Поделиться
Наши собеседники — митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн и депутат белгородской областной думы, первый заместитель генерального директора, директор по производству компании «Металлоинвест» Андрей Угаров.
Мы говорили о духовной жизни в Белгородской области, о том, какой была церковная жизнь в Старом Осколе в Советское время, и каковы её особенности в настоящее время. Наши собеседники поделились воспоминаниями из жизни старооскольского епископа священномученика Онуфрия. Также разговор шел о том, как возрождается православие на белгородской земле, и как компания «Металлоинвест» этому способствует.
Ведущий: Алексей Пичугин
А. Пичугин
— Друзья, здравствуйте. «Светлый вечер» на светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин, я рад вас приветствовать. Мы сегодня будем говорить о духовной составляющей, не только о духовной, конечно же, а также об истории и о современности Старого Оскола, Губкина. Это интересная история, потому что много о чем можно здесь поговорить. Я с удовольствием представляю наших гостей. Сегодня вместе с нами и с вами здесь митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн. Здравствуйте, владыка.
Митр. Иоанн
— Приветствую всех вас, Божьего всем благословения.
А. Пичугин
— Андрей Угаров, первый заместитель генерального директора, директор по производству компании «Металлоинвест», депутат Белгородской областной Думы. Андрей Алексеевич, здравствуйте.
А. Угаров
— Добрый вечер.
А. Пичугин
— У нас несколько тем таких основных, на которые мы будем говорить. Первая, конечно же, это история, духовная жизнь в Старом Осколе. И, наверное, все-таки мы начнем не с глубокой древности, а со времен, которые ближе к нам, которые мы хорошо себе представляем. Ну, пускай по учебникам, но все равно представляем. Мы в эфир выходим вскоре после 75-летия Победы, мы много говорим сейчас о событиях военных, но никак не можем обойти все же и события, которые предшествовали этому, события, тяжелые для нашей страны, — это репрессии. И вот с этой темы, и со Старым Осколом неразрывно связана жизнь человека, который, в общем-то, из Белгородчины и уехал умирать — священномученик Онуфрий, архиепископ Курский и Обоянский. Тогда это была огромная Курская епархия, насколько я понимаю. Давайте начнем, наверное, с его жизни. Владыка, расскажите, пожалуйста, о том, кем был этот человек и как его жизнь связана с Белгородом, с Курском и с Южной частью России.
Митр. Иоанн
— Надо сказать, что будущий священномученик Онуфрий, в миру его звали Антон Максимович Гагалюк, родился в многодетной семье в Люблинской губернии. Вырос в бедной семье, рано лишился отца и был отдан в сиротский приют. Потом в Холмском духовном училище учился за счет приюта, в Холмской семинарии. И, как даровитого и талантливого юношу, его заметили, и поэтому он был отправлен в Санкт-Петербургскую духовную академию. И будущий святитель как раз попал с окраины империи в саму столицу, и в 1913-м году он принял монашеский постриг в честь преподобного Онуфрия, совершал свое служение. И уже в 1923-м году он был рукоположен в Киево-Печерской Лавре в епископский сан. Надо сказать, что он служил очень в трудные времена — шла Гражданская война, были постоянные расколы: большевики организовали альтернативную Церковь, так называемую обновленческую. И он осознавал свою великую миссию проповедовать Христа, проповедовать христианский образ жизни среди народа, который забыл Бога. Но тем не менее он сумел так организовать церковную жизнь, что когда его направили в 1929-м году на Старооскольскую кафедру, а в это время в Старом Осколе находились обновленцы и они имели большое влияние. Он за короткий период смог открыть более 160 приходов. Естественно, властям не понравилось это, так как это обновленцы напрямую сотрудничали с безбожной властью, их задачей было уничтожить истинную Церковь Православную. И, естественно, к нему были предприняты репрессии. И уже в 1933-м году святителя арестовывают и отправляют в Воронеж, так как было большое возмущение православных христиан.
А. Пичугин
— Относительно недалеко, это по тем временам достаточно «мягкое» наказание. Дальше был арест и расстрел, но это впоследствии. А высылка в Воронеж из Старого Оскола…
Митр. Иоанн
— После Воронежа был еще Курск. В 1935-м году святитель Онуфрий отправляется в Курск и там уже, как архиепископ Курский и Обоянский, служит. Но, к сожалению, его арестовывают в 1936-м году, отправляют на Дальний Восток. И в 1938-м году архиепископа расстреливают по сфабрикованному делу.
А. Пичугин
— Недаром мы еще его сегодня вспоминаем — несколько дней назад исполнилось 82 года со дня расстрела. 1 июня 1938-го года расстреляли священномученика Онуфрия, будущего священномученика. Интересно, что именно он стал первым епископом во вновь учрежденной Старооскольской епархии. А как в условиях 20-х годов было возможно открывать новые епархии?
Митр. Иоанн
— Вы знаете, решение принимали на Священном Синоде. Естественно, утверждались решения членами Священного Синода, которые вместе собирались, иногда даже за пределами России, но это было утверждено. И образование Старооскольской кафедры было неслучайно, потому что Старый Оскол — город с древними традициями. И в это время много очень было образовано кафедр там, где это было необходимо, потому что Старый Оскол, когда был захвачен обновленцами, там даже был свой обновленческий архиепископ Павел, который просто-напросто забросал большевистскую власть доносами на святителя Онуфрия.
А. Пичугин
— А чем его обвиняли в первую очередь?
Митр. Иоанн
— В том, что он противник советской власти.
А. Пичугин
— Это обычное обвинение со стороны власти к пострадавшим — неважно, за Церковь, или пострадавшим по политическим или каким-то другим мотивам, но, в первую очередь, политическим. Но к духовенству, если почитать воспоминания о погибших в те годы священниках, архиереях, предъявлялись совершенно разные претензии — начиная от агитации с невступлением в колхозы, для простых священников, заканчивая достаточно тяжелыми обвинениями в адрес архиереев.
Митр. Иоанн
— Видите, в чем дело, так как святитель Онуфрий обличал обновленцев, то сначала его арестовали в Одессе, в Харькове, отправили в ссылку в Кудымкар, оттуда он пришел на Старооскольскую кафедру в 1929-м году. И, обвиняя обновленчество, он, естественно, задевал и власть, потому что обновленцы подстраивались под большевистскую проповедь, фактически проповедовали такой коммунистический рай и говорили, что Христос был первым коммунистом. Естественно, против этого не мог не выступить святитель Онуфрий, потому что он был верен прежде всего Христу и считал, что назначение православных святителей и пастырей — всенародный проводник земли к Богу через Церковь Христову, но через истинную Церковь.
А. Пичугин
— Андрей Алексеевич, вы тесно связаны с Белгородской землей. Для вас лично значима память святых людей, которые так же связаны с этой землей? И что для вас личного в этом?
А. Угаров
— В первую очередь, тесно связаны родители. Еще в советское время, 1985-м году, отца перевели на Оскольский комбинат. И мама за ним переехала. Я-то работал в Липецке, я только с 1999-го года переехал в Старый Оскол. Конечно, это очень важно, всё важно, вся эта работа. Мы с владыкой много говорили на эту тему, занимались этой темой: святые люди, храмы, куда люди могут прийти. Конечно, я-то попроще говорю, владыка может грамотно всё сказать. Куда могут прийти люди со своими заботами… Поэтому мы занялись, и отец занимался большим храмом в Губкине, потом я начал заниматься. Я думаю, что это очень важно именно для людей — почему мы и на комбинатах начали строить…
А. Пичугин
— Владыка, а как в целом выглядела церковная жизнь в Старом Осколе в советское время? Я понимаю, что разное количество храмов было. Если при жизни священномученика Онуфрия храмов было больше, потом они закрывались. Но в советские годы, насколько я понимаю, юг страны, там какие-то храмы действовали, в том числе и в Старом Осколе, наверное. Расскажите про это.
Митр. Иоанн
— В Старом Осколе была очень благоприятная обстановка, по сравнению с другими городами, с тем же Белгородом, потому что там действовали храмы. Если не ошибаюсь, 5 храмов действовало. И люди объединялись вокруг храмов, как-то могли и реставрировать их. Я вспоминаю Алексея Алексеевича Угарова, у нас сначала были достаточно сложные отношения, но затем мы были очень большими друзьями. И я в семье был Угаровых был частым гостем…
А. Пичугин
— Я так понимаю, что ваше общение, может быть, и даже дружба так и началась, наших сегодняшних гостей.
Митр. Иоанн
— Да. Первое, что он сделал: стоял храм в Незнамово, наверное, мало кто об этом знает — он стоял на дороге, дороги вокруг еще разбитые были, это конец 80-х, начало 90-х годов. И попросили его как-то помочь с оградой. Он откликнулся на это. И первая ограда до сих пор стоит, очень величественная, достойная. Вот такое деяние благое, спокойное. Даже, может быть, Андрей Алексеевич об этом не знает.
А. Угаров
— Да, кстати, я не знаю. Зато я знаю, как вы, владыка, в Израиль по паспорту отца, а он по вашему паспорту ездили, вот об этом я знаю. (Смеются.)
А. Пичугин
— Можно это рассказать по радио или нет?
Митр. Иоанн
— Получилось так, что мы в 2000-м году полетели большой делегацией, вместе с губернатором, по Святым местам. И перепутали паспорта… Я подаю паспорт на паспортном контроле и вижу удивленные глаза женщины: она смотрит на меня, а там написано, что мне много лет. И она никак не может понять.
А. Пичугин
— Вроде и не старый человек стоит перед ней.
Митр. Иоанн
— Да, вроде не старый человек. А тут Алексей Алексеевич подходит, он с моим паспортом подходит. И мне пришлось обратно вернуться, выхватить у него паспорт перед самым контролем. И он снова этот же паспорт показал. (Смеются.) После этого сотрудница пограничного контроля закрыла окно — она подумала, что с ней что-то не то, она закрыла свой пункт и сказала, что она устала. И ушла.
А. Пичугин
— Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня: митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн, и Андрей Угаров, первый заместитель генерального директора, директор по производству компании «Металлоинвест», депутат Белгородской областной Думы. Владыка, к современности, я думаю, мы еще вернемся. Вы уже очень много лет возглавляете Белгородскую митрополию теперь, Белгородскую епархию в недавнем прошлом. Когда вы пришли на эту кафедру, в каком состоянии была область в духовном смысле? Храмов было гораздо меньше, я так понимаю, людей верующих тоже.
Митр. Иоанн
— Да. Было зарегистрировано официально 82 храма и 79 священников.
А. Пичугин
— Я знаю, что была епархия Курская и Белгородская в свое время.
Митр. Иоанн
— Да. Сначала я был викарием архиепископа Курского и Белгородского Ювеналия. И титул у меня был — Белгородский. Возвели меня в сан епископа 4 апреля 1993-го года. И в 1995-м году Священный Синод принял решение о возрождении самостоятельной кафедры Белгородско-Старооскольской. И началось наше возрождение. И сегодня у нас 410 храмов разных, я имею в виду и больничные храмы, тюремные храмы, и храмы университетские и так далее. И 510 священников числится у нас в штате нашей митрополии.
А. Пичугин
— Это очень много.
Митр. Иоанн
— Да, я думаю, что на полтора миллиона это достаточно серьезная цифра. Но многие из них находятся в миссионерской командировке. Так как я председатель миссионерского отдела, примерно 45 священников находятся сейчас в различных частях света.
А. Пичугин
— Мы с отцом Агафангелом хорошо знакомы.
Митр. Иоанн
— Видите, как замечательно. Он в Тикси построил замечательный миссионерский стан…
А. Пичугин
— В Тикси я не был. Но в том подворье, в котором он сейчас служит, был. Так, конечно, всё очень здорово.
Митр. Иоанн
— Это миссионеры, которые и на Дальнем Севере, и в Сибири, на Алтае и так далее. И в Юго-Восточной Азии из наших выпускников-миссионеров укомплектована митрополия, поэтому, слава Богу…
А. Пичугин
— Да, слава Богу. Мне кажется, такой очень интересный факт, может быть, далеко не все наши слушатели знают о том, что в советские годы один из ваших предшественников, сейчас уже находящийся на покое, тогда архиепископ Хризостом, сейчас митрополит на покое, будучи в очень тяжелые советские годы во главе Курской и Белгородской епархии, рукополагал очень много людей, которые не могли рукоположиться по своему происхождению, по своему образованию, как раз в вашей Белгородской и в соседней Курской областях. Я думаю, что это очень благотворно сказывалось на духовном климате в епархиях.
Митр. Иоанн
— Конечно. Многие вышли из нашей Курско-Белгородской епархии. Отец Владимир Волгин служил, известный московский батюшка. И много других батюшек, которые в Русской Православной Церкви занимают достаточно весомое место. И надо сказать, что здесь еще очень много было старцев. Надо вспомнить и архимандрита Серафима (Тяпочкина). Мы сейчас очень активно работаем над его канонизацией. Схиархимандрит Григорий (Давыдов). Архимандрит Ипполит (Халин) и многие, многие другие. Это старцы, которые духовно укрепляли не только Белгородскую и Курскую землю, но и всю Россию, потому что к ним стекалось множество людей за духовным утешением. И это очень важно было в советское время, когда люди ожидали, что внутреннее духовное просветление наступит после общения с такими людьми.
А. Пичугин
— Да. К отцу Серафиму ехали со всего Советского Союза. И удивительно, что для многих людей это проходило без всяких последствий со стороны контролирующих органов, все-таки это нехарактерная история для 70-х годов, когда приезжают в Белгородскую или другую область, к одному человеку. Мы таких людей знаем немного в то время: отец Павел (Груздев) в Ярославской области, отец Таврион в Прибалтике, отец Серафим на Белгородчине…
Митр. Иоанн
— Да, и отец Валерий в Воронежско-Липецкой епархии тогда был. В общем, в этом смысле Белгородчина духовно сильна была во всех смыслах. Я вам расскажу такой случай. Был первый секретарь Белгородского обкома — Алексей Филиппович Пономарев. Вначале, когда я прибыл, он, занимая определенную должность (я не помню, кем он был в 1993-м году), но при встрече со мной он отворачивался и уходил. Но потом мы с ним так сдружились, что он привел креститься своего сына, внука. И когда он появился, а он Герой Социалистического Труда. Представляете, со звездой Героя Социалистического Труда он заходит в храм, и там все, кто работали в храме и знают Алексея Филипповича, они ахнули, замерли, потому что был такой трепет, который он наводил. Он роста могучего…
А. Пичугин
— Никто не ожидал, что он в храм придет.
Митр. Иоанн
— Да. И он при крещении, когда на него сын взглянул, внук взглянул, и он сказал: «Делай, как я». И перекрестился, правильно перекрестился. И я должен сказать, что это не было каким-то приспособленчеством — такие глыбы, они не приспосабливаются, они воспринимают это всё. И он часто говорил о том, что, «знаешь, нас много лишили, того, что нам, может быть, помогло бы избежать того, что произошло со страной в конце 80-х годов».
А. Пичугин
— Андрей Алексеевич, мы вас представляем как заместителя генерального директора, директора по производству компании «Металлоинвест». А как компания связана с Белгородчиной? И вообще, насколько я понимаю, в Белгородчине аккумулируется достаточно большое количество добычи и производства руды?
А. Угаров
— Это правильно, со второй части начать. Конечно, с Белгородчиной «Металлоинвест» связан напрямую, даже больше, чем Курская и Оренбургская область, потому что здесь два крупных комбината: Лебединский ГОК, самый крупный комбинат на бывшем постсоветском пространстве, и Оскольский ГОК, который работал именно по спецсталям, один из немногих комбинатов, который выпускал качественную продукцию, потому что он был по технологии построен, а не как все традиционные комбинаты — Липецк, Череповец, Магнитка, а по технологии бездоменной металлургии. У всех домны, коксохимы…
А. Пичугин
— Насколько я понимаю, от доменных печей сейчас отказываются.
А. Угаров
— Да, отказываются. И поэтому здесь был наиболее высококачественный металл, потому что примесей не было, и поэтому это было передовое производство. У нас еще работает трест «Росстрой», наша дочерняя структура, там полторы тысячи человек. Можно сказать, что в «Металлоинвест» порядка 30 тысяч человек работают именно в Белгородской области.
А. Пичугин
— То есть вы один из крупнейших работодателей в области и в первую очередь в Старом Осколе.
А. Угаров
— Да. И я думаю, что крупнейший налогоплательщик не только в городе, но и в области.
А. Пичугин
— А для чего строить храмы? С одной стороны, казалось бы, многие могут спросить: да, вы много всего делаете, у вас очень много рабочих мест. Наверняка, вы открываете, и вы про это тоже можете рассказать, социальные объекты: школы, детские сады, магазины. А для чего? Почему вы пришли к идее, что необходимо строить церкви?
А. Угаров
— Понимаете, человеку, чтобы хорошо работать на производстве, у него должен быть надежный тыл — дети должны ходить в хорошие школы, детские сады, человек должен иметь возможность пойти в храм, постоять, помолиться, подумать о своих вещах. Город должен быть комфортным, потому что там живут наши люди. И вот этот принцип, которого я придерживался, когда был директором комбината, потом в «Металлоинвест», это был основной принцип — то есть создать среду. Потому что вышел человек за ворота предприятия и… Мы же знаем, что такое для нас православная вера — это один из столпов, на котором Россия стоит. И у нас не было никаких других мыслей, и у меня, как директора, или у людей, которые со мной работали… Большинство людей, мы храмам много помогали, очень хорошо воспринимали, с такой добротой душевной. Конечно, владыка Иоанн всегда нас наставлял, мы с ним много разных храмов построили, расписали.
А. Пичугин
— Мы еще про это вспомним.
А. Угаров
— Да. Это очень важно, поэтому я считаю, что такая позиция должна быть на любых крупных предприятиях нашей страны.
Митр. Иоанн
— Я вторгнусь в ваш диалог. Хотел бы случай с Андреем Алексеевичем рассказать. Мы в Губкинском храме, в Спасо-Преображенском соборе, крестили его дочку Глафиру. Покрестили его дочку, встали посередине храма. А храм не расписан: белые стены… Но храм величественный, громадный храм — когда мы его построили, он был по своим масштабам второй после храма Христа Спасителя среди построенных храмов...
А. Пичугин
— Да, я фотографии видел.
Митр. Иоанн
— И мы стоим молча, просто стоим. Я говорю: «Вот, белые стены». Андрей Алексеевич говорит: «Вижу. Владыка, ничего не говорите, я всё понял». И через некоторое время звонок от Андрея Алексеевича, он говорит: «Владыка, мы готовы приступить к росписи Спасо-Преображенского собора». Город Губкин, там, где находится Лебединский ГОК. И вот, благодаря, казалось бы, такому случаю, был расписан собор, величественный собор. И сейчас это является благоукрашением для всей земли, и всегда он полон. Буквально недавно мы святили в годовщину раба Божьего Александра, исполнительного директора ОМК, который трагически погиб в автомобильной катастрофе год назад, храм на территории уже самого ОМК — в честь святого благоверного князя Андрея Невского и Митрофана Воронежского. Храм построили за год. Это была инициатива всех людей.
А. Пичугин
— Владыка, я вас прерву. Буквально на минуту мы все прервемся — небольшой перерыв. Я напомню, что сегодня в гостях у радио «Вера»: митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн, и Андрей Угаров, первый заместитель генерального директора, директор по производству компании «Металлоинвест», депутат Белгородской областной Думы. И я, Алексей Пичугин. Через минуту все вместе снова здесь.
А. Пичугин
— Возвращаемся в студию светлого радио. Напомню: сегодня мы беседуем с митрополитом Белгородским и Старооскольским Иоанном, а также с Андреем Угаровым, первым заместителем генерального директора, директором по производству компании «Металлоинвест», депутатом Белгородской областной Думы. Говорим о Православии на Белгородской земле, о том, как компания «Металлоинвест» способствует появлению новых храмов. Владыка перед нашим перерывом вспомнил о том, как Андрей Алексеевич помогал в росписи огромного-огромного храма, второго, наверное, тогда… Какие годы? Владыка, напомните.
Митр. Иоанн
— В 1996-м году был построен храм…
А. Пичугин
— И 8 лет он стоял.
Митр. Иоанн
— А в 2004-м начали роспись. И закончили в 2006-м.
А. Пичугин
— Достаточно быстро для такого большого храма.
Митр. Иоанн
— Да. Надо сказать, что это благодаря помощи и технической в том числе. Ведь там громадные леса, сооружения были непростые — это нужно было еще и профессионально всё сделать, чтобы можно было художникам-иконописцам всё это совершить. И вот, слава Богу, что попечением Андрея Алексеевича, который лично занимался этим, он не кому-то там перепоручил, а приезжал, смотрел. Естественно, работы двигались, когда есть заинтересованность человека, то и люди видят это и стараются сделать всё как надо.
А. Пичугин
— Андрей Алексеевич, а вам было интересно следить за ходом росписи, как это происходит?
А. Угаров
— Конечно, очень интересно.
А. Пичугин
— Мы же совершенно не представляем, что такое расписать храм.
А. Угаров
— Мы не только этот храм расписывали, мы расписывали храм Рождества Христова, владыка знает. Конечно, это очень интересно. Я же никогда с таким не сталкивался, и поэтому нам всем было интересно, как идет процесс. Мы же производственники и поэтому было очень интересно. И второе, конечно, хотелось сделать, чтобы было всё хорошо, а для этого надо следить за всем процессом лично, особенно за таким важным, как роспись храмов.
А. Пичугин
— И мы не можем не вспомнить Андрея Владимировича Варичева, 40 дней со дня кончины сейчас исполняется — человек, который тоже очень много сделал для Белгородской земли, человек, который возглавлял компанию «Металлоинвест» до недавнего времени, до своей кончины. Я не знаю, кто начнет? Андрей Алексеевич, владыка?
А. Угаров
— Давайте я.
А. Пичугин
— Вы много лет работали вместе.
А. Угаров
— Да, мы 20 лет работали вместе. Андрей Владимирович на самом деле святой человек, именно с церковью у него связано очень много, вся его семья воцерковлена и с церковью у него было связано очень много. Он давал советы, помогал людям — с лечением, оказывал финансовую поддержку… Вообще, у него был дар слышать и понимать людей, не у многих руководителей этот дар есть. Он старался всех услышать, я даже иногда удивлялся, что малейшие вопросы он старался помнить, не забывать, и следить за ними. Он не любил афишировать свои добрые дела, про его большие дела я иногда случайно узнавал. Даже мы, его заместители, мало знали, не про всё знали, что он делал. Он много очень делал. Он вырос в Орловской земле. Он из простой семьи, его отец был главным инженером механического завода, мама была очень прекрасная. Жена, кстати говоря, у него умница, доктор наук, работает в МГУ. Прекрасные две дочери. Похоронен он был на Орловской земле.
А. Пичугин
— В монастыре, который он построил.
А. Угаров
— Да, в храме святого великомученика Димитрия Солунского, деревня Желябуга Белгородской области. Строительство этого храма начал Василий Николаевич Анненков — это отец его супруги Ирины. После кончины Василия Николаевича его дело продолжил Андрей Владимирович. И еще надо помнить, что была еще вторая часть, это к подвигу нашего народа в Великой Отечественной войне — мы с Андреем Владимировичем ездили по Курской области, я даже не знал, сколько в Курской области памятников. Мы с ним два раза ездили, потратили два дня, по этим памятникам. И видно было, как он к этому относился. В войну на этом месте шли очень тяжелые бои. Владыка, наверное, подскажет, поскольку великомученик Димитрий Солунский считается покровителем православного воинства…
Митр. Иоанн
— Да. Есть специальная поминальная суббота, и, конечно же, все совершают специальное богослужение за воинов, жизнь свою за веру и Отечество положивших.
А. Угаров
— Для нас это большая потеря, для холдинга. Наша задача, чтобы идти вперед и то, что задумал Андрей Владимирович, конечно, надо сделать. Поэтому еще раз хочется его вспомнить добрым словом. Нам всем тяжело.
А. Пичугин
— Его уход внезапным был.
А. Угаров
— Конечно, внезапным, 52 года.
А. Пичугин
— Да, владыка, пожалуйста, я как раз хотел вам слово передать.
Митр. Иоанн
— Я хотел бы добавить, что, вы знаете, у нас сейчас много людей, которые декларируют свою веру, но не живут по вере. А вот Андрей Владимирович жил по вере. Это чувствовалось во всем — и в отношении к людям, то есть он сумел организовать таким образом работу всех комбинатов, что главное это человек, который трудится: не человек для труда, а труд для человека. И эта позиция была основной, она исходила из ценностей человеческой жизни, как дара Божьего. И вот он этот дар Божий пытался всячески защищать. И защита была разная, в том числе и духовная защита — по его инициативе расписывались храмы и реставрировались храмы. Например, в Ивановке храм Рождества Пресвятой Богородицы. Или в Афоньевке храм Георгия Победоносца.
А. Угаров
— Храм Рождества Христова. Владыка, помните?
Митр. Иоанн
— Да, храм Рождества Христова в Старом Осколе. И кафедральный собор. Помните, вы заехали вместе?
А. Угаров
— Конечно, помню.
Митр. Иоанн
— Тогда шла роспись. Там средств-то никаких не было, собирали с миру по нитке. И вы как раз помогли в самый критический момент, когда надо было завершить кафедральный собор Александра Невского.
А. Пичугин
— Я так понимаю, что какая-то часть добрых дел Андрея Владимировича неизвестна нам, о чем знали только близкие люди. Об этом и Андрей Алексеевич говорит, что многие даже и не догадывались, скольким он помогает.
Митр. Иоанн
— Вы знаете, принцип был такой у Андрея Владимировича, он мог подойти и сказать: «Владыка, я слышал, там у батюшки проблемы в больнице. Вот, пожалуйста, на лечение». И это всё от него шло, понимаете. Можно сейчас об этом сказать, потому что он никогда не афишировал ничего. Но дело даже не в материальных каких-то средствах, а дело в том, что он действительно жил по-христиански: он не мог нагрубить, я от него никогда такого не слышал, не мог унизить людей каким-либо словом или действием. И относился ко всем благосклонно, по-христиански, понимая, что за каждое слово и действие нам придется отвечать. И это действительно была не декларация веры, как это часто бывает, — вроде и храмы строят и жертвуют на храмы, а в обычной жизни ведут себя, как язычники. Но вот здесь наоборот: органическое соединение духовной жизни с повседневной жизнью, когда христианский образ жизни не наигран, он не показной, а он естественный. Вот что характеризует Андрея Владимировича, Царствие ему Небесное.
А. Пичугин
— Давайте вернемся к Старому Осколу, его современности уже теперь. Помимо храмов, что еще есть интересного, куда можно жителям Старого Оскола прийти за духовной поддержкой?
А. Угаров
— Я чуть опережу владыку. Православная гимназия есть, очень много мы ей занимались, которая рядом с храмом Александра Невского. Владыка меня должен поправить, рядом с храмом Александра Невского мы поставили первый деревянный храм, мы с владыкой вместе им занимались. И у нас еще есть православная гимназия. А сейчас занимаемся православным детским садом. Это дети, которые с малых лет эту культуру впитывают — нашей Русской Православной Церкви.
А. Пичугин
— Владыка, вы, как правящий архиерей, расскажите.
Митр. Иоанн
— Я должен сказать, что у нас есть музей святителя Онуфрия, который сейчас очень активно формирует и осуществляет программы, И уже есть паломнические маршруты. Но, конечно же, то, что делает православная гимназия, это удивительно. Во-первых, они сделали фильм про святителя Онуфрия, называется «Светоч земли Оскольской», он посвящен подвигу священномученика Онуфрия. Это фильм из рисунков, посвященных жизни и подвигу святителя Онуфрия. Гимназисты сами, под руководством педагогов, нарисовали и потом из этого сделали фильм. Потом они сделали его на английском языке — дети изучали язык, но не просто какие-то бытовые фразы, они создали интерактивную игру для старшеклассников. Фильм называется «Крестный путь Старооскольского архипастыря». И далее, они сделали специально для пожилых людей передвижную экспозицию, она называется «Музей в чемодане». Всё это делается в Старооскольской гимназии, которая буквально в прошлом году, благодаря опять-таки «Металлоинвесту», благодаря тому, что ОЭМК полностью включился в это, понятно, что благодаря Андрею Владимировичу и Андрею Алексеевичу, и главным инвесторам «Металлоинвеста», была отремонтирована полностью. Мы благодарим губернатора, он тоже принял в том участие. Сейчас мы православный детский садик реставрируем, из бывшего отделения банка.
А. Пичугин
— А что такое православный детский садик?
Митр. Иоанн
— Православный детский сад, у нас их сейчас девять. Православный детский сад — это дошкольное образовательное учреждение, где дети обучаются по православным программам. У нас есть большие крупные православные детские сады на 240 человек, на 220. И в то же время и маленькие — на 50, на 25 человек. Тот детский сад, который сейчас будет в Старом Осколе, Бог даст, в этом году мы его откроем, он примет примерно 90 человек. И в этом православном детском саду и маленький храм будет, как в остальных детских садах. Причем мы делаем иконостас размером, как рост наших воспитанников, чтобы иконостас был доступен. И всё это делается для того, чтобы, как правильно Андрей Алексеевич заметил, создавалась среда для жизни, чтобы жизнь жительствовала, чтобы люди больше смотрели с надеждой в будущее. И, конечно же, тот труд металлургов, когда они стоят у металлургических печей — там колоссальная температура, и вообще, это тяжеленный труд, он требует восстановления. А восстановление и духовных, и физических сил происходит в среде доброжелательной.
А. Пичугин
— Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня: митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн, и Андрей Угаров, первый заместитель генерального директора, директор по производству компании «Металлоинвест», депутат Белгородской областной Думы. Андрей Алексеевич, помимо церквей, что еще компания «Металлоинвест» сейчас делает, строит для жителей Старого Оскола?
А. Угаров
— У нас очень много социальных проектов. Сначала мы начали школы делать, в школах были проблемы, с которыми я столкнулся в 2005-м, в 2006-м году — очень тяжелая ситуация была именно с материальной базой. Поэтому массу школ сделали, детских садов в то время, когда я был директором. И мы дальше продолжаем — у нас каждый год проходит программа, мы выделяем очень много денег. У нас есть социально-экономическое партнерство с администрацией Белгородской области, где мы ставим вопросы перед губернатором о выделении денег именно на среду — на дороги, ремонт придомовых помещений и так далее. Мы сделали набережную в центре города, это было одно из знаковых событий. Была заброшенная река, мы сделали набережную… То есть мы возвращаемся к тому, что мы действуем по всем направлениям: наши школы, наши детские сады, наши храмы, наш благоустроенный город должен быть. Я всегда говорил, что мы самые сильные. Да, есть предприятия, они тоже много делают, но мы самые сильные, поэтому на нас должна быть самая большая нагрузка.
А. Пичугин
— А если говорить именно о социальной составляющей, в чем вы сейчас видите свои первоочередные задачи? Что нужно сделать сейчас, чего не хватает в Старом Осколе?
А. Угаров
— Ну, городом дальше надо заниматься. Например, парка нет в городе хорошего. Мы же обсуждаем каждый шаг с администрацией города, области, что мы будем делать. И, поверьте, это работа бесконечная, так же, как школы и детские сады. Например, мы делали комбинат, первые ремонты актовых залов в 2006-м году, уже прошло 15 лет, значит, нужно обновление. Сейчас же школы современные. Мы покупали интерактивные доски, а сейчас всё вперед идет. Поэтому это постоянная работа, где мы видим точки приложения наших усилий. И это бесконечная работа, мы готовы к ней и будем ей заниматься.
А. Пичугин
— Владыка, а вы как считаете?
Митр. Иоанн
— Андрей Алексеевич, вы забыли, что вы еще филиал МИСиСа. Это институт, где готовят специалистов как раз и для ОЭМК, и для Лебединского ГОКа. Это практически полностью переоборудование этого филиала, да и в целом помощь университету МИСиС. Это заслуга холдинга «Металлоинвест», и в первую очередь это забота ОЭМК, Лебединского ГОКа о том, чтобы этот филиал действовал и готовил кадры. Это очень важно — квалифицированные кадры, которые готовятся на месте.
А. Угаров
— Правильно вы напомнили.
Митр. Иоанн
— Преемственность, это преемственность.
А. Угаров
— 950 миллионов рублей на ближайшие 2 года. Половину мы должны из федерального МИСиСа, который в Москве, и мы должны вложить, чтобы привести корпус в новейшее состояние, которого там тоже никогда не было. Владыка правильно сказал, что это наши специалисты. Без подпорки современных специалистов производства будут угасать.
А. Пичугин
— Владыка, теперь с точки зрения строительства храмов, даже не только строительства. Я думаю, наверное, в Белгородской области, в районе Старого Оскола, как и во многих других областях России, стоят еще не до конца восстановленные церкви, которые 70-80 лет назад были закрыты, разрушены, полуразрушены. И теперь ждут своего часа, чтобы снова в них служилась Литургия.
Митр. Иоанн
— Вы знаете, в Белгородской области, благодаря усилиям губернатора, была специальная губернаторская программа по восстановлению храмов. Практически все храмы мы восстановили.
А. Пичугин
— Ого, ничего себе.
Митр. Иоанн
— Там, где было невозможно восстановить, их законсервировали. И построили новые храмы, так как в силу миграции, храм, который раньше стоял в центре села, оказался за три километра — просто люди переехали, особенно после войны, в другое место. И мы внутри села строим храм, а старый храм консервируем, так как до него не добраться, дорог нету. Поэтому в этом смысле у нас благополучная ситуация. Есть храмы, которые еще в процессе реставрации, но большинство храмов у нас, на земле святого Белогорья, как мы нашу Белгородскую область называем, они отреставрированы. Поэтому такой проблемы нет. Сейчас главная проблема — возвращение людей после вот этих испытаний эпидемии коронавируса в храмы. Потому что люди, конечно, напуганы распространением этой болезни и так далее. И дело тут даже не в строительстве храмов, а я бы сказал, дело в том, чтобы мы побольше имели православных детских садов, гимназий, где бы могли воспитывать с малолетства детей в христианском образе жизни, прививая христианские ценности для того, чтобы они в дальнейшем, становясь специалистами, могли подавать нравственный пример. Вот таким нравственным примером, конечно же, был Андрей Владимирович Варичев. И это реально.
А. Пичугин
— Владыка, но мне кажется, что люди, которые ходили в храм до этой эпидемии, как только сама ситуация с распространением вируса придет в норму, как только будет понятно, что уже собираться неопасно, они сразу же пойдут в церковь.
Митр. Иоанн
— Люди, конечно, ходят. Я сейчас служу не в самом храме, а на крыльце храма: мы на асфальте рисуем такие ромашки — это места, где люди должны становиться, они должны в масках быть, социальную дистанцию держа. И мы специально на площади (я служил в Старом Осколе буквально на Вознесение в Вознесенском храме) построили подиум на крыльце, и люди на отведенных местах стояли с радостными лицами. Мы должны людям дарить сейчас радость. И эту радость не отнимет никто, если она дается свыше, когда человек соприкасается с Богом.
А. Пичугин
— Спасибо большое. Несколько минут у нас остается. Напоследок прошу вас рассказать о том, что сейчас строится, благодаря «Металлоинвесту»? Или просто строится в Старом Осколе? Какие храмы, над чем сейчас идет работа? Андрей Алексеевич.
А. Угаров
— Владыка сказал про детский садик. Он в разрушенном состоянии, Потом у нас Введенский, будем им заниматься, серьезно заниматься. Дальше у нас в Ивановке храм тоже надо доделать. Ну, я не знаю, что еще, мы будем смотреть. Мы с владыкой намечали, мы по телефону не хотим, поэтому мы встретимся и наметим, какие у нас мысли по этому поводу. Мы работу не останавливаем, будем планировать дальше. Владыка всегда с нами на День металлурга, он освящал, когда у нас тяжелые ситуации были, освящал цеха, ходил с нами по цехам, поэтому он прекрасно понимает, что такое труд сталевара или горняка.
А. Пичугин
— Владыка, вас посвящали в металлурги?
Митр. Иоанн
— (Смеется.) Когда я освящал стан-350, там не было такого посвящения в металлурги, но вместо скуфьей у меня, естественно, была каска металлургическая надета, на ней было написано «ОЭМК». Вот представьте себе, тогда я еще был архиепископом. Да, и сосуд для святой воды — так из каски кропил я всё, это тоже очень важный такой момент.
А. Пичугин
— И, конечно, таким образом вы к труду металлургов так или иначе приобщились. Спасибо вам большое за этот разговор. Я напомню, что здесь в студии были: Андрей Угаров, первый заместитель генерального директора, директор по производству компании «Металлоинвест», депутат Белгородской областной Думы, и митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн. Владыка был по телефону с нами на связи. Спасибо вам больше за эту беседу. Я — Алексей Пичугин. Мы прощаемся, до новых встреч. Всего доброго. И будьте здоровы.
А. Угаров
— Владыка, до встречи.
Программа подготовлена при поддержке акционерного общества «Холдинговая компания «Металлоинвест»
С проектом «КОД» поможем ребятам из отдалённых городов и сёл России освоить программирование и попасть в IT-компании
Поделиться
Фонд поддержки талантливой молодежи «Будущие лидеры» и проект «КОД» помогают школьникам из малонаселённых городов России освоить программирование и дизайн, попасть на стажировку в айти-компании и найти первую работу. Участниками проекта могут стать ребята от 14-ти до 17-ти лет. В течение трёх лет они будут осваивать практические навыки и работать над собственными разработками. Особое внимание уделяется командной работе, организации рабочего процесса и презентации своих проектов. Занятия проходят в онлайн-формате. По итогам курса старшеклассники получают свидетельство о дополнительном образовании. Лучшие из ребят смогут пройти стажировку в ведущих айти-компаниях Санкт-Петербурга.
В прошлом году к проекту «КОД» присоединился Василий Рыбак из села Юровка Краснодарского края. Сегодня Василий один из лучших учеников проекта. Молодой человек создаёт видеоролики, пишет посты, снимает увлекательные обзоры на образовательные игры. Вася рассказал о проекте «КОД» и его возможностях одноклассникам. Несколько ребят уже подали заявки на участие.
Сейчас проект «КОД» продолжает набор на новый учебный год. Подать заявку на него можно до 12 сентября 2026 года включительно через группу проекта в социальных сетях. Начало занятий планируется с 5 октября. Поддержать инициативу и его талантливых учеников можно на сайте.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Л. Н. Толстой и мировая культура». Галина Алексеева
Поделиться
У нас в гостях была Галина Васильевна Алексеева, научный руководитель музея-усадьбы «Ясная Поляна», кандидат филологических наук, заслуженный работник культуры России.
Разговор шёл о мировом значении творчества Льва Толстого: о его влиянии на литературу, переводах произведений писателя, международном изучении его наследия и о том, как художественные открытия Толстого — «диалектика души», внутренний монолог и другие— продолжают восприниматься современными читателями и исследователями.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, приуроченных ко дню рождения Льва Николаевича Толстого.
Первая беседа с научным руководителем музея-усадьбы «Ясная Поляна» Галиной Алексеевой была посвящена значению усадьбы «Ясная поляна» в жизни Л. Н.Толстого (эфир 07.09.2026).
Вторая беседа со старшим научным сотрудником Института мировой литературы РАН Людмилой Калюжной была посвящена личности Софьи Андреевны, супруги Льва Толстого (эфир 08.09.2026).
Третья беседа со старшим научным сотрудником Института мировой литературы РАН Людмилой Калюжной была посвящена кризисам в жизни Льва Толстого (эфир 09.09.2026).
Ведущая: Алла Митрофанова
Все выпуски программы Светлый вечер
- «Л. Н. Толстой и мировая культура». Галина Алексеева
- «Вера и дело». Диакон Максим Горшков
- «Кризисы Толстого: внутренний поиск и источники утешения». Наталия Калюжная
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Вера и дело». Диакон Максим Горшков
Поделиться
Гостем рубрики «Вера и дело» был руководитель компании «Кибер-телеком», клирик Калининградской епархии диакон Максим Горшков.
Мы говорили с нашим гостем о его пути к вере, о христианском взгляде на предпринимательство и о том, как в его жизни совмещаются мирская профессия и служение в Церкви.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, у микрофона Мария Сушенцова, и это программа «Вера и дело», в рамках которой мы рассуждаем с нашими гостями о христианских смыслах экономики. С радостью приветствую нашего сегодняшнего гостя — диакона Максима Горшкова, клирика Калининградской епархии и руководителя группы «Кипер Телеком». Добрый вечер, отец Максим!
Максим Горшков
— Добрый вечер, Мария! Рад вас приветствовать сердечно.
Мария Сушенцова
— Мы тоже рады вас приветствовать. Cпасибо, что выбрались в Москву и конкретно к нам на радиостанцию. Я так понимаю, вы впервые у нас в студии Радио ВЕРА?
Максим Горшков
— Да, впервые.
Мария Сушенцова
— Прекрасно. Наша программа находится на стыке вопросов веры и вопросов дела. Под «делом» мы подразумеваем предпринимательскую деятельность; чаще всего вопросы, связанные с управлением крупными компаниями или крупными организациями, будь то музей, завод или какая-то иная коммерческая структура. Поэтому ваш путь, насколько я могу о нём судить по таким крупным штрихам, меня удивил. В начале, когда вы ещё были на студенческом этапе, вы выбрали для себя историческое образование. Я вообще к истории неравнодушна, поэтому не могу не задать вам вопрос: почему вы выбрали именно такое направление в начале, когда человек ещё не стеснён какими-то жизненными вызовами и обстоятельствами и может реализовать свои личные предпочтения хотя бы в выборе образования?
Диакон Максим Горшков
— Я просто очень любил историю, особенно в старших классах лицея № 49 в Калининграде, в котором я обучался. К нам приходили преподаватели из Калининградского государственного университета (тогда он так назывался, в 2004–2005 году). Курс истории России у нас читал Александр Дмитриевич Чумаков, который позже в университете у меня преподавал историю стран Азии и Африки. Такой интересный человек: полиглот, знает семь языков, в том числе два наречия, два диалекта китайского — и мандаринский, и традиционный. В общем, история меня с самого начала увлекала. Больше всего мне нравилась история Античности — это Римская республика поздняя, то есть Марк Лициний Красс, Гай Юлий Цезарь, Марк Антоний дальше — такая эпоха бурь и страстей, время завоеваний, время отстаивания интересов республики и дальнейшее формирование при Октавиане Августе Римской империи. Мне было интересно, я это изучал сам, приобрёл специально книгу по истории Античности, потом прочитал труд интересного автора — Адриана Голдсуорси «Юлий Цезарь: полководец, император, легенда»«. В ней весь жизненный путь Цезаря, от Галльских войн до уже непосредственно тиранической, как считали современники, власти в Римской республике. Если вкратце, то так.
Мария Сушенцова
— А подскажите, это погружение в перипетии истории Древнего Рима каким-то образом отразилось в качестве метафоры, в качестве какой-то направляющей линии в дальнейшем вашем и профессиональном пути, и пути служения в Церкви?
Максим Горшков
— С учётом того, что в саму Церковь нашу я пришёл раньше — случилось это в 1999 году, — фактически никак не отразилось, потому что интересовал меня период поздней республики, когда ещё ничего не было, всё только зарождалось. Всё основное случилось уже при Октавиане Августе, поэтому, в принципе, меньшим христианином и меньшим православным я от этого не стал, погружаясь в военно-душевно-страстные разборки патрициев в Римской республике.
Мария Сушенцова
— Я, может быть, имела в виду не такой буквальный смысл переноса знаний, допустим, на своё церковное служение, а в более обобщённом виде. Мне кажется, что военные стратегии, стратегическая мысль вообще — о том, как управлять, как вести войну и, наоборот, как вести переговоры и договариваться о мире, который наступает неизбежно после каждой войны, — это вещи достаточно универсальные, которые в некоторой степени можно применить и в делах коммерческих, управленческих, но в меньшей степени в церковных, по понятным причинам. А поскольку вы совмещаете в себе и роль предпринимателя и священнослужителя...
Максим Горшков
— В первую очередь — священнослужителя, я хочу это подчеркнуть.
Мария Сушенцова
— Разумеется, но тем не менее, поскольку наша программа всё-таки экономический аспект тоже призвана подсвечивать в не меньшей степени, то вопрос: что вы из этого подчеркнули? Может быть, что-то в вас сформировалось под влиянием исторической мысли, этих перипетий, что вы потом как-то проводили в свою деловую практику?
Максим Горшков
— Если мы говорим об искусстве управления, о ведении каких-то войн, то здесь стоит обратиться к более ранним истокам — это китайцы, чья цивилизация насчитывала уже много-много лет до Римской республики; тот же Древний Египет, когда формировались азы управления, какие-то законы, суть экономики и общественного развития. Конечно, и там, и там я черпал для себя что-то интересное — как формировалось право в Римской республике, например. Но это больше юридические моменты, конечно; юриспруденцией как таковой глубоко я не увлекаюсь, но общественные отношения там были подсвечены, и это было интересно.
Мария Сушенцова
— А как начался ваш профессиональный путь в том деле, которым вы до сих пор занимаетесь в какой-то степени?
Максим Горшков
— Это такой глубокий вопрос, на самом деле. Бизнес, которым я на данный момент управляю, изначально организован и создан моим отцом, который сейчас уже не просто папа или Дмитрий для кого-то, или Дмитрий Валерьевич — сейчас он отец Димитрий, священник, пресвитер Русской Православной Церкви, настоятель двух храмов Калининградской епархии. А когда-то он начинал как радиолюбитель, но с известным мировым именем. Он самоучка, сам всему научился, работал в качестве радиолюбителя со многими другими такими же в разных странах мира (с немцами, с американцами и так далее), заработал себе имя, потому что стал серьёзным радиоспортсменом, выигрывал много раз чемпионаты Европы и мира, ставил рекорды. Они нашим калининградским радиоклубом работали в соревнованиях с другими странами и даже континентами; выезжали в экспедицию в Марокко, работали с Кипра, с Канарских островов, ставили там рекорды. В это дело я пришёл, потому что надо было, скажем так, помогать папе двигаться. И так получилось, что благодаря ему, да и сам я был всегда целеустремлённым человеком, мне всё было интересно, всё нравилось. Я изучил все эти вопросы, и мне как-то стало легко работать — и взаимодействовать с заказчиками, и знать базовые технические вопросы, необходимые для переговоров, для построения систем связи. Ну вот так, продолжаю семейное дело.
Мария Сушенцова
— Да, просто на первый взгляд где радиотехника и где история Древнего Рима? Казалось бы, сложно перешагнуть от гуманитарной области, от навыков, которые там формируются, в чисто техническую, инженерную область.
Максим Горшков
— Если брать, например, какие-то технические устройства — кассетные плееры тогда ещё, и всё остальное, — это всё было, всем этим пользоваться было интересно, где-то что-то поковырять, посмотреть, покрутить. Опять же, юноше интересно всё такое техническое. Это девочки любят кукол причёсывать, волосы им закалывать резинками, а мальчики — это либо железные танки, как у нас были в начале 90-х, либо что-то техническое. Поэтому папины трансиверы (серьёзные коротковолновые передатчики) я трогал, кнопки нажимал, ручки крутил — всё это было.
Мария Сушенцова
— Отец Максим, позвольте тогда задать вам такой сердцевинный вопрос. Мы поговорили немного о том, как вы себя искали в светском профессиональном пространстве, а вот в пространстве веры: как вы пришли к вере, как стали верующим человеком, или же вас воспитывали так в детстве, или это был уже ваш сознательный выбор?
Максим Горшков
— Меня так не воспитывали, хотя мама и бабушка были крещёные давно, но сама наша Калининградская область, по сути своей, как бы неофитка в православном смысле слова. Самой епархии в прошлом году исполнилось 40 лет — приезжал Святейший Патриарх, было торжественное богослужение в кафедральном соборе Христа Спасителя. По факту церковная деятельность началась там с 1985 года, а до этого не было ни одного православного храма, некому было просвещать духовно население. Но все переселенцы в Калининградской области так или иначе имели корни и связь с так называемой «большой Россией» — этот термин мы часто в Калининграде применяем, потому что мы полуэксклав, «дружескими» странами огороженный, и имеем связь с материковой частью России только самолётом или паромом, кораблём, на который в основном принимается техника или контейнеры. Святейший, например, когда приезжает в Калининград и проводит собрание епархиальное — он до сих пор это делает, потому что остаётся правящим архиереем Калининградской митрополии, митрополитом Калининградским, — вспоминает такую шутку: когда он со Смоленска приехал поездом в Калининград, на Южном вокзале к нему подошёл какой-то мужчина и подергал его за бороду, потому что просто не видел священнослужителя в подряснике, в рясе, и для него это было в диковинку. В общем, некому было этим заниматься. А первые богослужения совершались в домах благочестивых христиан, православных людей, которые хранили добрые традиции, прятали в богоборческое время иконы в шкафах у себя в квартирах. Митрополит (тогда он ещё был, до 89-го года, архиепископом) совершал эти богослужения. Потом было восстановление Юдиттен-кирхи — это Тевтонская орденская кирха, которая постепенно стараниями нашего Святейшего, его личным участием (он сам трудился даже при кладке стен) в восстановлении, образовался первый Свято-Никольский православный храм, в котором в 1990 году меня и крестили. А крёстный мой, как через много лет выяснилось, отец Марьян — нынешний секретарь Калининградской митрополии. Поэтому началом пути было моё крещение.
Мария Сушенцова
— То есть всё-таки по воле родителей: я так понимаю, что в 90-м году вы ещё не могли изречь свою волю на этот счёт?
Максим Горшков
— Конечно, не мог, потому что в два года сложно свои мысли формировать (смеются). А вот моя прабабушка, которая, к сожалению, в 91-м году умерла — мне было три года, я её не помню совсем, была глубоко верующим человеком, родом из Ржевской области. Соответственно, бабушка и тётя моя тоже были верующими. Бабушка в большей степени, Валентина; она умерла не так давно, в 19-м году, накануне всех коронавирусных событий и всего остального. Может, Господь раньше забрал, чтобы человек не видел всё это безобразие, которое творится сегодня в мире.
Мария Сушенцова
— Но всё-таки одно дело — крещение. Да, многих людей крестили в малолетнем возрасте, в юном, но автоматически это человека к вере не приводит, как мы знаем. Сам акт крещения не делает его искренне верующим человеком, да?
Максим Горшков
— Не делает, конечно.
Мария Сушенцова
— А ваш путь в Церкви и в точке, когда вы приняли сан, как складывался? Что повлияло на такое серьёзное решение?
Максим Горшков
— Путь был ветвистым, тернистым. Я учился с первого по третий класс в одной школе, а потом мама решила перевести меня в другую, в которой я обучался с пятого по одиннадцатый класс. И в десятом-одиннадцатом у меня было конкретное направление — юриспруденция, класс был в начале десятый «Ю», потом стал одиннадцатым «Ю». Это тоже интересная отсылка к моим школьным годам. Я был шебутным, озорным, весёлым, где-то даже чрезмерно паясничал, любил активные игры, футбол и всё остальное, где-то я перегибал, наверное. И чтобы меня успокоить, немножко присмирить, мама в разные кружки записывала, и музыкальную школу я окончил благодаря своей гиперактивности. Это в жизни тоже пригождается: я могу сейчас петь, красиво возглашать, в служении мне это очень помогает сейчас. И в какой-то момент, когда всё тяжелее было со мной совладать — я не был сильно озорным, не обижал людей, не бил животных, такого не было никогда, просто чрезмерно гиперактивный, — мама привела меня в храм. (Я не помню почему, спрошу у неё обязательно, но думаю, она тоже не помнит уже.) Так вот, мама привела меня в храм Рождества Пресвятой Богородицы. Он находится на окраине, в Балтийском районе — это юг Калининграда, в сторону границы с Польшей, то есть дальше уже идёт оставшаяся часть области и Польша. Как и Никольский храм (бывшая Юдиттен-кирха), это кирха предместья Пона́рт 1896 года постройки. Это тоже интересно, потому что у нас православие развивалось так: первый храм в таком классическом русском стиле, как мы видим красивые златоглавые храмы в Москве, появился только в 1997 году. Первые приходы размещались как раз в бывших кирхах, которые восстанавливались. В этой кирхе в советское время был и склад, и спортзал; там, где сейчас находится алтарь, были душевые. А сейчас это один из самых крупных приходов и по количеству верующих, и по количеству причащающихся, он объединяет людей огромного района. Мама привела меня в этот храм, мы пообщались с его настоятелем, протоиереем — тогда он ещё не был секретарём епархии, а потом его уже митрополит Кирилл, нынешний Святейший, призвал на этот путь. И дальше мама сказала: «Вот, батюшка, он такой-сякой, шебутной, надо что-то придумать». Батюшка сказал: «Хорошо, давайте! Надо приходить в воскресенье, молиться за Божественной литургией, причащаться Святых Христовых Таин, и посмотрим, что будем делать дальше». Три, по-моему, воскресенья я сходил, а потом батюшка завёл меня в алтарь, сказал: «Давай, будешь здесь теперь». И дальше пошло становление на пономарском поприще. Тогда были очень хорошие учителя — и старый диаконский чин у нас хороший, и священники, и отец Марьян, который сам принимал активное участие в жизни прихода, и в жизни каждого члена прихода, а в жизни церковной и священнослужителей — тем более. Я там научился читать богослужебные тексты на церковнославянском языке. Сейчас я могу любую, даже самую древнюю книгу открыть: у меня дома есть «Часослов» начала XVIII века, есть книги более древние, я их тоже могу прочитать. Меня научили звонить в колокола. Сейчас тенденция пошла, к сожалению, на замену живых людей бездушными машинами, в том числе и в храмах, когда ставят эти электронные звонари. Кажется, наверное, что это проще, легче: с пульта нажал — хочешь благовест, хочешь красный звон, хочешь трезвон, хочешь архиерейский, со встречи прямо нажал — и она работает. Но в этом нет такой романтики, как была тогда у нас, в конце 90-х — начале 2000-х, потому что, например, митрополит Кирилл приезжал тогда очень часто: мог два раза приехать в месяц, но чаще — раз в месяц. Он ездил по храмам активно, по всей Калининградской области, зачастую без каких-то знаков отличия, просто в подрясничке спокойно садился в обычную машину и катался, посещая приходы, общаясь с верующими и духовенством, то есть принимал очень активное участие в жизни нашей епархии. И в храм Рождества Богородицы он приезжал тоже. Были даже международные события, когда привозили частицу мощей святителя Николая Чудотворца, было четыре архиерея — нынешний митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий, архиепископ Гайновский Мирон (тогда он был епископом), это Польская Православная Церковь, — он разбился на самолёте позже под Смоленском...
Мария Сушенцова
— Под Катынью: тот самый рейс, где всё польское руководство погибло.
Диакон Максим Горшков
— Да, и владыка тоже был там, потому что он был православным ординарием Войска Польского — это как капеллан, старший над всеми. А ещё был владыка Феофан Берлинский и Германский, тоже покойный. Вот эти архиереи приезжали как раз на такое событие в храм Рождества Богородицы. Я помню, как сейчас: это было вечером, темно; по-моему, осень. Мы поднимаемся на колокольню — такая башня в старой кирхе, лестница крутая; интересно было даже по этим ступеням подниматься каждый раз. И там за верёвки, прикреплённые к языкам, просто вручную совершался звон. Задача у нас была в тот день встречать звоном архиерея, в этом случае сначала звонит благовест — большой колокол. Как только мы видели, что подъезжает машина — у нас был всегда впередсмотрящий (сейчас всё заменено пультом, электронным звонарём), и мальчик, такой, как я тогда, дозорный, выглядывал из окна, видел подъезжающую машину, мы её знали, и только она заруливала в церковные ворота, мы начинали звонить трезвон. Это делали тогда три звонаря, было здорово, весело. Мы звон завершали, сразу бежали в храм с балкона, смотрели, как происходит архиерейская встреча, красивая, торжественная. Тем более событие было приурочено к передаче частицы святителя Николая Калининградской и Смоленской епархии в городе Калининграде; таких воспоминаний много. И была хорошая школа, самое главное; это помогло мне сейчас в священнослужении, потому что всё легко и просто: я всё вижу, я всё уже знал до того, как принял диаконский сан.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам за погружение в биографические зарисовки. Действительно, перед глазами проплывают и кирха, и этот молодой энтузиазм... Здорово!
Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. С вами Мария Сушенцова, это программа «Вера и дело», и сегодня с нами диакон Максим Горшков — клирик Калининградской епархии и руководитель группы «Кипер Телеком». Отец Максим, извините за мою настойчивость, но всё же почему вы приняли решение стать именно священнослужителем? Вы могли бы дальше алтарничать, вы в этом выросли, сформировались, тем более у вас было семейное дело, как вы уже нам рассказали, вы помогали отцу — казалось бы, очень много занятий, насыщенная жизнь, но вы тем не менее решаете главным делом жизни сделать именно путь священства, служение Церкви. Почему?
Диакон Максим Горшков
— Потому что я всегда этого хотел; это абсолютно искренне. Я видел богослужения, видел Евхаристию и всегда хотел в этом непосредственно участвовать. Понятно, что диакон — это не священник, который сам совершает Таинства, он является помощником при совершении Таинств, но хотя бы это уже большее участие, нежели пономарь. Пономарь, скажем так, ничем не обязан храму, богослужению — он должен красиво прочитать, помочь прибраться, без дальнейшего глубокого погружения. А мне хотелось всегда участвовать в этом. Другой вопрос в том, что это растянулось на слишком долгое время. Я хотел поступать в семинарию после окончания школы, в 2005 году, но отец Марьян тогда сказал: «Ты ещё гиперактивный, поэтому получи пока светское образование — историческое», потому что он знал, что мне это нравится. Такой компромиссный вариант был найден, при этом я продолжал пономарить в процессе обучения. А дальше — не то чтобы я был слабым человеком или безвольным, но так или иначе эта молодёжная, студенческая жизнь затягивает — начинаются всякие увеселительные мероприятия, вечеринки, тусовки, и ты становишься участником этого. Конечно, человек Богом наделён свободой и волей, поэтому по своему желанию мы всё это делали. И путь стал тернистым довольно-таки, потому что были и моменты отхода, когда я переставал ходить в алтарь и даже вообще в храм; я с грустью вспоминаю эти дни. Но, благо, мысли собрал, в порядок себя привёл и вернулся. Правда, вернулся пономарить уже в другой храм перед хиротонией — храм апостола Андрея Первозванного. Это уже храм в русском стиле построенный, однокупольный, небольшой, компактный, симпатичный. Он находится в таком историческом районе Калининграда, бывшего Кёнигсберга, который назывался у немцев Амалиена́у. Сейчас это центральный район, модное название, которое все туристы узнают, когда приезжают в Калининград и гуляют по центральным улочкам. Это район в большей степени с малоэтажной застройкой, не то чтобы элитный, но культурный, спокойный, тихий, зелёный район. И малоэтажная застройка в буквальном смысле — там дома до трёх этажей. Сейчас стали появляться вкрапления высоких зданий, что очень сильно разрушает старую немецкую архитектуру с лепниной, красивыми входными дверями. Но храм вписался гармонично, на стыке эпох: на одной стороне улицы стоит красивый высокий дом с лепниной, деревянными, крепкими, мощными, толстыми дверями, с другой стороны стоит хрущёвка, с третьей стороны — новостройка, непонятно из чего сделанная, как и большинство современных новостроек. В этом храме я пропономарил до самой хиротонии. Хиротония у меня была относительно недавно — в апреле 2025 года, праздник Входа Господня в Иерусалим, что очень радостно и торжественно, потому что это всегда будет в памяти. Кафедральный собор Христа Спасителя, полный храм, огромное количество народа, все родные и близкие — и папа, и брат, и, конечно же, жена с детками, они все пришли и были со мной, поддержали. Брат даже сорвался специально из Московской духовной академии. Уже накануне, на всенощном бдении праздника Входа Господня в Иерусалим в Андреевском храме я, как положено, в белом стихаре прочитал Шестопсалмие, как это делается накануне хиротонии, брат со мной вместе послужил, почитали мы канон, попели, и на следующее утро отправились в кафедральный собор Христа Спасителя. Вот так.
Мария Сушенцова
— При том, что вы приняли священный сан, вы продолжаете руководить бизнесом, насколько я понимаю — может быть, не в полной мере, но в какой-то степени точно.
Диакон Максим Горшков
— Вообще не в полной мере.
Мария Сушенцова
— Это не частый случай такого совмещения. А с вашей точки зрения, насколько можно совместить предпринимательство и служение в сане?
Диакон Максим Горшков
— Вопрос меня врасплох не застал, он простой, отвечу однозначно: это очень сложно, и в какой-то мере это даже мешает. Я не веду себя так, что моя предпринимательская деятельность как-то ущемляет служение, напротив — прежде всего служение. У меня есть богослужебная череда, которую я совершаю, есть и другие интересы: я читаю исторические книги, церковные, ещё веду свой блог — у меня есть в разных известных соцсетях канал, в котором публикую видео и фотографии. Видео касаются проповеди, евангельских чтений и церковной традиции в целом. Я бы не назвал это совмещением сейчас, потому что я служу и, когда могу, в свободное время, работаю. Потому что я не могу бросить сотрудников, не могу бросить заказчиков и партнёров, нужно все обязательства до конца исполнить, все проекты закрыть и думать в сторону того, чтобы бизнес интегрировать с нашими партнёрами и постепенно из него уходить, продавать. Благословение на это есть от нашего правящего архиерея, митрополита Балтийского и Светлогорского Серафима, патриаршего наместника Калининградской митрополии. И крёстный тоже говорил, причём сразу, что лучше это сделать. Но я не мог просто взять и прекратить по объективным причинам.
Мария Сушенцова
— Конечно, это же ответственность.
Диакон Максим Горшков
— Да. А так это даже мешает, потому что ты должен все христианские ценности, свои моральные устои применять везде — не только в церкви, не только на службе, но и транслировать их на бизнес. Но бизнес — это такое болото, в котором моральные и духовные законы зачастую не действуют, поэтому приходится лавировать. Насколько я это вижу в себе, у меня пока получается. Но лучше, чтобы этого не было вообще, чтобы не стояло такого морального выбора — как себя вести, что говорить и так далее. Надо до конца христианином оставаться.
Мария Сушенцова
— А в этом как раз и суть нашей программы. Ведь вопрос не только вашей личной жизни касается, вашего пути, но многие православные бизнесмены, руководители сталкиваются с этими вопросами: как оставаться христианином и при этом быть хорошим руководителем, предпринимателем, делать своё дело не только справедливо, но и эффективно? Ваше мнение каково: бизнес — это всё-таки болото, которое деморализует в любом случае, и оттуда надо бежать? Понятно, ваш случай особый, вы — священнослужитель, но возьмём любого христианина, который воцерковлённый, верующий и хочет жить по Евангелию и своей совести не изменять. Бизнес противопоказан такому человеку, или всё-таки возможно вести бизнес, который не будет убыточным, но рентабельным, эффективным, и при этом оставаться христианином, действовать по совести? Ваше мнение особенно интересно, потому что вы имеете опыт и практику.
Диакон Максим Горшков
— Вопрос хороший, я с удовольствием отвечу. Есть священнослужители, совмещающие служение в храме, и бизнес. Из моих личных наблюдений: у кого бизнес идёт в гору, эти люди всё-таки больше в бизнесе, нежели в Церкви. В моём случае наоборот: я в Церкви, а в бизнесе я, поскольку должен выполнять свои обязательства, вот и всё. Но это наблюдение я увидел не в одном человеке, не в двух и даже не в трёх, а у большого количества людей. Я не буду называть имён и фамилий, естественно.
Мария Сушенцова
— Конечно, мы же в рамках программы обсуждаем смысловые вещи и хотим понять, возможно ли это в принципе совместить. И получается из ваших слов, что всё-таки нельзя служить Богу и мамоне. Если я вас правильно услышала, то речь идёт не о том ракурсе, что человек неизбежно нравственно портится, если вникает сильно в свой бизнес, пытается им хорошо руководить, а о том, что у человека ограниченное количество часов в сутках и ограниченный спектр внимания. Но чтобы что-то делать хорошо, надо всё своё внимание, сердце, ум, энергию прикладывать к основному поприщу, которое считаешь главным. Соответственно, перевес внимания в область либо бизнеса и управления, либо служения создаёт то, о чём вы говорите: он больше там, а не здесь. Или это уже процессы некоторой нравственной коррозии, которые происходят в человеке, потому что он вник больше в бизнес-процессы, чем в служение?
Диакон Максим Горшков
— Вы сказали очень правильные слова по поводу «невозможно служить Богу и мамоне». Не то чтобы невозможно, а вообще нельзя, потому что в Евангелии чётко сказано об этом: «нельзя служить двум, Богу и мамоне». Это истина в последней инстанции, тем более большая часть написанного в Евангелии — слова Христа. Я так это и воспринимаю. Есть просто православные бизнесмены мощные, а есть православные бизнесмены —меценаты, там много категорий, подкатегорий. Из моих личных наблюдений очень немногие, ничтожный процент, кто действительно из них живёт по-евангельски, то есть помогает ближним, накормит голодного на улице, обогреет холодного, поможет больным детям. Как правило, всё это делается предпринимателями более мелкими, которые поступают так, что их левая рука не видит того, что делает правая. А тот, кто громко заявляет и декларирует, что он такой помогальщик, по факту этого не делает. Важно содержание, а не красивая обёртка. Сейчас многие ведут каналы, блоги, рассказывают, какие они хорошие, но из общения с людьми я вижу, что поистине готовы откликнуться и помочь в трудную минуту — я говорю не о том, чтобы помочь мне, а помочь просто ближним, поступить по-евангельски — это люди, как правило, бедные, простые, те же православные христиане. И часто бабушка — «белый платочек», как мы называем, принесла в храм больше и сделала для храма больше, чем какой-нибудь так называемый меценат, бизнесмен и так далее.
Мария Сушенцова
— Знаете, я слушаю вас — и целый пучок вопросов возникает. Это всё абсолютно в дискуссионной плоскости. Здесь нет однозначно правильных и неправильных ответов, потому что у всех они немного разные, преломлённые.
Диакон Максим Горшков
— У каждого своя правда, как говорят.
Мария Сушенцова
— У нас же нет чётких канонов, как должен вести себя православный предприниматель. Эта повестка только формируется, поэтому наша программа является одним из многих каналов, где это можно и нужно обсуждать с людьми-практиками. Знаете, какой вопрос у меня возник? Получается, что для человека, который занимается бизнесом или находится на крупных руководящих позициях, от которого многое зависит, его христианская составляющая измеряется или проявляется в том, насколько он продолжает быть живым, откликающимся к ближнему и к Богу в первую очередь: «возлюби Бога и возлюби ближнего своего», как мы знаем.
Мария Сушенцова
— А с другой стороны, можно посмотреть иначе: хороший управленец, который мыслит и хочет строить свой бизнес по-христиански, может так его и построить — создать систему с хорошим климатом, дружелюбными отношениями между сотрудниками, социальной, материальной помощью, но это будет не на уровне его непосредственного отклика в моменте, а на уровне выстроенной им системы, которая обеспечивает справедливость, поддержку сотрудников и так далее. Такой человек, может быть, не откликнется в какую-то конкретную минуту — мы этого не знаем, дело совести каждого. Но можно ли сказать, что его проявление христианской любви к ближнему в том, как он выстроил эту систему, которая работает не на уровне живого отклика, а на уровне системных настроек, которая является его детищем?
Диакон Максим Горшков
— Я же не сказал, что таких людей нет. Они есть, и среди моих знакомых тоже есть те, которые стараются поступать по-христиански со своими подчинёнными и партнёрами: не обманывать, не лукавить, не красть, не делать ничего противного христианским и просто нравственным ценностям и устоям. Такие люди есть, слава Богу, их немало. Просто всё отрицательное, как правило, всегда на поверхности, мы это видим. А такие люди часто остаются за кадром, но они живут по-евангельски: их добрые дела есть, но остаются незамеченными для всех остальных, они их не афишируют, просто спокойно делают. Таких людей много, но, по моим наблюдениям, это люди простые, которые не гонятся за сверхприбылями, фабриками, заводами, пароходами. А людям с очень большими деньгами тяжело, за них надо молиться, потому что каждый день новые вызовы. Большие деньги, как говорят, это большие проблемы, поэтому лучше маленькие.
Мария Сушенцова
— Кстати, интересный вопрос: как вам кажется, есть ли душеполезный, абсолютный порог значений прибыли или нормы прибыли? Вопрос не праздный, вспомним Фому Аквинского — у него был порог 13%, например, если мы говорим о кредитной ставке. А выше — уже нечестно, несправедливо. Но сам факт того, что обсуждается некий порог допустимого: не то что вообще нельзя давать кредит под проценты, а есть допустимый порог, выше которого явно недушеполезно, и уже в душегуба можно превратиться по отношению к другим людям, которым ссужаются деньги. Вот нечто подобное прозвучало рефреном в ваших словах, что масштаб дела тоже является фактором, влияющим на нравственное качество человека. Мы понимаем, что масштаб компании и число прибыли различаются в десятки и сотни раз.
Диакон Максим Горшков
— Конечно, это зависит и от регионов. У нас есть Москва, есть в Питер — в меньшей степени, и есть всё остальное. В Москве сосредоточение крупных игроков во всех сферах — промышленности, бизнеса и так далее, головные офисы самых крупных компаний, все деньги в Москве. Поэтому сравнивать московские компании, которые имеют доступ к большему пулу заказчиков, и местный калининградский бизнес, например, мелкий и средний, — это небо и земля. Например, предприятие с оборотом 30 миллионов и чистой прибылью 30% — это хорошее предприятие, которое нормально функционирует. А есть предприятия с миллиардными прибылями — это уже крупный бизнес, и там просто больше ответственности: за сделки, за людей, за своё внутреннее состояние, кстати. Чем ты становишься богаче, тем у тебя больше доступа к тем или иным благам этого мира. Например, кто-то может стоять перед выбором: открыть приют для детей с пороками сердца, с медицинским обеспечением и развитием, или купить яхту длиной 150 метров и разъезжать на ней по миру, снимая красивые ролики о богатой жизни. У человека с большим количеством денег такие дилеммы возникают постоянно. Мы не говорим, что он должен жить бедно, впроголодь, не покупать дорогую одежду — пожалуйста. Просто тут, как мне кажется, либо должен быть какой-то баланс, либо этот выбор будет грызть изнутри и доведёт до того состояния, когда всё христианское, православное, любовь к ближним угаснут со временем. Ты будешь жить в своём круге людей, близких, с которыми даже можешь быть не близок, потому что появляется огромное количество соблазнов, и ты начинаешь уделять меньше времени самым родным и любимым. Тут много вопросов и много постоянного морального выбора. А когда ты живёшь так, чтобы была возможность прокормить семью, обуть, одеть, оплатить школу, детский сад, кружки, но при этом регулярно, искренне ходишь в храм хотя бы на воскресную литургию, причащаешься Святых Христовых Таин, — у тебя больше шансов пройти сквозь игольное ушко. Вот так.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое. Это очень глубокий и исчерпывающий ответ. Мне вспомнилась общая мысль преподобного Паисия Святогорца, который рефреном говорил через все беседы, что все тревоги и проблемы современных людей оттого, что они имеют слишком многое. Их сердце и внимание начинают утекать туда: «что мне делать с пятой машиной, с огромным трёхэтажным коттеджем?» Это начинает съедать. Преподобный говорит, что нужно избавиться от этого и жизнь сразу станет веселее, радостнее, потому что станет проще.
Диакон Максим Горшков
— Помните, как в Евангелии: молодой человек подошёл ко Христу и спросил, что ему сделать, чтобы войти в Царствие Небесное. Христос говорит: «Возлюби ближнего своего, возлюби Господа Бога» и так далее. Он отвечает: «Всё это я сохранил от юности своей, но у меня есть имение». Тогда Христос сказал: «Раздай имение и следуй за Мной». А тот осунулся и ушёл в сторону. То есть не каждый может отказаться и сделать правильный выбор.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам большое за искренние рассуждения. Я напомню, что в этом часе с нами был диакон Максим Горшков — клирик Калининградской епархии, руководитель группы «Кипер Телеком». У микрофона была Мария Сушенцова, и мы рассуждали в рамках цикла «Вера и дело», где мы пытаемся наводить мосты между христианской этикой, верой, экономикой и бизнесом. Спасибо вам, отец Максим, за этот разговор, за искренность.
Максим Горшков
— Спасибо большое, Мария, очень интересно было. Хорошие вопросы.
Мария Сушенцова
— Всего доброго.
