Поделиться
Фото: Clarisse Meyer / Unsplash
В далёком 1990-м году, то есть в конце прошлого века, купил я на лотке свежеизданную книжечку с портретом Гоголя на обложке, — она, кстати, и по сей день у меня дома. Это было первое — в советские годы — книжное издание очерка «Размышления о Божественной литургии», над которым Николай Васильевич работал с зимы 1845 года и почти до самой своей смерти в 1852-м.
Помню, я сразу же попытался начать читать, почти ничего не понял, но странное ощущение тайны вошло в меня с первых же страниц этой прозы.
А ещё через год, осенью 1991-го, на страницах «Нового мира» (тогдашний тираж журнала был под три миллиона) появилось эссе критика Игоря Золотусского «Трапеза любви» — о заветном гоголевской труде, посвящённом Божественной литургии. Впервые в новой истории моего отечества, со страниц легендарного периодического издания, прозвучали слова о том, как именно Гоголь намеревался «с простотой и доступностью» (его слова) донести до людей не только содержание главного христианского богослужения, но и найти прототип того «прекрасного человека», которого хотел показать в уничтоженном им, втором томе «Мёртвых душ». «...А связь между таким человеком и Христом, — писал в своём эссе Игорь Петрович Золотусский — неизбежна...» Конец цитаты.
Послушаем авторское чтение нашего старейшего критика и литературоведа.
Помимо поздних гоголевских «Размышлений...», он упоминает и тревожную петербургскую повесть Гоголя «Портрет», у которой было две редакции.
«...Но, что самое главное, это был поступок христианина, который веровал в лоне церкви и через это верование желал очиститься, встать над своими прегрешениями и получить право „прозрачно отразить жизнь — (это его слова) — в её высшем достоинстве, в каком она должна быть и может быть на земле и в каком она есть покуда в немногих избранных и лучших“.
Гоголя в те годы мучила ещё одна вина. Он боялся, что зло, представленное им с несравненным искусством, перейдёт в жизнь и произведёт в ней разрушения, подобные тем, которые произвёл в душе живописца Чарткова случайно купленный им портрет.
И как автор портрета, который, искупая свой грех, ушёл в монастырь и там создал образы Богоматери и Младенца, поместив их на стене храма, так и Гоголь...»
Я пришёл к Игорю Петровичу Золотусскому (чей голос мы слышали), отлично зная, что писатель и учёный уже разменял десятый десяток лет, оставив за спиною десяток книг о своём, как говорил в похожем случае Корней Чуковский, «жизненно-спасительном» авторе. Мы привыкли знать, что у того или иного классика позапрошлого века, есть — в нашем недавнем, нынешнем времени — как бы сказать? — свой преданный сомышленник, сотрудник, собрат. Примеров немало: Пушкин — Валентина Непомнящего и Сергея Бонди, Чехов — Владимира Туркова и Александра Чудакова, Гоголь — Юрия Манна и Игоря Золотусского.
Перед тем, как мы услышим финал эссе Золотусского «Трапеза любви» о заветном очерке Гоголя «Размышления о Божественной литургии», уточню, что ныне это эссе входит в сборник работ критика под названием «Смех Гоголя», выпущенном в 2008 году легендарным иркутским издательством «Сапронов».
...С вами был Павел Крючков и — моя многолетняя, горячая благодарность — дорогому Игорю Петровичу Золотусскому, чьи поздние труды о нашем классике овеяны светом благодарной любви и евангельского духа.
«Как ни старалась официозная советская литература отделить Гоголя-человека, Гоголя-христианина от Гоголя — автора „Ревизора“ и „Мёртвых душ“, она ничего не добилась. Лишь посрамила себя. Издание „Размышлений о Божественной литургии“ после семи десятков лет замалчивания (они не вошли даже в полное собрание сочинений) ещё раз убеждает нас в том, что свой подвиг жизни Гоголь совершил, что он духовно осуществил ту задачу, которую не успел поэтически претворить в продолжении и окончании „Мертвых душ“...»
Все выпуски программы Закладка Павла Крючкова
Давыдово
25 августа. О значении утреннего и вечернего молитвенного правила
Поделиться
О значении утреннего и вечернего молитвенного правила — председатель объединенной комиссии по религиозному образованию Курской митрополии протоиерей Олег Чебанов.
Святая Церковь установила для нас правила: утренняя и вечерняя — это те самые утренние и вечерние молитвы, которые мы должны читать. Кто-то говорит о том, что «о, это сложно, это тяжело, я устал, времени нет». Вот какие-то социальные сети пролистывать бесцельно — у нас время находится в течение не то что там получаса, а порой часа и даже больше. А на 15–20 минут общения с Богом (ведь молитва — это общение с Богом) люди говорят о том, что времени не хватает, и «я устал». Конечно, эти мысли нужно гнать от себя.
Почему правило? Потому что это тот минимальный набор словословия, прошения к Богу, который уже установлен для каждого из нас. Ведь еще в XV, XIV, XII веках наши с вами предки начинали день с посещения Божественной литургии, а мы порой 15 минут не можем выделить для того, чтобы помолиться.
И вот здесь обращаю внимание, что именно помолиться, а не вычитать молитвенное правило. Потому что вычитать молитвенное правило, отстоять Божественную литургию — в этом какой-то груз чувствуется, кандалы какие-то, если не хочется, а надо, потому что мы верующие люди. Но всё нужно делать с любовью, и молиться Богу тоже нужно с любовью.
Все выпуски программы Актуальная тема:
25 августа. О значении чтения святоотеческой литературы
Поделиться
О значении чтения святоотеческой литературы — клирик московского храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке игумен Филарет (Тамбовский).
Святоотеческая литература — это обязательно для того, чтобы мы были духовно крепкими. Когда идёт осенний, весенний или зимний период, мы стараемся пропивать какие-то витамины, стараемся как-то себя подкреплять телесно. Так и духовное состояние наше, духовное здоровье наше — оно подкрепляется молитвой, молитвенным правилом, молитвенным деланием, чтением.
В отношении святоотеческой литературы мы не можем быть грамотными христианами, если мы не будем читать святых отцов. Мы не сможем духовно утверждаться, укрепляться. Мы не сможем дать достойный ответ вопрошающим нас. Мы не сможем иметь какие-то даже элементарные познания о православии, о тех канонах, о тех заветах, которые нам оставлены и древними отцами, и современными, и новомучениками нашими, российскими, которые тоже оставили нам очень много трудов.
Взять, например, оптинских старцев. Но ведь к ним шли все: от простого крестьянина до всемирно известных писателей, философов и мужей учёных. И они руководили их внутренним миром, и направляли их, и давали им советы. Опять же, почему? Потому что их наставления созидались и утверждались на фундаменте святоотеческого учения. А это всё черпается из святоотеческой литературы.
Вот поэтому христианину необходимо просто иметь на полке в своей духовной библиотеке и творения святителя Игнатия, и святителя Феофана, Иоанна Златоуста, письма оптинских старцев, и письма Валаамского игумена Иоанна. Поэтому каждому по потребности, и каждому по духу, по расположению. Это необходимо.
Все выпуски программы Актуальная тема:
