Поделиться
Проект «Свидание с шедевром» реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
— Оля, здравствуй! Спасибо, что поддержала мою идею провести сегодняшнее утро в Государственном историческом музее!
— Маргарита, мы в последнее время так редко видимся, что я бы с тобой и на край света отправилась. Но помнишь наш уговор: после музея идём на рынок выходного дня! Здесь недалеко.
— А давай отправимся прямо сейчас. Не выходя из музея. Только во времени немного переместимся.
— Это как?!
— Очень просто. Пойдём-ка в Отдел изобразительных материалов.
— Ну, вот мы и перенеслись на 4 столетия назад. Взгляни — прямо перед нами полотно художника Аполлинария Михайловича Васнецова «Москва. На торгу в XVII веке».
— Какая большая картина! Действительно, словно портал в прошлое! Но, подожди — ты сказала, что художника зовут Аполлинарий Васнецов? Он имеет какое-то отношение к Виктору Васнецову?
— Аполлинарий Михайлович — его младший брат. Впрочем, он никогда не был в тени знаменитого живописца. Творчество Аполлинария Васнецова — самобытное и уникальное. Его называли летописцем старой Москвы.
— Художник, и одновременно — летописец?
— Летописями стали сами картины Васнецова. Он тщательно изучал исторические источники, этнографические и археологические материалы, средневековые карты и планы Москвы. Художнику удавалось мастерски сочетать научный подход с творчеством и создавать картины, близкие к исторической правде. Фактически, он реконструировал на своих полотнах прошлое древнего града. Как говорил сам Аполлинарий Васнецов — проникал в тёмную даль времён посредством пейзажа.
— Маргарита, и правда, картина словно написана с натуры! Как будто слышишь шум большого торга. И вместе с пёстрой толпой разглядываешь товары.
— Пёстрая толпа — это ты верно подметила, Оля. Посмотри, какими яркими красками выписал художник народ на рыночной площади.
— На прилавок с деревянной посудой и тканями опирается мужчина в кафтане из золотой парчи и шапке, отороченной мехом. Такую одежду в 17-м веке носили богатые бояре. А чуть впереди идёт человек в кафтане изумрудного цвета. Это тоже парча — видишь, как переливается узор на солнце? Потрясающе живого эффекта сумел добиться живописец довольно крупными мазками кисти.
— И это только те, кого можно увидеть на первом плане. А народу на картине много — толпа устремляется буквально к горизонту. Туда, где над торгом возвышается многоглавая белая церковь. Интересно, что это за место?
— Картина «Москва. На торгу в 17-м веке» — тот редкий случай, когда Аполлинарий Васнецов не сделал очевидной топографической привязки. Однако я видела эскиз Васнецова к этой работе. На нём больше узнаваемых архитектурных деталей. Например, видны кремлёвские стены и башня. Так что, скорее всего, место торга — Китай-город. Сегодня это район Москвы, а в 17-м веке он был посадом — торговым и промышленным пригородом, где часто проходили ярмарки.
— А мне очень нравится эффект, который создаёт белокаменный храм, возвышаясь над торгом. Художник как будто хочет подчеркнуть, что даже в житейских заботах нужно всегда помнить о Боге.
— Интересная мысль, Оля! Кстати, рядом с каменным храмом стоит ещё и деревянный, вероятно, более древний. Обе церкви являются доминантой картины «Москва. На торгу в XVII веке».
— Жаль, что эти храмы до наших дней не сохранились. Они такие воздушные, лёгкие, словно парящие. Аполлинарий Васнецов сумел потрясающе передать их красоту. Признаюсь честно: мне совсем не хочется уходить с этого московского торга 17-го века.
— И замечательно! Давай побудем ещё немного.
Картину художника Аполлинария Васнецова «Москва. На торгу в XVII веке» можно увидеть в Государственном историческом музее.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Храм Спаса Нерукотворного (с. Кукобой, Ярославская область)
Поделиться
На севере Ярославской области, почти у самой границы с Владимирской, стоит небольшое село Кукобой. Расположилось оно на берегу реки Ухтомы. Русло её в этом месте сужается и напоминает, скорее, большой ручей. Слово «кукобой» с языка одного из финно-угорских племён, некогда населявшего эту территорию, так и переводится — «большой ручей». От Ярославля до Кукобоя 160 километров по магистральному шоссе. Приехать сюда непременно стоит ради ярославской жемчужины — Храма Спаса Нерукотворного Образа.
Словно резной сказочный терем, стоит он в окружении скромных деревенских домиков, полей и оврагов. Спасский храм в Кукобое часто сравнивают с петербургским Спасом на Крови. Они, действительно, схожи очертаниями — богатым и сложнейшим декором фасада, орнаментом и узорами. В отличие от своего петербургского собрата, кукобойский храм облицован кирпичом цвета слоновой кости. На изящных шатровых башнях куполов — фигурная черепица, покрытая глазурью оттенка бирюзы. Небесно-голубые маковки с крестами. Не ожидаешь встретить в глубинке такую красоту поистине столичного архитектурного размаха!
Впрочем, Спасский храм в Кукобое как раз и строил архитектор из столицы — Василий Антонович Косяков, автор Морского собора в Кронштадте, Собора Петра и Павла в Петергофе и Богоявленской церкви на Гутуевском острове в Санкт-Петербурге. Проект знаменитому зодчему заказал в 1909 году Иван Агапович Воронин — петербургский купец, бывший кукобойский крестьянин. Он решил сделать землякам подарок. Предложил на выбор построить дорогу от Кукобоя до Пошехонья или новую церковь. Кукобойцы выбрали церковь. И спустя всего 4 года в центре небольшого села вырос величественный Храм Спаса Нерукотворного Образа. До наших дней сохранились фотографии с момента освящения храма, которое совершил в 1912-м году епископ Ярославский и Ростовский Тихон (Белавин), будущий Патриарх Московский и Всея Руси. На этих снимках кукобойские крестьяне, подняв головы вверх, смотрят на свой новый храм, словно не веря, что в их отдалённом селе появилась удивительная святыня. Спасский храм в одночасье прославил маленький, ничем доселе не примечательный Кукобой на всю Россию. Люди специально приезжали, чтобы полюбоваться архитектурой храма и помолиться в его стенах.
И сегодня к храму Спаса Нерукотворного Образа в Кукобое едут люди. Пережив безбожные советские годы, когда богослужения были прекращены, убранство уничтожено, а в алтаре заседало колхозное правление, храм возродился — в 1989-м году его вернули верующим. И сердце начинает радостно биться, предчувствуя встречу, когда ещё издалека, с дороги, видишь яркую бирюзу его куполов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
24 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Hoi An and Da Nang Photographer/Unsplash
Малые дети мгновенно впитывают, как бы из воздуха, всякое родительское настроение, слово, взгляд, будучи совершенно открыты духовному и душевному воздействию со стороны взрослых людей. Такими мы должны быть в отношении всего Божественного, церковного, святого... Вместе с тем, нам должно быть совершенно закрытыми для грешного и грязного, низкого и пошлого, злого и чуждого благодати Христовой. «Уклонись от зла и сотвори благо», — учит нас Священное Писание духовной мудрости.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тепло внутри
Поделиться
Фото: PxHere
Не знаю, что тяжелее даётся зимой — бесконечные холода или короткий световой день? Открываешь глаза и неясно, ночь или утро. Но потоки машин с горящими фарами за окном и люди в заснеженных шапках уже спешат в новый день.
Можно немного взбодрить себя — свежий кофе, домашний завтрак, уютный шарф. И вроде ненадолго помогает. Но у зимы есть и ещё одна неприятная особенность — бесконечные простуды, апатия и сонливость. И это снова сбивает настрой. Хочется радости, красок и тепла. Только настоящего, внутреннего. И без Божьей помощи этого никак не достичь.
— Господи, как же немощен я без Тебя! Как зажечь мне внутри свет, что согревал бы?!
Выхожу на улицу и вижу тех, кому сложнее. Вот бездомный у метро. Угощаю его кофе с булкой. Но теплее становится самому. Вот девушка с коляской у ступенек в переходе. Переношу коляску через лестницу. И тепло становится мне. Вот звонок от мамы:
— На выходные приедешь?
— Конечно!
Мама рада, и я снова согреваюсь. Благодарю тебя, Господи, за это тепло внутри. Настоящее. Живое.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
