Поделиться
Даже если за окном непогода и хочется плакать, помните, что за грустью обязательно придёт радость. Развеять хандру поможет рассказ о ранней картине Исаака Левитана, к которой также приложил руку брат великого русского писателя — Николай Павлович Чехов.
— Здравствуйте, Маргарита Константиновна!
— Наташенька, здравствуй! Как хорошо, что ты предложила встретиться в скверике на улице. Здесь так красиво осенью... Но, кажется, ты чем-то расстроена. У тебя что-то случилось?
— Нет, не то, чтобы что-то серьёзное... В последнее время всё чаще на меня накатывает грусть. Слёзы сами собой подступают, всё расстраивает...
— Не печалься, мой друг! Знаешь, я тоже иногда грущу в осенние деньки. Бывает выглянешь в окно, деревья облетают, дождик моросит... Послушай, ты мне сейчас напомнила героиню одной картины из нашей Третьяковки. Сейчас найду её в интернете, подожди минутку... Это одна из первых работ Исаака Левитана. Он написал её в 1879 году. Называется «Осенний день. Сокольники». Вот она!
— Действительно, совпадает с моим настроением... Хмурое осеннее небо, рыжие клёны вдоль тропинки...
— А по тропинке куда-то спешит одинокая женская фигурка, похожая на тебя.
— Да, только она в длинном платье, какие носили девушки в конце девятнадцатого века.
— И обрати внимание, что это один из немногих пейзажей Левитана, на котором присутствует фигура человека. И написал эту девушку не сам художник, а его друг, Николай Павлович Чехов!
— Родной брат Антона Павловича? Как интересно! Так на картине чеховская дама...
— Да. И согласись, сам этот факт придаёт полотну выразительность новеллы девятнадцатого века. И талантливо написанный вокруг героини пейзаж добавляет драматизма. Дорожка, убегающая вдаль, клёны с мелкими остроконечными жёлтыми листьями, величественные кроны сосен и напряжённое серое небо над головой — всё это создаёт динамику и некоторое чувство тревоги. Смотришь на картину, и кажется, что слышен шорох опавших листьев и стук каблучков героини...
— И мы начинаем ей сопереживать. Может быть, она безответно любит кого-то или рассталась с любимым... Выглядит девушка одинокой и печальной.
— И её хрупкая фигурка кажется потерянной, случайной на фоне строгого и величественного пейзажа. Будто она в разладе со всем миром.
— А в каком возрасте Левитан написал эту картину?
— Художнику было 19 лет, когда он написал «Осенний день» и представил его на студенческой выставке в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, где как раз учился вместе с Николаем Чеховым. Полотно сразу же приобрёл Павел Третьяков. И с этого момента меценат пристально следил за успехами юного живописца и периодически покупал его произведения. Вот почему в Третьяковской галерее самая большая коллекция картин Исаака Левитана.
— Получается, что с этой работы начался большой творческий путь художника.
— Да. И уже в самом его начале молодой Левитан смог выразить на картине глубокую мысль о нашей человеческой природе. Что человек — маленькое и беззащитное создание в огромном мире, созданном Богом. Что наши печали и переживания на самом деле мимолётны и быстротечны. Пройдут столетия, но всё в мире по-прежнему будет идти своим чередом: за летом осень, за осенью зима, а за зимой снова придёт весна. Солнце согреет землю...
— И на душе станет радостнее!
— Наташенька, ты улыбаешься. Уж не знаю, смогла ли я тебе помочь, но, кажется, печаль отступила.
— Спасибо Вам, Маргарита Константиновна! Наши с вами беседы всегда вдохновляют меня!
— В таком случае, почему бы нам с тобой прямо сейчас не отправиться в Третьяковскую галерею? Прогуляемся и увидим один из её шедевров — «Осенний день. Сокольники» кисти Исаака Левитана.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
