Поделиться
Южная весна была в апогее. Екатеринодар наполнился ароматом цветущих вишен и абрикосов, солнце ярко светило на голубом, безмятежном небе. На берегу реки Кубани в высокой траве лежал паренёк, и заворожённо смотрел, как плывут высоко над ним, похожие на паутинки белые облака. Мальчику хотелось немедленно взяться за краски и нарисовать всё это, чтобы остановить мгновенье, и потом ещё долго любоваться и небом, и облаками, запечатлёнными на холсте.
Звали молодого человека Фёдор Коваленко. Красок у него, увы, не было. Рисовать он тоже не особенно умел, хотя и мечтал с детства стать художником. Но денег на его обучение отцу, простому крестьянину, взять было неоткуда. Лучшее, что он мог сделать для сына – устроить его рассыльным в бакалейную лавку. Фёдор и сейчас шёл исполнять одно из поручений приказчика, но как всегда залюбовался красивым пейзажем… Вздохнув, юноша поднялся, отряхнул с рубахи травинки, и зашагал дальше, размышляя о том, как всё-таки обидно, что он не стал художником.
Однако насовсем расстаться с любовью к живописи он не мог. Тайком от всех Фёдор копил своё грошовое жалованье, порой отказывая себе в самом необходимом. А когда денег набиралось достаточно – покупал картины. На «модных» художников, конечно, не хватало. Первое время Коваленко приобретал работы совсем неизвестных авторов. Он покупал их по очень простому принципу: если не мог отвести глаз от картины, если она пленяла его с первого взгляда и если в ней, как говорил сам Коваленко, чувствовалась искра Божья настоящего таланта.
В скором времени финансовое положение Фёдора Акимовича улучшилось – он поступил приказчиком на предприятие своих дальних родственников, и стал получать вполне приличное жалованье. Но и тогда он почти ничего не тратил на себя – всё, едва ли не до последней копейки, уходило на покупку картин. Зато теперь Фёдор Акимович мог позволить себе приобрести полотна Репина, Поленова и других известных художников, которые он выписывал по каталогам из Петербурга. Коваленко списался с известным в то время итальянским художником Джузеппе Паррини, и заказал у него высокохудожественные копии полотен Рафаэля и Себастьяно Дель Пьомбо.
Всерьёз увлёкшись коллекционированием, Коваленко начал собирать не только картины, но и керамику, старинные монеты и книги. Скоро стало очевидно, что коллекция сильно переросла масштабы домашнего увлечения – её необходимо было, как говорится, «выводить в люди».
В тысяча восемьсот девяностом году Фёдор Акимович организовал первую публичную выставку своих сокровищ – прямо у себя на квартире. Желающих посмотреть на коллекцию оказалось так много, что работу выставки пришлось несколько раз продлевать. Экспонаты тоже уже с большим трудом умещались в квартирке Фёдора Акимовича. Коваленко решил обратиться к Екатеринодарским властям с просьбой выделить площадь для создания художественной галереи. «Всю мою коллекцию приношу в дар городу Екатеринодару для общественного блага», - написал он в своём обращении.
В городской Думе предложение Фёдора Акимовича с благодарностью приняли. Вскоре в здании Екатеринодарской Управы была торжественно открыта галерея. Первое время вход в неё для всех желающих был бесплатным – на этом настоял сам Коваленко.
Спустя несколько месяцев коллекция переехала на второй этаж особняка инженера Шарданова. С посетителей стали взимать символическую плату. При этом вся выручка шла на учреждение стипендий для представителей беднейших сословий, желающих поступить в художественное училище. Фёдор Акимович не забыл о том, как безденежье стало препятствием к его мечте стать художником, и теперь хотел помочь другим избежать той же участи.
Галерея Коваленко имела огромный успех и обрела известность далеко за пределами Екатеринодара. В тысяча девятьсот девятом году при галерее был основан Художественный кружок, председателем которого стал Илья Репин, открылись художественное училище и магазин. Современники вспоминали, что когда в городе шла роспись Свято-Троицкого собора, построенного в благодарность за спасение царской семьи во время крушения поезда под Екатеринодаром, Коваленко бесплатно предоставлял художникам из своего магазина краски, кисти и все другие необходимые материалы.
Горячо преданный искусству и неутомимо несший его людям меценат, которого по праву называли «кубанским Третьяковым», скончался в тысяча девятьсот девятнадцатом году. А галерея его живёт до сих пор. Именно она стала основой, на которой вырос Краснодарский краевой художественный музей, и по сей день носящий имя Фёдора Акимовича Коваленко.
Псалом 41. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Богооставленность — это знакомое любому верующему человеку состояние. Знакомо оно и неверующим, но такие люди, не имея опыта общения с Богом, не могут и осознать себя отлучёнными от общения с Ним. Богооставленность — это, пожалуй, самое тяжёлое и страшное состояние, с которым нам доводиться сталкиваться в нашей духовной жизни. Как его понять? Как его пережить? Как сделать так, чтобы мы вновь начали жить в присутствии Божием? Ответы на эти вопросы пытается дать 41-й псалом. Он звучит сегодня в православных храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Псалом 41.
1 Начальнику хора. Учение. Сынов Кореевых.
2 Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!
3 Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лицо Божие!
4 Слёзы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: «где Бог твой?»
5 Вспоминая об этом, изливаю душу мою, потому что я ходил в многолюдстве, вступал с ними в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма.
6 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
7 Унывает во мне душа моя; посему я воспоминаю о Тебе с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар.
8 Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих; все воды Твои и волны Твои прошли надо мною.
9 Днём явит Господь милость Свою, и ночью песнь Ему у меня, молитва к Богу жизни моей.
10 Скажу Богу, заступнику моему: для чего Ты забыл меня? Для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?
11 Как бы поражая кости мои, ругаются надо мною враги мои, когда говорят мне всякий день: «где Бог твой?»
12 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
Не только лань, упомянутая в прозвучавшим псалме, но и всякое иное живое существо нуждается в воде, а потому всем нам прекрасно знакома жажда, и мы знаем, с какой силой в знойный день хочется припасть к прохладному источнику чистой воды. Этот образ псалмопевец использует для того, чтобы рассказать о стремящейся к Богу душе. Если человек жаждет и жаждет сильно, то ни о чём ином он думать не в состоянии, вода человеку жизненно необходима, без неё он умрёт очень быстро, так и оставшаяся вне Бога душа стремится к Нему, она знает, что без Бога ей не жить. Но можно сколь угодно сильно стремиться к воде в пустыне и при этом не находить её, так и стремление к Богу в периоды богооставленности не заменяет собой общение с Ним. Об этом и сказал псалмопевец: «Слёзы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: „где Бог твой?“» (Пс. 41:4).
После этих слов псалмопевец занялся тем, чем поневоле занимается любой жаждущий человек: он начал вспоминать то, как раньше наслаждался общением с Богом. Точно так же и нуждающийся в воде человек вспоминает время, когда он не испытывал жажду.
А дальше в псалме начинается самая важная его часть: всё же, Бог — не вода, и наша жизнь — не безводная пустыня. Да, в пустыне можно погибнуть от жажды, но Бог не оставит человека, рано или поздно богооставленность пройдёт, и общение с Богом вернётся, а потому псалом как некий рефрен повторяет обращение к своей душе: «Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего» (Пс. 41:12). Сейчас пустота и тишина, сейчас душа не чувствует присутствия Божия, но нужно помнить, что такое состояние не будет вечным, а потому вера в Бога не должна гаснуть, Бог должен оставаться для души прибежищем, и если будет так, то она пройдёт период богооставленности, она окрепнет, и в конечном итоге достигнет предела своих стремлений — Бога.
Любопытно, что псалом ничего напрямую не говорит о причинах богооставленности. Однако из контекста можно сделать о них вывод: богооставленность — это своего рода закалка души, некое испытание, ведь человек по-настоящему ценит лишь то, что ему далось трудом. Так и общение с Богом мы в полной мере сможем оценить лишь тогда, когда за него придётся побороться.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Тарас Бульба». Наталья Иртенина
Поделиться
Гостьей программы «Исторический час» была писатель, исторический публицист Наталья Иртенина.
Разговор шел о повести Николая Васильевича Гоголя «Тарас Бульба», как она была написана, как встречена современниками и насколько достоверно в ней отражены исторические события первой половины 17-го века.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Все выпуски программы Исторический час
- «Тарас Бульба». Наталья Иртенина
- «Соборное уложение царя Алексея Михайловича». Дмитрий Володихин
- «Святитель Нестор (Анисимов)». Григорий Елисеев
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Преподобный Никон Радонежский». Иеромонах Гурий (Гусев)
Поделиться
Гостем программы «Лавра» был насельник Троице-Сергиевой Лавры, настоятель подворья Лавры на источнике преподобного Сергия Радонежского «Гремячий ключ», кандидат богословия иеромонах Гурий (Гусев).
Разговор шел о преподобном Никоне Радонежском — ученике преподобного Сергия. О том, как преподобный Никон стал игуменом монастыря после преподобного Сергия, как, сохраняя, традиции развивал монастырь, как Троицкая обитель становилась всё более значимой на Руси, как распространялось почитание преподобного Сергия Радонежского и какова в этом была роль преподобного Никона.
Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский
Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России
