начнём от истоков Смоленска. Насколько я понимаю, он — один из древнейших городов Руси. И ещё в первые века существования древнерусского государства он был, скажем так, в числе региональных столиц.

С. Алексеев

— Это действительно так. Причём историки и археологи некоторое время, можно сказать, расходились между собой в оценке древности Смоленска, времени его возникновения. С одной стороны, Смоленск упоминается уже в самых ранних преданиях о появлении Руси, возводится ко временам Олега как минимум. С другой стороны, долгое время не было никаких материальных следов на территории города Смоленска исторического, на древней территории Смоленска, столь старинных поселений. И считалось, что на самом деле Смоленск возник в конце Х-го, максимум, века, скорее в XI-м.

Д. Володихин

— Но если это Олег, то это начало Х-го.

С. Алексеев

— Да. До этого роль Смоленска, возможно, играло действительно богатое и древнее поселение и дружина Гнёздово, расположенное неподалёку от древнего города. Но сравнительно недавно последними исследованиями материалов раскопок на Соборной горе Смоленска установлено, что уже в VIII веке здесь существовало укреплённое славянское поселение.

Д. Володихин

— Иными словами, Смоленск древнее самой Руси, во всяком случае древнерусского государства.

С. Алексеев

— Да.

Д. Володихин

— Когда там появились самостоятельные князья? Я имею в виду тех, которые входят в сообщество Рюриковичей. Очень хорошо понимаю, что там и до Рюриковичей могли княжить какие-то местные династии, может быть скандинавы, может быть славяне — это уже не определишь. А вот собственно из князей дома Рюрикова?

С. Алексеев

— По сравнительно поздним данным в Смоленске сидел уже один из сыновей Владимира Святого — Станислав Владимирович. Вероятно, сын от его последнего брака с византийской царевной Анной. Но повторяю, это сведения поздних источников. Мы не имеем этому стопроцентных подтверждений. Возможно, это какая-то местная легенда. Достоверно о том, что Смоленск стал княжеским городом, мы можем говорить со времён Ярославичей — сыновей Ярослава Мудрого. В Смоленске сидел Вячеслав Ярославич, один из его младших сыновей, а позднее Смоленск перешёл во владение Всеволода Ярославича, будущего великого князя Киевского. И там, в частности, некоторое время княжил Владимир Мономах, сын Всеволода Ярославича. Именно к роду Мономашичей принадлежали позднейшие правители Смоленска, потомки сына и наследника, уже на Киевском престоле, Владимира Мономаха — Мстислава Великого. Сын Мстислава Великого, Ростислав Мстиславич, стал князем Смоленским. И, собственно, по его имени Смоленская династия, правившая с XII-го по XIV-й век, даже по начало XV века, строго говоря, зовётся Ростиславичи.

Д. Володихин

— Да даже по середину XV века, если учесть всё, включая восстание Смоленское. Но об этом мы поговорим позже. Если я вас правильно понял, уважаемый Сергей Викторович, для наших радиослушателей: с XI века там точно сидят собственные князья. Может быть, они там и раньше сидели, но с XI века там точно сидят собственные князья Рюриковичи, а с XII века там существует собственная устойчивая династия. Смоленск постоянно упоминают в летописях, он входит в разного рода военные союзы. А Ростиславичи — это род, который обладает достаточной знатностью, чтобы претендовать на власть не только над собственным Смоленском, но и над Киевом.

С. Алексеев

— На протяжении практически всего периода со второй трети XII века и до монгольского нашествия Ростиславичи поколение за поколением боролись за Киевский стол и завоёвывали Киевский стол. Иногда они оказывались там добровольно по призванию киевлян — добровольно со стороны киевлян, киевской знати.

Д. Володихин

— По приглашению, скажем так, приглашающая сторона оплачивает проживание.

С. Алексеев

— Ну, примерно так. Киевское боярство вообще любило так называемое Мстиславово племя, потомков Мстислава Великого. Во всяком случае, однозначно предпочитала их заречным претендентам на Киев — черниговским Ольговичам.

Д. Володихин

— Да, в общем-то, даже и Юрию Долгорукому с его потомками тоже предпочитало.

С. Алексеев

— Юрий Долгорукий и его потомки были всё-таки редкими гостями в Киеве, и в Киеве они не заживались, честно говоря. А вот Ольговичи были постоянной угрозой. И против них как раз знать и Киева, и других городов Киевской земли могла использовать как раз Ростиславичей.

Д. Володихин

— Звучит это примерно так: не надо нам этих буйных из Чернигова, давайте нормальных тихих людей из Смоленска позовём — Ростиславичей.

С. Алексеев

— Тем более, что Смоленск не настолько близко, как, к примеру, Волынская земля, другая отчина Мстиславова племени. Князья, которые приходили из Волыни, в общем создавали в итоге такое вот большое Волынско-Киевское княжество со сплошной территорией. И, в общем-то, киевской знати это было не очень нужно.

Д. Володихин

— Но у них были собственные столицы. И для них Киев был богатым приобретением, но не столицей, а городом, который с окраины даёт большие доходы.

С. Алексеев

— Поэтому основные конкуренты за Киевский престол это действительно Ростиславичи и Ольговичи. И Ростиславичи, несомненно, киевской знати милее. Может быть, за редким исключением такого властного и мудрого действительно правителя, как Святослав Всеволодович, персонаж «Слова о полку Игореве», Святослав Мудрый, как он называется в летописи. Но и он держал Киевскую землю долго в соправительстве с представителем рода Ростиславичей — Рюриком Ростиславичем, весьма деятельным и воинственным князем, который договорился со Святославом так: Святослав держит Киев, а Рюрик держит всю Русскую землю, то есть в узком смысле территорию Киевской земли.

Д. Володихин

— Но насколько я понимаю, и без Святослава Всеволодовича Рюрик Ростиславич воин очень деятельный, энергичный. Заходил в Киев на великое княжение то ли раза три, то ли пять раз.

С. Алексеев

— Пять раз он был великим князем Киевским.

Д. Володихин

— О, Господи! Неспокойный человек. Отбирал Киев у всех, хотел, видимо, посидеть на Киевском престоле не только как областной правитель, но и как мэр города, прости, Господи.

С. Алексеев

— Ну, в определённом смысле, да, получается так.

Д. Володихин

— Ну что ж, Смоленск, если я правильно понимаю, подпитывается очень древним торговым путём. В этом смысле это город, контролирующий маршрут, через который проходит богатый товар и большие деньги. Там же, в общем, проходят потоки дружинников, которые хотят наняться на работу, в том числе и скандинавских воинов. И если я сделаю предположение, что Смоленск был достаточно крупным городом, то вот подтвердите вы или нет? С чем можно сравнить по размерам Смоленск, по его влиянию, по богатству?

С. Алексеев

— Смоленск был одним из крупнейших и богатейших городов Руси — это не вызывает сомнений. Он был более древним городом, чем, скажем, Владимир. Но если говорить о влиянии Смоленска, то тут всё-таки нужно сделать оговорку. Смоленские князья очень многое всё-таки вкладывали в свою борьбу за Киев.

Д. Володихин

— То есть деньги уходили на юг?

С. Алексеев

— Деньги уходили на юг, силы уходили на юг. Вся политика Смоленска в XII-м и ещё какое-то время в XIII-м веке строилась на том, чтобы добиться контроля над Киевом.

Д. Володихин

— Что в результате получается? Можно себе как то мысленно реконструировать разговор посадских людей и бояр смоленских. Сначала все они обращаются к князю: «Ну, куда же ты, куда? Куда от нас уходишь? Опять в свой Киев, опять деньги унёс, опять людей увёл». Ушёл. Собираются вместе и говорят: «А может, и хорошо, что ушёл? Беспокойный какой-то».

С. Алексеев

— Ростиславичи такого удовольствия своему посаду не доставляли. Их было четверо. Вот поэтому в Смоленске всегда кто-то оставался. Собственно Роман Ростиславич княжил в Смоленске, потом Давыд Ростиславич княжил в Смоленске. Но недовольство смолян тем, что их князья значительную часть времени проводят в борьбе за Киевский стол имело место. Имели место просто бунты в войсках, которые отказывались идти дальше в поход, хоть на противников князя, хоть на половцев, хоть на кого. Имели место бунты в самом Смоленске.

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, мы дошли до огненного рубежа в истории Смоленска — до Батыева нашествия. И прежде, чем мы об этом будем рассказывать, я думаю, будет правильным немножечко наши словеса разбавить музыкой, классикой русской. Александр Порфирьевич Бородин, фрагмент из оперы, как раз посвящённой событиям XII века, классического периода в истории Смоленска, оперы «Князь Игорь».

(Звучит музыка из оперы «Князь Игорь»)

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, напоминаю, что это светлое радио — радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я — Дмитрий Володихин. Мы обсуждаем судьбу древнего Смоленска и смоленской государственности. У нас в гостях доктор исторических наук, председатель историко-просветительского общества «Радетель» Сергей Викторович Алексеев. Ну что ж, мы добрались до того страшного рубежа, который сломал судьбу всей Руси, а заодно и мощно повлиял на жизнь Смоленска. Смоленску, по большому счёту, повезло больше многих других, я имею в виду Батыево нашествие 30-х, начала 40-х годов XIII столетия. И о Смоленске мы знаем из этих времён до крайности мало.

С. Алексеев

— Собственно, единственный источник, который непосредственно связан с первым монгольским нашествием на Русь и говорит о Смоленске, это смоленский источник — житийное сказание о святом Меркурии Смоленском.

Д. Володихин

— Кто такой был Меркурий Смоленский?

С. Алексеев

— Воин смоленский. По позднейшим редакциям сказания римлянин по происхождению, который, если говорить коротко, ценою собственной жизни, чудесным образом, как повествует житие, один, сражаясь против многих, отвёл монголов от Смоленска, отразил монголов от Смоленска. Фактом, который очевиден из летописи, является то, что монголы к Смоленску не пошли, прошли восточные окраины Смоленской земли и дальше на юг, в Чернигово-Северскую землю, к Козельску.
Д. Володихин

— То есть мы можем предположить, что, возможно, какой-то заезжий отряд монголов, а не основные силы, проходил через Смоленскую землю, встретил сопротивление, был опрокинут и без упорствования отошёл.

С. Алексеев

— Вероятнее всего так, мы не имеем оснований сомневаться в историческом ядре сказания о Меркурии Смоленском. Это, собственно, смоленское произведение. Причём, видимо, в первоначальной редакции не моложе XIV века.

Д. Володихин

— Ну что ж, Смоленску повезло ненадолго. Страшный удар, нанесённый по Руси с Востока, на долгое время ослабил Северо-Восточную Русь, Южную Русь, и лишь некоторые регионы избежали разгрома. Но при этом активизируется другой противник — активируется на западе Литва. И для XIII века эта угроза хоть и нарастающая, пока ещё не вошедшая в зенит, но уже достаточно серьёзная. Смоленск одним из первых почувствовал, что Литва стала искать не русского имущества, я имею в виду грабительские рейды, а русских земель.

С. Алексеев

— Да, собственно литовцы проникали именно разбойничьими набегами в земли Смоленска уже с начала XIII века. В 1239 году литовцы, через год после того, как войска Бату-хана первый раз ушли с Руси, наездом внезапно появились под городом и захватили сам Смоленск. Собственно, это было в тот период, когда они уже обосновались в Полоцкой земле. Они действительно уже искали русских земель.

Д. Володихин

— Ну и в Юго-Западной Руси, и несколько атак было на Торжок и на Псковскую землю. Ясно было то, что они хотят сесть здесь, а не просто вынести ценное имущество.

С. Алексеев

— Вот в Смоленске они на какое-то время сели, но это продолжалось не больше нескольких месяцев. Великий князь Владимирский новый, только что закрепившийся во Владимире после ухода монголов, Ярослав Всеволодович, совершил на Смоленск поход, выбил оттуда литовцев и посадил там князя из местной династии, своего свойственника Всеволода Мстиславича.

Д. Володихин

— Тоже из рода Ростислава.

С. Алексеев

— Да, из местной династии конечно.

Д. Володихин

— Ну что ж перед нами, дорогие радиослушатели, открывается широкое поле фактически самостоятельной смоленской государственности. Смоленск не может больше претендовать на Киев, потому что Киева в 1240 году не станет. Смоленск не может выдвигать своих князей на Владимирский престол, потому что там своя династия. Смоленск не может претендовать на запад, потому что запад постепенно оказывается под властью Литвы. Но Смоленск может претендовать на то, что он — ни от кого не зависимое, сильное, богатое государство.

С. Алексеев

— Вот с независимостью получилась довольно сложно. Надо обратить внимание, что мы довольно плохо знаем историю Смоленска, как второй половины XIII-го, так и XIV века. Внимание к ней летописцев, даже западнорусских, а западнорусские летописи появляются поздно, в XV веке, ограничено. Мы даже не можем с уверенностью датировать правление всех смоленских князей. Многое известно из довольно поздней, XVI века, Никоновской летописи, которая, может быть, не во всём достоверна. Очень большие споры учёных, например, вызывают отношения Смоленска и Брянска.

Д. Володихин

— Тем более, что это фактически разные княжения. Брянск изначально относился к кругу власти Черниговских князей Ольговичей — врагов.

С. Алексеев

— Вот как раз на основе Никоновской летописи можно заключить, что вроде бы смоленские князья в какой-то момент завладели Брянском, но потом уже с местной своей ветвью стали снова ссориться. Другая версия, которую мы видим по ранним источникам, нас ведёт, скорее, к выводу, что просто борьба Ольговичей и Ростиславичей продолжалась, уже вот в этом уменьшенном формате, как борьба между Брянском и Смоленском. Мы не знаем, какой из этих вариантов достоверен, фактом является то, что войны были. Так вот в середине XIII века на Смоленском престоле вновь оказываются братья Ростиславичи, уже в новом поколении — сыновья князя Ростислава: Глеб, Михаил и Фёдор.

Д. Володихин

— Но не все же втроём.

С. Алексеев

— По очереди: первым Глеб, потом Михаил, вторым Фёдор.

Д. Володихин

— И даже дали своих святых эти братья.

С. Алексеев

— Да — Фёдор Ростиславич, большая фигура в истории Руси того времени, сложная фигура в истории Руси того времени. Благодаря браку он стал князем Ярославским в Северо-Восточной Руси. Когда ярославский князь умер, не оставив сыновей, он женился на его дочери, стал князем Ярославским. И Ростиславичи в этот момент получают приращение на территории непосредственно Владимирского княжения. На самом деле потенциально это могло бы стать и ступенькой к великокняжеской власти, признанной в том числе и в Орде. Но за всё надо платить — Ярославское княжение в зависимости от Орды. Фёдор едет в Орду за ярлыком на Ярославской княжение. А в этот момент умирает его жена. И тёща Фёдора не пускает его назад в Ярославль, сажает на престол его малолетнего сына. Фёдор возвращается в Орду и ищет правды там — у хана Менгу-Тимура. Около 1270 года коллизия эта разрешается тем, что Менгу-Тимур не просто обещает Фёдору полную поддержку и даёт ему ярлык, но ещё и выдаёт замуж за него свою дочь, принявшую православное крещение с именем Анна. Это одна из тех причин, по которым Фёдор причислен к лику святых — то, что он твёрдо настоял на том, чтобы его супруга приняла крещение и, собственно, стала одной из первых крещёных чингизидов, в православную веру крещёных. Ещё одна вещь, которую надо отметить о Фёдоре, что на военную акцию против Ярославля он дал согласие тестю только тогда, когда безвременно скончался его сын. Таким образом законного князя в Ярославле не было. Вот после этого Фёдор согласился пойти к городу с монгольским отрядом.

Д. Володихин

— Свою кровь обижать не стал.

С. Алексеев

— Но какая ситуация складывается для Смоленска? Брат Смоленского князя — зять хана, имеет ярлык на княжение в Северо-Восточной Руси, верный союзник хана — от этого уже никуда не уйти. Смоленск постоянно под давлением Литвы. В 1259 году литовский князь Миндовг посылает своего родственника Викента в поход на Смоленск. Тот опустошает смоленскую землю, захватывает некоторые территории. Потом смоленская земля оказывается театром военных действий между монголами и литовцами. Какой выбор у Смоленского князя Глеба? Он видит, что литовцы хотят просто забрать его землю. С монголами он теперь, с ханом Менгу-Тимуром, свойственник.

Д. Володихин

— Да я бы даже сказал, что в этот момент ведь на престоле Владимирском великокняжеском сидит Александр Невский. И весьма возможно, что существует элемент союза с ним, и он приглашает монголов с тем, чтобы отбросить литовское нашествие.

С. Алексеев

— Это не исключено, но всё-таки окончательно вопрос зависимости Смоленска от Орды, формальной, выраженной только в уплате дани, был решён, видимо, уже в 70-х годах. Именно после того, как Фёдор женился на дочери Менгу-Тимура. В такой ситуации признание зависимости от Орды для Ростиславичей было даже почётным, что, собственно, они и сделали. И во второй половине 70-х годов Глеб Ростилавич, а затем Михаил Ростиславич выступают союзниками Орды и в делах на Северо-Востоке Руси и в делах на Юго-Западе Руси, и тем более против литовцев. В 1280 году, после смерти уже обоих своих старших братьев, Фёдор Ростиславич занимает Смоленский престол, став таким образом великим князем Смоленским и Ярославским.

Д. Володихин

— Всё-таки, наверное, с независимостью более-менее получилось. Но не такой же улус Орды, как и Владимирская Русь, только не входящий в состав Владимирской Руси.

С. Алексеев

— В определённом смысле, да. Кроме того, Фёдор Ростиславич, ступив на Смоленский великокняжеский престол, на некоторое время оказался фактически сильнейшим князем Северной и Северо-Восточной Руси. Учитывая особенно борьбу между сыновьями Александра Невского за Владимирский престол, между Дмитрием и Андреем, то, что и Владимир и Новгород постоянно переходили из рук в руки. Фёдор Ростиславич, который стабильно владеет крупным княжеством в центре Древней Руси, плюс ещё обширные владения имеет на Северо- Востоке, особенно с учётом относительной нетронутости Смоленской земли ордынскими разорами, он, да, сильнейший князь Северо-Востока.

Д. Володихин

— Как минимум один из сильнейших. Может быть, и сильнейший.

С. Алексеев

— Он правит стабильно. Вот 17 лет он правит стабильно.

Д. Володихин

— Ну что ж, в этот момент, может быть, и намечается какая-то идея того, что Смоленск может быть централизатором, объединителем. Или этого нет и по-прежнему взоры всех обращены ко Владимиру?

С. Алексеев

— В общем, судя по тому, что в Ярославском княжестве позднее правление Фёдора Ростиславича воспринималось как золотой век и он пользовался огромным уважением и почитался высоко, в том числе, конечно, и за своё православное благочестие, но и за то политическое значение, которое он дал Ярославлю вместе со Смоленском. В принципе, шанс у Фёдора Ростиславича стать, если не объединителем, то консолидатором русских земель, был. А учитывая, что он проводил очень осторожную и, как правило, союзную политику в отношении Орды, в принципе, те методы, которыми позднее московские князья укрепили своё положение, они ему тоже были доступны.

Д. Володихин

— Было у кого учиться. Мы ненадолго сейчас прервёмся, дорогие радиослушатели. Хочу напомнить вам, что это светлое радио — радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». Мы уйдём из эфира буквально на одну минуту, чтобы впоследствии очень быстро вновь возобновить наш разговор.

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, это светлое радио — радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я — Дмитрий Володихин. У нас в гостях доктор исторических наук, председатель историко-просветительского общества «Радетель» Сергей Викторович Алексеев, который рассказывает нам о судьбах Смоленской земли, Смоленского княжения и города Смоленск. Итак, мы добрались до того места, когда в Смоленске золотой век и Смоленск не бьёт Орда. Смоленск подчинён Орде, но это её, можно сказать, любимый, доверенный и достаточно хорошо обеспеченный слуга.

С. Алексеев

— Так вот, золотой век продлился недолго, потому что в Смоленске, особенно племянники Фёдора, но, наверное, и сами смоленские горожане, которые ревновали к постоянному пребыванию своего князя в Северо-Восточной Руси, в Смоленске-то всё это не очень как золотой век воспринималось.

Д. Володихин

— «Куда, княже, ты пошёл?»
С. Алексеев

— «Куда, княже, ты пошёл, почему платим дань Орде?» Почему смоленские воины ходят куда-то аж до Северного Кавказа? Вопросов, так сказать, было много. И разрешились они в 1297 году, когда племянник Фёдора, которому он был отца вместо, как говорили в Древней Руси, Александр Глебович, во всяком случае по оценке владимирских летописцев, лестью и обманом захватил у Фёдора Смоленский престол. О том, что в общем это отражало волю не просто одного амбициозного князя, но было решением самих смолян, свидетельствовали позднейшей следующие события: Фёдор подошёл к Смоленску с большим войском, бился под его стенами несколько месяцев. Но смоляне не только город не сдали, а отбили его с большими потерями. Фёдор до конца своих дней признавался и в Орде, и во Владимирском княжении князем Смоленским. Скончался он в 1299 году, но Смоленск он обратно так и не получил.

Д. Володихин

— Смоленск в этот момент пытается уйти от ордынского ига или остаётся в рамках зависимости?

С. Алексеев

— Судя по тем достоверным сведениям, которые у нас есть, зависимость Смоленска от Орды в этот момент прекратилась. Александр за ярлыком в Орду не поехал, даже после смерти дяди. А вместо этого стал, что называется железом и кровью, собирать под своей властью уделы Смоленской земли, особенно восточные уделы, наиболее тесно связанные с Северо-Восточной Русью.

Д. Володихин

— Это у нас что?

С. Алексеев

— Дорогобуж, Вязьма, Можайск.

Д. Володихин

— Ага. Ну что ж, дорогие радиослушатели, посмотрите это конец XIII-го, начало XIV столетия. В центре Руси существует абсолютно свободное русское государство, не подчиняющееся ни Орде, ни Литве. Какое счастье — жаль, недолго продолжалось.
С. Алексеев
— Потому что сил-то для такого собирания, как быстро выяснилось, у великого князя Смоленского и у его наследников было недостаточно. Собственно, даже бои за Вязьму и Дорогобуж, с чего Александр Глебович начал, кончились для него плохо. Он потерял в сражений сына, был ранен брат.

Д. Володихин

— С кем он сражался-то?

С. Алексеев

— С местными князьями.

Д. Володихин

— Хотел вернуть то, что от него начало уходить.

С. Алексеев

— Да, и Можайск, где ему удалось посадить на княжение — там опять же спорные интерпретации разных летописных свидетельств, но вроде удалось посадить на княжение своего брата, — очень быстро был потерян в пользу Москвы. И там уже оказался брат Московского князя Юрия Даниловича Афанасий на княжении. Ну а потом Можайск стал частью собственно княжества Московского. Александр продолжал, видимо, борьбу с Брянским княжеством, с запада продолжали давить литовцы. По данным как раз поздней Никоновской летописи, умер он в 1313 году. И, в общем, княжение его было неспокойным.

Д. Володихин

— Ну, воевал, воевал и опять воевал.

С. Алексеев

— Наследник его Иван Александрович оказался зажат между Литвой и усиливающейся Северо-Восточной Русью с центром теперь уже всё больше в Москве.

Д. Володихин

— Да не поймёшь: то ли в Москве, то ли в Твери.

С. Алексеев

— Ну вот когда центр определился, тогда, собственно, Ивану Александровичу и пришлось с этим центром иметь дело. В 1339 году на непокорный Смоленск отправляется ордынское войско под предводительством Товлубея. Первым присоединился к этому войску Рязанский князь, заодно решая свои внутренние проблемы в Рязанской земле. Ну а проходя через Московские владения, Товлубей призвал под свои знамёна Ивана Калиту со всеми остальными князьями Северо-Восточной Руси, в том числе и с некоторыми правителями восточных смоленских уделов, которые всё больше к Москве тяготели — Фоминское княжество, например. Они осадили Смоленск. Ну, в общем, князь Иван Александрович, можно сказать, отбился, вернее высидел.

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, посмотрите, это примерно, как осада города Константинополя разными народами, в последнюю очередь турками. И, кстати, по времени не так далеко всё это разнесено. Когда Константинополь отбивался, благодаря крепости стен, многочисленности населения и обилию казны. У Смоленского князя ничего нет этого, но он сражается мужественно.

С. Алексеев

— «Город, вельми крепок», — как пишут летописцы.

Д. Володихин

— Там не было тех каменных стен, которые сейчас можно наблюдать в Смоленске. Это уже работа московских архитекторов XVI-го, начала XVII века. Но в городском парке остались земляные валы древние, и они действительно были солидными.

С. Алексеев

— Ещё исследователи обращают внимание на то, что, скорее всего, московская рать не очень хотела сражаться на приступах. Видимо, это действительно так, поскольку летописцы прямо пишут, что с Божьей помощью русская часть рати сохранилась вся, ни одного погибшего не было. Товлубей ушёл от Смоленска, Иван Александрович мог торжествовать победу, но через некоторое время был вынужден признать зависимость от Литвы. Видимо, литовцы очень сильно стали наседать на Смоленские земли. А уже это вызвало реакцию нового Московского князя Семёна Гордого, который пришёл к Смоленску с ратью в своё недолгое княжение. Но смоленские послы отмолили город, и Семён взял мир с князем Иваном.

Д. Володихин

— Получается так: пришли татары — отбились, пришли литовцы — надо договариваться, пришли москвичи — надо опять договариваться. Но вот этот великолепный период самостоятельности Смоленска, величия Смоленска, мощи военной, амбициозности начинает потихонечку сжиматься — слишком серьёзные враги кругом. Смоленск был силён, пока за него со всех сторон всерьёз не взялись.

С. Алексеев

— Ну, в общем-то, да. В 1359 году Иван Александрович скончался. Наследником его был сын Святослав, хотя упоминается ещё некий князь Лев Смоленский. Возможно, Святослав не сидел в Смоленске весь период, который ему обычно приписывается: с 1359-го по 1386-й.

Д. Володихин

— А возможно, это один и тот же человек — крестильное имя ему прозвище.

С. Алексеев

— Нет, Лев умер. В связи со смертью он упоминается своей в 1368 году. В этот период Литва всё больше укрепляет свою хватку на смоленских землях. Литовцы уже отняли к этому времени у Смоленска часть западных смоленских уделов и северных, в частности славный город Мстиславль, один из крупнейших в прошлом уделов Смоленской земли. Вариантов внешней политики у Смоленского князя остаётся всё меньше. В 60-70 годах князь Ольгерд Литовский втягивает Смоленского князя Святослава в свои походы на Москву. И Святослав в них участвует лично со смоленской ратью. Все походы, как известно, были неудачными.

Д. Володихин

— Первый был более-менее ничего: Москвы не взяли, но всё разграбили и побили московский полк. А вот чем дальше, тем хуже литовцам приходилось на Московской земле.

С. Алексеев

— После этого Смоленск или, по крайней мере, какие-то из удельных смоленских князей, какие-то из представителей Смоленского княжеского дома, наоборот, заключают союз уже с Москвой против Твери, когда Дмитрий Донской принуждает Тверь к миру — Тверь, потерявшую поддержку со стороны Литвы. Смоляне участвуют в этом походе. И наконец, в 1386 году Святослав Иванович совершает серьёзную политическую ошибку. Он попытался воспользоваться возникшими распрями среди литовских князей, чтобы вернуть Мстиславль. Он договаривается с прославленным героем Куликовской битвы Андреем Ольгердовичем Полоцким о совместной войне против литовских князей Витовта и Скиргайло. Он выступает на Мстиславль в поход, но жители Мстиславля его не ждут с радостью. Он реагирует на это очень болезненно. По оценкам как наших, северо-восточных русских, так тем более литовских летописцев, устраивает в пределах Мстиславльского удела просто безобразную резню. Все сходятся на том, что он вёл себя недостойно христианина по отношению к христианам. Осаждает сам Мстиславль, который в итоге взять не удаётся. А тем временем на помощь Мстиславлю подходит великий князь Литовский Скиргайло с большим войском. И под стенами города разыгрывается роковое для Смоленска сражение. Святослав Иванович погиб в бою, сыновья его были захвачены в плен. Скиргайло приходит к Смоленску и, собственно, навязывает смолянам условия мира.

Д. Володихин

— Ну что ж, дорогие радиослушатели, хотелось бы сказать вот что: этот последний, может быть, отблеск величия Смоленска, удальства, молодечества, может быть даже великодержавности в чём-то, возглавлен был недостойным человеком. Смоленск был хорош, смоляне были хороши. Князь оказался слишком нравственно скверным человеком, и не помог ему Господь. Он всё потерял, что только можно. Ну что ж, по грехам нашим судит нас Господь. Дорогие радиослушатели, хотелось бы, чтобы мы сейчас, разрабатывая эту смоленскую тему, послушали бы музыку «Симфонии на две русские темы», фрагмент из неё. Симфония была создана Михаилом Ивановичем Глинкой. И мы ставим эту музыку не только потому, что это русские темы, но и потому, что Глинка — это композитор, родившийся на Смоленской земле.

(Звучит музыка из симфонии.)

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, напоминаю вам, что это светлое радио — радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я — Дмитрий Володихин. Мы разговариваем о древнем Смоленске, его трагической судьбе — трагической, но и величественной. У нас в гостях доктор исторических наук, председатель историко-просветительского общества «Радетель» Сергей Викторович Алексеев. Долго мы рассказывали о блистательных временах в истории Смоленска, о том, когда в Смоленске стяги высоко стояли над срединой Руси. Наступил закат: на Смоленск давит Литва, и давит она так, что постепенно гордая глава Смоленска склоняется.

С. Алексеев

— Скиргайло посадил в Смоленске по отчине старшего сына Святослава — Юрия, взяв в заложники его брата Глеба. Правда, потом Глеб тоже получил от литовцев удел. А когда правителем Литвы стал Витовт, великий князь Литовский с 90-х годов, то он заменил Юрия на Глеба в Смоленске, видимо считая Глеба более лояльным себе. Юрий был человеком амбициозным, он был зять Рязанского князя. Он тяготел к северо-восточным князьям и с Москвой добивался союза. Но и Глеб на самом деле тяготился, конечно, зависимостью от Витовта. В какой-то момент, по свидетельствам литовским, он перестал слушаться Витовта. Поскольку это пишет официальный летописец Витовта, то дальше следует рассказ о том, что Витовт его по-отечески увещевал.

Д. Володихин

— Вежливо погладил по головке и сказал: «Ну что же ты?»

С. Алексеев

— А потом, когда увещевания не сработали, Витовт пришёл к Смоленску, и смоляне дали ему град. На самом деле из русских летописей мы знаем, что произошло в действительности. Увещевал Витовт Глеба или нет — это отдельный вопрос, мы этого не знаем из русских летописей. Но когда он пришёл к Смоленску, пригласил к себе Глеба на переговоры, щедро его одарил и попросил прийти на следующие переговоры со всеми братьями и с боярами. Глеб послушал, пришёл, после чего вся смоленская знать была захвачена в плен, кроме отсутствовавшего Юрия, и угнана в Литву. А в Смоленске Витовт посадил своего наместника. Таким образом Смоленск в первый раз полностью лишился независимости. Однако с этим не мог смириться прежде всего Юрий Святославич, законный наследник и, судя по всему, достойный наследник своих воинственных предков. Он заручился поддержкой, естественно, своего рязанского тестя и, что гораздо важнее, московского князя Василия Дмитриевича, зятя Витовта. Последняя поддержка была такой полунегласной, дипломатической, но Василий Дмитриевич, кстати, открыто поссорился Витовтом, когда тот окончательно завладел Смоленском, о чём я расскажу. Юрий объявляется в Смоленске, выгоняет оттуда наместников Витовта и садится снова на великое княжение. Витовт приходит к городу войной, но не удаётся ему взять город, где сидит Юрий. В какой-то момент они даже замиряются. Витовт соглашается, что Юрий остаётся великим князем Смоленским, и вроде даже независимым. Витовт дожидается после этого, когда Юрий усыпляет бдительность, и в 1404 году атакует западные пределы Смоленщины. Юрий отправляется в Рязань и Москву за помощью.

Д. Володихин

— От Москвы помощь не получает.

С. Алексеев

— Нет. Это просто само по себе было ошибкой. Он дал указание стоять твёрдо определённый срок, пока его нет. Смоляне этот срок простояли, но когда он не объявился, город был сдан Витовту. Получил бы Юрий помощь или не получил бы — непонятно. Василий Дмитриевич, в общем, готов был воевать с Витовтом из-за Смоленска, как, собственно, показали дальнейшие события. Но воевал он недолго: зять и тесть замирились. Юрия судьба после этого была тяжёлой, и в значительной степени в том числе и по его вине. Он скитался по разным землям Северо-Востока Руси, жил в Рязанской земле, жил в Московской земле, жил в Новгороде.

Д. Володихин

— И проявлял буйный нрав.

С. Алексеев

— И проявил буйный нрав. Отнял жену своего служильца — вяземского князя, разделявшего с ним изгнание. Когда она отказалась выполнять его прихоти и даже ударила его ножом в постели, Юрий вышел из себя, приказал убить её мужа и затем искалечить её саму и утопить.

Д. Володихин

— Урод.

С. Алексеев

— После этого, преследуемый на Руси всеобщей ненавистью, он бежал в Орду, там тоже не был принят. В итоге окончил свою жизнь в схиме в Рязанской земле, приняв покаяние у одного из известных рязанских старцев.

Д. Володихин

— Но вот это уже хорошая история с христианским финалом. Воевал, был горделив, оказался недостаточно хорош ни для своего престола, ни для своего княжеского звания, нравственно пал, а потом возвысился до монашества. Это хорошая история.

С. Алексеев

— Так или иначе род смоленских князей прервался.

Д. Володихин

— 1404 год — мы вроде бы ставим последнюю точку в истории независимости Смоленска и Смоленской государственности. Но всё-таки Смоленск дал ещё один выплеск своей энергии и на какое-то время освободился.

С. Алексеев

— Ну, в какой-то степени на какое-то время. Ещё первые десятилетия XV века и 30-е годы XV века — это время ожесточённой борьбы за власть над Литвой. Претендовали на неё польские короли Ягайло и затем его сын Казимир, происходивший из литовской династии Гедеминовичей, принявший католичество, взошедший на польский престол. Держался на нём до своей кончины в 1430 году Витовт — соперник и Ягайло, и православной партии в Литве, которая состояла из многочисленных братьев Ягайло, а Витовт был им всем двоюродным братом. И была, действительно, православная партия, которая сначала поддерживала Витовта в борьбе против Ягайло, потом как-то дистанцировалась от него, противоборствовала ему. Одни православные князья воевали с Витовтом, другие были его союзниками.

Д. Володихин

— Смута, иными словами.

С. Алексеев

— И вот после смерти Витовта выдвигается князь Свидригайло. Князь, исповедовавший православную веру...

Д. Володихин

— Очень своеобразную православную... на его совести то, что он православного митрополита Герасима заживо сжёг, заподозрив в нём измену. Буйный был человек, неистовый.

С. Алексеев

— Буйный был человек, в общем, как многие Гедиминовичи, принявшие православие. Такие и мужественные и верующие люди, как, скажем, Андрей и Дмитрий Ольгердович, среди них встречались редко. Свидригайло был мужественный, а насколько верующий — Бог весть.

Д. Володихин

— Неистовый.

С. Алексеев

— Тем не менее Смоленск становится одним из главных его оплотов. И Смоленск его поддерживает. Поскольку и из Польши и из Вильно навязывается католицизм, смоляне, как крупнейший религиозный центр, как тогда говорили Белой Руси, имея в виду Западную Русь, они с этим смириться не могли. Полоцк разную власть знал над собой, даже и прямо немецкую власть к тому времени уже над собой короткое время знал. В общем, к разным религиозным причудам своих правителей Полоцк привык. Смоленск только недавно стал городом великого княжества Литовского.

Д. Володихин

— И привыкать не собирался.

С. Алексеев

— Да, привыкать не собирался. Конечно, это была одна из причин, по которым князь Свидригайло, который, более того, лелеял мечту даже сделать Смоленск центром митрополии всея Руси, — собственно, он же изначально поддержал упомянутого вами митрополита Герасима как митрополита всея Руси, — он встретил поддержку в Смоленске.

Д. Володихин
— Но и надо сказать, что Свидригайло на несколько лет создал огромное, но эфемерное государство Великое княжество Русское, а потом с треском рухнул. То есть удержать-то государство не удалось. Смоленск опять попал под власть великих князей. Но у него ещё один был выплеск энергии, уже самый последний.
С. Алексеев

— Смоленск на самом деле не хотел попадать под власть Казимира Ягеллона. И когда стало ясно, что среди Гедиминовичей других заступников у Смоленска не будет, а собственно последний акт, и очень драматичный такой акт вот этого сражения за власть над Западной Русью, которое длилось, по сути, с перерывами почти полвека, это было Смоленское восстание 1440-41 годов, когда смоляне отказали в повиновении наместнику литовского князя, отказали в повиновении Гедиминовичам вообще и посадили у себя Андрей Дорогобужского, представителя древнего рода Ростиславичей. Год Смоленск держался против Литвы, но в конечном счёте пал. И в дальнейшем, до начала XVI века, остаётся уже во власти литовских князей.
Д. Володихин
— Да, освобождения Смоленску оставалось ждать 62 года. В 1514 году Василий III этот город возьмёт и присоединит к России. Дорогие радиослушатели, я надеюсь, что вот эта картина Смоленской государственности, которая в наших учебниках находится где-то на периферии, и Смоленск вроде бы не играет никакой первостепенной роли, ни роли города, который является столицей самостоятельного государства, ни роли города, который, в общем, на первых ролях в большой политике средневековой Руси, эта картина сегодняшним выступлением Сергея Викторовича Алексеева достаточно откорректирована. Вы должны понимать то, что Смоленск — это был опыт средневековой русской самостоятельной княжеской государственности, которая долгое время продержалась, находясь под ударами с разных сторон, получая их то от Орды, то от Литвы. И сгубило Смоленск, может быть, только то, что князья его сплоховали. Пока был в Смоленске род верными слугами Божьими, получал он с Неба благоволение. Но как только князья, что называется, испортились и появились такие странные люди, как тот же самый Юрий, судьба Смоленска оказалась, вопреки всем материалистическим учениям, мистическим образом погружена в ничтожество. В последствии его отбили, конечно, но это великий урок, это великая притча. Но теперь мне остаётся поблагодарить от вашего имени Сергея Викторовича Алексеева и сказать вам: спасибо за внимание, до свидания.
С. Алексеев

— До свидания.

---