«Апостолы-евангелисты». Протоиерей Александр Прокопчук

У нас в студии был старший преподаватель кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Александр Прокопчук.

Разговор шел об апостолах-евангелистах Матфее, Марке и Луке. В частности, мы обсуждали, почему этих апостолов называют «синоптиками», и чем отличаются их изложения событий земной жизни Иисуса Христа.

Этой беседой мы завершаем цикл из пяти программ, посвященных апостолам (ближайшим ученикам Спасителя).

Первая беседа с протоиереем Александром Прокопчуком была посвящена тому, как на апостолов повлияло общение с Иисусом Христом (эфир 06.07.2026)

Вторая беседа со священником Антонием Лакиревым была посвящена служению первоверховных апостолов Петра и Павла (эфир 07.07.2026)

Третья беседа с протоиереем Александром Прокопчуком была посвящена апостолам-тезкам, как их различать (эфир 08.07.2026)

Четвертая беседа со священником Антонием Лакиревым была посвящена апостолам Иоанну и Фоме (эфир 09.07.2026)

Ведущая: Алла Митрофанова

---

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Сегодня пятница, и мы завершаем наш цикл бесед, посвященных апостолам, поскольку уже послезавтра, 12 июля день памяти апостолов Петра и Павла, вот все наши разговоры, они были приурочены к тому, чтобы максимально, полно, осмысленно прожить этот день, этот праздник. И сегодня мы поговорим об апостолах-евангелистах. Не обо всех. Об апостоле-евангелисте Иоанне у нас вчера уже был разговор. Ну понятно, что каждый из них — это настолько неисчерпаемые личности, космического масштаба, что цикл бесед можно посвящать буквально каждому апостолу. Ну и в общем тома литературы написаны о них. Но, у нас такой роскоши нет, мы сегодня поговорим о трех из них, о трех евангелистах, которых называют загадочным словом синоптики. В нашей студии протоирей Александр Прокопчук, преподаватель библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета, клирик храма Трех святителей на Кулишках. Отец Александр, здравствуйте.

Отец Александр

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Почему апостола Иоанна называют апостолом любви, а евангелистов Матфея, Марка и Луку называют синоптиками?

Отец Александр

— Я думаю, потому что действительно Евангелие от Иоанна — очень сложный текст. Про любовь все понятно. Но, это относится.

А. Митрофанова

— Про любовь все понятно (смеется).

Отец Александр

— Ну по крайней мере в первом послании Иоанна, там говорится, что: «Бог есть любовь». Это известное утверждение. Поэтому оно является таким маркером, с которым идентифицируют четвертого евангелиста. Но, а синоптиками называют потому, что слово «синопсис» обозначает взгляд в одну точку, и у них действительно есть некая общность, и эта общность, она связана с тем, что евангелисты использовали предшествующие материалы, каким-то образом с ним обращались. Я не знаю, надо ли сейчас говорить об этих подробностях, но все-таки в качестве некой затравки, вступления мне хотелось бы сказать, что наши представление о Евангелиях, и о синаптических Евангелиях в том числе о единстве, они, с одной стороны, верны, а с другой стороны, они отражают их специфики. Потому, что все равно каждый из евангелистов, он имеет свое лицо. И зачастую мы воспринимаем Евангелие как какой-то сборник каких-то вот таких сюжетов, знаете, как картинок из детской Библии.

А. Митрофанова

— Bible storys (англ.), да.

Отец Александр

— Да, да, а не как на самом-то деле тексты, за которым стоят на самом-то деле не только в Евангелии от Иоанна, но и в синоптических Евангелиях очень серьезные идеи. И я, мне хотелось бы это сейчас проиллюстрировать, эту необычность на некоторых примерах. Начну с евангелиста Марка. Дело в том, что современная наука утверждает, что действительно это Евангелие, это почти 100% так было, написано первым. Оно действительно самое короткое. Последующие евангелисты уже как бы наращивали материал, включали, в частности, этическое учение Спасителя: Его притчи, Нагорная проповедь. В Евангелии от Марка мы этого ничего не встретим. Там действительно есть только сюжеты, Но, эти сюжеты, они тоже не случайны. И Вот первое, о чем я хотел рассказать, это то, что, в связи с Евангелием от Марка, что его автор предает первостепенную роль случаев изгнания бесов. И сейчас увидим почему. Вот первое событие, оно связано с исцелением у дома Петра. И здесь бесы говорят: «что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Пришел Ты погубить нас! Знаем, кто Ты, Святый Божий.» (Мк. 1:24). Дальше, это исцеление в синагоге: «Он исцелил многих, страдавших различными болезнями; изгнал многих бесов, и не позволял им говорить, что Он Христос.» (Мк. 1:34). Следующий пример: «И духи нечистые, когда Его видели, падали перед Ним и кричали: Ты Сын Божий. И весьма строго требовал от них, чтобы не разглашали они.» И наконец последнее, это связано с гадаринским бесноватым: И закричал громким голосом: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? заклинаю Тебя Богом, не мучь меня!" (Мк. 5:7). То есть мы видим, что у евангелиста Марка в каждом эпизоде избавление от одержимости, бесноватые по-разному называют Иисуса Христа. И из этих обращений складывается целостная христология: Иисус Назарянин, Христос, Сын Божий, Сын Бога Всевышнего. То есть в отличии от окружения Иисуса Христа, которое на протяжении долгого времени способно было понять: кто же Он, осознать это, бесы тот час понимали: кто перед ним. В последующих Евангелиях этот момент он так немножко стерт. Теперь Евангелие от Матфея. М вот некая специфика, и вот еще одна загадка. Мы знаем, что действительно это Евангелие достаточно строго относится к Иерусалимской среде: к книжникам, к фарисеям. Уже в Нагорной проповеди Христос говорит о том, что: «Я пришел упразднить законы пророков, пришел не упразднить, но исполнить.» (Мф. 5:17). И дальше говорится о том, что: «Кто упразднит одну из заповедей малейших и научит так людей, малейшим будет назван в Царствии Небесном.» (Мф. 5:19). И как это согласовать с многочисленными отступлениями от общепринятых правил и требований? И в э этом же Евангелии говорится: «Все, что скажет вам книжники и фарисеи, исполняйте и храните.» )( (Мф. 23:2–3). И в тоже время говориться о том, что надо беречься учения фарисейского и саддукейского. То есть на самом-то деле это целая проблема этого Евангелия, которое ставит эти вместе, непримиримые, казалось бы, вещи, где говорится о книжнике, который выносит из своей сокровищницы и старое, и новое, и в тоже время: "Горе вам, книжники и фарисеи. (Мф. 23:25). И согласовать это, наверно, до конца, по крайней мере окончательного ответа, наверное, не существует. И еще Евангелие от Луки, всем известна притча о человеке, пришедшем в полночь (11 глава 11): «Иисус говорит, что: «С Богом надо себя вести, подобно хозяину дома, который бесцеремонно стучится в дверь соседа, чтобы накормить полунощного спутника.». То есть дальше встречаем такое сравнение, это 18 глава, где Иисус Христос уподобляет Бога неправедному судье, который решил заступиться за вдову, испугавшись, что она может ударить его в глаз. В притче о блудном сыне отец устраивает пир для младшего сына за то, что он прокутил его имение с блудницами. А в притче о мытаре и фарисее Бог оправдывает не праведника, а грешника. И как бы мы не привыкли к этим сюжетам, они не могут нас озадачивать и по сей день. И вот здесь тоже существует момент, когда мы можем говорить о целенаправленном намерении евангелиста Луки переосмысленном представлении о Боге. То есть он показывает нам о том, что Бог совсем не такой, как мы Его себе хотим видеть. Он совершенно другой. Он на стороне тех, с кем Он должен быть. То есть я хочу сказать, что на самом-то деле на этих коротких примерах каждое Евангелие, оно несет еще свой, как бы сказали, месседж, свой посыл.

А. Митрофанова

— Как протоирей Игорь Фомин в свое время сказал: «Господь не бюрократ.».

Отец Александр

— Вот, да. И поэтому мы, конечно, когда мы говорим о Евангелиях, это не просто набор сюжетов, набор притч, которые нам кажутся такими простыми и легкими. Все гораздо сложнее. И это, конечно, не предмет для, может быть для радио и для каких-то более, другой формы общения и разговора. Но, в любом случае евангелисты — это не простые авторы, и за каждым из них стоит круг определенных идей, которые, конечно, требуют ну более предметного разговора.

А. Митрофанова

— Ну в частности вот это правило: «У кого что болит, тот о том и говорит», оно же, наверное, распространяется, только в хорошем смысле, в положительном, и на евангелистов. Апостол и евангелист Матфей, на сколько помню, пишет свое Евангелие, создает этот текст в расчёте в первую очередь на то, что его будут читать иудеи. Вот те самые, в частности книжники, фарисеи и саддукеи, которые там часто упоминаются у него. И отсюда такое количество отсылок к ветхозаветному тексту. То есть ему принципиально важно показать, что Господь Иисус Христос — это как раз реализация тех обещаний, которые Бог дает народу Израиля, и они зафиксированы в ветхозаветных текстах. Вот посмотрите: сказано вот так, воти оно исполнилось. Сказано вот здесь, вот оно исполнилось. Вот вам тут Вифлеем, Назарет, вот это вот все, вот все на Нем исполняется. И другие пророчества. И постоянно там самых разных пророков он там приводит в качестве гиперссылок, можно так сказать. И это, наверное, показатель, как это сказать, вот этой его интенции поговорить с людьми своего племени, своего народа.

Отец Александр

— Своей аудитории, да. Конечно, я привык к аудитории, мне хотелось бы как раз проиллюстрировать это простым примером, то, что является, наверно, самым главным в Евангелии — то нравственное учение Христа. Напомню, евангелист Марк как-то без него почему-то обходится. Это тоже отдельная интересная тема.

А. Митрофанова

— Расскажите? Это правда очень интересно: почему у него нет следов Нагорной проповеди.

Отец Александр

— Они есть, они есть, но их не очень много. И я просто еще один пример приведу. А может быть и два. Значит, первый пример, который я хотел бы привести — на самом-то деле это связано с описанием крещения. Казалось бы, крещение — простое событие, вот всем нам известное хорошо, хорошо понятное.

А. Митрофанова

— Когда вы говорите, казалось бы: ну что там, ну любовь, ну тут все понятно%; крещение — такое простое событие. Я так про себя: елки.

Отец Александр

— Вот сейчас я да, да, вот смотрите, в Евангелии от Марка как раз, почему я говорю, что она первая, говорится о том, что Христос приходит на Иордан, происходит отверстие Неба, сходит Святой Дух, глас с неба: «Ты Сын Мой возлюбленный.». И при этом не указано, что кто-либо это слышал, кроме самого Иисуса Христа. То есть Иоанн Креститель тоже ничего и не увидел в этот момент, и не узнал. Ну эта тайна Христа, она сохраняется на протяжении всего последующего текста. Дальше Евангелие от Матфея. Мы помним, еще до крещения Иисус Христос опознан. То есть, собственно, смысл крещения, он таким образом теряется. Ведь еще до этого Иоанн Креститель говорит, что: Ты должен меня крестить. То есть он понимает, кто перед ним и отводит себе вторую роль. А в Евангелии от Луки Иоанн Креститель вообще не упомянут, его там нет. Просто говорится о том, что Христос, как и все люди, приходит, креститься и уходит. А в Евангелии от Иоанна, замечу, и о крещении ничего не говорится. На него есть ссылки, но само крещение не описано. То есть мы видим, что даже к этому событию, заглавному событию евангельской истории все евангелисты подходят по-разному. И это требует, конечно, более. Вот мы встретимся на Крещении, и я вам расскажу, почему это так. А это не наша сегодняшняя тема. Но, то есть, есть некоторый разный, свой круг идей, который пытается каждый евангелист донести. И второй пример, который привести — это заповеди блаженства. В Евангелии от Матфея, мы знаем: блаженны нищие духом, блаженны плачущие, кроткие, алчущие, чистые сердцем, миротворцы. А в Евангелии от Луки всего 4 заповеди блаженства. При том, я их прочитаю: Блаженны нищие, там нет слова «духом» в оригинальном греческом тексте, блаженны алчущие ныне, блаженны плачущие ныне и блаженны, когда будут вас ненавидеть люди, и будут отлучать вас, и поносить вас. То есть. Если в Евангелии от Матфея блаженство скорее уходит в безвременье: это и нищие духом, алчущие и жаждущие правды, они будут насыщены, помилованы, увидят Бога, то в Евангелии от Луки они относятся к настоящему времени: ныне, да. И они, собственно, не требуют каких-то особых духовных усилий, не последующего преуспеяния: блаженны нищие, блаженны алчущие, блаженны плачущие. То есть в них нет целей, вектора. Лука убирает из них религиозное содержание, а целиком и полностью сосредоточен на социальной обездоленности. И вот мы тоже видим как бы разный текст, который обращен к разной аудитории. В Евангелии от Матфея это действительно иудейская аудитория, это как бы вот момент такой духовности, а в Евангелии от Луки социальная тема, она тоже является одной из главных, и поэтому что-то меняется, да. Обо всех отличиях, наверное, сейчас нет смысла говорить, но по крайней мере мы видим, что, и это очень важно, как разное событие, оно может быть описано по-разному совершенно, даже их участниками. Так и здесь евангельская история, она как бы высвечивается с разных сторон, с разных граней. Кто-то видит это так, кто-то видит так,, кто-то выделяет одно, кто-то выделяет другое. И для нас это человеческое участие, которое вдохновлено несомненно Святым Духом, оно тоже, мне кажется, представляется интересным и играет первостепенную роль.

А. Митрофанова

— Да, действительно, как свидетельские показания. Вот эти синоптические Евангелия, разные люди, каждый заметил что-то свое, что срезанировало именно в его сердце, в его сознании с учетом того бэкграунда и жизненного опыта, который он имел. Ну давайте поговорим: а кто эти люди? Ну вот из всех четырех евангелистов у нас половина входили в круг двенадцати апостолов, учеников Христа, и двое туда не входили. Правильно?

Отец Александр

— Угу.

А. Митрофанова

— Не входили апостол-евангелист Лука и, собственно говоря, Марк. Хотя они и соприкасались с учениками Христовыми, но не были среди двенадцати апостолов.

А. Митрофанова

— Протоирей Александр Прокопчук, клирик храма Трех святителей на Кулишках, преподаватель библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета проводит с нами этот «Светлый вечер». Говорим сегодня об апостолах Матфее, Марке и Луке. Отец Александр, кто из них видел Христа во время Его земной проповеди?

Отец Александр

— Ну несомненно из трех евангелистов 2 это наверняка видели. При том первый сам указывает этот момент. Ну евангелист Матфей тоже, естественно, поскольку входит в круг двенадцати апостолов. Но, мне хотелось опять начать с Евангелия от Марка. Евангелии от Марка практически целиком вошло в последующее Евангелие от Матфея и от Луки. Ио есть несколько только эпизодов не попало туда. И интересно, вот есть один из эпизодов, который, наверно, все помнят — это о том, что за арестованным Христом идет юноша, который прикрыт наспех одеялом, и которого пытаются арестовать, но он сбрасывает одеяло и бежит. Понятно, что это такой вот, это подпись. Как художник в конце подписывает картину, так и евангелист Марк включает этот эпизод. Мы знаем, что в доме евангелиста Марка, вернее его матери собиралась ранняя Церковь. Туда приходит апостол Петр. Который чудесным образом избавлен от казни. Это 12-я глава «Книги деяний».

А. Митрофанова

— Когда ангел его выводит.

Отец Александр

— Да, да, выводит ангел. И действительно это было, по-видимому, в этом доме же происходило тайное вечере. По крайней мере на этот счет существует устойчивое предание. И вот на самом-то деле это тоже такой показательный эпизод, потому что ну мы понимаем, что вот рассказать о том, что ты голышом бежал по Иерусалиму, даже в ночное время, которое было все равно переполнено людьми, как-то, наверно, не очень, не то, что прилично, неподходяще. А тем не менее евангелист Марк это делает. Он не стесняется об этом рассказать, не стесняется представить себя в таком виде, для того, чтобы действительно сделать себя таким образом участником евангельской истории.

А. Митрофанова

— При чем ведь он прислуживал скорее всего во время тайной вечери, там помогал как-то матери принимать гостей.

Отец Александр

— Возможно.

А. Митрофанова

— Мог бы об этом упомянуть. Но, об этом он не упоминает. А вот о том, как он, да.

Отец Александр

— Ну потому, что здесь экзотичный эпизод. И действительно он, по-видимому наспех, так сказать, может быть он уже спал в какой-то момент, когда Христос с учениками выходил из дома, и любопытство, которое им двигало, оно привело к тому, что он наспех закутался в одеяло и пошел, следя за тем, куда они пошли. И вот кончилось все таким моментом. Тем самым он указывает себя, как на свидетеля ареста. Вот именно это очень важно, потому что таким образом он становится неким таким соучастником всего того, что происходит: соучастником и Гефсиманского борения, о котором он рассказывает, и других событий. То есть для него на самом-то деле тема страстей Христовых, она тоже является ведущей. И вот можно ставить куда угодно, но вот он вставляет себя, наверно, в самый драматический эпизод евангельской истории, когда Христа уже берут под стражу и ведут в дом первосвященника для суда. Что касается Евангелия от Матфея, то оно тоже, конечно, очень специфично отражает такой действительно иудейский подход. В нем более 60 цитат из Ветхого Завета. То есть это Евангелие, которое рассчитано действительно на читателя, который знает ветхозаветную традицию, которые знакомы с пророчеством. И даже существует такая устойчивая теория, что Евангелие от Матфея, оно строится как Пятикнижие. То есть, есть 5 очень важных отрывков в Евангелии. Это Нагорная проповедь, это повествование о десяти чудесах ( 8 — 9 глава), это 10 глава — обращение к апостолам, это 13-я глава — 7 притч о Царствии Небесном, и есть еще 23-я глава, или там можно сказать, 24-я , 25-я — это эсхатологическая беседа. То есть на самом-то деле евангелисту Матфею свойственно композиционность. Он компонует, то есть вот отдельные какие-то слова Христа вот в такие блоки. При том даже может быть не всегда обращая на них какие-то временные расхождения. Потому, что в 10-й главе мы читаем наставления, которые Христос обращает уже к апостолам в конце служения, а в начале они вряд ли могли быть сказаны, потому что речь идет о будущих гонениях, о притеснениях, которых пока еще тогда не могло быть. Но, это неважно. Важно, что вот он, так сказать, композиционно располагает свои тексты. И, конечно, для него имеет значение тоже ряд тем. И нравственных наставлений, и тема Царствия Небесного, и тема конца мира, и последних времен для него играет первостепенную роль, потому что есть вот эти притчи о Страшном суде, о десяти девах, о талантах, которые мы знаем. Они есть только в Евангелии от Матфея. И действительно мы понимаем, что есть некая эволюция человека, который был призван Христом, был мытарем. И это его такая грамотность, все-таки деньги он должен был исправно считать, она привела к тому, что ученость некоторая, все-таки она привела к тому, что он составил вот такое Евангелие, действительно добавив большую часть, блок поучений Христа, которых не было в Евангелии от Марка. И Евангелие от Луки, я уже говорил об этом, оно тоже имеет свою концепцию, которая связана с продолжением «Книги деяний». И в этом Евангелии, скажем так, не последнюю роль играют 70 учеников Христа, о которых мы говорили уже упоминали в предыдущей передачи. Евангелист Лука хочет показать, будучи учеником апостола Павла. Что, а у апостол Павел, как мы знаем, не был непосредственным свидетелем Христа, хочет показать, что и в окружении Христа были люди, которые не входили в круг двенадцати, но тем не менее они были учениками, они были Его слушателями, Он послал их на проповедь. И тем самым он хочет показать, что вот Павел, он тоже может называться апостолом, потому что мы знаем, мы говорим: апостол Павел, для нас это привычно, но самому Павлу приходилось с большим трудом отстаивать это право называть себя апостолом. Этому посвящено ни одно послание. И вот евангелист Лука, он не в последнюю очередь хочет показать, что действительно дело Христа продолжали не только двенадцать, но и другие ученики и последователи сыграли здесь очень значительную и существенную роль.

А. Митрофанова

— Давайте к личностям обратимся. Вот апостол-евангелист Лука, на котором сейчас как раз мы остановились. Правда ли, что он врач? Правда ли, что он иконописец? И что ему принадлежит чуть ли ни одна из первых икон образов Пресвятой Богородицы?

Отец Александр

— Ну то, что он врач — это несомненно, потому что в конце 4-й главы послания к колоссянам апостол Павел говорит: «Лука, врач возлюбленный (4:14(». И действительно есть такая точка зрения, подтверждается, что очень часто он использует некие такие медицинские термины, говоря о каких-то , давая диагнозы какие-то: там дизентерия, или например, когда говорится о вхождении верблюда в игольное ушко, он упоминает не швейную иглу, а медицинскую иглу. То есть по-видимому это был человек действительно с медицинским образованием. Но, у него была еще целая масса несомненных достоинств. И в тоже время он вот, как бы он был замечательным историком. И он излагает Евангелие именно как часть всемирной истории. Поэтому у него появляются вначале там и римский император, и прокураторы, и все прочие. То есть это очень важно, что показать своей аудитории, что это не просто какие-то периферийные события, которые произошли где-то на задворках, что это часть истории Рима. То есть он как бы постепенно подготавливает все то, что происходит впоследствии, уже спустя столетия: Рим принял христианство. И в этом несомненно не последнюю роль сыграл и евангелист Лука, который не был, наверно, иконописцем, как бы нам этого не хотелось.

А. Митрофанова

— Это благочестивое предание, скажем так.

Отец Александр

— Которому приписывается ни один десяток икон, наверно, самых разных, написанных в самое разное время, не имеющих, то есть, конечно, все они являются изображением Богородицы, но по стилю не совпадающие между собой. Но, действительно, и в этом, кстати говоря, похожи очень два последних Евангелия, они уделяют Богородице много места. Это в Евангелии от Луки событие Благовещения, и Рождества Христова, и встреча Марии и Елисаветы. То есть вот действительно евангелист Лука. Ну и как бы сам евангелист Лука возможно действительно общался с Богородицей, поскольку он говорит о том, что она слагала какие-то слова.

А. Митрофанова

— В сердце своем.

Отец Александр

— В сердце своем, да. То есть, конечно, понятно, что это указание на возможность общения, на свидетельство очевидца. Но, вот, конечно, у него еще есть много всего, но в том числе и действительно это Евангелие начинается с такой истории, которая нам говорит о том, что не просто Богородица в нем участвует, но о том, что она была связана с семьей Захария и Елисаветы. То есть опять же мы попадаем в некий семейный круг. То есть это Евангелие начинается с такой семейной истории, не просто с истории детства, а с определенного семейного круга, который Господь избирает для того, чтобы вот таким необычным образом войти в этот мир.

А. Митрофанова

— Действительно рука историка чувствуется. Если, скажем, Евангелие от Марка — это такое с места в карьер, Евангелие от Иоанна — это лирическое такое богословие, если можно так выразиться, то апостол и евангелист Лука — это человек, который отматывает максимально, на сколько это возможно на линейке времени в предысторию Рождества Христова, показывая нам, ну разве что вот Рождество Пресвятой Богородицы он еще не показал, о нем мы знаем из Протоевангелия Иакова, а так вот и Захария и Елисавета, и Божия Матерь, как она к Елисавете идет, и как младенец во чреве у Елисаветы сыграл . Вот это такие трогательные подробности, которые вообще-то действительно показывают связь людей друг с другом, связь всех со всеми. И для него вот эта семейственность истории важна, и личность Божий Матери важна. Из чего, наверно, и есть основание сделать вывод о его знакомстве с Пресвятой Богородицей, и о том, что она сама что-то поведала ему. Откуда бы он это узнал? Ее от апостола же Павла.

Отец Александр

— Конечно, да. И вот для него главная идея, я уже говорил, о крещении рассказывал. И мы вспомнили, что в Евангелии от Матфея Иоанн Креститель узнает Христа еще до крещения. Понимает, кто перед ним. А в Евангелии от Луки его нет. Почему его нет? А потому, что в Евангелии от луки Иоанн Креститель опознает Христа еще будучи во чреве матери.

А. Митрофанова

— Как интересно.

Отец Александр

— И он уже Его узнал, понимаете. Вот для него это важно. И все. И поэтому крещение для него уже носит практически проходной характер. Христос просто приходит, креститься и уходит.

А. Митрофанова

— Протоирей Александр Прокопчук, клирик храма Трех святителей на Кулишках, преподаватель библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета проводит с нами этот «Светлый вечер». Мы говорим сегодня об апостолах-евангелистах, о тех, которых мы называем синоптиками. К прогнозу погоды это не имеет никакого отношения, имеет отношение к слову «синапсис», обращающему наше внимание на содержательную часть истории, определенный угол зрения обозначающий. И сейчас буквально на пару минут прервемся и продолжим разговор. У нас еще апостол-евангелист Марк и Матфей. И тоже масса вопросов, которые возникают в связи с этими выдающимися личностями.

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии протоирей Александр Прокопчук, клирик храма Трех святителей на Кулишках, преподаватель библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. У нас сегодня завершающий, или даже не могу сказать, что завершающий, потому что завершающий — это значит, что мы исчерпали тему. А тему у нас, какую не возьми, они все неисчерпаемые, правда, отец Александр.

Отец Александр

— Конечно.

А. Митрофанова

— Мы об апостолах-евангелистах сегодня говорим, о евангелистах-синоптиках: о Матфее, Марке и Луке, о людях, которые, то есть, есть еще апостол-евангелист Иоанн, его называют апостолом любви, он у нас отдельно стоит. А вот эти 3 евангелиста, они на содержательной части земной жизни Христа внимание наше концентрируют. Вот отсюда, собственно, их такое прозвище, что вот они — синоптики. И что касается, ни раз уже сегодня упомянутого апостола Марка, мы действительно видим его молодым человеком, который лично знаком со Христом. Скорее всего он, он, наверное, даже моложе апостола Иоанна Богослова, да.

Отец Александр

— Конечно. да. Вы знаете, в «Книге деяний» есть эпизод, тоже очень показательный, когда апостолы Варнава и Павел собираются во второе миссионерское путешествие, то они, между ними не то, что распри, там вот прям такой на самом деле ожесточенный спор возникает относительно Марка. Дело в том, что Марк был племянником Варнавы, и Варнава избрал его своим спутником, помощником в первом путешествии. Но, когда они уже решили из родины Варнавы с Кипра перейти на материк, а это было довольно опасным путешествием, то Марк не захотел идти и покинул апостолов, оставив их одних. И вот как раз здесь святитель Иоанн Златоуст говорит: а мальчик захотел к маме (смеются).

А. Митрофанова

— Ой, как трогательно.

Отец Александр

— Да. Поэтому вот здесь произошло, как раз во втором путешествии разошлись пути из-за Марка как раз. Варнава пошел с Марком.

А. Митрофанова

— Не отпускать же ребенка одного.

Отец Александр

— Да. А Павел взял себе Силу и отправился с ним.

А. Митрофанова

— Сила — это имя.

Отец Александр

— Силуан, да.

А. Митрофанова

— Что еще нам известно о личности апостола Марка? Кроме того, что племянник Варнавы, кроме того, что он юный, что нуждается в сопровождении, лишь бы с ребенком ничего не случилось. Ну и в Евангелии, конечно, тоже очень трогательно вот он о себе упоминает, как о мальчике, завернутом в одеяло.

Отец Александр

— Ну на самом-то деле мы понимаем, что, если Евангелие от Марка было первым, то он является родоначальником самого жанра Евангелия. То есть как бы то, что мы называем Евангелием, придумал он. И как бы заимствование, следы его Евангелия не только есть у Матфея и Луки, что самое очевидное и не вызывает никаких сомнений, но и в Евангелии от Иоанна тоже на самом-то деле есть какие-то определенные фразы, которые очевидно были заимствованы из Евангелия от Марка. Поэтому, конечно, наверно, это самое важное. То есть он как бы придумал этот жанр. Он как бы написал первое Евангелие, его создал, другие уже использовали этот мотив для того, чтобы, как я уже говорил, наращивать материал. И, конечно, это Евангелие, оно отражает как бы круг его интересов. И есть две главные темы этого Евангелия — это чудеса, и прежде всего экзорцизма, и страдания. То есть одно Марк противопоставляет другому. С одной стороны, мы имеем как бы лицо Человека, который совершает множество чудес. Который показывает всю свою силу, все свои возможности, все свое могущество. А с другой стороны, на другом полюсе — это Человек, который принимает страдания, обрекает себя добровольно, который знает, что Его ждет. И вот по сути задача Евангелия от Марка — это не столько рассказать как раз, там есть, конечно, и притчи, и нравственные поучения, сколько вот примирить одно с другим. Потому, что это действительно трудно увязывается.

А. Митрофанова

— В смысле творение чудес и такую страшную казнь?

Отец Александр

— И да, добровольную смерть, да, да, как это можно соединить. Есть такое выражение что: «Евангелие — это история страстей», она написана полно и подробно всеми евангелистами, занимает там достаточно много места, с неким ведением. И действительно, это есть некое видение: вот как могло бы, что Человек, который был избранником Божиим, который, очевидно, несет благую весть, который собирал вокруг Себя огромные толпы людей, тем не менее был отвергнут и распят.

А. Митрофанова

— Стадионы, по нынешним меркам.

Отец Александр

— Да, что. И вот цель Евангелия от Марка — это вот именно такая: понять страсти, как это могло быть. На самом-то деле весь Новый Завет, он, по сути, является списком этого ответа: почему этот Человек умер на кресте? Ведь Христос воскрес, значит смерть над Ним не властна, Он через нее перешагнул. Спрашивается: а зачем же Он страдал? Зачем Он мучался? Для чего все это было нужно? И каждый текст, либо большинство часть текстов Нового Завета так или иначе пытается ответить на этот вопрос, каждый по-своему. Каждое послание апостола Павла на это отвечает. Каждое Евангелие тоже на это отвечает по-своему, вот начиная с Евангелия от Марка и заканчивая Евангелием от Иоанна, который все действительно облекает в какие-то богословские формы. И вот Евангелие от Марка, оно пытается как раз открыть эту тайну, тайну страданий Христа и тайну личности Христа: как получилось, что вот эта загадочная Личность, которая до конца даже не понята апостолами, пошла на эту смерть.

А. Митрофанова

— Как он отвечает на этот вопрос?

Отец Александр

— Ну не сказать, что здесь содержится какой-то односложный ответ, понимаете, как в учебнике сравнительного и догматического богословия. Он, как бы весь его рассказ, он, по сути, является этим ответом, и этот ответ, он просто многогранен. Здесь много входящих в этом уравнении. Это и наговоренность, это самоличность этого человека. В какие-то моменты мы отмечали то, что к этому приводит. С одной стороны, те моменты, которые связаны со служением: непринятие семьи, непринятие со стороны учителей израильской религиозной элиты. С другой стороны, огромная популярность, провозглашение приближения Царствия Божьего. То есть момент, который связан с ожиданием конца мира, и другие моменты. Но, здесь, конечно, главным является принцип долженствования: что так должно быть. Сам Иисус Христос, зная, что это должно происходить, что для искупления, как на тайной вечери Христос говорит, что: Я отдаю свою жизнь для спасения людей, для прощения грехов, и вот необходима эта смерть, необходима эта жертва, необходимо это пролитие крови, без которого прощение оказывается невозможным. И вот тема спасения именно таким образом необычным, который Бог избирает сам для себя, ведь можно было и по-другому, каким-то образом все это дело разрулить, но оказывается других путей нет.

А. Митрофанова

— Можно было полмира отправить на Голгофу. Но, вместо полмира Он сам туда идет.

Отец Александр

— Да, для Бога оказывается только привлеченным, Он для себя выбирает этот путь и идет им до конца.

А. Митрофанова

— Чтобы там не оказались другие. А почему для апостола-евангелиста Марка так важна эта тема экзорцизма, о чем вы с самого начала уже сказали в нашем разговоре?

Отец Александр

— Ну это опять же показывает Его власть.

А. Митрофанова

— Господа.

Отец Александр

— Да, власть над этими силами. И вот они как раз тоже как бы противостоят, потому что то, что бесы сразу знают, кто перед ними, мы даже видим эту развернутую христологию, это на самом-то деле желание взять верх. С одной стороны, желание взять верх, потому то знание имени другого — это, согласно иудейским представлениям, если ты знаешь тайное имя, ты как бы имеешь некую власть. Но, главное, мне кажется — это то, что бесы, которые отступают, они, провозглашая эти имена, тем самым как бы показывают, что они бессильны. То есть перед ними Сын Божий, перед ними Сын Всевышнего, или Христос. И они уже тут ничего не могут сделать. Они вынуждены идти на попятную, они вынуждены отступить, потому что у этого Человека есть та власть, перед которой они бессильны. И опять же вот этот контраст между всесилием Христа, между Его властью и последующей Голгофой.

А. Митрофанова

— Протоирей Александр Прокопчук, клирик храма Трех святителей на Кулишках, преподаватель библеистики Православного Свято-Тихоновского Университета проводит с нами этот «Светлый вечер». Отец Александр, апостол-евангелист Матфей, входивший в число двенадцати учеников Христа, бывший мытарь, собственно, человек из среды иудеев, и для них свое Евангелие пишущий. Что мы знаем о нем? Что мы знаем о той перемене ума, да, метаное, которая с ним случилась, благодаря встрече со Христом?

Отец Александр

— Ну, конечно, он полностью изменился. И его призвание, оно выделяется особенным образом, когда он, видя тех, кто сопровождает Христа, оставляет все, и не возникает никакой внутренней борьбы, Христос призывает его. И здесь показателен эпизод, который в Евангелии рассказывается сразу после этого, когда он приглашает Спасителя и Его учеников в свой дом, который наполняют такие же мытари, как и он.

А. Митрофанова

— Мытарь — сборщик податей и человек, который, ну налоговая полиция, даже коллектор, наверное, лучше сказать, который ходит и выколачивает просто деньги из своих.

Отец Александр

— Да, да, потому что никакого налогового законодательство, конечно, по ту пору не существовало, и это давало повод для различных злоупотреблений. Кроме того, он ведь собирал налоги для оккупационных властей.

А. Митрофанова

— То есть он иудей, а собирает для римлян, нанялся к римлянам, и со своих же, с иудеев.

Отец Александр

— Да, да, ну может быть он как раз для Ирода Антипы собирал деньги. Но, в любом случае, конечно, эта должность, которая всегда вызывала презрение у людей. И, конечно, на них смотрели, как на предателей, как на изменников. И вот эти же люди, они, он приглашает их к себе в дом, и они возлежат в его доме. И это вызывает непонимание у книжников, у фарисеев, которые начинают упрекать Христа: как это Он за одним столом возлежит с теми, кто является явными грешниками. И Христос берет их под свою защиту: что Он пришел призвать не праведников, но грешников на покаяние. И поэтому, то есть мы видим, что этот рассказ, он не ограничивается призванием, как в случае Петра, Андрея, Иоанна, Иакова. Есть еще последующий рассказ, там как они приходят в синагогу, потом приходят в дом Петра, исцеляют его тещу, также и здесь, этот рассказ, он не ограничивается тем, что просто призвал и пошел. Нет, действительно этот эпизод, он нам дает столь желанную характеристику апостола Матфея. Он за собой хочет привести других. Они не видели Христа, он дает им такую возможность общения. И, конечно, сам факт такого общения, и этот контраст, он показывает на самом-то деле, почему это люди тянулись, тяготели ко Христу. Потому, что в глазах религиозной элиты те, кто считал себя несомненно близкими к Богу людьми, это люди были пропащие. Вот в притче о мытаре и фарисее, фарисей как бы на мытаря смотрит, как на человека, гибель которого не вызывает у него никаких сомнений, в то время, как в своем спасении он абсолютно уверен. И вот также и здесь. И вдруг для этих людей спасение открыто оказывается. Вот этот Человек, на стороне которого Бог, что свидетельствуют многочисленные чудеса, Он открывает для них возможность войти в объятия Бога. И, конечно, это переворот, и мы видим, что евангелист Матфей, он действительно зовет за собой других. То есть он открывает эту возможность для других, что отражает в принципе его Евангелие. Он тоже хочет рассказать, для других открыть, для аудитории жизнь Христа, Его учение, которое он там довольно подробно излагает.

А. Митрофанова

— И ведь действительно, Евангелие от Матфея очень круто отражает веру Бога в человека.

Отец Александр

— Да, веру Бога в человека. И, с одной стороны, да, как бы не случайно говорится: «Будьте совершенны, как Отец ваш совершен Небесный.» (Мф. 5:48). Ну по крайней мере оно как бы раскрывает перед человеком эту возможность. Мы упоминали слова Нагорной проповеди: праведность ваша должна превзойти праведность книжников и фарисеев. То есть на самом-то деле это возможность, некая альтернатива, то есть была вот альтернатива для тех людей, которые считали себя единственными гарантами тем, кто могут обеспечить путь к Богу. Но, здесь как бы возникают другие люди, которые им в нравственном отношении не уступают, которые являются наследниками тоже Ветхого Завета, что подчеркивается Евангелием, и в тоже время предлагают какой-то свой путь спасения, который связан с верой в Иисуса Христа.

А. Митрофанова

— У Достоевского в «Братьях Карамазовых», у него же Алеша Карамазов там такой абсолютно уникальный герой. Ну у него все герои уникальны, это понятно, но Алеша Карамазов имел вот это дивное свойство, он был сам ранний человеколюбец, как о нем говорит Достоевский, и он имел вот это свойство располагать к себе людей. Но, не с какой-либо целью, не манипулятивным образом, а кто бы рядом с ним не оказался, начинал к нему тянуться. И если бы он оказался без гроша в кармане в незнакомом городе, то уже через полчаса он был бы накормлен, одет, обут, обогрет, и ему было бы где ночевать. И люди, принявшие его, посчитали бы даже это за честь для себя. Почему? Потому, что Алеша Карамазов на каждого человека смотрел не с позиции предубеждения, осуждения, или: а, мне про тебя все понятно, то есть он ни на кого не навешивал ярлыков. Он на каждого человека смотрел с позиции: чем я могу тебе помочь, что я могу для тебя сделать, как могу тебя выслушать, как могу принять участие в твоей жизни. Он готов был в жизнь каждого человека войти помощником. Вот в этом уподобляясь, по сути, Христу. И может быть поэтому действительно люди отчаявшиеся видят во Христе для себя надежду. На них все поставили крест, а Христос говорит: а ты Мне дорог, а ты Мне дорог так, как ни дорог вообще, то есть ты самый дорогой для Меня человек в это мире.

Отец Александр

— Ну тоже самое можно сказать и о князе Мышкине в романе «Идиот» в принципе. Но, я думаю, что, конечно, вот в Евангелии появляются притчи: и у Матфея, и у Луки, об овце, ради которой пастух оставляет все стадо, 99 которых не нужно искать.

А. Митрофанова

— Ну с которым, кстати, тоже ничего не случается, с этим-то, стадо в порядке. Но, я пойду и найду ту, которая пропала.

Отец Александр

— То есть, конечно, это обращение к человеку. Собственно говоря, ведь Христос мог и не ходить никуда. Он мог в Капернауме оставаться, люди бы приходили к Нему. Но, Он тем не менее.

А. Митрофанова

— Денег бы приносили, много.

Отец Александр

— Но, тем не менее Он, это призвание апостолов, которое описывается, когда они, Он покидает Капернаум, они выходят Его искать. И вдруг Он говорит, они не взяли с собой ни сменного белья, ни зубной щетки: Пойдемте в другие селения. И они вынуждены, их там ждут, говорят: Нас ждут домой. Нет, — говорит, -пойдем. И они идут . И вот эта перемена, когда именно Христос и выходит именно к человеку. Он сам обходит эти селения, чтобы те люди, которые могут к Нему прийти, чтобы Он дошел до них сам. Как бы не в смысле того, что должен распространять какое-то свое учение, или набирать популярность, а именно в том, что люди должны действительно убедиться в том, что к ним приблизилось Царствие Небесное, то есть приблизился Бог в лице этого Человека, который очевидно Его олицетворяет. Как вот после воскрешения сына Наинской вдовы, люди говорят: «Великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ свой.». То есть Бог посетил нас в лице этого Человека. Вот пока этого не увидишь, ты этого не поймешь. И действительно евангелист Матфей, он во многом тоже говорит об этом: что Бог нас посетил.

А. Митрофанова

— Так он свидетель: От них же первый есть я, свидетель, кто, я был изгоем, но пришел Бог, для которого я оказался, которому я оказался дорог. Это же.

Отец Александр

— Эта тема, она тоже неоднократно поднимается: вот это призвание нищеты, человеческой ограниченности, которая для Бога не только не является препятствием, но наоборот является условием для того, чтобы стать ближе к Богу.

А. Митрофанова

— Почему у евангелиста Матфея настолько подробно, гораздо подробнее, чем у Луки приведена Нагорная проповедь? Почему это для него на столько важный такой пункт?

Отец Александр

— Потому, что в Евангелии от Луки Нагорная проповедь, она концентрируется ни в одной главе, а она распределена, или разбросана с 6-й по 16-ю главу, то есть в ряде мест. Кроме того ряд мест, они для аудитории евангелиста Луки по-видимому не играли такой роли. То есть тема закона: «Сказано древним, а Я говорю вам», для языческой аудитории, конечно, эти слова были.

А. Митрофанова

— А он писал для эллинов.

Отец Александр

— Да, для эллинов, для язычников. Для евангелиста Матфея действительно эти слова имели первостепенное значение: «Я пришел не нарушить закон, а исполнить (Мф. 5:17).». И это связано очевидно вот с той средой, в том числе и средой книжников, которые я упоминал. Поэтому книжники упоминаются в этом Евангелии не только с отрицательной, но и с положительной черты. И вот эта вот книжность, она действительно фигурирует, просвечивает в его Евангелии, которая, она не сводится просто к отдельным цитатам, и к их использованию, но и вот к практической составляющей жизни: что должна представлять собой. То есть он ставит перед собой задачу — показать, что действительно Евангелие по своей нравственной высоте, оно превосходит все то, что было до этого, даже праведность книжников и фарисеев.

А. Митрофанова

— И возможности человека тоже превосходит.

Отец Александр

— Да, да. Потому, что он должен быть совершенным, как совершенно Царствие Небесное, что для него, конечно, недостижима та планка, которая внесена на необычайную высоту. И вот, конечно, это, в этой ситуации, в ситуации, еще раз, некой оппозиции, которая была в Иерусалиме по отношению к официально существующей религии, к иудаизму, апостол-евангелист Матфей, он как раз как бы не отрицает своего прошлого, хочет показать, что наследником этого прошлого является христианская Церковь.

А. Митрофанова

— Слушайте, а я вот у вас не спросила, но вы обмолвились, и прям стало очень интересно. А почему у апостола Марка, у апостола-евангелиста Марка Нагорная проповедь вот так впрямую не упоминается? Каким образом она присутствует?

Отец Александр

— Нет, она присутствует в нескольких цитатах. Там о соли, еще в каких-то моментах она существует в Евангелии от Марка. Там две или три ссылочки есть, параллельных места, которые приводятся в другом контексте. Но, вот в том виде, который для нас является привычным, заповеди блаженства и еще какие-то слова.

А. Митрофанова

— Расшифровка их, да.

Отец Александр

— Там о любви к врагам в Евангелии от Марка нет. Потому, что у него немножко другая христология. Он как бы, как я сказал, преследовал немножко другие цели. Он пока еще себе эту задачу, он ни в коем случае не отрицает некоего учительства за Христом. Действительно Христос выступает в этом Евангелии как Учитель, но он сосредотачивает свой рассказ на чудесах прежде всего.

А. Митрофанова

— Но, он самый молодой евангелист. Он первопроходец. Его Евангелие при этом самое короткое. Это замечательная история у митрополита Сурожского Антония, как он: Ну и что тут все про это Евангелие, Евангелие, сядь, прочитай. Ладно, так и быть. Это когда он еще неверующий человек молодой: так и быть, ладно, сейчас прочитаю, чтобы не пилили меня больше. И дай-ка, ладно, чтобы времени не тратить, выберу какое тут, 4 их, их 4, выберу самое короткое. И выбирает самое короткое, это Евангелие от Марка. И как он описывает: «Я его открыл и пропал. Потому, что я понял: все, что здесь написано — это чистая правда. И Тот, о ком здесь написано, стоит рядом со мной.».

Отец Александр

— Да, действительно. Потому, что если бы было Евангелие от Матфея, он как бы начал: «Авраам родил Исаака», как часто бывает, люди не понимают ничего, закрывают и считают, что в этом тексте он никогда не разберется. А тут повезло.

А. Митрофанова

— Друзья, если вы столкнулись с такой сложностью, открывайте Евангелие от Марка, читайте. 16 глав. Стремительное просто, ракетоподобное Евангелие, несущее на Небо. Спасибо вам, отец Александр, за этот разговор. И надеюсь, что вы у нас не последний раз. Уж больно с вами интересно обсуждать такие сложные, казалось бы, вопросы. Но, благодаря вам они становятся гораздо понятнее.

Отец Александр

— Спасибо.

А. Митрофанова

— Протоирей Александр Прокопчук, клирик храма Трех святителей на Кулишках, преподаватель библеистики Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета был в нашей студии. Ну и мы сегодня ставим многоточие в нашем цикле бесед об апостолах Христовых. О самых разных мы говорили: и об общине двенадцати апостолов, и вот сегодня об апостолах-евангелистах, и об апостолах-тёзках мы говорили, и о Петре и Павле отдельно поговорили, и, конечно, поговорили про апостолов Иоанна и Фому. В общем действительно многоточие поставим. Неисчерпаемая тема. Безграничные, удивительные личности. И какое счастье, что они все есть в нашей жизни, в нашей истории, в нашей культуре. Я, Алла Митрофанова, прощаемся с вами. До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Церковная община Фирсановки». Дмитрий Гасак
• «Жизнь после потери: год без отца Георгия». Юлия Узун
• «Корабли Российской Империи». Александр Музафаров

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов