Поделиться
У нас в гостях был историк, организатор и руководитель интернет-проекта prozhito.org Михаил Мельниченко.
Разговор шел о том, какое развитие получил проект prozhito.org, где публикуются личные дневники людей, живших в 20-м веке.
В. Емельянов
— Здравствуйте! Это программа «Светлый вечер» на радио «Вера»! В студии: Владимир Емельянов…
А. Пичугин
— Алексей Пичугин. Здравствуйте!
В. Емельянов
— Ну, Алёша, тебе, наверное, лучше представить своего друга в очередной раз!
А. Пичугин
— Здравствуй, Миша! (Смеется.)
М. Мельниченко
— Здравствуйте!
В. Емельянов
— Здравствуйте, Миша!
А. Пичугин
— Миша Мельниченко — историк, кандидат исторических наук, автор и руководитель проекта «Прожито». Наши постоянные слушатели программы «Светлый вечер», наверное, должны Мишу помнить. Он уже несколько раз был у нас в гостях, и каждый раз у него что-то новое. То мы представляли проект «Прожито», то мы представляли проект «Открытый список жертв политических репрессий». Сегодня снова будем говорить про «Прожито». Напомни нашим слушателям, а кому-то расскажи в первый раз, что это такое, чем ты занимаешься?
М. Мельниченко
— Проект — электронный корпус «Прожито» — это довольно амбициозная попытка собрать вместе личные дневники, которые велись на русском и украинском языках. Сначала мы начались как научный инструмент, как поисковый инструмент по русскоязычным дневникам советского времени, после нам пришлось отказаться от хронологии и даже от привязки к русскому языку, потому что стало понятно, что материал гораздо сложнее, чем то, как мы планировали им заниматься изначально. И теперь у нас большой сайт, на котором есть русские и украинские дневники XIX-XX веков. Мы собираем уже всё опубликованное, мы сами ищем рукописи и у нас огромное волонтерское сообщество — это люди, которым интересны наши темы и наши материалы, у которых есть немного свободного времени для того, чтобы посвящать это время работе с нашим материалом. И у нас есть большое сообщество, которое эти тексты набирает и размечает, и помогает нам загружать на сайт.
В. Емельянов
— Но вам интересны дневники каких-то известных людей? Или вы собираете все дневники?
М. Мельниченко
— Для нас не важна социальная траектория, по которой прожил человек, для нас не так важны его заслуги. Нам важно, что он вёл дневник, и мы верим, что каждый дневник найдёт своего читателя и найдёт своего исследователя.
А. Пичугин
— Таким образом проще понять время, в которое жил человек. То есть мы можем, например, про 20-е годы… Вернее, вы публикуете дневники известных людей. Например, 20-е годы через дневники…
В. Емельянов
— Булгакова, например.
А. Пичугин
— Да, или Пришвина. Или через дневники студента московского университета, которого никто не знал, который прожил спокойную жизнь до 70-х годов и почил в безвестности, но оставил какие-то записи после себя.
М. Мельниченко
— Конечно! Просто мы работаем и с уже опубликованным, и с тем, что мы можем найти сами. И понятно, что опубликован будет, скорее, дневник человека большого и заметного. И чаще всего это действительно дневники людей литературного труда: Блок, Пришвин, Булгаков. Но мы пытаемся вернуть, выхватить из лап забвения людей, которые ничем таким большому количеству людей не запомнились. Мы работаем с анонимными рукописями, с рукописями школьников и гимназистов.
В. Емельянов
— Интересно, что пишут школьники?
М. Мельниченко
— Ой, естественно, большое количество тем. Но вот подростковые дневники меня более всего привлекают тем, что мы с коллегами во внутреннем нашем рабочем обиходе называем «бухгалтерией любви». Это в основном записи про чувства, про отношения, которые выстраиваются в коллективе, про то, как кто с кем соотносится, кто кого провожал до дома, держал ли при этом за руку или нёс рюкзак, и рисуют фантастические графики отношений. И у нас сейчас есть специальный проект, посвященный подростковым дневникам 30-х годов. И практически каждый дневник мальчика или девочки посвящен в той или иной мере чувствам. И очень любопытно, что все школьники 20-30-х годов в принципе дневниками обменивались и давали друг другу их читать.
А. Пичугин
— То есть там не было никаких секретных записей? Или по крайней мере они, может быть, ими не обменивались или как-то изымали из общего контекста?
М. Мельниченко
— Во-первых, есть такое… И у меня, когда я ещё плотно не занимался дневниками, было представление, что личный дневник — это что-то не предназначенное для чтения. Сейчас, поскольку я много работаю с материалами, мне понятно, что абсолютное большинство авторов или дают свой дневник читать другим людям, или осознанно или подсознательно рассчитывают на то, что этот текст будет прочитан.
А. Пичугин
— Но чаще всего, наверное, после смерти уже? То есть автор может писать довольно откровенно, но явно он рассчитывает, что читать это будут уже не при его жизни.
М. Мельниченко
— Вот подростковые дневники тем и характерны, что в них довольно часто встречаются пометки их одноклассников, есть записи о том, что «я давал это читать другу» или «я давал читать это девочке, которая мне нравится», и это очень важно, особенно в свете того, что он несколькими днями до этого писал о своих чувствах к этой девочке. То есть это может быть даже своеобразной формой признания в любви. И у нас был дневник Чинара (или Олега, у него два имени) Черневского — мальчика, который начал вести дневник, будучи совсем маленьким, в середине 30-х годов. Закончил он его вести ближе к концу 40-х. И за это время у него были репрессированы оба родителя.
В. Емельянов
— Вот я хотел подвести как раз к этой теме, потому что 30-е годы — это довольно мрачное время, мягко сказано.
А. Пичугин
— Я вот читал этот дневник!
М. Мельниченко
— Этот дневник к нам попал как раз-то, благодаря нашему сотрудничеству с «Мемориалом»*. Он хранится в архивах «Мемориала»*, и когда мы стали искать дневники подростков, мы сняли копию примерно половины дневника до начала 40-х годов, и там как раз нас более всего интересовали те тетради, в которых содержались записи об аресте отца и матери. Отец был расстрелян, с матерью они повстречались в следующий раз уже после смерти Сталина. И этот дневник Чинара оказался нам очень интересен даже не тем, что в нем записано, а тем, о чём в нём Чинар молчит, потому что он… Запись об аресте отца — очень нервическая, сделана другим почерком, то есть у него дрожит рука и это видно. Но важно, что он делает одну запись с описанием обыска и ареста, а после этого замолкает и про отца больше не пишет.
А. Пичугин
— А дальше там совершенно бытовые подробности о том, как шёл из школы, с кем встречался, общался.
М. Мельниченко
— Да-да. А запись об аресте матери ещё меньше, лишь сказано, что сегодня арестовали маму, обыск прошёл гораздо быстрее и проще, чем при аресте отца. И ещё две-три фразы, а потом: «Теперь вот не знаю, то ли к Марату идти, то ли на каток, то ли остаться дома и делать уроки…»
В. Емельянов
— Вообще, поседеть можно, если читать эти дневники!
А. Пичугин
— Вот Миша и поседел!
М. Мельниченко
— У него единственное, что он пишет про этот арест — в этот же день он записывает, что у него страшно начинает болеть зуб. И этот зуб потом у него неотступно болит на протяжении многих месяцев.
А. Пичугин
— А с чем это связано? С тем, что арест родителей…
М. Мельниченко
— Ну какая-то психосоматика!
А. Пичугин
— Это психосоматика действительно, да?
М. Мельниченко
— Мне кажется, что это так.
В. Емельянов
— Может быть, это обыкновенный кариес, стесняюсь сказать?
М. Мельниченко
— Мне кажется, что это нервическая реакция.
В. Емельянов
— Или боязнь сходить к стоматологу?
А. Пичугин
— Нет-нет, это не про зуб, не то, что зуб болит. Вопрос в другом. С чем связано то, что он так скупо пишет об аресте родителей? Это боязнь того, что кто-то этот дневник прочитает? Или он просто таким образом старается закрыться от всех?
М. Мельниченко
— Не знаю. Он вообще не очень открыт. Он довольно подробно описывает свои чувства к девочке, которая ему нравится…
А. Пичугин
— Да, я помню.
М. Мельниченко
— Но при этом в графике его к ней отношения товарищеские чувства стоят выше обывательской влюбленности.
В. Емельянов
— Я знаете сейчас, Миша, о чем подумал. Вот то чем вы занимаетесь — это, конечно, безусловно, любопытно, тем более, что всегда интересно, скажем так, неоткрытая жизнь другого человека. Но это не то же самое, что читать чужие письма?
М. Мельниченко
— Дело в том, что я историк, и для меня фраза «читать чужие письма» не имеет такого пугающего контекста. Потому что мне и по своим предыдущим исследовательским темам довольно часто приходилось читать то, что мы называем «текстами личного происхождения». И я в свое время занимался советскими политическими анекдотами, искал записи политических анекдотов во всех источниках.
В. Емельянов
— Расскажете парочку?
М. Мельниченко
— Посмотрим! Честно скажу, я с анекдотами завязал с тех пор, как у меня появилась…
А. Пичугин
— Монография вышла?
М. Мельниченко
— Да. Я сделал какой-то итоговый труд по ним и стал немножко держаться подальше от этой темы. Но мне приходилось работать и с дневниками, и с доносами, и с письмами, и со всем тем, куда вообще не принято «соваться». И вот у меня выработалась… Может быть, у меня выработалось очень профессиональное отношение к этому, как такое отношение врача к человеческой наготе, может быть. Но я не вижу в этом ничего плохого. Я все подобные тексты воспринимаю как исторические источники.
В. Емельянов
— Нет-нет, а я не оценивал никоим образом. Я просто сравнил.
А. Пичугин
— Володь, а у журналистов же то же самое!
В. Емельянов
— Я о том же! Вот как раз прямо с языка снял. Я тоже хотел сказать, что поскольку мы журналисты, то действительно иногда приходится сталкиваться с текстами, которые не предназначены для посторонних глаз.
А. Пичугин
— Тем более, когда какое-то расследование.
В. Емельянов
— Я просто пытался вслух подумать на эту тему.
М. Мельниченко
— Нет, я искренне убежден, что… Я видел тысячу дневников, наверное, и очень малое количество из них были по-настоящему личными. Везде содержалась какая-то зацепка о том, что автор отдает себе отчет в том, что этот текст может быть прочитан, или обращение к гипотетическому читателю, которое говорит как раз об этом.
А. Пичугин
— А молодой человек, вот этот Олег Черневский, о котором мы несколько минут назад говорили, он же умер совсем недавно, в 2007 году?
М. Мельниченко
— Да.
А. Пичугин
— Соответственно, он сам или его родственники передали в «Мемориал»* дневники? Или он сотрудничал?
М. Мельниченко
— Нет. Он передал дневник в «Мемориал»*, по-моему, за некоторое время до смерти, может быть, даже в начале 2000-х. И если я правильно помню, он по каким-то причинам отказался давать им интервью. Он просто отдал этот текст, чтобы он сохранился, но ничего про это не рассказывал. Вероятно, он и тогда не очень хотел возвращаться мыслями в ту историю.
А. Пичугин
— Потому что дневники за два года: в 1937 году — 72 записи, в 1938 году — 43.
М. Мельниченко
— Почему я, кстати, заговорил про Черневского? Потому что у нас была тема о том, было ли там что-то секретное. И мы были очень воодушевлены, когда мы только первый раз увидели эту рукопись, тем, что там часть текста записана шифром. Он придумал собственный школьный шифр, очень простой, в котором каждая буква заменяется каким-то полиграфическим, пунктуационным значком. И целые строки, иногда абзацы шли кракозяброй. И такие детские шифры вскрываются «на ура».
В. Емельянов
— А вообще часто встречались зашифрованные записи?
М. Мельниченко
— Есть дневники, которые написаны стенографически. С этим довольно трудно иметь дело.
В. Емельянов
— Что это значит «стенографические»?
М. Мельниченко
— Ну используется какой-то из вариантов стенографии. И это не русские буквы, а именно набор значков. И понятно, что дневник так ведется не только для скорости, но и для некоторого всё-таки повышения уровня приватности.
А. Пичугин
— А набор значков классический? Есть стандартные методы расшифровки? Или это набор, который знаком только человеку, который его составил?
М. Мельниченко
— Вот дневник, который я… Есть очень известный англоязычный дневник XVII века — дневник Пайпса — такого лондонского чиновника. И он вёл свой дневник на очень архаичной стенографии с особенностями. И этот дневник смогли прочесть только, по-моему, в конце XIX века, хотя он передал его сам в архив родного университета. И это точно была попытка шифровки. Но наш Чинар придумал шифровку очень простую, и мы, естественно, её мгновенно вскрыли, благодаря подсказке. Над одной из строк позже красной ручкой был записан перевод этой строки. Видимо он перечитывал свой дневник и это была фраза: «И проститутка, извиняюсь за выражение». И по этой фразе мы подобрали все буквы, сопоставили нехватающие буквы алфавита. И оказалось, что шифром он писал в основном про то, что он ел запеканку с мясом, и ничего такого секретного, что… Мы думали, что он там шифром пишет что-то, чтобы не прочли одноклассники, которым он давал дневник. Оказалось, что нет!
А. Пичугин
— Ну развлечение такое своеобразное!
М. Мельниченко
— Никакого второго дна в этом дневнике мы не обнаружили.
А. Пичугин
— Миша Мельниченко — историк, кандидат исторических наук, автор и руководитель проекта «Прожито». Мы сегодня собираемся говорить в основном о дневниках первого советского поколения. Но раз уж мы затронули тему шифра, и сейчас это какую-то вторую актуальность приобретает, вновь становится актуальным… Вы не сталкивались с дневниками или по крайней мере нет ли опасения, что могут попасться дневники, которые содержат действительно материалы до сих пор, может быть, несколько секретные?
М. Мельниченко
— Дневники — это вообще не пространство секретной информации, а это пространство приватной информации. И нас скорее пугает то, что мы работаем с текстами высокого уровня, в которых содержится очень много личных сведений, и часто люди делали записи на эмоциях, люди писали сложные вещи про своё окружение, про своих родных и знакомых. И при работе с такими текстами необходим очень высокий уровень публикаторского такта. Если мы можем работать с дневниками 20-30-х годов довольно свободно, то если мы беремся за дневники 80-90-х годов…
А. Пичугин
— Ну авторы живы!
М. Мельниченко
— Да, и живо всё окружение, и все участники регаты есть сейчас в социальных сетях. И вот с такими текстами нам довольно сложно. Особенно в свете того, что костяк нашей команды «Прожито» — это профессиональные исследователи, у которых свое отношение к тексту. И нам всем представляется то, что, чем текст полнее и аккуратнее воспроизводится, тем лучше. То есть мы сохраняем все особенности авторской речи, мы не правим ошибки и описки, мы даём химически чистую расшифровку. В свете этого делать какие-то сокращения из своих представлений об этичности или неэтичности того или иного фрагмента нам всегда очень тяжело.
В. Емельянов
— Да и надо ли?
М. Мельниченко
— Честно говоря, иногда надо, потому что иногда затрагиваются какие-то любовные линии, участники которых или дети участников которых до сих пор живы. И это действительно может быть очень травматический опыт столкнуться с тем, что в дневнике неизвестного тебе человека упоминается близкий тебе, твой родитель и описывается или подозрение, что он — стукач, или какая-то супружеская измена. Мы имеем дело не только с текстами, но и с живыми людьми, нас окружают живые люди. Но нам в этих вопросах очень помогают наследники авторов. Потому что у нас есть правило, что тот человек, который передал нам на копирование рукопись, сохраняет контроль над текстом. Мы готовим расшифровку, после чего она прочитывается наследником или компетентным человеком, который предлагает к удалению определенные фрагменты.
В. Емельянов
— То есть он как бы визирует финальный вариант?
М. Мельниченко
— Да, он анализирует текст. Мы боремся за каждый фрагмент, за каждое изъятие, потому что очень часто пытаются изъять действительно что-то очень живое. И всякий раз, когда нам удается отстоять такую часть, мы радуемся. Но всегда последнее слово остается за человеком, который ответственен за этот текст.
В. Емельянов
— Миша, скажите, а встречались ли в вашей практике, скажем так, записи, дневники, которые были бы стилистически интересны, а возможно это просто готовые литературные тексты?
М. Мельниченко
— Ой, конечно! У нас один из моих самых любимых и важных для меня текстов — текст, с которым мы вообще провели нашу первую «Лабораторию». То есть у нас есть такие…
А. Пичугин
— Мы поговорим о «Лаборатории» потом, да.
М. Мельниченко
— Это такие публичные занятия по расшифровке рукописей. Мы нашли дневник 1932 года анонимного молодого 20-летнего крестьянина, который уехал из села от голода. Это дневник 1932 года, он состоит из двух частей. Примерно половина текста — это его автобиография, и половина текста — его дневник. Сам дневник, кстати, немножко уступает его автобиографии. Этот мальчик уехал от голода из села, несколько дней пробыл в Москве — здесь не зацепился, поехал дальше и оказался в Грозном, поработал там два месяца на нефтяных промыслах, и записал, что чувствовал себя там одиноко как «сноп сена посреди озера нефти». И в итоге осел где-то под Мичуринском на селекционной станции, где работал чернорабочим и вёл эти записи. А потом вероятно (про это нет в дневнике, но есть ощущение у людей, которые это читали) голод его всё-таки настиг. И судя по тому, как это рукопись попала к нам… Она отложилась в архиве людей, которые работали на этой же селекционной станции.
А. Пичугин
— Следы этого человека теряются?
М. Мельниченко
— Абсолютно. Мы не знаем ни имени, ничего. И это просто тетрадка, которая сохранилась в архиве посторонних ему людей.
А. Пичугин
— А он на сайте опубликован уже?
М. Мельниченко
— Да, он опубликован. Его можно найти. Его зовут «Аноним», и это «Дневник 1932 года», там написано: «Аноним, крестьянин».
В. Емельянов
— И вот он действительно литературный дневник прямо?
М. Мельниченко
— Есть ощущение что у него были литературные амбиции, что он готовил себя или в селькоры, или, может быть, он хотел писать, потому что у него довольно безграмотный язык, но при этом очень сложные словесные конструкции и часто очень красивые. И в них сплетается и язык «передовиц», и какой-то его крестьянский язык. И это ломанный, безумной красоты… Это всегда банальное сравнение, но всякий раз, когда мы имеем дело с дневниками не пишущих людей, то всегда хочется сказать — это «платоновский» язык.
А. Пичугин
— Кстати, да, есть что-то такое.
М. Мельниченко
— И у него вот «платоновский» язык. И второй наш дневник…
А. Пичугин
— Прости, давай сразу назовем адрес сайта, мы ещё этого не сделали — http://prozhito.org.
М. Мельниченко
— Да. И там основной раздел — это дневники. И там есть список авторов в полторы тысячи страниц, полторы тысячи авторов. И там есть поисковая система, в которой можно забить слово «Аноним», и будет выдача сразу в полтора десятка анонимных дневников, и один из них — это дневник нашего молодого крестьянина.
В. Емельянов
— А второй дневник, про который вы начали говорить?
М. Мельниченко
— А второй дневник — это дневник токаря Белоусова. Благодаря тому, что мы тесно сотрудничали с таким небольшим издательством «Common place», над удалось его издать на бумаге, и он, может быть, ещё есть даже в книжных магазинах…
А. Пичугин
— А «Common place» ещё существуют? С ними же что-то происходило…
М. Мельниченко
— Нет, они существуют и очень продуктивны! И этот дневник, который, к сожалению, на бумаге вышел в немного отредактированном виде, потому что, судя по всему, этот токарь Белоусов был дислексиком. Он пишет, что у него плохо с образованием, поэтому он пишет безграмотно, но так безграмотно писать, даже имея не очень хорошее образование, нельзя. У него по четыре ошибки в каждом слове. Судя по всему, он просто не мог писать грамотно по каким-то свои особенностям. И от этого текста не оторваться, потому что он тоже довольно образный, он отчасти наивный. И на сайт мы выложили химически чистую расшифровку, которую нас попросили отредактировать, потому что издатели побоялись, что этот текст с бумаги так никто не сможет считать.
В. Емельянов
— А книжка, которая вышла, как называется?
М. Мельниченко
— «Дневник токаря Белоусова».
В. Емельянов
— А! Так и называется?
М. Мельниченко
— Да.
А. Пичугин
— Итак, мы сегодня собираемся говорить (вот уже правда почти половина программы прошла) про дневники первого советского поколения. Действительно, это очень интересно, потому что люди… Во-первых, наверное, появляется очень много дневников от тех людей, которые никогда раньше или не писали, или по крайней мере это бы вряд ли, не случись Революции, до нас дошло.
М. Мельниченко
— Ну не знаю. У меня есть ощущение, что традиция ведения дневника, вообще (на нашем материале) как бы уходит корнями в XIX век. Но, конечно, от XIX века дневников таких простых людей сохранилось очень немного, но тем не менее всё есть. Есть даже дневники крестьян XIX века!
А. Пичугин
— Всех крестьян, которые уже не смогли выйти из своего сословия, естественно, но тем не менее это те люди, которые в Москве оставили прекрасный модерн.
М. Мельниченко
— Да. Кстати, есть и крестьяне, которые не оставили по себе каменных зданий, но тем не менее довольно подробно вели дневники, которые начались, естественно, с какой-то прагматической функции и часто напоминали календари или дневник погоды. То есть они подробно записывали то, что связано с их деятельностью.
В. Емельянов
— Помню, тоже в школе вёл дневник юного натуралиста.
М. Мельниченко
— Да. Но очень сложно, кстати, начать вести такой тематический дневник и воздержаться от чего-то личного. И я видел замечательный дневник погоды, в котором «1-е число — дождь, 2-е число — дождь, 3-е число — дождь, 4-е число — дождь», и так ещё десять дней. А потом «15-е число — дождь. Ушла жена». (Смеется.) Потом «дождь, дождь, дождь, солнце, солнце, солнце, помирились на суде». Так что из любого…
В. Емельянов
— Подождите, а я вот сейчас, знаете, о чем подумал. А это не говорит о том, что у человека какие-то проблемы в плане как бы ощущения себя в этом мире, мягко скажем? Я вот глядя на Лёшу не могу себе представить, что вот он сидит… И сегодня какое число?
А. Пичугин
— 26-е, по-моему!
В. Емельянов
— Ну, условно говоря, 26-е или 25-е, или 27-е. И «27-е — жара», и так вот каждый Божий день на протяжении лет десяти без всяких там «ушла жена», «пришла жена» — не важно.
М. Мельниченко
— Нет, это даже не десяти!. А тот дневник, о котором я говорю, — это 20 лет таких записей! И это нормально, если речь идёт о второй половине XIX века, о человеке, который живет сельскохозяйственным трудом. Он записывает то, что для него важно.
А. Пичугин
— Да, для него погода — это важный маркер!
М. Мельниченко
— Но он не может удержаться в рамках этого прагматического дневника и всё равно что-то добавляет от себя. И эти вставки очень ценны. Кстати, супер-классический вариант, пример такого текста — это «Мелиховский летописец» — это дневник отца Чехова, который жил в усадьбе и оттуда носа не казал, и писал всё, что имеет отношение к сельскому хозяйству.
В. Емельянов
— Он бы и казал, да не мог просто! (Смеется.)
М. Мельниченко
— Ну, наверное. И несмотря на то, что этот текст очень прагматический, оторваться от него совершенно невозможно. И смешно, он — очень смешной, но, правда, конечно, отец Чехова не хотел его делать смешным, а как-то он так сам получился. И там тоже бесконечные записи про дождь и про то, что «вся рожь сгнила». Я советую посмотреть, этот текст есть и у нас на сайте, и вообще в Интернете выложен.
А. Пичугин
— А мы продолжим через минуту с Мишей Мельниченко — историком, кандидатом исторических наук, автором и руководителем проекта «Прожито». Алексей Пичугин…
В. Емельянов
— И Владимир Емельянов. Мы вернемся буквально через минуту!
В. Емельянов
— Продолжаем наш «Светлый вечер»! Наш сегодняшний гость Миша Мельниченко — историк, кандидат исторических наук, автор проекта «Прожито». И мы сегодня говорим о дневниках. В студии — Владимир Емельянов…
А. Пичугин
— И Алексей Пичугин!
В. Емельянов
— Я хотел, друзья мои, поинтересоваться, а вообще, в принципе, а как вы думаете, зачем люди ведут дневники? Чтобы было что? С одной стороны, как вы сказали, — это тексты приватного содержания. То есть они, соответственно, не рассчитаны на то, чтобы их кто-то читал. Если человек рассчитывает на то, чтобы их кто-то читал, значит, он их, наверное, попытается еще при жизни опубликовать. Если он… Кстати говоря, по-моему, была какая-то информация, что моя любимая Фаина Георгиевна Раневская вела дневник, но она его в итоге сожгла. Вообще, зачем это нужно?
М. Мельниченко
— У каждого, мне кажется, своя прагматика. Но в целом есть люди, склонные к систематизации, к фиксации того, что с ними происходит. И прописывая это, они помогают себе лучше справиться…
В. Емельянов
— Архивировать как бы в голове?
М. Мельниченко
— Да. То есть, например, когда я начинал вести дневник, я его вел, потому что у меня очень короткая память и спустя полгода у меня всё, что со мной было, смешивается в какую-то кашу, в которой я не могу сам разобраться. А кому-то необходим внутренний собеседник.
В. Емельянов
— Это свидетельствует об одиночестве, наверное?
М. Мельниченко
— Не совсем. Скорее, нужно транслировать вещи, для которых у тебя нет человека, который готов их принять.
А. Пичугин
— Своеобразное одиночество, потому что вокруг-то может быть много людей и любимых людей, и друзей, но просто какие-то вещи, ты понимаешь, что не в этой компании, не здесь, не дома жене ты не передашь.
В. Емельянов
— Ну стало быть и одиночество!
А. Пичугин
— Ну какая-то форма одиночества, безусловно!
М. Мельниченко
— У меня есть такой очень любопытный пример. Мы работали с дневниками одного автора, дневниками довольно развернутыми, за много десятков лет, и его родные, его дети, его внуки помнят его как сдержанного, очень спокойного, всегда занятого человека, который всю свою жизнь положил на работу и на некоторые важные для себя увлечения. А в дневниках он предстает совсем другим, он довольно много жалуется, и часто жалуется на родных. И родные были этим фактом удивлены и немного травмированы. И к их чести они ничего из этого не выбросили из дневника при публикации. Так вот оказалось, что ему просто некуда было «сливать» это раздражение повседневной жизни с близкими людьми. И дневник стал его в этом деле помощником. Но благодаря дневнику, вероятно, он и сохранил с родными очень хорошее отношение.
В. Емельянов
— А возможно и психическое здоровье, кстати!
М. Мельниченко
— Да.
А. Пичугин
— Всё же дневники первого советского поколения… Вы этим решили заниматься как отдельным проектом, правильно? Почему?
М. Мельниченко
— Дело в том, что у нас есть такой проект как «Лаборатория “Прожито”». Мы уже немножко об этом упоминали, я на прошлых передачах про это говорил довольно много, что мы — волонтерская организация, что в нашей работе может принять участие любой желающий. И на протяжении пары лет с нами работало несколько сотен человек, в основном всё происходило через общение по электронной почте. Но сейчас нас уже так много и нам так интересно вместе, что мы стали встречаться раз в месяц. Мы назвали это «Лабораторией». И пока до последнего времени «Лаборатории» проходили только в Москве. И специально для каждой «Лаборатории» мы находим одну рукопись, прежде никогда не публиковавшуюся, и любой желающий может прийти к нам на «Лабораторию» со своим ноутбуком, получить несколько фрагментов из этой рукописи, и дальше мы коллективно на протяжении получаса эту рукопись набираем. И после того, как мы заканчиваем работу, каждый рассказывает то, что было в его фрагменте, и мы все вместе обсуждаем прочитанное. И оказалось, что это восхитительно затягивает, что это гораздо интереснее нашей повседневной деятельности с текстами. Эти «Лаборатории» проходят в Москве в Музее истории ГУЛАГа, и их анонсы постоянно бывают на сайте Музея ГУЛАГа. Мы провели такую «Лабораторию» в Перми. И вообще очень хотим теперь, чтобы в разных городах проходили эти «Лаборатории». И раньше, когда рукописей у нас было не так много, мы брали практически любой интересный текст, который к нам попадал. Но поскольку слава о нас как-то идёт по городам, нам стали часто сами писать и присылать копии рукописей, поэтому мы теперь можем немножко выбирать. И мы решили, что темой нашей лаборатории на год станут дневники первого советского поколения, то есть дневники молодых людей и девушек, которые или родились после 1917 года, или сформировались как личности после 1917 года. И мы взяли такие расширенные 30-е годы: примерно с 1929 года по начало войны, 1941 год. Мы ищем дневники людей в возрасте от 12 до 21 года и проводим с ними такие встречи и занятия. И их у нас было, наверное, около восьми. Восемь дневников за последний год мы так нашли и опубликовали. Это пятеро мальчиков и три девочки. Кстати, мы очень много уже про них успели поговорить. Потому что и токарь Белоусов отчасти попадает в эту группу, и Чинар Черневский нам тоже был передан специально для такой «Лаборатории».
А. Пичугин
— Ну и можно сразу обратиться к слушателям. Если у вас дома есть в семейных архивах дневники первого советского поколения или вдруг вы — первое советское поколение… Ещё, в общем, есть на этом свете люди к нему относящиеся и, может быть, нас слышащие. В общем, если где-то дома на пыльных полках хранятся рукописи, то вы можете сделать благое дело: передать их, отсканировать или в каком-то любом другом виде передать их Мише, а, соответственно, и его…
В. Емельянов
— А Миша платит людям за то, что они передают дневники?
М. Мельниченко
— Нет. Это бы очень всё изменило и, наверное, не в лучшую сторону, потому что мы как раз-то пытаемся рассказать людям о том, что то, что у них хранится — это важно, то, что мы это публикуем — это важно и это нужно не только нам, но это важно и для вашей собственной семейной истории.
В. Емельянов
— А вы не проводили какие-то исследования, а кто является читателями этих дневников сейчас? Кому это интересно?
М. Мельниченко
— Вообще, когда мы только начинались, было ощущение, что мы делаем такой скучный научный инструмент для филологов и историков. Но после того, как мы открыли сайт, оказалось, что основная наша аудитория — это люди, которые хотят читать что-то настоящее, это люди, которые немножко устали от художественной литературы и хотят то, что сейчас называется «non-fiction». И мы провели однажды опрос. У нас в социальных сетях есть большие группы и в «Facebook (деятельность организации запрещена в Российской Федерации)», и «ВКонтакте». И там, и там можно забить слово «Прожито» русскими буквами, и вы попадете в наше сообщество. И мы спросили: «Если вы не просто читаете наши дневники, то как вы это используете?» И оказалось, что у нас очень много школьных учителей, которые дают детям задание по нашим материалам. Например, проходится какая-то тема, и детям говорят найти дневники своих сверстников, которые жили в этот период, и посмотреть, что и как они писали, сколько у них утверждений и фактографий, сколько у них оценочных вещей. У нас работают сценаристы, лингвисты, которые смотрят…
В. Емельянов
— Ну вообще для сценаристов и, скажем так, литераторов — это просто клондайк!
М. Мельниченко
— Да! Это огромное количество сюжетов и жизненных историй в высшей степени психологически достоверных, хотя бы постольку-поскольку, что всё это было. У нас корпус, в котором все слова датированы по дням на протяжении двух веков. Поэтому лингвисты могут смотреть, когда пошло то или иное словоупотребление, могут очерчивать границы. Но, правда, лингвисты в последнее время работают у нас не с сайтом, они связываются с нами напрямую. Мы очень свободно делимся всеми данными, потому что мы считаем, что мы делаем общее дело. И оно нам не до конца принадлежит, потому что это делается соусилиями многих десятков и даже уже сотен людей, поэтому результат этого дела — то же в некотором смысле общественное достояние.
А. Пичугин
— У нас вообще мало хороших гуманитарных проектов в стране. Немодное направление! И государство это совсем никак не поддерживает, ну видимо, ориентируясь, скорее, на какие-то технические и более прикладные специальности, специализации, направления. А гуманитарные проекты, в том числе и то, чем занимается Миша Мельниченко, к сожалению, у нас сильно отстают. Не знаю, может быть, — это не только в России, но и во всем мире такая тенденция, что именно такая гуманитарная сфера находится на периферии?
М. Мельниченко
— Ты знаешь, у меня есть… Я очень вовлеченный во всё это человек, поэтому я воспринимаю это немножко по-другому. У нас в Москве есть несколько блестящих и активистов, и увлеченных людей, которые занимаются своими конкретными проектами.
А. Пичугин
— Среда есть?
М. Мельниченко
— Да, среда есть! И мы внутри этой среды «варимся», и все друг друга знаем, и все друг другу помогаем и участвуем в проектах друг друга. От этого у меня ощущения, наоборот, какой-то бурлящей жизни. Но действительно, если от этого отстраниться и посмотреть со стороны, то наша аудитория не так велика. Вот есть всеми любимый «Арзамас» — как бы самый медийный из всех гуманитарных просветительских проектов.
А. Пичугин
— «Горький» ещё сейчас присоединился и еще несколько.
М. Мельниченко
— Да-да.
А. Пичугин
— Но создается впечатление… Я и с тобой делился, причем там же на месте, когда мы были у Соловецкого камня в день памяти жертв политических репрессий. И очень много людей пришло, и в очереди люди стояли по пять часов. Но, во-первых, вся очередь друг друга знала, и, во-вторых, даже вот с «Бессмертным полком», который растянулся от метро «Динамо» до Красной площади, и растягивался там на протяжении всего дня, конечно, не сравнить. Хотя вещи, как мне кажется, крайне одного порядка.
М. Мельниченко
— Да. На самом деле я так же думаю. Но мы существуем, мы работаем, люди узнают о нас каждый день и наша аудитория растет. То есть у нас вообще не прерывается ни поток волонтеров, ни поток рукописей. И нам страшно нужно и то, и другое. И я думаю, что смысл такого проекта как «Прожито», конечно, не в достижении каких-то конкретных целей, а просто в самом факте своего существования и того, что каждый день много людей забираются в свою семейную историю или получают от нас какие-то рукописи и начинают работать с ними, и очень в это всё включаются, и у них выстраиваются личные отношения с авторами дневников, с которыми они работают, хотя эти люди ушли из жизни уже много десятков лет назад. Но всё равно, если ты на протяжении многих дней обрабатываешь какую-то рукопись, то человек, который писал этот дневник, становится тебе понятен и близок.
В. Емельянов
— Это, наверное, очень хороший практикум для, скажем, студентов исторического факультета или каких-то журналистских отделений?
М. Мельниченко
— Да.
В. Емельянов
— Может быть, эта работа и не оплачиваема, но во всяком случае ты набиваешь руку, ты учишься работать с первоисточником, что называется. Это же не просто нужно тупо переписать.
М. Мельниченко
— Да-да. Это совсем другое. Мы работаем с несколькими вузами, и мы делаем маленькие студенческие исследования по дневникам. Например, мы берем один дневник, передаем его группе студентов в восемь человек, и за год они должны нам подготовить полную публикацию этого дневника и написать небольшой текст про его автора.
А. Пичугин
— Это может быть в качестве курсовых работ и даже близко к диплому?
М. Мельниченко
— Конечно! Мы открыты к сотрудничеству со всеми. Единственное, что есть очень много народа, и не так много рукописей. Поэтому мы не всегда готовы свободно предоставлять наши материалы.
В. Емельянов
— Граждане, сдавайте рукописи!
М. Мельниченко
— Да. И причем речь идет не только о дневниках первого советского поколения. Если вы — мой сверстник, если вам 30-35 лет, и вы вели дневники в конце 90-х годов, то и эти тексты нам тоже интересны. Если вы рассматриваете возможность частичной публикации, пожалуйста, свяжитесь с нами через сайт http://prozhito.org, и мы приедем, отфотографируем рукописи и потом пришлем вам расшифровку.
В. Емельянов
— Надо дома порыться!
М. Мельниченко
— Да. И сейчас у нас должны быть…
А. Пичугин
— Контакты на сайте есть все?
М. Мельниченко
— Да, там указан и e-mail, и телефон. Сейчас у нас должна быть студенческая практика для 50 студентов-филологов Высшей школы экономики. Это будет в следующем месяце. И с помощью их мы планируем обработать огромный массив данных. И поэтому летом наш корпус, я думаю, вырастет значительно. То есть можно принять в этом участие.
А. Пичугин
— Но я правильно понимаю, что до осени пока новых «Лабораторий» не планируется?
М. Мельниченко
— Мы очень хотим попробовать… То есть в Москве мы до сентября, наверное, не проведем ни одной «Лаборатории», потому что очень сложно конкурировать с дачами и хорошей погодой, но у нас есть идеи каких-то выездных «Лабораторий». Мы страстно мечтаем оказаться в Санкт-Петербурге с «Лабораторией», мы очень хотим в Казань.
А. Пичугин
— Ну Петербург, понятно, Казань — то же большой город. А вас можно приглашать? Или вам интересны какие-то отдельные города, как ты говоришь, Казань, Петербург?
М. Мельниченко
— Просто и там, и там уже есть какие-то хорошие контакты. Но для того, чтобы провести такую «Лабораторию» нам нужны две вещи. Первое — это дневник, по которому мы эту «Лабораторию» хотим провести, а другое — это некоторый контакт, который готов… То есть некоторые организаторы, которые готовы нас привезти в какой-то город и оповестить некоторую часть сообщества этого города о том, что будет такая встреча, на которую можно прийти со своим ноутбуком и поучаствовать в высшей степени интересном двухчасовом действе.
А. Пичугин
— Миша Мельниченко — историк, кандидат исторических наук, автор и руководитель проекта «Прожито» здесь, на радио «Вера»! Вы ездите по городам… Сейчас уже сколько городов?
М. Мельниченко
— Пока Москва и Пермь. Нас пригласили в Пермь, мы нашли там…
А. Пичугин
— Да, я помню, ты был недавно в Перми. А в Перми же, кстати, тоже очень, мне кажется, такое хорошее культурное, гуманитарное пространство создавалось, по крайней мере некоторое время назад. Это о нём идёт речь? Или там что-то другое?
М. Мельниченко
— Да, безусловно. В Пермь нас пригласили на большую международную конференцию по тому, что называется «digital humanities», что очень сложно перевести на русский язык. Это или «цифровые методы гуманитарных наук», или «цифровая гуманитаристика». И мы, безусловно, являемся таким заметным российским цифровым гуманитарным проектом. Поэтому нас пригласили сделать презентацию нашего проекта. И мы подумали, что если мы окажемся в Перми, то было бы неплохо провести там первую нашу немосковскую «Лабораторию». И всё сложилось буквально за пару дней. Нам нашли дневник, нам нашли аудиторию с розетками, и оповестили по разным рассылкам неравнодушных пермяков. И получилось очень интересно, несмотря на то, что дневник оказался полностью анонимный, у него не было вообще никакой истории. Это был дневник из коробки. То есть из-под стола достается коробка, из нее достается рукопись, и единственное, что известно об этой рукописи — это то, что до сегодняшнего момента она лежала в коробке под столом. Ни про автора, ни того, что называется архивная легенда, у этой рукописи не было. Мы начали её расшифровывать, и выяснилось, что это 16-летний мальчик, который учится в авиационном техникуме, мечтает стать организатором, управленцем.
А. Пичугин
— А время какое?
М. Мельниченко
— 1941-й… Нет, даже 1942 год, уже идет война
А. Пичугин
— Война и эвакуация?
М. Мельниченко
— В Перми много эвакуированных. Это, собственно, довольно любопытный источник для… Там фиксируются записи пермяка об эвакуированных москвичах.
А. Пичугин
— И судьба этого мальчика тоже неизвестна?
М. Мельниченко
— Мы ничего про него не знаем. Мы знаем только то, что он, как и очень многие советские ребята, зациклен на самосовершенствовании. Он занимается спортом, учит два языка, мечтает быть руководителем, ориентируется на своего сложного отца. И как многие люди, зацикленные на самосовершенствовании, он, кажется, находится в таком очень депрессивном состоянии. И это вообще довольно характерно для дневников. Дневник — зачастую депрессивный текст, когда человек выходит из депрессивного состояния, и иногда у него не хватает сил вести дневник.
А. Пичугин
— Всё же, а как дела обстоят за рубежом с такими проектами?
В. Емельянов
— Да, я тоже хотел поинтересоваться, есть ли у вас аналоги за рубежом?
А. Пичугин
— Нет, у «Прожито» нет… Да даже не аналоги, а, скорее, просто гуманитарные проекты, которые отчасти были бы вашими коллегами, с которыми можно как-то общаться?
М. Мельниченко
— Ну есть люди, которые занимаются… У нас нет аналогов, потому что мы делаем какую-то более или менее уникальную техническую площадку, которую мы сами придумали, сами реализуем. Есть проекты, которые посвящены или конкретным дневникам (это электронная публикация дневников одного человека), или какие-то многожанровые корпуса разных текстов. За рубежом всем занимаются довольно серьезно, там лучше всё с финансированием и лучше с пониманием важности происходящего. Есть довольно большое количество проектов, что называется «краудсорсинговых», когда профессионалы призывают к участию непрофессионалов для решения каких-то задач по работе с данными. Например, есть проект https://www.oldweather.org, и это оцифровка старых судовых журналов, потому что в них содержится довольно важная информация для климатологов. И на этом сайте может зарегистрироваться любой желающий и принять участие в наборе и расшифровке этих рукописей. И мы на все эти площадки тоже теперь ориентируемся, потому что нам очень хочется создать наш собственный электронный инструмент, а котором все пользователи нашего сайта могли бы работать, и это такой текстовый редактор для одновременного набора большого количества рукописей. Ты регистрируешься на сайте, открываешь страницу дневника, и, никак не связываясь с нами, просто начинаешь её расшифровывать. А другой человек может проверить то, что ты расшифровал. Если ему кажется всё правильным, то он нажимает кнопку «Добавить», и эта страница уходит в наше основное собрание и становится частью нашего корпуса.
А. Пичугин
— А какие-то отклики вообще из-за рубежа есть на «Прожито»?
М. Мельниченко
— Конечно. По нашим материалам пишут статьи, на нас ссылаются. Отклики идут постоянно, в том числе и от иностранных исследователей, от славистов, которые с нами работают.
А. Пичугин
— Есть англоязычная версия сайта. Понятно, что дневники всё равно выложены на русском, но там по крайней мере можно человеку не знакомому с русским языком найти необходимый ему дневник, а дальше уже каким-то образом с ним работать, с его текстом.
М. Мельниченко
— Да. И у нас есть мечта, что наш сайт станет мультиязычным. То есть сейчас мы работаем только с русскими и украинскими дневниками, но в принципе то, что мы создали, применимо для текстов на всех языках. И мы даже сейчас загрузили один англоязычный дневник… То есть у нас есть два основных языковых раздела — это русский и украинский. И появился недавно такой небольшой англоязычный раздел с одним дневником, потому что нам нужно было презентовать наш сайт на международной англоязычной конференции в Швеции, рассказывать о нём. Поэтому, чтобы было проще понять, что мы делаем, мы загрузили такой дневник. И если найдутся люди, которые готовы работать с дневниками на своих национальных языках, то, естественно, мы готовы открывать эти языковые разделы. Самым важным для нас сейчас является… Украинский мы уже открыли, и очень хочется, чтобы белорусы как-то подключились. Но пока у нас нет ни белорусских текстов, ни белорусских волонтеров, но очень хочется!
В. Емельянов
— Может быть, как обычно в наших программах…
А. Пичугин
— Мы призываем помогать хорошим проектам!
В. Емельянов
— Да, спасибо! А то у меня какой-то стопор речевой произошёл. (Смеется.) В чём вы нуждаетесь? В ком?
М. Мельниченко
— Более всего нам нужны любые дневниковые рукописи на любых языках.
В. Емельянов
— Не обязательно 20-х годов?
М. Мельниченко
— Не обязательно! От XIX века до XXI века. Или эти рукописи с возможностью снять с них копию, или уже отсканированные или отфотографированные рукописи. И нам нужны рабочие руки, то есть люди, которые готовы были бы брать небольшой фрагмент, электронную копию небольшой рукописи, и в удобном для себя режиме заниматься расшифровкой этой рукописи. Или люди, которые готовы были бы брать отсканированную, распознанную книгу, и вычитывать распознанный текст, готовить дневник для загрузки. Или люди, которые готовы были бы ходить в архивы и библиотеки, сканировать для нас книги, и заниматься тем, что в архивном зале раз в неделю работать с конкретной рукописью, набирать её.
В. Емельянов
— То есть, дорогие бумажные, книжные «черви»…
М. Мельниченко
— Да!
В. Емельянов
— Вас ждёт интересное, увлекательное занятие! Я, кстати, отчасти тоже таковым являюсь. И вообще я думаю, что… Там уж не знаю насчет дневников, но я очень люблю всё писать на отдельных бумажках. И я так понимаю, что, наверное, итоговой какой-то работой будет как раз какой-то фолиант под таким названием «Бумажки».
А. Пичугин
— Так и всё же, еще раз подводя итог, как с вами связаться? Сайт — http://prozhito.org.
М. Мельниченко
— На нём в разделе «О проекте» указаны наши контакты, наш очень простой адрес: prozhito@gmail.com.
В. Емельянов
— Это по-русски всё пишется, да?
М. Мельниченко
— Нет, это латиницей пишется. Но если забить в любом поисковике слово «Прожито» по-русски, то мы будем первой выдачей. И там есть наш e-mail: prozhito@gmail.com, и есть телефон, по которому с нами можно связаться. И достаточно одного e-mail, и если вы хотите попробовать себя в работе с рукописями, то мы пришлем правила обработки текста и какой-то небольшой простой фрагмент, с которым вы можете оценить свой интерес к этому. Понятно, что очень много людей исчезает, потому что понимают, что систематическая работа с текстом — это не совсем для них. Так вот, это нестрашно! Если вы хотите попробовать, никто вас не осудит, если вдруг выяснится, что вам это неинтересно или сложно. Можно отказаться от любого задания, можно попросить поменять задание, можно написать, что «спасибо большое, но мне не очень понравилось».
В. Емельянов
— Лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и пожалеть.
М. Мельниченко
— Всё так, да!
А. Пичугин
— Просто у всех людей подобная работа, по крайней мере, у тех, кто с этим профессионально никак не связан, всячески отсылается к годам учебы, когда была «обязаловка»: «Вот если не сделаешь, то тогда допуска к сессии не будет!»
М. Мельниченко
— И более всего на свете мы хотим избежать этой «обязаловки». Мы всё придумали как бы… вся наша работа с волонтерами, вся наша работа с наследниками заключается в том, что мы никого ни к чему не принуждаем и даже не уговариваем. Мы предлагаем некоторую возможность самому увлечься нашим материалом. И если с ним не складывается, то это не страшно!
А. Пичугин
— Можно еще просто помочь. На «Прожито» тут есть раздел, где можно денюжку пожертвовать, потому что, опять же, повторимся, что гуманитарные проекты у нас в стране развиваются скорее вопреки… Потому что, кому в здравом уме вообще нужно ковыряться в этих дневниках, в старых замшелых рукописях, которые уже почти истлели? И тут нужен планетарный сканер, например, или высокоскоростной сканер, шести-терабайтное хранилище информации…
М. Мельниченко
— Да, у нас очень много… К сожалению, мы пока не финансируемся регулярно, у нас нет инвестора.
А. Пичугин
— Госдеп не помогает?
М. Мельниченко
— Совершенно никак! И у нас очень много технических задач, которые могут быть решены с помощью каких-то трат. Пока мы придумываем разные паллиативные решения. То есть дневники мы в основном фотографируем со штатива, у нас нет профессионального сканера. И нам действительно очень много всего нужно. Но более всего нам нужны рукописи и неравнодушные участники.
В. Емельянов
— Ну, попробуйте, уважаемые! Вдруг вам понравится, и вы втянетесь и сможете заниматься каким-то интересным делом. А, действительно, те, кто может помочь аппаратурой, о которой Миша только что говорил, то тоже, наверное, милости просим, люди вам будут благодарны. Миша, спасибо вам большое! Приходите к нам ещё!
М. Мельниченко
— Непременно!
В. Емельянов
— Сегодня у нас был Миша Мельниченко — историк, кандидат исторических наук, автор проекта «Прожито». И программу подготовили и провели: Владимир Емельянов…
А. Пичугин
— Алексей Пичугин! Спасибо! И будьте здоровы!
В. Емельянов
— Прощаемся до новых встреч!
*Организация признана Минюстом иностранным агентом
Петропавловский монастырь (Юрьев-Польский, Владимирская область)
Поделиться
Юрьев-Польский во Владимирской области — городок небольшой. Его площадь — всего-то десять квадратных километров. Всю территорию можно окинуть взором с пятиярусной колокольни Петропавловского монастыря — это самое высокое здание в городе. И очень красивое! Недаром до революции 1917 его ажурный силуэт представлял Юрьев-Польский на почтовых открытках.
Петропавловский монастырь, к которому колокольня относится, был основан ещё в шестнадцатом веке. В Смутное время обитель разорили польско-литовские интервенты, и святое место опустело. Здесь какое-то время действовала ветхая деревянная приходская церквушка, но и та разрушилась. Земля, на которой она стояла, отошла крестьянам соседнего села Федосьино.
Однако, нашёлся человек, который выкупил монастырскую территорию, чтобы восстановить храм. Юрьевский купец Пётр Бородулин, получив разрешение Святейшего Синода, построил в 1843 году величественный пятиглавый собор во имя апостолов Петра и Павла. Церквей такого масштаба в Юрьеве-Польском ещё не бывало! Люди удивлялись и недоумевали — зачем огромный храм на окраине городка?
Ответ на этот вопрос жизнь предложила через несколько лет. В 1871 году в Юрьеве-Польском случился пожар. Огонь полностью уничтожил все строения одного из городских монастырей — женского, Введенского. И обездоленным монахиням предоставили Петропавловский храм! Так образовалась новая обитель во имя первоверховных апостолов.
За несколько лет сестры обжились и построили рядом с церковью жилые корпуса. В одном из них разместился приют для девочек-сирот с общеобразовательной школой. Воспитанницы постигали грамоту и арифметику, учились шить и вышивать. В соседнем доме сестры устроили богадельню-интернат — здесь проживали одинокие неимущие пожилые женщины.
В 1892 году в Петропавловском монастыре построили отдельностоящую колокольню высотой шестьдесят метров — ту самую, с которой начинался наш рассказ. Она чудом уцелела в советское время. А вот собор Петра и Павла был разрушен после революции 1917 года и до сих пор пребывает в руинах. Хотя упразднённый безбожниками монастырь вновь стал действующим в 2010 году, у монахинь не хватает сил и средств, чтобы восстановить обитель. Сёстры нуждаются в нашей с вами помощи!
Все выпуски программы ПроСтранствия
6 апреля. «Семейная жизнь»
Поделиться
Фото: Europeana/Unsplash
Тот, кто полюбил всем сердцем, совершенно оравнодушивается в отношении соблазнов в общении с другими людьми, хотя раньше постоянно чем-то искушался: красивым лицом, притягательной речью, стремлением войти в новый для него круг общения. Сказанное справедливо и в отношении к тайне нашего спасения. Истинное посвящение себя молитвенному общению с Богом, правильно поставленная духовная жизнь, глубокое покаяние всегда меняют нас к лучшему, обращая ум и сердце от тьмы к свету. Душа боголюбца не знает одиночества, уединение для неё желанно, общению с людьми полагается мера, обращённость ко Господу Иисусу почитается главным требованием совести.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Часы Великого вторника. 7 апреля 2026г.
Поделиться
Великий Вторник. Благове́щение Пресвято́й Богоро́дицы.
Иерей: Благослове́н Бог наш всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Сла́ва Тебе́, Бо́же наш, сла́ва Тебе́.
Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины, И́же везде́ сый и вся исполня́яй, Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́ и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (12 раз)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Услы́ши, Го́споди, пра́вду мою́, вонми́ моле́нию моему́, внуши́ моли́тву мою́ не во устна́х льсти́вых. От лица́ Твоего́ судьба́ моя́ изы́дет, о́чи мои́ да ви́дита правоты́. Искуси́л еси́ се́рдце мое́, посети́л еси́ но́щию, искуси́л мя еси́, и не обре́теся во мне непра́вда. Я́ко да не возглаго́лют уста́ моя́ дел челове́ческих, за словеса́ усте́н Твои́х аз сохрани́х пути́ же́стоки. Соверши́ стопы́ моя́ во стезя́х Твои́х, да не подви́жутся стопы́ моя́. Аз воззва́х, я́ко услы́шал мя еси́, Бо́же, приклони́ у́хо Твое́ мне и услы́ши глаго́лы моя́. Удиви́ ми́лости Твоя́, спаса́яй упова́ющия на Тя от проти́вящихся десни́це Твое́й. Сохрани́ мя, Го́споди, я́ко зе́ницу о́ка, в кро́ве крилу́ Твое́ю покры́еши мя. От лица́ нечести́вых остра́стших мя, врази́ мои́ ду́шу мою́ одержа́ша. Тук свой затвори́ша, уста́ их глаго́лаша горды́ню. Изгоня́щии мя ны́не обыдо́ша мя, о́чи свои́ возложи́ша уклони́ти на зе́млю. Объя́ша мя я́ко лев гото́в на лов и я́ко ски́мен обита́яй в та́йных. Воскресни́, Го́споди, предвари́ я́ и запни́ им, изба́ви ду́шу мою́ от нечести́ваго, ору́жие Твое́ от враг руки́ Твоея́. Го́споди, от ма́лых от земли́, раздели́ я́ в животе́ их, и сокрове́нных Твои́х испо́лнися чре́во их, насы́тишася сыно́в, и оста́виша оста́нки младе́нцем свои́м. Аз же пра́вдою явлю́ся лицу́ Твоему́, насы́щуся, внегда́ яви́ти ми ся сла́ве Твое́й.
К Тебе́, Го́споди, воздвиго́х ду́шу мою́, Бо́же мой, на Тя упова́х, да не постыжу́ся во век, ниже́ да посмею́т ми ся врази́ мои́, и́бо вси терпя́щии Тя не постыдя́тся. Да постыдя́тся беззако́ннующии вотще́. Пути́ Твоя́, Го́споди, скажи́ ми, и стезя́м Твои́м научи́ мя. Наста́ви мя на и́стину Твою́, и научи́ мя, я́ко Ты еси́ Бог Спас мой, и Тебе́ терпе́х весь день. Помяни́ щедро́ты Твоя́, Го́споди, и ми́лости Твоя́, я́ко от ве́ка суть. Грех ю́ности моея́, и неве́дения моего́ не помяни́, по ми́лости Твое́й помяни́ мя Ты, ра́ди бла́гости Твоея́, Го́споди. Благ и прав Госпо́дь, сего́ ра́ди законоположи́т согреша́ющим на пути́. Наста́вит кро́ткия на суд, научи́т кро́ткия путе́м Свои́м. Вси путие́ Госпо́дни ми́лость и и́стина, взыска́ющим заве́та Его́, и свиде́ния Его́. Ра́ди и́мене Твоего́, Го́споди, и очи́сти грех мой, мног бо есть. Кто есть челове́к боя́йся Го́спода? Законоположи́т ему́ на пути́, его́же изво́ли. Душа́ его́ во благи́х водвори́тся, и се́мя его́ насле́дит зе́млю. Держа́ва Госпо́дь боя́щихся Его́, и заве́т Его́ яви́т им. О́чи мои́ вы́ну ко Го́споду, я́ко Той исто́ргнет от се́ти но́зе мои́. При́зри на мя и поми́луй мя, я́ко единоро́д и нищ есмь аз. Ско́рби се́рдца моего́ умно́жишася, от нужд мои́х изведи́ мя. Виждь смире́ние мое́, и труд мой, и оста́ви вся грехи́ моя́. Виждь враги́ моя́, я́ко умно́жишася, и ненавиде́нием непра́ведным возненави́деша мя. Сохрани́ ду́шу мою́, и изба́ви мя, да не постыжу́ся, я́ко упова́х на Тя. Незло́бивии и пра́вии прилепля́хуся мне, я́ко потерпе́х Тя, Го́споди. Изба́ви, Бо́же, Изра́иля от всех скорбе́й его́.
Поми́луй мя, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, и по мно́жеству щедро́т Твои́х очи́сти беззако́ние мое́. Наипа́че омы́й мя от беззако́ния моего́, и от греха́ моего́ очи́сти мя. Я́ко беззако́ние мое́ аз зна́ю и грех мой предо мно́ю есть вы́ну. Тебе́ Еди́ному согреши́х, и лука́вое пред Тобо́ю сотвори́х, я́ко да оправди́шися во словесе́х Твои́х и победи́ши, внегда́ суди́ти Ти. Се бо в беззако́ниих зача́т есмь, и во гресе́х роди́ мя ма́ти моя́. Се бо и́стину возлюби́л еси́, безве́стная и та́йная прему́дрости Твоея́ яви́л ми еси́. Окропи́ши мя иссо́пом, и очи́щуся, омы́еши мя, и па́че сне́га убелю́ся. Слу́ху моему́ да́си ра́дость и весе́лие, возра́дуются ко́сти смире́нныя. Отврати́ лице́ Твое́ от грех мои́х, и вся беззако́ния моя́ очи́сти. Се́рдце чи́сто сози́жди во мне, Бо́же, и дух прав обнови́ во утро́бе мое́й. Не отве́ржи мене́ от лица́ Твоего́, и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от мене́. Возда́ждь ми ра́дость спасе́ния Твоего́, и Ду́хом Влады́чним утверди́ мя. Научу́ беззако́нныя путе́м Твои́м, и нечести́вии к Тебе́ обратя́тся. Изба́ви мя от крове́й, Бо́же, Бо́же спасе́ния моего́, возра́дуется язы́к мой пра́вде Твое́й. Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. Я́ко а́ще бы восхоте́л еси́ же́ртвы, дал бых у́бо, всесожже́ния не благоволи́ши. Же́ртва Бо́гу дух сокруше́н, се́рдце сокруше́нно и смире́нно Бог не уничижи́т. Ублажи́, Го́споди, благоволе́нием Твои́м Сио́на, и да сози́ждутся сте́ны Иерусали́мския, тогда́ благоволи́ши же́ртву пра́вды, возноше́ние и всесожега́емая: тогда́ возложа́т на олта́рь Твой тельцы́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Приклони́, Го́споди, у́хо Твое́, и услы́ши мя, я́ко нищ и убо́г есмь аз. Сохрани́ ду́шу мою́, я́ко преподо́бен есмь: спаси́ раба́ Твоего́, Бо́же мой, упова́ющаго на Тя. Поми́луй мя, Го́споди, я́ко к Тебе́ воззову́ весь день. Возвесели́ ду́шу раба́ Твоего́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Я́ко Ты, Го́споди, Благ и Кро́ток, и Многоми́лостив всем призыва́ющим Тя. Внуши́, Го́споди, моли́тву мою́, и вонми́ гла́су моле́ния моего́. В день ско́рби моея́ воззва́х к Тебе́, я́ко услы́шал мя еси́. Несть подо́бен Тебе́ в бозе́х, Го́споди, и несть по дело́м Твои́м. Вси язы́цы, ели́ки сотвори́л еси́, прии́дут и покло́нятся пред Тобо́ю, Го́споди, и просла́вят и́мя Твое́, я́ко Ве́лий еси́ Ты, и творя́й чудеса́, Ты еси́ Бог еди́н. Наста́ви мя, Го́споди, на путь Твой, и пойду́ во и́стине Твое́й; да возвесели́тся се́рдце мое́ боя́тися и́мене Твоего́. Испове́мся Тебе́, Го́споди Бо́же мой, всем се́рдцем мои́м, и просла́влю и́мя Твое́ в век: я́ко ми́лость Твоя́ ве́лия на мне, и изба́вил еси́ ду́шу мою́ от а́да преиспо́днейшаго. Бо́же, законопресту́пницы воста́ша на мя, и сонм держа́вных взыска́ша ду́шу мою́, и не предложи́ша Тебе́ пред собо́ю. И Ты, Го́споди Бо́же мой, Ще́дрый и Ми́лостивый, Долготерпели́вый, и Многоми́лостивый и и́стинный, при́зри на мя и поми́луй мя, даждь держа́ву Твою́ о́троку Твоему́, и спаси́ сы́на рабы́ Твоея́. Сотвори́ со мно́ю зна́мение во бла́го, и да ви́дят ненави́дящии мя, и постыдя́тся, я́ко Ты, Го́споди, помо́гл ми и уте́шил мя еси́.
Основа́ния его́ на гора́х святы́х; лю́бит Госпо́дь врата́ Сио́ня па́че всех селе́ний Иа́ковлих. Пресла́вная глаго́лашася о тебе́, гра́де Бо́жий. Помяну́ Раа́в и Вавило́на ве́дущим мя, и се иноплеме́нницы, и Тир, и лю́дие Ефио́пстии, си́и бы́ша та́мо. Ма́ти Сио́н рече́т: челове́к, и челове́к роди́ся в нем, и Той основа́ и́ Вы́шний. Госпо́дь пове́сть в писа́нии люде́й, и князе́й сих бы́вших в нем. Я́ко веселя́щихся всех жили́ще в тебе́.
Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Ми́лости Твоя́, Го́споди, во век воспою́, в род и род возвещу́ и́стину Твою́ усты́ мои́ми. Зане́ рекл еси́: в век ми́лость сози́ждется, на Небесе́х угото́вится и́стина Твоя́. Завеща́х заве́т избра́нным мои́м, кля́хся Дави́ду рабу́ Моему́: до ве́ка угото́ваю се́мя твое́, и сози́жду в род и род престо́л твой. Испове́дят Небеса́ чудеса́ Твоя́, Го́споди, и́бо и́стину Твою́ в це́ркви святы́х. Я́ко кто во о́блацех уравни́тся Го́сподеви? Уподо́бится Го́сподеви в сыне́х Бо́жиих? Бог прославля́емь в сове́те святы́х, Ве́лий и Стра́шен есть над все́ми окре́стными Его́. Го́споди Бо́же сил, кто подо́бен Тебе́? Си́лен еси́, Го́споди, и и́стина Твоя́ о́крест Тебе́. Ты влады́чествуеши держа́вою морско́ю: возмуще́ние же волн его́ Ты укроча́еши. Ты смири́л еси́ я́ко я́звена го́рдаго, мы́шцею си́лы Твоея́ расточи́л еси́ враги́ Твоя́. Твоя́ суть небеса́, и Твоя́ есть земля́, вселе́нную и исполне́ние ея́ Ты основа́л еси́. Се́вер и мо́ре Ты созда́л еси́, Фаво́р и Ермо́н о и́мени Твое́м возра́дуетася. Твоя́ мы́шца с си́лою: да укрепи́тся рука́ Твоя́, и вознесе́тся десни́ца Твоя́. Пра́вда и судьба́ угото́вание Престо́ла Твоего́: ми́лость и и́стина предъи́дете пред лице́м Твои́м. Блаже́ни лю́дие ве́дущии воскликнове́ние: Го́споди, во све́те лица́ Твоего́ по́йдут, и о и́мени Твое́м возра́дуются весь день, и пра́вдою Твое́ю вознесу́тся. Я́ко похвала́ си́лы их Ты еси́, и во благоволе́нии Твое́м вознесе́тся рог наш. Я́ко Госпо́дне есть заступле́ние, и Свята́го Изра́илева Царя́ на́шего. Тогда́ глаго́лал еси́ в виде́нии сыново́м Твои́м, и рекл еси́: положи́х по́мошь на си́льнаго, вознесо́х избра́ннаго от люде́й Мои́х, обрето́х Дави́да раба́ Моего́, еле́ем святы́м Мои́м пома́зах его́. И́бо рука́ Моя́ засту́пит его́, и мы́шца Моя́ укрепи́т его́, ничто́же успе́ет враг на него́, и сын беззако́ния не приложи́т озло́бити его́: и ссеку́ от лица́ его́ враги́ его́, и ненави́дящия его́ побежду́. И и́стина Моя́ и ми́лость Моя́ с ним, и о и́мени Мое́м вознесе́тся рог его́, и положу́ на мо́ри ру́ку его́, и на река́х десни́цу его́. Той призове́т Мя: Оте́ц мой еси́ Ты, Бог мой и Засту́пник спасе́ния моего́. И Аз пе́рвенца положу́ его́, высока́ па́че царе́й земны́х: в век сохраню́ ему́ ми́лость Мою́, и заве́т Мой ве́рен ему́, и положу́ в век ве́ка се́мя его́, и престо́л его́ я́ко дни́е не́ба. А́ще оста́вят сы́нове его́ зако́н Мой, и в судьба́х Мои́х не по́йдут, а́ще оправда́ния Моя́ оскверня́т, и за́поведей Мои́х не сохраня́т, посещу́ жезло́м беззако́ния их, и ра́нами непра́вды их, ми́лость же Мою́ не разорю́ от них, ни преврежду́ во и́стине Мое́й, ниже́ оскверню́ заве́та Моего́, и исходя́щих от уст Мои́х не отве́ргуся. Еди́ною кля́хся о святе́м Мое́м, а́ще Дави́ду солжу́? Се́мя его́ во век пребу́дет, и престо́л его́, я́ко со́лнце предо Мно́ю, и я́ко луна́ соверше́на в век, и Свиде́тель на Небеси́ ве́рен. Ты же отри́нул еси́ и уничижи́л, негодова́л еси́ пома́заннаго Твоего́, разори́л еси́ заве́т раба́ Твоего́, оскверни́л еси́ на земли́ святы́ню его́: разори́л еси́ вся опло́ты его́, положи́л еси́ тве́рдая его́ страх. Расхища́ху его́ вси мимоходя́щии путе́м, бысть поноше́ние сосе́дом свои́м. Возвы́сил еси́ десни́цу стужа́ющих ему́, возвесели́л еси́ вся враги́ его́: отврати́л еси́ по́мощь меча́ его́, и не заступи́л еси́ его́ во бра́ни. Разори́л еси́ от очище́ния его́, престо́л его́ на зе́млю пове́ргл еси́, ума́лил еси́ дни вре́мене его́, облия́л еси́ его́ студо́м. Доко́ле, Го́споди, отвраща́ешися в коне́ц? Разжже́тся я́ко огнь гнев Твой? Помяни́, кий мой соста́в, еда́ бо всу́е созда́л еси́ вся сы́ны челове́ческия? Кто есть челове́к, и́же поживе́т и не у́зрит сме́рти, изба́вит ду́шу свою́ из руки́ а́довы? Где суть ми́лости Твоя́ дре́вния, Го́споди, и́миже кля́лся еси́ Дави́ду во и́стине Твое́й? Помяни́, Го́споди, поноше́ние раб Твои́х, е́же удержа́х в не́дре мое́м мно́гих язы́к, и́мже поноси́ша врази́ Твои́, Го́споди, и́мже поноси́ша измене́нию христа́ Твоего́. Благослове́н Госпо́дь во век, бу́ди, бу́ди.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Го́споди, прибе́жище был еси́ нам в род и род. Пре́жде да́же гора́м не бы́ти и созда́тися земли́ и вселе́нней, и от ве́ка и до ве́ка Ты еси́. Не отврати́ челове́ка во смире́ние, и рекл еси́: обрати́теся, сы́нове челове́честии. Я́ко ты́сяща лет пред очи́ма Твои́ма, Го́споди, я́ко день вчера́шний, и́же мимои́де, и стра́жа нощна́я. Уничиже́ния их ле́та бу́дут. У́тро я́ко трава́ мимои́дет, у́тро процвете́т и пре́йдет: на ве́чер отпаде́т ожесте́ет и и́зсхнет. Я́ко исчезо́хом гне́вом Твои́м, и я́ростию Твое́ю смути́хомся. Положи́л еси́ беззако́ния на́ша пред Тобо́ю: век наш в просвеще́ние лица́ Твоего́. Я́ко вси дни́е на́ши оскуде́ша, и гне́вом Твои́м исчезо́хом, ле́та на́ша я́ко паучи́на поуча́хуся. Дни́е лет на́ших, в ни́хже се́дмьдесят лет, а́ще же в си́лах, о́смьдесят лет, и мно́жае их труд и боле́знь: я́ко прии́де кро́тость на ны, и нака́жемся. Кто весть держа́ву гне́ва Твоего́, и от стра́ха Твоего́, я́рость Твою́ исчести́? Десни́цу Твою́ та́ко скажи́ ми, и окова́нныя се́рдцем в му́дрости. Обрати́ся, Го́споди, доко́ле? И умоле́н бу́ди на рабы́ Твоя́. Испо́лнихомся зау́тра ми́лости Твоея́, Го́споди, и возра́довахомся, и возвесели́хомся, во вся дни на́ша возвесели́хомся, за дни в ня́же смири́л ны еси́, ле́та в ня́же ви́дехом зла́я. И при́зри на рабы́ Твоя́, и на дела́ Твоя́, и наста́ви сы́ны их. И бу́ди све́тлость Го́спода Бо́га на́шего на нас, и дела́ рук на́ших испра́ви на нас, и де́ло рук на́ших испра́ви.
Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу его́, с ним есмь в ско́рби, изму́ его́, и просла́влю его́, долгото́ю дний испо́лню его́, и явлю́ ему́ спасе́ние Мое́.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Благове́щения, глас 4:
Днесь спасе́ния на́шего глави́зна/ и е́же от ве́ка та́инства явле́ние:/ Сын Бо́жий Сын Де́вы быва́ет,/ и Гаврии́л благода́ть благовеству́ет./ Те́мже и мы с ним Богоро́дице возопии́м:/ ра́дуйся, Благода́тная,// Госпо́дь с Тобо́ю.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богоро́дице, Ты еси́ лоза́ и́стинная, возрасти́вшая нам Плод живота́, Тебе́ мо́лимся: моли́ся, Влады́чице, со святы́ми апо́столы поми́ловати ду́ши на́ша.
Чте́ние Ева́нгелия:[1]
Диакон: И о сподо́битися нам слы́шанию Свята́го Ева́нгелия, Го́спода Бо́га мо́лим.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим Свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Иерей: От [и́мя ре́к] Свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Диакон: Во́нмем.
Читается Евангелие, по завершении которого поется:
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чтец: Госпо́дь Бог благослове́н, благослове́н Госпо́дь день дне, поспеши́т нам Бог спасе́ний на́ших, Бог наш, Бог спаса́ти.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Благове́щения, глас 8:
Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых,/ благода́рственная воспису́ем Ти, раби́ Твои́, Богоро́дице,/ но, я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Влады́ко Бо́же О́тче Вседержи́телю, Го́споди Сы́не Единоро́дный Иису́се Христе́, и Святы́й Ду́ше, Еди́но Божество́, Еди́на Си́ла, поми́луй мя, гре́шнаго, и и́миже ве́си судьба́ми, спаси́ мя, недосто́йнаго раба́ Твоего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Чтец: Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя, и в си́ле Твое́й суди́ ми. Бо́же, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ глаго́лы уст мои́х. Я́ко чу́ждии воста́ша на мя и кре́пции взыска́ша ду́шу мою́, и не предложи́ша Бо́га пред собо́ю. Се бо Бог помога́ет ми, и Госпо́дь Засту́пник души́ мое́й. Отврати́т зла́я враго́м мои́м, и́стиною Твое́ю потреби́ их. Во́лею пожру́ Тебе́, испове́мся и́мени Твоему́, Го́споди, я́ко бла́го, я́ко от вся́кия печа́ли изба́вил мя еси́, и на враги́ моя́ воззре́ о́ко мое́
Внуши́, Бо́же, моли́тву мою́ и не пре́зри моле́ния моего́. Вонми́ ми и услы́ши мя: возскорбе́х печа́лию мое́ю и смято́хся от гла́са вра́жия и от стуже́ния гре́шнича, я́ко уклони́ша на мя беззако́ние и во гне́ве враждова́ху ми. Се́рдце мое́ смяте́ся во мне и боя́знь сме́рти нападе́ на мя. Страх и тре́пет прии́де на мя и покры́ мя тьма. И рех: кто даст ми криле́, я́ко голуби́не? И полещу́, и почи́ю. Се удали́хся бе́гая и водвори́хся в пусты́ни. Ча́ях Бо́га, спаса́ющаго мя от малоду́шия и от бу́ри. Потопи́, Го́споди, и раздели́ язы́ки их: я́ко ви́дех беззако́ние и пререка́ние во гра́де. Днем и но́щию обы́дет и́ по стена́м его́. Беззако́ние и труд посреде́ его́ и непра́вда. И не оскуде́ от стогн его́ ли́хва и лесть. Я́ко а́ще бы враг поноси́л ми, претерпе́л бых у́бо, и а́ще бы ненави́дяй мя на мя велере́чевал, укры́л бых ся от него́. Ты же, челове́че равноду́шне, влады́ко мой и зна́емый мой, и́же ку́пно наслажда́лся еси́ со мно́ю бра́шен, в дому́ Бо́жии ходи́хом единомышле́нием. Да прии́дет же смерть на ня, и да сни́дут во ад жи́ви, я́ко лука́вство в жили́щах их, посреде́ их. Аз к Бо́гу воззва́х, и Госпо́дь услы́ша мя. Ве́чер и зау́тра, и полу́дне пове́м, и возвещу́, и услы́шит глас мой. Изба́вит ми́ром ду́шу мою́ от приближа́ющихся мне, я́ко во мно́зе бя́ху со мно́ю. Услы́шит Бог и смири́т я́, Сый пре́жде век. Несть бо им измене́ния, я́ко не убоя́шася Бо́га. Простре́ ру́ку свою́ на воздая́ние, оскверни́ша заве́т Его́. Раздели́шася от гне́ва лица́ Его́, и прибли́жишася сердца́ их, умя́кнуша словеса́ их па́че еле́а, и та суть стре́лы. Возве́рзи на Го́спода печа́ль твою́, и Той тя препита́ет, не даст в век молвы́ пра́веднику. Ты же, Бо́же, низведе́ши я́ в студене́ц истле́ния, му́жие крове́й и льсти не преполовя́т дней свои́х. Аз же, Го́споди, упова́ю на Тя.
Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу его́, с ним есмь в ско́рби, изму́ его́ и просла́влю его́, долгото́ю дней испо́лню его́ и явлю́ ему́ спасе́ние Мое́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Бла́го есть испове́датися Го́сподеви, и пе́ти и́мени Твоему́, Вы́шний: возвеща́ти зау́тра ми́лость Твою́ и и́стину Твою́ на вся́ку нощь, в десятостру́ннем псалти́ри с пе́снию в гу́слех. Я́ко возвесели́л мя еси́, Го́споди, в творе́нии Твое́м, и в де́лех руку́ Твое́ю возра́дуюся. Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди, зело́ углуби́шася помышле́ния Твоя́. Муж безу́мен не позна́ет, и неразуми́в не разуме́ет сих. Внегда́ прозябо́ша гре́шницы я́ко трава́, и пронико́ша вси де́лающии беззако́ние: я́ко да потребя́тся в век ве́ка. Ты же Вы́шний во век, Го́споди. Я́ко се врази́ Твои́, Го́споди, я́ко се врази́ Твои́ поги́бнут, и разы́дутся вси де́лающии беззако́ние. И вознесе́тся я́ко единоро́га рог мой, и ста́рость моя́ в еле́и масти́те. И воззре́ о́ко мое́ на враги́ моя́, и востаю́щия на мя лука́внующия услы́шит у́хо мое́. Пра́ведник я́ко фи́никс процвете́т, я́ко кедр, и́же в Лива́не, умно́жится. Насажде́ни в дому́ Госпо́дни, во дво́рех Бо́га на́шего процвету́т, еще́ умно́жатся в ста́рости масти́те, и благоприе́млюще бу́дут. Да возвестя́т, я́ко прав Госпо́дь Бог наш, и несть непра́вды в Нем.
Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся: облече́ся Госпо́дь в си́лу и препоя́сася, и́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится. Гото́в Престо́л Твой отто́ле: от ве́ка Ты еси́. Воздвиго́ша ре́ки, Го́споди, воздвиго́ша ре́ки гла́сы своя́. Во́змут ре́ки сотре́ния своя́, от гласо́в вод мно́гих. Ди́вны высоты́ морски́я, ди́вен в высо́ких Госпо́дь. Свиде́ния Твоя́ уве́ришася зело́, до́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.
Бог отмще́ний Госпо́дь, Бог отмще́ний не обину́лся есть. Вознеси́ся Судя́й земли́, возда́ждь воздая́ние го́рдым. Доко́ле гре́шницы, Го́споди, доко́ле гре́шницы восхва́лятся? Провеща́ют и возглаго́лют непра́вду, возглаго́лют вси де́лающии беззако́ние? Лю́ди Твоя́, Го́споди, смири́ша и достоя́ние Твое́ озло́биша. Вдови́цу и си́ра умори́ша и прише́льца уби́ша, и ре́ша: не у́зрит Госпо́дь, ниже́ уразуме́ет Бог Иа́ковль. Разуме́йте же безу́мнии в лю́дех и бу́ии не́когда умудри́теся. Насажде́й у́хо, не слы́шит ли? Или́ созда́вый о́ко, не сматря́ет ли? Наказу́яй язы́ки, не обличи́т ли, уча́й челове́ка ра́зуму? Госпо́дь весть помышле́ния челове́ческая, я́ко суть су́етна. Блаже́н челове́к, его́же а́ще нака́жеши, Го́споди, и от зако́на Твоего́ научи́ши его́, укроти́ти его́ от дней лю́тых, до́ндеже изры́ется гре́шному я́ма. Я́ко не отри́нет Госпо́дь люде́й Свои́х, и достоя́ния Своего́ не оста́вит, до́ндеже пра́вда обрати́тся на суд, и держа́щиися ея́ вси пра́вии се́рдцем. Кто воста́нет ми на лука́внующия? Или́ кто спредста́нет ми на де́лающия беззако́ние? А́ще не Госпо́дь помо́гл бы ми, вма́ле всели́лася бы во ад душа́ моя́. А́ще глаго́лах, подви́жеся нога́ моя́, ми́лость Твоя́, Го́споди, помога́ше ми. По мно́жеству боле́зней мои́х в се́рдце мое́м, утеше́ния Твоя́ возвесели́ша ду́шу мою́. Да не прибу́дет Тебе́ престо́л беззако́ния, созида́яй труд на повеле́ние. Уловя́т на ду́шу пра́ведничу, и кровь непови́нную осу́дят. И бысть мне Госпо́дь в прибе́жище, и Бог мой в по́мошь упова́ния моего́. И возда́ст им Госпо́дь беззако́ние их и по лука́вствию их погуби́т я́ Госпо́дь Бог (наш).
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Прииди́те, возра́дуемся Го́сподеви, воскли́кнем Бо́гу Спаси́телю на́шему: предвари́м лице́ Его́ во испове́дании, и во псалме́х воскли́кнем Ему́. Я́ко Бог Ве́лий Госпо́дь, и Царь Ве́лий по всей земли́, я́ко в руце́ Его́ вси концы́ земли́, и высоты́ гор Того́ суть. Я́ко Того́ есть мо́ре, и Той сотвори́ е́, и су́шу ру́це Его́ созда́сте. Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́, и воспла́чемся пред Го́сподем сотво́ршим нас: я́ко Той есть Бог наш, и мы лю́дие па́жити Его́, и о́вцы руки́ Его́. Днесь а́ще глас Его́ услы́шите, не ожесточи́те серде́ц ва́ших, я́ко в прогне́вании, по дни искуше́ния в пусты́ни, во́ньже искуси́ша Мя отцы́ ва́ши, искуси́ша Мя, и ви́деша дела́ Моя́. Четы́редесять лет негодова́х ро́да того́, и рех, при́сно заблужда́ют се́рдцем, ти́и же не позна́ша путе́й Мои́х, я́ко кля́хся во гне́ве Мое́м, а́ще вни́дут в поко́й Мой.
Воспо́йте Го́сподеви песнь но́ву, воспо́йте Го́сподеви вся земля́, воспо́йте Го́сподеви, благослови́те и́мя Его́, благовести́те день от дне спасе́ние Его́. Возвести́те во язы́цех сла́ву Его́, во всех лю́дех чудеса́ Его́. Я́ко Ве́лий Госпо́дь и хва́лен зело́, стра́шен есть над все́ми бо́ги. Я́ко вси бо́зи язы́к бе́сове: Госпо́дь же небеса́ сотвори́. Испове́дание и красота́ пред Ним, святы́ня и великоле́пие во святи́ле Его́. Принеси́те Го́сподеви оте́чествия язы́к, принеси́те Го́сподеви сла́ву и честь. Принеси́те Го́сподеви сла́ву и́мени Его́, возми́те же́ртвы, и входи́те во дворы́ Его́. Поклони́теся Го́сподеви во дворе́ святе́м Его́, да подви́жится от лица́ Его́ вся земля́. Рцы́те во язы́цех, я́ко Госпо́дь воцари́ся, и́бо испра́ви вселе́нную, я́же не подви́жится: су́дит лю́дем пра́востию. Да возвеселя́тся небеса́, и ра́дуется земля́, да подви́жится мо́ре и исполне́ние его́. Возра́дуются поля́, и вся я́же на них: тогда́ возра́дуются вся древа́ дубра́вная от лица́ Госпо́дня, я́ко гряде́т, я́ко гряде́т суди́ти земли́, суди́ти вселе́нней в пра́вду, и лю́дем и́стиною Свое́ю.
Госпо́дь воцари́ся, да ра́дуется земля́, да веселя́тся о́строви мно́зи. О́блак и мрак о́крест Его́, пра́вда и судьба́ исправле́ние Престо́ла Его́. Огнь пред Ним предъи́дет, и попали́т о́крест враги́ Его́. Освети́ша мо́лния Его́ вселе́нную: ви́де, и подви́жеся земля́. Го́ры я́ко воск раста́яша от лица́ Госпо́дня, от лица́ Го́спода всея́ земли́. Возвести́ша небеса́ пра́вду Его́, и ви́деша вси лю́дие сла́ву Его́. Да постыдя́тся вси кла́няющиися истука́нным, хва́лящиися о и́долех свои́х, поклони́теся Ему́ вси А́нгели Его́. Слы́ша и возвесели́ся Сио́н, и возра́довашася дще́ри Иуде́йския, суде́б ра́ди Твои́х, Го́споди, я́ко Ты Госпо́дь Вы́шний над все́ю земле́ю, зело́ превозне́слся еси́ над все́ми бо́ги. Лю́бящии Го́спода, ненави́дите зла́я, храни́т Госпо́дь ду́ши преподо́бных Свои́х, из ру́ки гре́шничи изба́вит я́. Свет возсия́ пра́веднику, и пра́вым се́рдцем весе́лие. Весели́теся, пра́веднии, о Го́споде и испове́дайте па́мять Святы́ни Его́.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Хор: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Чтец: И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Воспо́йте Го́сподеви песнь но́ву, я́ко ди́вна сотвори́ Госпо́дь. Спасе́ Его́ десни́ца Его́, и мы́шца свята́я Его́. Сказа́ Госпо́дь спасе́ние Свое́, пред язы́ки откры́ пра́вду Свою́. Помяну́ ми́лость Свою́ Иа́кову, и и́стину Свою́ до́му Изра́илеву, ви́деша вси концы́ земли́ спасе́ние Бо́га на́шего. Воскли́кните Бо́гови вся земля́, воспо́йте, и ра́дуйтеся, и по́йте. По́йте Го́сподеви в гу́слех, в гу́слех и гла́се псало́мсте. В труба́х ко́ваных и гла́сом трубы́ ро́жаны воструби́те пред Царе́м Го́сподем. Да подви́жится мо́ре и исполне́ние его́, вселе́нная и вси живу́щии на ней. Ре́ки воспле́щут руко́ю вку́пе, го́ры возра́дуются. От лица́ Госпо́дня, я́ко гряде́т, я́ко и́дет суди́ти земли́, суди́ти вселе́нней в пра́вду, и лю́дем пра́востию.
Госпо́дь воцари́ся, да гне́ваются лю́дие: седя́й на Херуви́мех, да подви́жится земля́. Госпо́дь в Сио́не вели́к, и высо́к есть над все́ми людьми́. Да испове́дятся и́мени Твоему́ вели́кому, я́ко стра́шно и свя́то есть. И честь царе́ва суд лю́бит: Ты угото́вал еси́ правоты́, суд и пра́вду во Иа́кове Ты сотвори́л еси́. Возноси́те Го́спода Бо́га на́шего, и покланя́йтеся подно́жию но́гу Его́, я́ко свя́то есть. Моисе́й и Ааро́н во иере́ех Его́, и Самуи́л в призыва́ющих и́мя Его́: призыва́ху Го́спода, и Той послу́шаше их. В столпе́ о́блачне глаго́лаше к ним: я́ко храня́ху свиде́ния Его́ и повеле́ния Его́, я́же даде́ им. Го́споди Бо́же наш, Ты послу́шал еси́ их: Бо́же, ты ми́лостив быва́л еси́ им, и мща́я на вся начина́ния их. Возноси́те Го́спода Бо́га на́шего, и покланя́йтеся в горе́ святе́й Его́, я́ко Свят Госпо́дь Бог наш.
Воскли́кните Бо́гови вся земля́, рабо́тайте Го́сподеви в весе́лии, вни́дите пред Ним в ра́дости. Уве́дите, я́ко Госпо́дь той есть Бог наш: Той сотвори́ нас, а не мы, мы же лю́дие Его́ и о́вцы па́жити Его́. Вни́дите во врата́ Его́ во испове́дании, во дворы́ Его́ в пе́ниих: испове́дайтеся Ему́, хвали́те и́мя Его́. Я́ко благ Госпо́дь, в век ми́лость Его́, и да́же до ро́да и ро́да и́стина Его́.
Псало́м 100:
Ми́лость и суд воспою́ Тебе́, Го́споди. Пою́ и разуме́ю в пути́ непоро́чне, когда́ прии́деши ко мне? Прехожда́х в незло́бии се́рдца моего́ посреде́ до́му моего́. Не предлага́х пред очи́ма мои́ма вещь законопресту́пную: творя́щия преступле́ние возненави́дех. Не прильпе́ мне се́рдце стропти́во, уклоня́ющагося от мене́ лука́ваго не позна́х. Оклевета́ющаго тай и́скренняго своего́, сего́ изгоня́х: го́рдым о́ком, и несы́тым се́рдцем, с сим не ядя́х. О́чи мои́ на ве́рныя земли́, посажда́ти я́ со мно́ю: ходя́й по пути́ непоро́чну, сей ми служа́ше. Не живя́ше посреде́ до́му моего́ творя́й горды́ню, глаго́ляй непра́ведная, не исправля́ше пред очи́ма мои́ма. Во у́трия избива́х вся гре́шныя земли́, е́же потреби́ти от гра́да Госпо́дня вся де́лающия беззако́ние.
Чтец: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Благове́щения, глас 4:
Днесь спасе́ния на́шего глави́зна/ и е́же от ве́ка та́инства явле́ние:/ Сын Бо́жий Сын Де́вы быва́ет,/ и Гаврии́л благода́ть благовеству́ет./ Те́мже и мы с ним Богоро́дице возопии́м:/ ра́дуйся, Благода́тная,// Госпо́дь с Тобо́ю.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Я́ко не и́мамы дерзнове́ния за премно́гия грехи́ на́ша, Ты и́же от Тебе́ Ро́ждшагося моли́, Богоро́дице Де́во, мно́го бо мо́жет моле́ние Ма́тернее ко благосе́рдию Влады́ки. Не пре́зри гре́шных мольбы́, Всечи́стая, я́ко ми́лостив есть и спасти́ моги́й, И́же и страда́ти о нас изво́ливый.
Тропа́рь проро́чества Вели́кого Вто́рника, глас 1:
Чтец: Тропа́рь проро́чества, глас пе́рвый: Безме́рно согреша́ющим, бога́тно прости́, Спа́се, и сподо́би нас неосужде́нно поклони́тися Твоему́ свято́му Воскресе́нию, моли́твами Пречи́стыя Твоея́ Ма́тере, еди́не Многоми́лостиве.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Безме́рно согреша́ющим, бога́тно прости́, Спа́се, и сподо́би нас неосужде́нно поклони́тися Твоему́ свято́му Воскресе́нию, моли́твами Пречи́стыя Твоея́ Ма́тере, еди́не Многоми́лостиве.
Диакон: Во́нмем.
Проки́мен 6 ча́са Вели́кого Вто́рника, пе́рвый, глас 6:
Чтец: Проки́мен, глас шесты́й: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние.
Хор: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние.
Чтец: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди, Го́споди, услы́ши глас мой.
Хор: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние.
Чтец: Я́ко у Го́спода ми́лость.
Хор: И мно́гое у Него́ избавле́ние.
Парими́я 6 ча́са Вели́кого Вто́рника:
Диакон: Прему́дрость.
Чтец: Проро́чества Иезеки́илева чте́ние.
Диакон: Во́нмем.
(Иез. гл.1, стт.21-28, гл.2, ст.1:)
Чтец: Внегда́ идя́ху (живо́тная), идя́ху (и коле́са), и внегда́ стоя́ти им, стоя́ху (и коле́са с ни́ми): и егда́ воздвиза́хуся от земли́, воздвиза́хуся с ни́ми (и коле́са), я́ко дух жи́зни бя́ше в колесе́х. И подо́бие над главо́ю живо́тных я́ко твердь, я́ко виде́ние криста́лла, просте́ртое над крила́ми их свы́ше. И под тве́рдию кри́ла их просте́рта, паря́ще друг ко дру́гу, кому́ждо два спряже́на, прикрыва́юще телеса́ их. И слы́шах глас крил их, внегда́ паря́ху, я́ко глас вод мно́гих, я́ко глас Бо́га Саддаи́: и внегда́ ходи́ти им, глас сло́ва я́ко глас полка́: и внегда́ стоя́ти им, почива́ху кри́ла их. И се глас превы́ше тве́рди су́щия над главо́ю их, внегда́ стоя́ти им, низпуска́хуся кри́ла их. И над тве́рдию, я́же над главо́ю их, я́ко виде́ние ка́мене сапфи́ра, подо́бие престо́ла на нем, и на подо́бии престо́ла подо́бие, я́коже вид челове́чь сверху́. И ви́дех я́ко виде́ние иле́ктра, я́ко виде́ние огня́ внутрь его́ о́крест от виде́ния чресл и вы́ше, и от виде́ния чресл да́же до до́лу ви́дех виде́ние огня́, и свет его́ о́крест, я́ко виде́ние дуги́, егда́ есть на о́блацех в день дождя́, та́ко стоя́ние све́та о́крест. Сие́ виде́ние подо́бие сла́вы Госпо́дни.
Диакон: Во́нмем.
Проки́мен 6 ча́са Вели́кого Вто́рника, второ́й, глас 4:
Чтец: Проки́мен, глас четве́ртый: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода от ны́не и до ве́ка.
Хор: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода от ны́не и до ве́ка.
Чтец: Го́споди, не вознесе́ся се́рдце мое́, ниже́ вознесо́стеся о́чи мои́.
Хор: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода от ны́не и до ве́ка.
Чтец: Да упова́ет Изра́иль на Го́спода.
Хор: От ны́не и до ве́ка.
Чте́ние Ева́нгелия:[2]
Если на 6-м часе начинается чтение следующего Евангелия, то возглашается:
Диакон: И о сподо́битися нам слы́шанию Свята́го Ева́нгелия, Го́спода Бо́га мо́лим.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Если же на 6-м часе продолжается чтение того же Евангелия, что читалось на 3-м,часе то возглас «И о сподобитися нам...» не произносится, но сразу возглашается:
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим Свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Иерей: От [и́мя ре́к] Свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Диакон: Во́нмем.
Читается Евангелие, по завершении которого поется:
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чтец: Ско́ро да предваря́т ны щедро́ты Твоя́, Го́споди, я́ко обнища́хом зело́; помози́ нам, Бо́же, Спа́се наш, сла́вы ра́ди И́мене Твоего́, Го́споди, изба́ви нас и очи́сти грехи́ на́ша, И́мене ра́ди Твоего́.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Вели́кого Вто́рника, глас 2, подо́бен: «Вы́шних ища́...»:
Час, душе́, конца́ помы́сливши,/ и посече́ния смоко́вницы убоя́вшися,/ да́нный тебе́ тала́нт трудолю́бно де́лай, окая́нная, бо́дрствующи и зову́щи:// да не пребу́дем вне черто́га Христо́ва.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Бо́же и Го́споди сил и всея́ тва́ри Соде́телю, И́же за милосе́рдие безприкла́дныя ми́лости Твоея́ Единоро́днаго Сы́на Твоего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́, низпосла́вый на спасе́ние ро́да на́шего, и честны́м Его́ Кресто́м рукописа́ние грех на́ших растерза́вый, и победи́вый тем нача́ла и вла́сти тьмы. Сам, Влады́ко Человеколю́бче, приими́ и нас, гре́шных, благода́рственныя сия́ и моле́бныя моли́твы и изба́ви нас от вся́каго всегуби́тельнаго и мра́чнаго прегреше́ния и всех озло́бити нас и́щущих ви́димых и неви́димых враг. Пригвозди́ стра́ху Твоему́ пло́ти на́ша и не уклони́ серде́ц на́ших в словеса́ или́ помышле́ния лука́вствия, но любо́вию Твое́ю уязви́ ду́ши на́ша, да, к Тебе́ всегда́ взира́юще и е́же от Тебе́ све́том наставля́еми, Тебе́, непристу́пнаго и присносу́щнаго зря́ще Све́та, непреста́нное Тебе́ испове́дание и благодаре́ние возсыла́ем, Безнача́льному Отцу́ со Единоро́дным Твои́м Сы́ном и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в, ами́нь.
Чтец: Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Коль возлю́бленна селе́ния Твоя́, Го́споди сил! Жела́ет и скончава́ется душа́ моя́ во дворы́ Госпо́дни, се́рдце мое́ и плоть моя́ возра́довастася о Бо́зе жи́ве. И́бо пти́ца обре́те себе́ хра́мину, и го́рлица гнездо́ себе́, иде́же положи́т птенцы́ своя́, олтари́ Твоя́, Го́споди сил, Царю́ мой и Бо́же мой. Блаже́ни живу́щии в дому́ Твое́м, в ве́ки веко́в восхва́лят Тя. Блаже́н муж, ему́же есть заступле́ние его́ у Тебе́; восхожде́ния в се́рдце свое́м положи́, во юдо́ль плаче́вную, в ме́сто е́же положи́, и́бо благослове́ние даст законополага́яй. По́йдут от си́лы в си́лу: яви́тся Бог бого́в в Сио́не. Го́споди Бо́же сил, услы́ши моли́тву мою́, внуши́, Бо́же Иа́ковль. Защи́тниче наш, виждь, Бо́же, и при́зри на лице́ христа́ Твоего́. Я́ко лу́чше день еди́н во дво́рех Твои́х па́че ты́сящ: изво́лих примета́тися в дому́ Бо́га моего́ па́че, не́же жи́ти ми в селе́ниих гре́шничих. Я́ко ми́лость и и́стину лю́бит Госпо́дь, Бог благода́ть и сла́ву даст, Госпо́дь не лиши́т благи́х ходя́щих незло́бием. Го́споди Бо́же сил, Блаже́н челове́к упова́яй на Тя.
Благоволи́л еси́, Го́споди, зе́млю Твою́, возврати́л еси́ плен Иа́ковль: оста́вил еси́ беззако́ния люде́й Твои́х, покры́л еси́ вся грехи́ их. Укроти́л еси́ весь гнев Твой, возврати́лся еси́ от гне́ва я́рости Твоея́. Возврати́ нас, Бо́же спасе́ний на́ших, и отврати́ я́рость Твою́ от нас. Еда́ во ве́ки прогне́ваешися на ны? Или́ простре́ши гнев Твой от ро́да в род? Бо́же, Ты обра́щься оживи́ши ны, и лю́дие Твои́ возвеселя́тся о Тебе́. Яви́ нам, Го́споди, ми́лость Твою́, и спасе́ние Твое́ даждь нам. Услы́шу, что рече́т о мне Госпо́дь Бог: я́ко рече́т мир на лю́ди Своя́, и на преподо́бныя Своя́, и на обраща́ющия сердца́ к Нему́. Оба́че близ боя́щихся Его́ спасе́ние Его́, всели́ти сла́ву в зе́млю на́шу. Ми́лость и и́стина срето́стеся, пра́вда и мир облобыза́стася. И́стина от земли́ возсия́, и пра́вда с Небесе́ прини́че, и́бо Госпо́дь даст бла́гость, и земля́ на́ша даст плод свой. Пра́вда пред Ним предъи́дет, и положи́т в путь стопы́ своя́.
Приклони́, Го́споди, у́хо Твое́ и услы́ши мя, я́ко нищ и убо́г есмь аз. Сохрани́ ду́шу мою́, я́ко преподо́бен есмь; спаси́ раба́ Твоего́, Бо́же мой, упова́ющаго на Тя. Поми́луй мя, Го́споди, я́ко к Тебе́ воззову́ весь день. Возвесели́ ду́шу раба́ Твоего́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Я́ко Ты, Го́споди, благ, и кро́ток, и многоми́лостив всем, призыва́ющим Тя. Внуши́, Го́споди, моли́тву мою́ и вонми́ гла́су моле́ния моего́. В день ско́рби моея́ воззва́х к Тебе́, я́ко услы́шал мя еси́. Несть подо́бен Тебе́ в бозе́х, Го́споди, и несть по дело́м Твои́м. Вси язы́цы, ели́ки сотвори́л еси́, прии́дут, и покло́нятся пред Тобо́ю, Го́споди, и просла́вят И́мя Твое́, я́ко ве́лий еси́ Ты и творя́й чудеса́, Ты еси́ Бог еди́н. Наста́ви мя, Го́споди, на путь Твой, и пойду́ во и́стине Твое́й: да возвесели́тся се́рдце мое́ боя́тися И́мене Твоего́. Испове́мся Тебе́, Го́споди Бо́же мой, всем се́рдцем мои́м и просла́влю И́мя Твое́ в век. Я́ко ми́лость Твоя́ ве́лия на мне, и изба́вил еси́ ду́шу мою́ от а́да преиспо́днейшаго. Бо́же, законопресту́пницы воста́ша на мя, и сонм держа́вных взыска́ша ду́шу мою́ и не предложи́ша Тебе́ пред собо́ю. И Ты, Го́споди Бо́же мой, ще́дрый и ми́лостивый, долготерпели́вый, и многоми́лостивый, и и́стинный, при́зри на мя и поми́луй мя, даждь держа́ву Твою́ о́троку Твоему́ и спаси́ сы́на рабы́ Твоея́. Сотвори́ со мно́ю зна́мение во бла́го, и да ви́дят ненави́дящии мя и постыдя́тся, я́ко Ты, Го́споди, помо́гл ми и уте́шил мя еси́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
После кафизмы:
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь Благове́щения, глас 4:
Днесь спасе́ния на́шего глави́зна/ и е́же от ве́ка та́инства явле́ние:/ Сын Бо́жий Сын Де́вы быва́ет,/ и Гаврии́л благода́ть благовеству́ет./ Те́мже и мы с ним Богоро́дице возопии́м:/ ра́дуйся, Благода́тная,// Госпо́дь с Тобо́ю.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
И́же нас ра́ди рожде́йся от Де́вы,/ и, распя́тие претерпе́в, Благи́й,/ испрове́ргий сме́ртию смерть и воскресе́ние явле́й я́ко Бог,/ не пре́зри, я́же созда́л еси́ руко́ю Твое́ю./ Яви́ человеколю́бие Твое́, Ми́лостиве,/ приими́ ро́ждшую Тя Богоро́дицу, моля́щуюся за ны,/ и спаси́, Спа́се наш, лю́ди отча́янныя.
Чте́ние Ева́нгелия:[3]
Если на 9-м часе начинается чтение следующего Евангелия, то возглашается:
Диакон: И о сподо́битися нам слы́шанию Свята́го Ева́нгелия, Го́спода Бо́га мо́лим.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Если же на 9-м часе продолжается чтение того же Евангелия, что читалось на 6-м,часе то возглас «И о сподобитися нам...» не произносится, но сразу возглашается:
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим Свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Иерей: От [и́мя ре́к] Свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Диакон: Во́нмем.
Читается Евангелие, по завершении которого поется:
Хор: Сла́ва, Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Не преда́ждь нас до конца́ И́мене Твоего́ ра́ди, и не разори́ заве́та Твоего́, и не отста́ви ми́лости Твоея́ от нас Авраа́ма ра́ди, возлю́бленнаго от Тебе́, и за Исаа́ка, раба́ Твоего́, и Изра́иля, свята́го Твоего́.
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Благове́щения, глас 8:
Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых,/ благода́рственная воспису́ем Ти, раби́ Твои́, Богоро́дице,/ но, я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.
Чтец: Го́споди, поми́луй. (40 раз)
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Влады́ко Го́споди, Иису́се Христе́, Бо́же наш, долготерпе́вый о на́ших согреше́ниих и да́же до ны́нешняго часа́ приведы́й нас, в о́ньже, на Животворя́щем Дре́ве ви́ся, благоразу́мному разбо́йнику и́же в рай путесотвори́л еси́ вход и сме́ртию смерть разруши́л еси́: очи́сти нас, гре́шных и недосто́йных раб Твои́х, согреши́хом бо и беззако́нновахом и не́смы досто́йни возвести́ очеса́ на́ша и воззре́ти на высоту́ Небе́сную, зане́ оста́вихом путь пра́вды Твоея́ и ходи́хом в во́лях серде́ц на́ших. Но мо́лим Твою́ безме́рную бла́гость: пощади́ нас, Го́споди, по мно́жеству ми́лости Твоея́, и спаси́ нас И́мене Твоего́ ра́ди свята́го, я́ко исчезо́ша в суете́ дни́е на́ши, изми́ нас из руки́ сопроти́внаго, и оста́ви нам грехи́ на́ша, и умертви́ плотско́е на́ше мудрова́ние, да, ве́тхаго отложи́вше челове́ка, в но́ваго облеце́мся и Тебе́ поживе́м, на́шему Влады́це и Благоде́телю. И та́ко, Твои́м после́дующе повеле́нием, в ве́чный поко́й дости́гнем, иде́же есть всех веселя́щихся жили́ще. Ты бо еси́ вои́стинну и́стинное весе́лие и ра́дость лю́бящих Тя, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Пресвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в, ами́нь.
По заключительной молитве 9-го часа начинается чтение изобразительных:
Изобразительны читаются скоро.
Чтец: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.
Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.
Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.
Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.
Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.
Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.
Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.
Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Помяни́ нас, Влады́ко, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Помяни́ нас, Святы́й, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
Лик Небе́сный пое́т Тя и глаго́лет: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, испо́лнь Не́бо и земля́ сла́вы Твоея́.
Приступи́те к Нему́ и просвети́теся, и ли́ца ва́ша не постыдя́тся.
Лик Небе́сный пое́т Тя и глаго́лет: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, испо́лнь Не́бо и земля́ сла́вы Твоея́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Лик святы́х А́нгел и Арха́нгел со все́ми Небе́сными си́лами пое́т Тя и глаго́лет: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, испо́лнь Не́бо и земля́ сла́вы Твоея́.
И ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на Небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.
Осла́би, оста́ви, прости́, Бо́же, прегреше́ния на́ша, во́льная и нево́льная, я́же в сло́ве и в де́ле, я́же в ве́дении и не в ве́дении, я́же во дни и в нощи́, я́же во уме́ и в помышле́нии, вся нам прости́, я́ко Благ и Человеколю́бец.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный да́ждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к Благове́щения, глас 8:
Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых,/ благода́рственная воспису́ем Ти, раби́ Твои́, Богоро́дице,/ но, я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м/ и сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м,/ без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую,// су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны.
Чтец: Ами́нь.
Иерей: Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия, и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния, и любве́, да́руй ми рабу́ Твоему́. (Земной поклон)
Ей, Го́споди Царю́, да́руй ми зре́ти моя́ прегреше́ния, и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в. (Земной поклон)
Чтец: Ами́нь. Всесвята́я Тро́ице, Единосу́щная Держа́во, Неразде́льное Ца́рство, всех благи́х Вина́: благоволи́ же и о мне, гре́шнем, утверди́, вразуми́ се́рдце мое́ и всю мою́ отыми́ скве́рну. Просвети́ мою́ мысль, да вы́ну сла́влю, пою́, и покланя́юся, и глаго́лю: Еди́н Свят, Еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.
Диакон: Прему́дрость.
Хор: Досто́йно есть, я́ко вои́стину,/ блажи́ти тя Богоро́дицу,/ присноблаже́нную и пренепоро́чную,// и Ма́терь Бо́га на́шего.
Иерей: Пресвята́я Богоро́дице, спаси́ нас.
Хор: Честне́йшую Херуви́м/ и сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м,/ без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую,// су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.
Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, Упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.
Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Три́жды) Благослови́.
(На амво́не при закры́тых Ца́рских врата́х)
Иерей: Гряды́й Госпо́дь на во́льную Страсть, на́шего ра́ди спасе́ния, Христо́с И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших и всех святы́х, поми́лует и спасе́т нас, я́ко Благ и Человеколю́бец.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Три́жды)
[1] На 3-м, 6-м и 9-м часах в Страстные Понедельник, Вторник и Среду уставом предписывается чтение Евангелия. Евангелия от Матфея, от Марка и от Луки прочитываются полностью, а Евангелие от Иоанна до 1-го чтения Евангелия Святых Страстей. По указанию Типикона, Евангелия от Матфея, Марка и Иоанна делятся каждое на две части, а Евангелие от Луки — на три. Существует традиция, по которой Евангелия от Матфея, от Марка и от Луки прочитываются со 2-й по 6-ю седмицы Великого поста, в таком случае на Страстной седмице прочитывается только Евангелие от Иоанна.
[2] См. сноску 5.
[3] См. сноску 5.
[4] О чтении Символа веры на изобразительных Типикон умалчивает, однако старопечатные Уставы в последовании изобразительных в праздник Благовещения назначают на «И ныне» — «Верую во Единаго Бога...» (см.: Устав. М., 1610. Л. 631 об.; Устав. М., 1634. Л. 64; Устав. М., 1641. Л. 550 об.; ср. также: Розанов В. Богослужебный Устав Православной Церкви. С. 601).
