Поделиться
Фото: Clarisse Meyer / Unsplash
В далёком 1990-м году, то есть в конце прошлого века, купил я на лотке свежеизданную книжечку с портретом Гоголя на обложке, — она, кстати, и по сей день у меня дома. Это было первое — в советские годы — книжное издание очерка «Размышления о Божественной литургии», над которым Николай Васильевич работал с зимы 1845 года и почти до самой своей смерти в 1852-м.
Помню, я сразу же попытался начать читать, почти ничего не понял, но странное ощущение тайны вошло в меня с первых же страниц этой прозы.
А ещё через год, осенью 1991-го, на страницах «Нового мира» (тогдашний тираж журнала был под три миллиона) появилось эссе критика Игоря Золотусского «Трапеза любви» — о заветном гоголевской труде, посвящённом Божественной литургии. Впервые в новой истории моего отечества, со страниц легендарного периодического издания, прозвучали слова о том, как именно Гоголь намеревался «с простотой и доступностью» (его слова) донести до людей не только содержание главного христианского богослужения, но и найти прототип того «прекрасного человека», которого хотел показать в уничтоженном им, втором томе «Мёртвых душ». «...А связь между таким человеком и Христом, — писал в своём эссе Игорь Петрович Золотусский — неизбежна...» Конец цитаты.
Послушаем авторское чтение нашего старейшего критика и литературоведа.
Помимо поздних гоголевских «Размышлений...», он упоминает и тревожную петербургскую повесть Гоголя «Портрет», у которой было две редакции.
«...Но, что самое главное, это был поступок христианина, который веровал в лоне церкви и через это верование желал очиститься, встать над своими прегрешениями и получить право „прозрачно отразить жизнь — (это его слова) — в её высшем достоинстве, в каком она должна быть и может быть на земле и в каком она есть покуда в немногих избранных и лучших“.
Гоголя в те годы мучила ещё одна вина. Он боялся, что зло, представленное им с несравненным искусством, перейдёт в жизнь и произведёт в ней разрушения, подобные тем, которые произвёл в душе живописца Чарткова случайно купленный им портрет.
И как автор портрета, который, искупая свой грех, ушёл в монастырь и там создал образы Богоматери и Младенца, поместив их на стене храма, так и Гоголь...»
Я пришёл к Игорю Петровичу Золотусскому (чей голос мы слышали), отлично зная, что писатель и учёный уже разменял десятый десяток лет, оставив за спиною десяток книг о своём, как говорил в похожем случае Корней Чуковский, «жизненно-спасительном» авторе. Мы привыкли знать, что у того или иного классика позапрошлого века, есть — в нашем недавнем, нынешнем времени — как бы сказать? — свой преданный сомышленник, сотрудник, собрат. Примеров немало: Пушкин — Валентина Непомнящего и Сергея Бонди, Чехов — Владимира Туркова и Александра Чудакова, Гоголь — Юрия Манна и Игоря Золотусского.
Перед тем, как мы услышим финал эссе Золотусского «Трапеза любви» о заветном очерке Гоголя «Размышления о Божественной литургии», уточню, что ныне это эссе входит в сборник работ критика под названием «Смех Гоголя», выпущенном в 2008 году легендарным иркутским издательством «Сапронов».
...С вами был Павел Крючков и — моя многолетняя, горячая благодарность — дорогому Игорю Петровичу Золотусскому, чьи поздние труды о нашем классике овеяны светом благодарной любви и евангельского духа.
«Как ни старалась официозная советская литература отделить Гоголя-человека, Гоголя-христианина от Гоголя — автора „Ревизора“ и „Мёртвых душ“, она ничего не добилась. Лишь посрамила себя. Издание „Размышлений о Божественной литургии“ после семи десятков лет замалчивания (они не вошли даже в полное собрание сочинений) ещё раз убеждает нас в том, что свой подвиг жизни Гоголь совершил, что он духовно осуществил ту задачу, которую не успел поэтически претворить в продолжении и окончании „Мертвых душ“...»
Все выпуски программы Закладка Павла Крючкова
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
