Поделиться
«К заутрене. Морозная ночь» Алексей Саврасов, 1890-е. Из собрания Волгоградского музея
— Аня, как тебе вот этот пейзаж Алексея Саврасова? Называется «К заутрене. Морозная ночь».
— Не знаю, мама. Мне картина кажется слишком мрачной. Меня бы учительница в художественной школе не похвалила, если бы я так плотно закрасила холст тёмно-синим.
— А по-моему, это один из интереснейших экспонатов здесь, в Волгоградском музее изобразительного искусства. Художник изобразил темноту на улице густой, как черничный кисель. Фонарь таинственно мерцает красным, но светлее от него не становится. А вот снег словно подсвечен изнутри. Он, кажется, днём подтаял, а ночью схватился, и блестящая наледь отражает небо. Вдоль тёмного забора, за которым видна церковь с колокольней, идут две женщины, одна за другой — видно, торопятся на богослужение. И я как будто вместе с ними прошлась по узкой улочке к храму. Чудо, как хорошо написано! Ну, согласись!
— Как же я могу согласиться, если считаю иначе?
— Очень жаль!
— Если позволите, я с вами соглашусь. По себе знаю, как важно бывает разделить с кем-то восхищение картиной. И потому с радостью признаюсь, что искренне люблю этюд Алексея Саврасова «К заутрене. Морозная ночь».
— Спасибо вам за поддержку! Можно узнать ваше имя?
— Конечно! Меня зовут Андрей Борисович.
— Очень приятно. Елена Сергеевна.
— А я Аня. Но чем же вам так нравится картина «К заутрене», Андрей Борисович?
— Чем нравится? Тем, что она живая, можно сказать, говорящая.
— Почему же мне она ни о чём не говорит?
— Очень даже говорит. Вы, Аня, заметили, что общий тёмный фон картины — мрачный. Так Алексей Саврасов выразил скорбь, которая не оставляла его в последние годы жизни. Художнику досталось немало горя. Он похоронил троих детей, потерял любимую работу преподавателя Московского училища живописи, постепенно утрачивал зрение, и в целом здоровье его становилось всё хуже. Все эти обстоятельства, безусловно, нашли свой отпечаток в работе «К заутрене».
— А в каком году была написана картина?
— Специалисты датируют её восьмидесятыми-девяностыми годами девятнадцатого века. Это самый драматичный период в жизни Саврасова. В конце концов, в 1897 году он скончался в больнице для бедных.
— Хотя этюд «К заутрене» стал отражением горестей, которые испытал художник, но всё-таки это произведение не нагоняет тоску. Несмотря на свой мрачный колорит, картина, как мне кажется, дарит надежду.
— Вы правы! Световыми пятнами Алексей Саврасов точно расставил акценты в своей работе. Взгляните — среди непроглядной тьмы тёплый свет источают церковь и колокольня. Яркими белыми искрами сияют кресты на куполах. И темнота не может поглотить эти огоньки. Художник словно подсказывает нам, что с Богом преодолимы любые напасти.
— А мне ещё нравится, как снег отражает лунный свет и усиливает его своей белизной.
— Способность видеть отражение небесного в земном Алексей Саврасов считал главной для художника. И своим ученикам мастер внушал, что техника в живописи не так важна, как живое тёплое чувство благодарности Богу. Свечение снега лунной морозной ночью на картине «К заутрене» живописец преподносит как одно из чудес, которые нам ежедневно дарит Создатель.
— Надо же. Картина «К заутрене. Морозная ночь» казалась мне тёмной и мрачной. А теперь я ясно вижу — свет в этом произведении важнее темноты.
— Темнота — это всего лишь отсутствие света. А Бог есть свет, и в Его присутствии преображается всё вокруг. Именно об этом нас призывает помнить художник Алексей Саврасов.
«Картину Алексея Саврасова "К заутрене. Морозная ночь" можно увидеть в Волгоградском музее изобразительного искусства».
11 марта. О силе в немощи
Поделиться
8 марта, в День памяти блаженной Матроны Московской, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную Литургию в Покровском монастыре города Москвы. На проповеди Предстоятель Русской Православной Церкви говорил о силе Божьей, совершающейся в немощи.
Русский народ, Русь с самого начала своего исторического бытия были предметом вожделения для других, иногда более могущественных соседей, и сколько же было нашествий на соплеменников, сколько было по неразумию правителей земли русской в междоусобной брани, сколько было всяких смертей и страданий.
Земля наша, такая богатая, просторная, обладавшая огромными возможностями, не могла раскрыть всего своего потенциала из-за греховности правителей, из-за неспособности урстремиться к общему делу.
Вот пример таких святых угодников, как преподобный Серафим — немощный, согбенный, и матушка Матрона, которая тоже была инвалидом с внешней точки зрения, или с точки зрения внешнего наблюдателя. Ну, к чему же она могла быть способной, ну, к каким-то таким деяниям по объединению людей? Ведь она и не видела ничего, и пребывала в этом страшном для многих людей состоянии, не будучи, конечно, даже в какой-то степени могущей объединять вокруг себя людей силами какими-то административными, хозяйственными, даже такими духовно-политическими, как это иногда было в случае с благоверными князьями.
И вот вокруг Матроны Московской, и так же как вокруг святого Серафима Саровского, тысячи собрались и собираются. И разве это не ответ неверующим, маловерующим, сомневающимся? Ну, найдите хоть одного государственного деятеля, который был бы глубоким инвалидом, который был бы всеми пренебрегаем, кого никто бы всерьёз не воспринимал, чтобы его имя осталось в истории. Ни одного. И быть не могло, потому что в истории оставались те, кто след свой провёл совершенно конкретный, опираясь на силу, на политическую власть, на деньги или на таланты полководческие.
А вот этих двух святых, которых я не случайно в паре называю — преподобный Серафим и матушка Матрона Московская, — лишённых всяких человеческих возможностей, как говорят теперь, продвигать свои мысли, свои дела, чему-то учить, стали и учителями благочестия. Но что самое главное — стали теми, к кому приходит народ наш за помощью, обращается в молитвах. И эти святые угодники, и преподобный Серафим, и матушка Матрона, лишённые всякой человеческой силы, которую распространяли в своём окружении, которое было во время их земной жизни, но сила их столь велика, что распространяется она на всех тех, кто и сегодня прибегает к их местам почитания, к их святым мощам и просит у них помощи.
Все выпуски программы Актуальная тема:
11 марта. О терпении скорбей
Поделиться
О терпении скорбей — наместник Свято-Введенского Макариевского Жабынского монастыря в Тульской области игумен Назарий Рыпин.
Так или иначе, в жизни каждого человека есть скорби, и христианина тоже. Не случайно Христос говорит замечательные слова: «Терпением вашим стяжите души ваши». И скорби опять-таки — это неотделимое свойство христианской жизни. «В мире скорбны будете», — сказал Христос, — «но дерзайте, потому что Я победил мир».
И эти скорби спасительны для нас, потому что не всякая скорбь помогает человеку, если он воспринимает её с ропотом, с малодушием, с каким-то унынием. И, в связи с этим, вспоминаются слова преподобного Севастиана Пошехонского, который говорил: «Братья, терпите скорби и беды, да избудете вечные муки».
И эти же слова опять-таки сообразуются со словами преподобного Анатолия Младшего Оптинского, который говорил, что при смерти будете вспоминать не благоденствие и какие-то радости в жизни, а скорби и лишения. И чем больше их было в вашей жизни, тем легче будет восход души вашей к Богу.
Потому что скорби очищают нас от страстей, от грехов. Мы зачастую не имеем достаточного покаяния, но именно скорби, промыслительно попущенные Богом, как следствие наших грехов, помогают нам от них избавиться.
И в конечном счёте скорби вообще отрывают нас от земли, потому что человек готов в эту землю зарыться и жить только земным, но скорбь, так или иначе посещая нас, то есть Господь через эти скорби посещает, отрывает нас от земли и пригождает наш ум к небу, к Себе, чтобы мы жили небом, помнили о нём.
Все выпуски программы Актуальная тема:
11 марта. О мотивах запрета Священного Писания
ПоделитьсяСегодня 11 марта. В этот день в 1931 году в Советском Союзе были запрещены продажа и ввоз Библии. О мотивах запрета Священного Писания — клирик Московского подворья Троице-Сергиевой Лавры священник Димитрий Диденко.
Удивительно, как так получилось, что книга, которую веками читали как источник веры, вдруг оказалась опасной. Закономерный вопрос: чем она могла мешать? В Евангелии от Иоанна Христос говорит: «И вы познаете истину, и истина сделает вас свободными». В этом, вероятно, и содержится ответ на этот вопрос.
Любая тоталитарная система боится внутренней свободы человека. Она может терпеть внешнее подчинение, она может требовать лояльности, она может управлять страхом, но она не переносит человека, который внутри свободен. Потому что такой человек не принадлежит системе целиком, его совесть не полностью подконтрольна.
Достоевский в романе «Братья Карамазовы» устами одного из героев, Ивана Карамазова, повествует легенду о великом инквизиторе, которая раскрывает извечное противостояние христианской веры и насильственного принуждения. Инквизитор упрекает Христа в том, что Он дал людям свободу. Он говорит: «Людям не нужна истина, им нужен хлеб и покой». И это образ любого тоталитаризма. Он всегда говорит: «Мы лучше знаем, как вам жить. Только не задавайте лишних вопросов».
Но истина освобождает не от законов и не от ответственности. Она освобождает от страха. Она освобождает от необходимости лгать, от внутреннего рабства. И, может быть, именно поэтому Библия всегда будет мешать там, где человеку предлагают удобное подчинение вместо свободы совести.
Все выпуски программы Актуальная тема:
