Поделиться
Проект «Краски России» реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
— Я рада, Андрей Борисович, что мы приехали в Тулу, посетили музей изобразительных искусств! Сюда стоило прийти уже только за тем, чтобы увидеть полотно Исаака Левитана «Зима. Деревня»!
— Да, картина очень интересная. Похожа на чёрно-белую фотографию, чуть тронутую светло-коричневым тоном, сепией.
— Рисунок минималистичный — снежное поле, полоска леса на горизонте, да избы с двускатными крышами выстроились в два ряда. А смотришь — и сердце трепещет.
— Это неудивительно. В ткань сюжета вплетены символы, которые отзываются в чуткой душе. Тяжёлые влажные шапки снега шепчут об оттепели, напоминают о том, что деревня скоро оживёт. А дорога, делящая полотно по диагонали, придаёт изображению динамики. Манит в путь!
— Картина будит воображение. Неспроста же её хотел купить Чехов. Помните, он говорил: «Ах, если бы у меня были деньги!».
— Помню, да! Отзыв Антона Павловича о картине «Деревня» сохранился в воспоминаниях драматурга Петра Гнедича. Вот только об этой ли картине говорил писатель, наверняка утверждать нельзя. Ведь у Левитана есть несколько картин с названием «Деревня», а Гнедич не уточняет, о каком произведении шла речь в разговоре.
— А точные слова Чехова вы не помните?
— Здесь лучше не на память полагаться, а найти цитату в интернете. Я сейчас постараюсь это сделать... Ну вот, слушайте: «Ах, были бы у меня деньги, купил бы я у Левитана его "Деревню", серенькую, жалконькую, затерянную, безобразную. Но такой от неё веет невыразимой прелестью, что оторваться нельзя: всё бы на нее смотрел да смотрел».
— Картина, что висит перед нами, именно такое впечатление и производит!
— Согласен! Но я ещё не дочитал цитату до конца.
— Ах, простите великодушно, Андрей Борисович, меня просто эмоции переполняют!
— Понимаю! А у Чехова дальше так: «До такой изумительной простоты и ясности мотива, до которых дошёл Левитан в последнее время, никто не доходил до него, да не знаю, дойдет ли кто и после».
— А эти качества — простота и ясность, свойственны многим полотнам Левитана. Но мне непременно хочется дознаться, о какой картине говорил Чехов. Может быть, датировка поможет?
— Отчасти. С Петром Гнедичем Антон Павлович познакомился в восьмидесятых годах девятнадцатого века, тесно общался в девяностых. А картину «Деревня. Зима» Левитан написал чуть раньше — в 1878 году.
— Погодите, если я правильно помню, художник 1860-го года рождения. То есть, на момент создания полотна ему было всего лишь восемнадцать лет?
— Именно так!
— Удивительно — как он в столь юном возрасте смог передать такую богатую гамму чувств?
— Левитану было что передать. В 1877 году он потерял отца, а ещё чуть раньше — маму. В то время юноша получал образование в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. И жил в крайней нужде.
— Да, несладко пришлось в то время Исааку Ильичу!
— И Левитан выразил своё настроение в картине «Зима. Деревня». Пейзаж на первый взгляд может показаться мрачным. Но вглядевшись в него, понимаешь, что художник призывает верить в лучшее. Зима не вечна, и все горести пройдут. И дорога, золотистой полосой пересекающая деревенскую улицу, когда-нибудь выведет на широкий простор, в новую, светлую жизнь.
Картину Исаака Левитана «Деревня. Зима», можно увидеть в Тульском музее изобразительных искусств
Все выпуски программы Краски России:
11 ноября. «Ангельская иерархия»
Поделиться
Фото: Andika Christian/Unsplash
Священное Писание дает нам богооткровенные сведения об иерархическом устройстве ангельского «сообщества», что отражается и на порядках земного бытия. Ангелы свободно соподчинены друг другу и, пребывая в едином устремлении к Всевышнему, от высших до низших, доносят и до нас Божественный свет, который изливается в Церкви через священную иерархию. Вот почему самый принцип власти — от Бога, а послушание — основа нашего бытия.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
11 ноября. Смысл страданий
Поделиться
Сегодня 11 ноября — День памяти преподобномученицы Анастасии Римляныни.
О христианском понимании страдания — клирик московского храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста священник Николай Конюхов:
Нас, христиан, часто обвиняют в том, что мы создали некую религию страданий. Это совсем не так, и не мы создавали, а Господь учредил Церковь: «…и врата ада её не одолеют». И действительно, если посмотреть на главный символ христиан — это крест, где изображён Господь Иисус Христос, страдающий на кресте. Но дело в том, что христианство не культивирует страдания, оно их переосмысливает.
Невозможно в этой жизни избежать страданий: все люди стареют, болеют и умирают. Все люди когда-то будут хоронить своих родителей. И невозможно просто в этой жизни пройти мимо струек дождя и вообще не попасть в какие-то тяжёлые ситуации и не испытывать боли. Но христианин прекрасно понимает, что этот мир, созданный Богом, был создан прекрасным. Но с тех пор, как в него вошёл грех по свободной воле людей, произошёл некий слом. И поэтому страдание является неотъемлемой частью жизни каждого человека.
Но мы понимаем также, что Господь после смерти даёт человеку вечное блаженство. И часть этого вечного блаженства можем ощутить ещё здесь. И христианство культивирует как раз Царствие Божие. Христос говорил: «Ищите в первую очередь Царствие Божие, и всё вам приложится». Поэтому у нас совершенно другие акценты.
Страдание — это просто неотъемлемая часть жизни, которую мы осмысляем в общих категориях того, что это может быть в определённый момент даже полезным для человека. Где-то может его от чего-то уберечь, где-то к чему-то подготовить. Но в общем счёте мы стремимся туда, где не будет ни болезни, ни печали, ни воздыхания.
Все выпуски программы Актуальная тема:
11 ноября. О духовных поисках Федора Достоевского
Поделиться
Сегодня 11 ноября — 205 лет со дня рождения писателя Фёдора Достоевского.
О его духовных поисках — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов):
Творчество Фёдора Михайловича тесно связано с его жизнью. И только тогда, когда в его сердце утвердился Христос, его главное упование и смысл жизни, о котором он говорил: «Даже если выяснится, что истина вне Христа, я со Христом останусь», — тогда и явились его величайшие произведения.
Когда его чуть не казнили и пришло помилование за пять минут до повешения, он был отправлен на каторгу, на которой четыре года не имел права читать никакой литературы, кроме книги Нового Завета, ему подаренной жёнами декабристов. Не имел права он что-либо писать. Так что сохранилась книга, именуемая «Евангелие Достоевского», в которой имеется полторы тысячи пометок ногтем Фёдора Михайловича. Так он зачитывался, так он углубился в это священное чтение, в богопознание, что через четыре года, оказавшись на свободе, он уже был совсем не тем, кем уходил в это удаление от мира с Евангелием в руках, — он вернулся уже с Евангелием в сердце.
И потому его произведения, конечно, — Господь ещё особенно промышлял о нём, заботился. Во многом больше пользы оказала его супруга, заботливо терпящая ещё и актуальные его страсти и немощи, но всё делающая для того, чтобы он дописывал свои великие романы, и в результате те — действительно главнейшие произведения мировой литературы, к которым можно отнести и его «Братьев Карамазовых», и «Преступление и наказание», и «Идиота», — это появившееся не в одиночку, как творчество Фёдора Михайловича, как автора, но в сотрудничестве с благодатью Божией, которая жила, была присуща ему, его сердцу, и помогала созидать эти замечательные произведения.
Все выпуски программы Актуальная тема:
