«Журнал от 27.03.2026». Илья Кузьменков, Алексей Соколов

(27.03.2026)

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Кира Лаврентьева и Наталия Лангаммер, а также Исполнительный директор журнала «Фома» Алексей Соколов и Главный редактор Радио ВЕРА Илья Кузьменков вынесли на обсуждение темы:

— Подвиг преподобной Марии Египетской;

— Молодежь и старшее поколение — есть ли разрыв?

— Взгляд на советский период в истории России;

— Публикация сериала «Святой Паисий. Из Фарасы на небеса» в русском дубляже на сайте «паисий.рф»

Ведущие: Кира Лаврентьева, Наталия Лангаммер

К. Лаврентьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. В этой программе мы листаем страницы событий и смыслов, делимся своими впечатлениями, размышлениями — живой диалог на четверых. У микрофонов сегодня Илья Кузьменков, главный редактор Радио ВЕРА. Здравствуйте, Илья Александрович.

И. Кузьменков

— Здравствуйте. Добрый вечер.

К. Лаврентьева

— Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». Привет, Леша.

А. Соколов

— Добрый вечер.

К. Лаврентьева

— И моя коллега Наталья Лангаммер, я Кира Лаврентьева. Привет, Наташа.

Н. Лангаммер

— Добрый вечер.

К. Лаврентьева

— Да, Наташа, наверное, сегодня ты начнешь наш «Журнал». Как ты к этому относишься?

Н. Лангаммер

— Ну давайте, потому что у меня событие уже как бы прошедшее позавчера — Мариино стояние. Вы знаете, когда обсуждаешь святую Марию Египетскую с людьми разными, очень по-разному как-то они реагируют на это. И, в частности, я услышала, что это легенда — что «ну, это так, это была легенда, что в пустыне она там что-то такое, каялась». А недавно я услышала вопрос: «А в чем она, собственно, каялась?» — то есть человек посмотрел как-то кратко ее житие. И получается, что ее жизнь вот такая вот как бы, с разными партнерами, сегодня кажется почти нормой. То есть вот мы как-то так с трудом сейчас можем говорить о честном супружестве, да, почему это важно? Почему девство до брака? Почему у взрослых людей сохраняется целомудрие до брака? «В чем проблема? Мы же взрослые люди, ты чего вообще?» Очень такая пикантная, но, мне кажется, очень важная тема. Потому что мне, например, очень сложно людям объяснять, что, собственно, за преграды и запреты ставит Православная Церковь. Если ты, Кирюш, помнишь, когда мы снимали программу «СО-ВЫ» на эту тему, мы не смогли доказать молодежи, которая вне лона Церкви, в чем проблема. Потому что звучала фраза: «Это естественное продолжение отношений. У нас чувства, как бы в чем проблема?» Мы говорили: «Так сходите в загс, зарегистрируйтесь» — и на этом наши аргументы исчерпывались нас, юных тогда. Это сколько, десять лет назад уже было. Поэтому вот я хотела с вами, коллеги, посоветоваться, потому что мы все, в общем-то — как бы не ставят свечу зажженную под спуд, мы все, христиане, призваны нести проповедь, какую-то миссию, что-то людям говорить. И говорить не пафосно, говорить не теоретически, а говорить очень искренне, так чтобы это доходило. По крайней мере, я стремлюсь как-то с людьми говорить на их языке. Но вот тут у меня возникает стопор. Я не в осуждение, но такая вот сегодня нравственная ситуация.

К. Лаврентьева

— Слушай, ну у меня сразу несколько мыслей. Конечно, радикально мы начали сегодня «Журнал». С другой стороны, о чем говорить, если не о животрепещущих вопросах. Тем более, буквально два дня назад мы все присутствовали мысленно, молитвенно — дистанционно, либо непосредственно в храме на Мариином стоянии. И мысли сразу у меня две. Я когда думаю о Марии Египетской, я впадаю в оторопь. Потому что она же отказалась не только от блуда. Она отказалась от массы вещей комфортных, прекрасных, вкусных. У нее был очень такой яркий, роскошный образ жизни: она ела лучшую еду, она пила прекрасные вина, она, в общем, вела такой светский современный образ жизни красивой, успешной женщины, которая, в принципе-то, ни в чем себе не отказывает. И здесь человек оказывается в пустыне и сразу режет просто по полной программе, себе по пальцам буквально бьет. Можно себе представить, что она испытывала. Учитывая, что для меня от кофе, который я очень люблю, отказаться в Великий пост — это вот целая проблема. И, честно говоря, я даже в какой-то момент поняла, что надо ли отказываться, находя себе оправдание, что вот афонские монахи, они же вот пьют кофе, многие святые.

Н. Лангаммер

— Ну это мы всегда найдем себе.

К. Лаврентьева

— Да, то есть речь только про кофе. А ты представь себе, что испытывала Мария Египетская — это же просто волосы дыбом встанут.

Н. Лангаммер

— Ты знаешь, еще что важно? Она столкнулась с ощущением вот этой встречи с Богом, с Пресвятой Богородицей, настолько, что она не малыми шагами меняла, как мы там по чуть-чуть отказываться, да, по там восьмой части буханки, как у аввы Дорофея, уменьшать себе норму. Она отказалась сразу, махом от всего.

К. Лаврентьева

— Слушай, я вспоминаю, у нас был священнослужитель в гостях, и я его всегда помню. Он был известным топ-менеджером в крупной компании, и все у него было со светской точки зрения очень хорошо. И он сказал, что он в какой-то момент... Он не похож на человека там с подвижной психикой. Всякое же бывает, да, как бы все мы люди чувствительные, многие из нас, по крайней мере. Но он — нет. Он говорит, что он просто абсолютно спокойно, логически пришел к тому, что, если он не станет священником, он просто умрет. И вот, слушая твой сейчас монолог про Марию Египетскую, я понимаю, что, наверное, она что-то похожее пережила. Просто по масштабам несколько иное. Она поняла, наверное, что, если она продолжит свой образ жизни прежний, она просто умрет духовно — окончательно и бесповоротно. Настолько сильные, радикальные перемены. Но мы не можем, да, мы можем только догадываться.

Н. Лангаммер

— Мы не можем предлагать как бы такой путь людям.

К. Лаврентьева

— Это тайна взаимоотношений Бога с человеком. Мы не знаем, что там у них внутри было.

А. Соколов

— Мне кажется, мы немножко свернули с темы. Потому что мы как-то стали говорить по поводу практики современной жизни, да, молодых и не очень людей, и как-то очень вы ушли в Марию Египетскую и ее личный подвиг.

Н. Лангаммер

— Потому что тема сложная. Да, ну поддержи нас, Леша.

К. Лаврентьева

— Вот я сейчас буквально еще, минуту. Леша, минутку. У меня есть подруга, она бывает на Радио ВЕРА — я просто намеренно не буду называть ее имя, чтобы просто ее не смущать и как бы такие подробности тоже не хотелось бы как бы озвучивать. Но это полезный опыт, потому что у нее после того, как вот с супругом у нее не сложилось, за ней ухаживали прекрасные мужчины, очень красивые, успешные. Она была довольно молода, она очень красивая женщина, и она могла бы с кем-то создать семью, но все эти мужчины предлагали изначально перейти некий барьер близости до свадьбы.

Н. Лангаммер

— Это сейчас прямо в болевую точку.

К. Лаврентьева

— И она говорит, что я не могу. Вот я не могу предать Христа. И при этом это счастливейший человек. Она не несчастная какая-то одинокая женщина, которая вот ждет, пока кто-то ей что-то предложит. Нет, она счастливейший человек. Она испытывает боль определенную...

А. Соколов

— А она сейчас одна или...

К. Лаврентьева

— Она одна. И это ее сознательный выбор.

Н. Лангаммер

— Потому что действительно люди не понимают иного маршрута, нежели привычного для нашего общества для создания семьи уже в зрелом возрасте.

К. Лаврентьева

— Дальше, наверное, слово мужчинам надо предоставить. Мы уже высказались по этому поводу.

А. Соколов

— Да, наговорили.

К. Лаврентьева

— Мне кажется, это крест просто такой, очень такой непростой и не для всех тоже.

А. Соколов

— Слушайте, ну это действительно очень сложная, комплексная задача. Потому что здесь, мне кажется, очень трудно пройти между двумя сторонами этого вопроса. С одной стороны — свалиться в осуждение людей, которые живут определенную жизнь. И, мне кажется, что в современном обществе это абсолютно невозможная ситуация, тем более что за две тысячи лет христианской истории мы видели разные ситуации. В той ситуации, в которой жили христиане там, скажем, в первых веках Римской империи, где был совершенно другой семейный уклад, там и не такое случалось. И многоженство, вполне юридически не существовавшее в империи, тем не менее по факту в аристократических кругах практиковалось. А с другой стороны — не свидетельствовать о своей позиции, это тоже какая-то слабость. Говорить, что «да все нормально как бы, и так...»

К. Лаврентьева

— Договоримся как-нибудь, да.

А. Соколов

— И так сойдет и так далее. И главное, мне кажется, здесь еще понять: хорошо, вот она отказала этим мужчинам. А есть ли у нас убежденность в том, что это были те мужчины, которые были ей нужны? Если для нее это было принципиально, неважно что, а для они не готовы были на эту принципиально на это пойти. Как они потом дальше будут жить совместную жизнь? Так что здесь опять же, думаю, что сторонники демографии любой ценой, они мне сейчас очень много чего могут сказать. Потому что скажут: «Ну и что? Нам главное создавать семьи, и главное, чтобы дети рождались». И, с одной стороны, а понимаешь, вот это очень хороший вопрос нашей цивилизации современной, где правила, какие-то традиции семейные, те самые традиционные ценности, о которых мы говорим, они по тем или иным способам не работают, их пытаются заменить некой механистической как бы историей. И когда вам говорят: «Ну, у вас что, завод по производству нового поколения? Вы что, людей хотите, как автомобили среднего ценового сегмента выпускать?»

Н. Лангаммер

— Важно «среднего ценового сегмента».

А. Соколов

— Главное побольше, потому что тут как бы не до ручной сборки, да? Вот это же тоже продолжение всей этой темы.

К. Лаврентьева

— Илья Александрович, вы прокомментируете как-то нашу беседу?

И. Кузьменков

— Да это такой вопрос, на который не короткую реплику нужно, а какой-то цикл посвящать. И он комплексный. Вот Алексей очень, я прямо, чтобы продолжить какую-то мысль, очень правильно сказал, что, когда мы говорим о традициях, о сохранении традиций, вот более точное слово — возрождение традиций. Потому что традиции, которые мы хотим сохранять, они в течение XX века по преимуществу были разрушены. И, в общем, мы несем определенное наследие нашего общества, наследие там атеистического века, где вообще вопрос морали, он совершенно по-другому как бы стоял. Он стоял, но он стоял по-другому. И, конечно, это вопрос семьи, с одной стороны, и воспитания тоже, что тоже не является гарантией. Конкретной индивидуальности, там позиции духовника, духовного отца и послушания, веры и доверия и так далее. Вообще это же аскеза, это очень серьезное дело, серьезный личный опыт и конкретная жизнь. Но я, может быть, вот один аспект почему-то сейчас вот мне пришел в голову, который я хотел высветить. Мне кажется, одна из таких очень существенных, ну не проблем, а вот я хотел такое как бы констатировать, что у нас в современном обществе биологическое взросление и социальное очень сильно расходятся. И это именно черта нашего времени, вот как бы уже современного. Потому что там еще относительно недавно, вот возьмем Евгения Онегина, там няня говорит, значит, о своем муже: «Моложе был меня, мой свет, а было мне 13 лет». То есть вот, значит, няне Татьяны было 13 лет, когда она вышла замуж за двенадцатилетнего. Вот как решался этот вопрос в России. Там маме Джульетты, значит, шекспировский было 28. Не Джульетте, а маме Джульетте, было 28. А Ромео и Джульетте было 13–14. То есть относительно недавно по историческим меркам, там несколько сот лет назад всего лишь, вопрос решался очень просто: значит, биологическое взросление наступало, вместе с ним наступало социальное. В университет поступали еще в XVII веке в 13 лет, в европейский университет, начинали учиться. А сейчас возраст социального взросления сдвинулся очень существенно.

А. Соколов

— И продолжает сдвигаться.

И. Кузьменков

— Продолжает сдвигаться. У нас уже молодежь в 30 лет, по-моему, уже там...

А. Соколов

— В 45.

И. Кузьменков

— Уже там, да, в 45.

А. Соколов

— Я все никак не выйду из молодого возраста.

И. Кузьменков

— Я сам себя чувствую очень неплохо там, да.

А. Соколов

— «Не стареют душой ветераны».

И. Кузьменков

— Да. То есть, вообще, с моей точки зрения, понятие молодежи — такая категория достаточно искусственная. Вот дети — понятно, взрослые. А что такое молодежь — это тоже социальное явление. И этот разрыв, он неизбежно порождает вот такую ситуацию. То есть сейчас я, в принципе, за ранние браки, так можно сказать. Но не конкретно здесь и сейчас в нашем обществе сегодня. Потому что что такое брак? Это же не только, значит, пошли и обвенчались. Это социальная ячейка в том числе, социально-экономическая. У семьи должны быть возможности реализации своих социальных, как бы на что жить.

К. Лаврентьева

— Кушать нужно, да.

И. Кузьменков

— А что такое сегодня 14, 15,16 лет? Во-первых, это незаконно, у нас другие законы, даже 18, да. Во-вторых, в 18 лет сейчас зачастую заканчивают школу, уходят в армию. Даже на срочную службу, если мы это берем, и только начинают учиться, получать специальность, и дай Бог, через там 23–24 — это окончание вуза, начало профессиональной деятельности, ипотека, и пошло-поехало. Вся эта кутерьма социальная, какая тут семья. И в результате возраст, такое планирование семьи отодвигается к концу тридцати лет. И до этого момента все-таки человек или определяется, как бы если он верующий, или с иночеством, или с семьей. И вот здесь возникает, на мой взгляд, очень такой существенный...

К. Лаврентьева

— Конфликт.

И. Кузьменков

— Да, существенный конфликт вот этого социального биологического возраста, с одной стороны. Ну и вот всего комплекса проблем, который я обострил и усугубил.

К. Лаврентьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. Сегодня своими впечатлениями и размышлениями о событиях и смыслах делятся Илья Кузьменков, главный редактор Радио ВЕРА, Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», и мы, ведущие Радио ВЕРА — Наталья Лангаммер, Кира Лаврентьева. Ну так кто виноват и что делать? Главный вопрос современности.

Н. Лангаммер

— Даже второй вопрос.

К. Лаврентьева

— Да.

А. Соколов

— Мне кажется, что у православного человека все так понятно: виноват не человек, а диавол, а что делать — мы все тоже знаем.

И. Кузьменков

— Давай скажем: социальные сети, искусственный интеллект, что там еще?

А. Соколов

— Давайте, да, вот этого нагоним. Нет, я как раз хочу...

Н. Лангаммер

— Я не виноват, это...

А. Соколов

— Нет-нет, спасибо большое за такую подводку, потому что я хотел бы поговорить о том, кто виноват всегда. Просто я очень хорошо помню, как я ходил в школу. Не очень хорошо помню, как ходил в детский сад, но виновник всегда был один. Тогда еще не было соцсетей, нейросетей, но уже прозвучало это слово: во всем виновата молодежь. Давайте продолжим эту тему. Она очень интересная, на мой взгляд, по поводу, потому что она тоже меня очень беспокоит. Думаю, что не только я, но и вы неоднократно сталкиваетесь с такой вещью, что вот, надо что-то делать для молодежи, молодежь, она вот такая, с молодежью у нас вот есть какие-то там — вот для молодежи, да? Вот сколько существует, например, наш замечательный журнал «Фома», в котором вот Кира тоже поработала, и вы, наверное, его иногда читали, вот нам все время говорят: «Ну у вас же молодежный журнал». Хотя у нас всегда была аудитория 35+, ну, 30+, условно говоря, там 30–50 — вот это наш сегмент, то есть люди уже старшего поколения. Нам всегда говорили, что мы молодежное издание, просто потому что мы интересно, хорошо сверстаны. Это сразу почему-то наводит на мысль, что это для молодежи должно быть. Особенно, по-моему, в начале двухтысячных вот это было сильно, но и до сих пор сохраняется. Мне кажется, что вообще в принципе тема проблем молодежи у нас очень сильно переоценена. Потому что само понятие молодежи у нас очень сильно размылось. У меня есть целая теория, кстати говоря, на этот счет, откуда это взялось. Мне кажется, что это очень сильно восходит к периоду как раз поколения еще более старшего, чем я сейчас, поколения, которое пришлось на конец перестройки и начала 90-х годов, когда, если мы посмотрим назад, действительно конфликт, существовавший в обществе, вот этот общественный кризис того времени, он очень был сильно поколенческий. Молодежь уже жила некой новой реальностью, люди старшего поколения ее не считывали до конца.

К. Лаврентьева

— Не заходили туда.

А. Соколов

— Да. И вот вспомним там культуру того времени, какие-нибудь песни «Мое поколение» там, да, конфликт того времени носил поколенческий характер: молодые люди и люди старшего возраста слушали разную музыку, читали разные книги, смотрели разные фильмы, они просто жили в разных эпохах. И вот, мне кажется, что-то поколение, которое тогда выросло, помнило этот конфликт со старшими, потом само повзрослело, приняло ответственность за общество, за страну, оно немножечко живет в родовой травме того времени и все время пытается решить проблему между молодежью и старшим поколением. А современное общество, оно характеризуется тем, что сам критерий молодежи очень сильно размыт. Во-первых, вот это вот то, о чем Илья очень правильно и много сейчас сказал, да, что есть молодежь? 15, 20 лет, 30 лет? Или миллениалы так называемые, которые, в принципе, чувствуют, что им дышат в затылок молодые люди...

К. Лаврентьева

— И злятся.

Н. Лангаммер

— Ничего мы не злимся, просто мы тоже молодежь.

А. Соколов

— Они все равно чувствуют себя отчасти молодежью. И иногда это какая-то инфантильность, а иногда это феномен современного общества, где там отец, дед и сын, внук, соответственно, могут слушать одинаковую музыку, могут читать одни и те же книги, одни и те же фильмы. Вот этого поколенческого разрыва на данный момент не существует. Я не хочу сказать, что в нашем обществе нет проблем, наоборот, у нас сейчас зреют совершенно другие кризисы, связанные с совершенно другими формами самоидентификации. Вопросы твоих личных взглядов, которые мы сейчас, например, обсуждали — религиозных взглядов, в целом взглядов на нравственность, на мораль, на будущее страны, на будущее общества, — они могут разделять людей. Ну, давайте скажем, что ИИ во всем виноват. Безусловно, чем дальше, тем больше общество будет разделяться по степени своей зависимости, скажем, от современных цифровых платформ, на потребителей, опытных пользователей, тех, кто это все создает, и совершенно по-разному, и какие-то еще будут проблемы, но они не поколенческий характер носят. А мы все еще носимся вот с этим вот ужасом: молодежь — не молодежь. Вот это очень сильно тоже мешает нам взглянуть на ситуацию на самом деле. Нет же проблемы, что молодежь не хочет там чего-то. Вот это, кстати, очень смешно. Я вижу, что к современному поколению абсолютно те же претензии, что вот можно было выдвинуть к «поколению MTV». Ничего не поменялось, все те же самые нарративы. Простите за такое как бы...

Н. Лангаммер

— Да даже мода такая же.

И. Кузьменков

— Эти же обвинения Аристотель как бы выдвинул.

А. Соколов

— Ну считается, что еще Гесиод.

К. Лаврентьева

— Что эта молодежь совершенно ни к чему не способна, безнравственна и так далее.

А. Соколов

— Да. Но действительно, смотри, это как бы вот это вот «ужасная молодежь», это, понятно, вечная песня старшего поколения, какой-то части.

И. Кузьменков

— Но правда же ужасна.

А. Соколов

— Ну, и мы были ужасной молодежью, теперь их очередь быть ужасной молодежью. И смотри, это вообще большой плюс. Если ты переживешь, ты сможешь стать ужасным стариком потом, отвратительным дедом там вот, и сразу из ужасной молодежи. Но у нас все-таки действительно за спиной вот эта память того поколения, когда конфликт был поколенческий.

И. Кузьменков

— Поколенческий — это про какой ты конфликт? Это в какой момент было?

А. Соколов

— Мне кажется, что вот мне очень мудрую вещь сказал человек, который был старше меня на 15 лет где-то. Ну то есть, это вот дело было в 80-е годы. Он сказал: «Я понял, что мы с моими родителями воспитываемся на совершенно разных категориях искусства — то есть мы слушаем разную музыку, читаем немного разные книги», — из достаточно интеллигентной семьи человек. И это был период как раз вот перестроечный и вот сразу после. То есть вот этот вот конфликт периода распада Советского Союза, он был поколенческий. Ну вот я как теорию это выдвигаю. Тебе здесь виднее, потому что ты то поколение лучше знаешь.

И. Кузьменков

— Вот я, наверное, это единственное, может быть, с чем бы я вот поспорил как бы вот в твоих тезисах. В целом я согласен. Я не помню, во-первых, я лично вот поколенческий конфликт не пережил, не переживал ни разу. То есть ни с поколением, которое было старшее там — с родителями, с дедушкой, с бабушкой, ни с детьми, ни с внуками на сегодняшний уже момент. То есть вот у меня личного опыта поколенческого конфликта нет.

А. Соколов

— Вот у меня тоже.

И. Кузьменков

— То есть я не понимаю, когда говорят конфликт поколений, я не понимаю, что это такое. Вот в своей личной жизни я его не прошел, поэтому, мне кажется, это тоже всегда очень индивидуальная история. А вот так, чтобы взять и вот целый конфликт целых поколений, значит, вот они молодые. Ну, там Мику Джагеру 85, то есть это вот какое поколение? Значит, это молодое?

Н. Лангаммер

— Наше, наше.

И. Кузьменков

— Да, это чье поколение, да? Это наших даже не родителей, а вот практически дедушек как бы. Но это молодежная до сих пор как бы культура. Мне кажется, что как бы я противник вот этих категорий, как бы молодежи. Мы знаем, вот есть у нас церковное: есть младенцы, отроки...

Н. Лангаммер

— И взрослые.

И. Кузьменков

— Да. Отроки и взрослые. Вот отрочество — это, кстати, 7+.

Н. Лангаммер

— До восемнадцати.

И. Кузьменков

— До четырнадцати.

Н. Лангаммер

— До четырнадцати, да?

И. Кузьменков

— Да. То есть вот, если мы к нашим. Но это не канонически, это такая скорее традиция.

Н. Лангаммер

— Ну я поняла.

А. Соколов

— Наследие средневекового русского общества, которая очень много говорит о том, как тогда воспринимались возрасты.

И. Кузьменков

— Да. Вот, собственно говоря, 14 лет — это взросление. Вот в советские времена в 14 лет вступали в комсомол, то есть не во взрослый, а в некий переходный период, до 28 лет человек считался комсомольцем.

А. Соколов

— Это, кстати, вот тоже интересный пример общества, которое уже вышло вот из этого архаичного своего периода, но еще не вошло в современный.

И. Кузьменков

— Да. Значит, во-первых, мы знаем, что молодость — это такой недуг, который достаточно быстро проходит. И проходит он с наступлением взрослости. Но это опять же не связано с возрастом. То есть вот как мы говорили про детей и про семьи. Двадцатилетние, значит, извините, «молодые люди» в кавычках, у которых, например, к двадцати годам уже двое детей, что возможно теоретически и практически, они уже, то есть круг их проблем и жизненных ситуаций не относится к категории молодежи. А какой-нибудь там оболтус тридцатипятилетний или сорокалетний, который пока ищет себя, значит, и думает, готов ли он к тому, чтобы завести семью или не готов, и так далее, то вот он находится вот в этой категории, наверное, еще молодежи, с точки зрения его социальных повадок. Конечно, вот эти культурные разрывы, это тоже, мне кажется, явление, понятно, что сейчас, сегодня в наше, в наше время, вот эти смены культурных кодов, она происходит достаточно быстро. Причем, наверное, это относится там ко второй половине XX века, может быть, к началу нулевых, когда очень быстрые вот эти как бы происходили, и они как бы теоретически должны были... Но это всегда было. Тоже возьмем там какие-нибудь 30-е годы XIX века. Вот там молодежь, значит, тащится от романтиков, которые, так сказать, там ворвались — там от Шуберта и, значит, Шумана, и там до Шопена через какое-то время, и смотрит на стариков, которые там по-прежнему, значит, венской классикой увлекаются, как на каких-то людей, значит, отставших. Но это всегда было, это не значит, что это какие-то разные поколения. Что еще, мне кажется, важно. Что вот в наше время, там с XIX века, с XX молодежь стала рассматриваться революционной пропагандой и вообще всякими политическими процессами, как такая некая неопределившаяся аудитория, которую можно таргетировать различными пропагандистскими...

Н. Лангаммер

— Точно, ее атакуют в первую очередь.

И. Кузьменков

— Атакуют, да. Поэтому это такая искусственная ситуация: молодежь раскачивают. Дальше маркетинг — то есть молодежь является определенной аудиторией, которая потребляет тот или иной круг, там девочки, мальчики. Там, каждые полгода, например, там у нас были журналы — сейчас немножко рынок глянцевый изменился, но вот у нас были глянцевые журналы, они были рассчитаны прямо не то чтобы там для женщин, не то что для девушек, а для девушек с пятнадцати до пятнадцати лет и шести месяцев, потом и так далее, потому что там идет определенный процесс и разные. То есть как бы это вот искусственная ситуация, когда создавались вот эти вот удобные как бы целевые группы для медиа, для того чтобы им что-то продавать, а для этого нужно медиатрубу делать. А сегодня на самом деле вот этот традиционный медийный соцдим полувозрастной, он уже тоже не работает.

А. Соколов

— Абсолютно.

И. Кузьменков

— Потому что сегодня вот у культурного продукта не возрастные и не половые предпочтения. У большинства культурных продуктов сквозные — то есть это могут быть три поколения и разные гендеры, вот конкретно им это нравится Тарантино, например, да? Это уже не относится ни к молодежи, ни, так сказать, к пожилым, это другой тип потребления медийного сегодня.

Н. Лангаммер

— А на какие группы сейчас делится аудитория? Вот то, что Леша сказал, да?

И. Кузьменков

— Культурных предпочтений.

Н. Лангаммер

— Пользователи цифровой платформы.

А. Соколов

— В целом наше время — вот я про цифровую платформу могу сказать и в целом. В целом наше время характеризуется очень большим дроблением интересов у людей. Люди живут, каждый в своих пузырях, и это создает свои проблемы. Исчезают общенациональные, скажем, какие-то культурные понятия, термины, которые для всех являются полем недосказанности.

И. Кузьменков

— Вы можете найти сетевую группу, например, любителей иранского кино 80-х. В ней будут равномерно представлены вообще...

Н. Лангаммер

— Все возраста.

И. Кузьменков

— Все возраста и этносы, значит, религиозный и культурный. Вот просто это группа людей, которым нравится этот культурный продукт. Все.

Н. Лангаммер

— Мне кажется, еще искусственный интеллект очень способствует и поспособствует дроблению. Потому что мне недавно была предложена песня, которая описывала мои какие-то недавние переживания. Я начала этим делиться и получила от Ани Леонтьевой, нашей соведущей, ответ, что: «А мне не зашло. Наверное, тебе где-то это триггернуло». И я поняла, что искусственный интеллект, анализируя, видимо, мои соцсети, мне предоставил песню — кстати, созданную искусственным интеллектом, которая мне отозвалась. И вот так вот узко могут как раз эти интересы подсвечивать и дробить.

К. Лаврентьева

— Ну это мрак, конечно.

Н. Лангаммер

— Прямо личностно глубоко подстраиваясь.

А. Соколов

— А я не согласен с вашими консервативными оценками. Потому что, например, да, это, с одной стороны, увлечет...

К. Лаврентьева

— У нас сейчас с тобой такой будет конфликт поколений.

А. Соколов

— Да, мы с тобой это. Я ж постарше тебя, как в анекдоте говорилось, в советском, который уже никто не помнит.

И. Кузьменков

— Конечно, эти полтора года — разница в возрасте непреодолима с точки зрения культурного прочтения.

А. Соколов

— На самом деле у любой проблемы есть и сторона возможностей. Например, мы видим, как люди вокруг вот таких нишевых вещей, в общем-то, как православные те же самые медиа, они более активно агрегируются, они держатся за это как за форму идентичности. И вовлеченность людей, пришедших в Церковь, точно так же растет. То есть для нас вот этот вот факт самоидентификации себя как православных христиан, для многих...

Н. Лангаммер

— Опорный такой.

А. Соколов

— Он становится более сильным в этой ситуации. И это создает определенные возможности. Мы просто живем в новом мире. Извините, но сто лет назад, до изобретения грошовой печати, тоже не было ни радио, ни телевидения, ни газет, которые бы объединяли всю страну, а человечество просуществовало до этого тысячи лет. Сейчас эта вот массовая такая общая культура исчезает, дробится. Ну, будем жить так.

К. Лаврентьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. И сегодня у микрофонов Илья Кузьменков, главный редактор Радио ВЕРА, Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», Наталья Лангаммер и Кира Лаврентьева, ведущие Радио ВЕРА. Мы очень скоро к вам вернемся, пожалуйста, не переключайтесь.

К. Лаврентьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА продолжается. Мы продолжаем листать страницы событий и смыслов, делимся своими мыслями, впечатлениями и размышлениями. Мы — это Илья Кузьменков, главный редактор Радио ВЕРА, Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», ведущие Радио ВЕРА, Наталья Лангаммер и Кира Лаврентьева. Илья Александрович, какая у вас повестка сегодня?

И. Кузьменков

— Я сегодня с вопросом, который уже звучал и у нас в «Журнале», и достаточно часто звучит на Радио ВЕРА. Вопрос такой тонкий, как сейчас говорит, извините, молодежь, токсичный отчасти. Вот мы попытаемся эту токсичность, как-то поговорить о ней и порассуждать. Мы уже говорили о том, что довольно часто слушатели Радио ВЕРА — ну, не часто, но бывает такое, обращаются к нам с таким как бы обвинением, что мы не очень хорошо относимся к советской власти. Даже говорят, иногда нас называют такими антисоветчиками. А особенно когда звучит тема новомучеников, когда мы говорим об истории Церкви в XX веке и называем советскую власть безбожной, это не нравится каким-то нашим слушателям. Мы никогда на Радио ВЕРА, на Радио ВЕРА нет политических программ и вообще нет политических тем. И когда это звучит, как правило, мы цитируем саму советскую власть, которая сама, собственно говоря, называла себя безбожной. В этом смысле мы исторически честны.

Н. Лангаммер

— Съезды безбожников были, это как бы официальная история.

И. Кузьменков

— Да. Но тем не менее, сегодня нельзя не учитывать какой-то контекст понимания. То есть вот для кого-то любой такой критический взгляд на историю XX века выглядит как такой, как вражеский, по определению, как очерняющий. Такое слово — очерняющий. Но вот с этим как-то нужно работать. Вот к чему мы всегда стремимся — к честности, к правдивому взгляду. Вот я хотел одно письмо прочитать, которое нам пришло, фрагмент из этого письма и немножко об этом порассуждать. Пишет наш слушатель: «Здравствуйте, сегодня в такое-то время в передаче описывалось житие одного из подвижников нашей Православной Церкви (сразу оговорюсь, это была программа о священномученике Иоанне, епископе Рыльском) и была употреблена фраза, что в 1935 году он попал в концлагерь». И дальше наш слушатель пишет, что «понимая негативное отношение ваше негативное отношение к советскому периоду (ну, об этом я уже чуть-чуть сказал) считаю данную фразу недопустимой». Считает, что таким образом мы очерняем как бы советскую власть, значит, считает, что это состав преступления формирует и, значит, «буду вынужден обратиться в компетентные органы, если вы не прекратите очернять советскую власть».

Н. Лангаммер

— Ничего себе.

И. Кузьменков

— Ну это к вопросу о том, откуда появилось три миллиона или сколько-то там доносов.

К. Лаврентьева

— Доносов.

И. Кузьменков

— Да. Вот я немного хотел порассуждать на эту тему в трех таких вот как бы измерениях. Во-первых, ответить на данное конкретное письмо практически, так сказать. Значит, второе — о втором я уже порассуждал, — Церковь и ее отношение к советскому периоду. И немного в целом взгляд на историю, как мы на нее смотрим. Конкретно. Значит, я в конце 80-х писал научную работу, она называлась «Взгляды Троцкого на строительство социализма в СССР». Это вот такие перестроечные годы, я учился на экономическом вузе и работал — тогда, кстати, доступ не было, при том, что это партийные документы, я сидел в библиотеке МГИМО и вот читал материалы съездов, партийных съездов, различных заседаний партийных того времени. И вот у меня была такая научная работа по Троцкому. И там впервые с удивлением увидел, что вот эти все решения, связанные с созданием — конкретно так и называлось: «концентрационных лагерей» принимались органами власти, значит, молодой Советской Республики. Цель у них была такая двойная. Это именно, в чем отличие концентрационного лагеря тогда было от тюрем и лагерей, собственно говоря, вот уголовной системы? В том, что в эти лагеря концентрировались «вредные, социально чуждые элементы» — то есть это не были преступники, а это были потенциальные враги власти. И их цель была экономическая — то есть создание, значит, больших ресурсов рабочей силы для решения хозяйственных задач, значит, оперативных. И вообще система ГУЛАГа, она вот по двум причинам развивалась: первая — политическая, а вторая — экономическая. Причем экономическая, вот она была драйвером и во многом определяла вот эти задачи, почему настолько массовый иногда этот характер. Ну, дальше Беломор, и так далее — все это мы знаем, можем об этом рассуждать. Значит, знаменитая ленинская вот эта цитата, которая часто приводится, была в 1918 году. Ленин в телеграмме Пензенскому губисполкому требовал, далее цитата: «Провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев (ну, это часто упоминается, это известная фраза); всех сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города». Вот, собственно говоря, концлагеря в СССР. Этот термин существовал во всех официальных документах, вплоть до 1929 года. В 29-м году он был заменен на «исправительно-трудовые лагеря» — ИТЛ. Кстати, Соловки — это был концлагерь. Ну, он был СЛОН, потом СТОН, значит, вот эта аббревиатура. То есть в 1929 году было специальное решение, было переименование, то есть он перестал юридически существовать, хотя в отдельных документах еще и в середине 30-х годов он употреблялся. Поэтому вот данному конкретному слушателю мы ответили, что действительно говорить о том, что в 1935 году священномученик Иоанн был помещен в концлагерь не совсем корректно, потому что концлагерем он тогда уже не назывался. Это действительно был ИТЛ — то есть исправительно-трудовой лагерь скорее всего, или какой-то другой из лагерей ГУЛАГа. Но вот сам термин, он юридически обоснован, и так оно и есть. Поэтому это вот конкретная ситуация. А в целом, вот Церковь и наше отношение к советскому периоду коммунистическому — ну действительно был Союз безбожников, официально признанная организация, которая ставила свою задачу к 1 мая 1937 года, чтобы ни одного попа не осталось в стране. Там не буду все эти цифры, все их знают, что 60 расстрелянных епископов, 4, значит, архиерея было на свободе в 1935 году. Практически невозможно было рукоположение, и так далее — то есть церковная жизнь уничтожалась. Второй этап гонений массовых таких, хрущевских, тоже ставил своей задачей к 80-му году, видимо, к Олимпиаде...

Н. Лангаммер

— Показать по телевизору последнего попа.

И. Кузьменков

— Да. Результатом хрущевских гонений стало закрытие огромного количества церквей и увеличение количества верующих как следствие, и так далее. Мы знаем, что все это не получилось. То есть это правда, в этом нет очернения.

Н. Лангаммер

— Это факты.

И. Кузьменков

— Да. И здесь вот третий момент, которым я какое-то свое, как Алексей заметил, длинное выступление, хотел закончить.

А. Соколов

— Я?

И. Кузьменков

— Да, это про предыдущее было. Что вообще вот в отношении к истории крайне опасно пытаться использовать историю и там, не знаю, бояться что-то очернить. Конечно, очернить — это уже некий вот подход неправды, уже подход трактовки. Нужна историческая правда — удобная, неудобная, может быть, не всегда вся публичная. Но, если общество перестает вести такой исторический диалог, хотя бы думающее общество, активное общество, политическое общество, то в какой-то момент оно просто начнет обманывать само себя и начнет делать ошибки, которых оно бы избежало, если бы оно на эту историю смотрело. Речь идет не только о советском периоде, который все больше и больше табуируется и, значит, бесконечно, значит, возникает нарушение чувств верующих в коммунизм. Историю нужно обсуждать. Вот мы тут, не знаю, за всех не скажу, но вот я монархист там с середины 80-х практически, да, или с конца 80-х. Но это не значит, что я не считаю правильным и необходимым говорить, в том числе и критически, о там русской политике начала XX века. Потому что, не анализируя эти причины, мы придем к тем же ситуациям. То есть мы будем ходить...

Н. Лангаммер

— По граблям.

И. Кузьменков

— История ходит по кругу, как считают некоторые философы. Но вот эти ошибки можно минимизировать. Для этого нужен честный исторический разговор. Нам все время пытаются сузить возможность для честного исторического разговора. Нам нужно бороться за просвещение.

А. Соколов

— Хочу очень поддержать эту идею. Потому что вот буквально вчера приходилось слушать тоже тексты наших новомучеников. Священноисповедника Сергея Мечева, в частности, который, пребывая в заключении в советские годы и в последующем он был расстрелян в 1942 году, он рассуждает не об ужасах советской власти, а о причинах того, что произошло с Церковью, и глубоко уходит в тему духовной жизни Российской империи конца XIX — начала XX века. И я могу с чем угодно согласиться, но удивительным образом я все чаще и чаще — вот у нас в «Фоме», кстати говоря, тоже эта проблема есть. Нас как-то не особо обвиняют в антисоветчине, но периодически возникают люди, которые как под копирку пишут одни и те же комментарии: «А почему вот у нас вот музей ГУЛАГа есть, а музея ужасов там крепостничества нет? Почему вот вы рассказываете об ужасах советской власти, а о периоде там духовных проблем, там об ужасах царизма нет?» И это пишут люди, которые, конечно же, не читают то, как часто мы и много пишем. И когда ты им отвечаешь, говоришь: «Ну как? Ну вот смотрите, вот мы пишем об этом, об этом». Буквально я здесь, за этим столом, рассказывал про то, как мы выпустили в прошлом номере огромную статью о том, как жил Серафимо-Дивеевский монастырь там, например, в XIX веке, какие там сложности были. Мы много говорим о проблеме раскола и гонений на старообрядцев на протяжении всего имперского периода, о том, как неоднозначен был синодальный период, о том, насколько тяжелой была жизнь того времени. И вообще, в принципе, говорить о Достоевском и вырезать из него его пророчества о неминуемом социальном коллапсе существующей системы — ну, это странно. А о Достоевском мы говорим все время. Тем не менее, я бы хотел просто обратиться к слушателям, которые считают, что мы только критикуем советскую власть на Радио ВЕРА или в журнале «Фома». Нет, мы пытаемся действительно смотреть объективно на историю. Дорогие друзья, никто не знает, где появился первый концентрационный лагерь, это была не Советская Россия. Вот когда, например, говорят о том, что Соловецкие лагеря особого назначения...

И. Кузьменков

— Это Великобритания, это английские колонии.

А. Соколов

— Это спорный вопрос, кстати. Я смотрел: либо это англо-бурская война, это англичане...

И. Кузьменков

— Англо-бурская война, да.

А. Соколов

— Либо мы замыкаем круг, потому что в Германии были похожие прецеденты еще раньше, в колониях. Короче говоря, вот когда начинают рассказывать: «Вот, там при советской власти в России первый концлагерь, до этого нигде в мире...» — это, конечно, тоже льет воду не на ту мельницу. Но когда говорят: «Ну, послушайте, ну какие гонения на Церковь в советские годы? Давайте закроем глаза, уши и сделаем вид, что ничего не происходило». Ну, а это-то зачем?

К. Лаврентьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. Сегодня у микрофонов Илья Кузьменков, главный редактор Радио ВЕРА, Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», ведущие Радио ВЕРА — Наталья Лангаммер, Кира Лаврентьева. Болезненная тема, конечно, сейчас прозвучала. Болезненная, нужная, важная. Вы знаете, меня лично, наоборот, пугает возвращение этой самой советской власти. Можно сколько угодно обижаться и не обижаться. Есть все-таки объективность какая-то, есть историческая реальность, о которой сейчас нам Илья Александрович подробно рассказал, еще раз напомнив о некоторых фактах. Например, меня пугает, когда среди моих сверстников и даже моложе, и среди молодежи, нынешних зумеров, как их сейчас принято называть, есть люди, которые искренне (может быть, по наивности, может быть, по незнанию) как-то вот пытаются проповедовать постулаты коммунистические и считают, что это очень даже применимо и очень даже здорово будет.

И. Кузьменков

— Конкретное учение о прибавочной стоимости?

К. Лаврентьева

— Да-да, очень даже здорово будет, если сейчас некие сталинские принципы будут внедрены.

И. Кузьменков

— Кира, я хотел тебя успокоить. Советская власть не может вернуться, ее не было никогда. То есть советской власти, в принципе, не было. Потому что не было у власти Советов — как бы первый же Совет был разогнан, еще в 1918 году.

К. Лаврентьева

— Ну да, Илья Александрович, история тут как бы да. Тут скорее не о понятиях речь, а об общей концепции, и она, конечно, несколько пугающая.

А. Соколов

— Ну, я, кстати говоря, хочу поразить наших слушателей. Вот не знаю, как у вас, в редакции Радио ВЕРА, а у нас в журнале «Фома» есть люди самых разных политических взглядов. Уж молчу о наших основателях, прекрасном Владимире Александровиче, который начинал как анархо-синдикалист.

К. Лаврентьева

— Как анархист.

А. Соколов

— Да, вот. У нас люди совершенно разных политических взглядов спокойно как-то уживаются.

К. Лаврентьева

— Уживаются.

А. Соколов

— Да. Тут вопрос же не в политике, вопрос действительно в отношении, например, конкретно, который нас беспокоит — к Церкви и религии. Мы видим попытки сейчас как-то примирить одно с другим. Они, в принципе, достойны какой-то оценки положительной в плане того, что мы движемся к некому национальному примирению. Но через отрицание прошлого это сделать очень сложно.

Н. Лангаммер

— Помирить в прошлом невозможно.

А. Соколов

— Ну, то есть можно там пытаться как-то примириться в будущем, но не через разговор о том, что: «А давайте забудем, что там вот было в 1937 году или там, не знаю, в 1666 там на Соборе. Кстати, напомню, что Русская Православная Церковь в своем отношении к старообрядцам, она вот прошла определенный путь тоже рефлексии. Там в 1972 году был Собор, который отменил клятвы на старые обряды. Это был и церковный, и социальный раскол ведь, и Церковь сделала шаг навстречу, чтобы преодолеть его. Ну, вот тоже пример нашему обществу.

И. Кузьменков

— Просто из Евангелия не вытекает никакой политической доктрины. Но при этом мы остаемся людьми со своими взглядами. Ну, как минимум, интересно наблюдать вот эту борьбу монархистов, сталинистов и либералов за светлое прошлое. Но важнее через христианское сознание и мировоззрение думать о том, как нам жить дальше — каждому из нас, как христианину, и обществу как цивилизации.

К. Лаврентьева

— Коллеги, я сегодня...

Н. Лангаммер

— Да, твоя тема, Кира.

К. Лаврентьева

— С несколько иной темой, но всегда актуальной, всегда радостной. В «Журнале» она уже звучала, в «Светлых вечерах» она уже звучала, а как иначе? Я посмотрела с детьми, с мужем — муж по возможности, с детьми мы посмотрели все серии первого сезона сериала «Святой Паисий. из Фарасы на небеса», заботливо переведенный сотрудниками нашими Радио ВЕРА и опубликованный на сайте «Паисий.рф» — русскими буквами, кстати говоря. Это все можно очень быстро ввести в поисковой строке, и буквально первая ссылка сразу направляет на сериал, где выложены два сезона, если не ошибаюсь, там 21 серия. Греческий сериал, снятый нашими братьями-греками, и снятый настолько по-настоящему, что я даже решила сегодня об этом в некоторой степени рассказать, о своих впечатлениях. Все мы знаем старца Паисия, все мы знакомы с его удивительными беседами. И, кстати говоря, неплохо бы сейчас, особенно постом, вернуться к шеститомнику бесед старца Паисия, удивительных совершенно, которые всегда актуальны. Потому что не секрет, что святой Паисий Святогорец все-таки обладал уникальным талантом говорить о сложнейших вещах очень простым языком — как ребенок-подросток может читать беседы с ним и все там понимать, и воспринимать, так и человек с богословским образованием всегда найдет там что-то новое и интересное.

Н. Лангаммер

— А в фильме это есть?

К. Лаврентьева

— Ты знаешь, Наташа, это просто невероятно. Мы много видели православных фильмов, духовных фильмов. Вот, например, меня очень трогает фильм «Святой архипелаг» режиссера Сергея Дебижева, где буквально без слов передан дух Соловецкого монастыря — молитвенный дух, аскетический дух.

Н. Лангаммер

— Это документальный фильм.

К. Лаврентьева

— Он документальный. Но я сейчас говорю скорее о духе. Здесь художественное кино, здесь игровое кино, но невозможно назвать это игровым кино.

Н. Лангаммер

— Понимаешь, я про что спросила...

К. Лаврентьева

— Они проживают, проживают жизнь семьи старца Паисия. Это невероятно.

Н. Лангаммер

— Кроме событий, есть наставления в нем?

К. Лаврентьева

— Да там не то что есть наставления, а там вся жизнь этой семьи — это наставление. Они передают дух семьи. Там идет постоянная молитва. Старец Паисий говорил о том, что научился Иисусовой молитве у своей матери, которая постоянно ее читала, будучи абсолютно неграмотной, и как богословски необразованной женщиной, она несла в себе такую святость, что она привела в мир, Господь через нее и через его прекрасного отца привел в мир святого Паисия — Арсения. Кстати говоря, крещен он был святым Арсением Каппадокийским, который дал имя свое этому младенцу при крещении. И сразу как-то предрек, что он будет монахом, что он повторит его подвиг. Но что удивительно, ведь нынешняя Каппадокия — это совсем совсем не каппадокийская деревня тех времен, когда семья старца Паисия вынуждена была покинуть свой дом, свою деревню, уйти в какое-то совершенно неизвестное будущее. Им это было очень тяжело — со стариками, с детьми. Но, ты понимаешь, Наташа, там даже искушения мысленные каким-то удивительным образом показаны старца Паисия на Святой горе Афон.

Н. Лангаммер

— Вот как.

К. Лаврентьева

— Там все диалоги Паисия со старцем на Афонской горе прописаны. Там какие-то удивительные тонкие очень духовные вещи подмечены, которые страшно озвучивать даже. А там они с такой тонкостью, с такой красотой и с такой какой-то невероятной духовностью показаны. Это сейчас не восторженность вообще с моей стороны ни капли. Просто даже мой муж, лишенный в принципе какого-то такого-то эмоционального такого окрашивания чрезмерного, какой-то такой экзальтированности эмоциональной, лишен напрочь, но он просто потрясен. Он просто потрясен. И мне кажется, что этот сериал надо смотреть всем сейчас.

Н. Лангаммер

— Постом.

К. Лаврентьева

— Потому что он невероятно созвучен с нынешним временем, которое все более и более напрягается, концентрируется в напряжении в каком-то очень сильном. Люди испытывают тревогу, люди испытывают потерянность, никто не знает, что будет завтра. Но в то же время это позволяет нам еще крепче ухватиться за ризы Христовы, да?

Н. Лангаммер

— Знаешь, важный момент, что почему мы читаем Евангелие в том числе, чтобы пребывать в этих событиях. Потому что, когда мы смотрим сериал какой-то, мы как будто в эти семьи погружаемся — это такой эффект кино. Мы начинаем с этими людьми, как с родственниками, общаться. Они, как в 70-е говорили, книга была такая, «люди, которые без стука входят в дом» — это говорилось про телевизионщиков. В данном случае это кино. И мне кажется, это очень важно, что есть еще один прекрасный фильм, пребывая внутри которого, ты пропитываешься вот этим духом и находишься в мирном духовном состоянии.

К. Лаврентьева

— Ты понимаешь, Наташа, тут для меня вообще история феноменальная. Я помню время, когда вышел фильм «Страсти Христовы», и все мы смотрели этот фильм, и он просто абсолютно взрывал все изнутри. Но это такое было очень чувственное-эмоциональное все-таки восприятие.

Н. Лангаммер

— Очень тяжелое состояние.

К. Лаврентьева

— Да. Но посмотреть, наверное, надо его всем, хотя бы единожды.

Н. Лангаммер

— Понять, что там происходило.

К. Лаврентьева

— Я помню фильм «Остров» Павла Лунгина. Мы все его помним, много раз обсуждали, тут и говорить нечего. Прекрасный Петр Мамонов, который сделал абсолютно этот фильм, который не играл, а молился в нем. А в этом сериале молятся абсолютно все люди, они не играют, а они живут. И ты знаешь, мне даже страшно называть слово «сериал», вот честно тебе скажу. Потому что идет некая передача благодати. Это такой вот термин...

Н. Лангаммер

— Как это сделать через кино? Очень сложно сделать.

К. Лаврентьева

— Я вот только тебе хотела сказать, как киношнику, что я не представляю, как это вообще возможно без помощи Божьей, без благодати Божьей, которая просто вот, можно сказать, присутствует явственно в этом фильме. Мы понимаем, что есть такой феномен передачи благодати, такой термин, который часто звучит в поучениях афонских святых отцов, как «от старца к ученику». Так же оно может действовать от родителя к ребенку, от учителя к ученику — то есть ты передаешь некий Божий дух, талант своему ученику. И вот этот фильм, он каким-то удивительным образом передает благодать, которой вот, видимо, обладал старец Паисий и его семья, зрителю.

Н. Лангаммер

— Ну, это точно благословение Бога. По-другому такое не рождается, конечно.

К. Лаврентьева

— Наташа, это просто феноменально. Я не знаю, как это возможно вообще снять. Я не знаю, как это возможно.

Н. Лангаммер

— Все, я сегодня сажусь смотреть, я тебе обещаю.

К. Лаврентьева

— Да, то есть это действительно, нет никакой у меня повестки, никто мне перед программой «Журнал» не сказал: Кира, обязательно проговори про фильм «Святой Паисий из Фарасы на небеса». Хотя, безусловно, мы все равно должны об этом говорить, потому что это непосредственный труд Радио ВЕРА здесь тоже.

Н. Лангаммер

— Мы на прошлой неделе с Аленой говорили, на этой с тобой. Видимо, на следующий день я ее инициирую.

К. Лаврентьева

— Я с искренним сердцем сюда пришла и действительно сказала перед программой продюсеру, что я вот посмотрела, и действительно, вы знаете, просто нет слов. Да, слов сказано много, но вывод из этого один: слов нет после просмотра этого сериала. Вот так, коллеги.

А. Соколов

— Я не смотрел еще пока. Все, теперь я знаю, чем заняться сегодня вечером. Но я очень рад, если это все так, за наших, конечно, греческих братьев и коллег. Потому что тема очень сложная, и вообще в принципе нет ничего сложнее, чем снимать святость. Порок снимать всегда, как мы знаем, просто. Святость снимать всегда очень сложно. Хотел напомнить, что вот у нас тут есть фильм «Остров», который тут недавно заново вышел в прокат, и его снова вспомнили. И я с большим тоже уважением отношусь к этой картине, но мне всегда было очень грустно, что он был такой один. Хотя это абсолютно объяснимо, почему.

К. Лаврентьева

— Ничего подобного этому не знаю.

А. Соколов

— Да, снимать фильмы о святости — это очень сложно. Ну, а про святого Паисия — единственное, что жалко, что, скорее всего, это все-таки сильно останется опять же в нашем вот этом информационном пузыре православной среды.

К. Лаврентьева

— Подождем, посмотрим.

А. Соколов

— Будем надеяться, но сами понимаете.

И. Кузьменков

— Я бы вспомнил еще «Человек Божий» — про святителя Нектария Эгинского

К. Лаврентьева

— Про святителя Нектария Эгинского, который также проживал.

И. Кузьменков

— Тоже греческий фильм. То есть, мне кажется, идет такой поиск формы и в каком-то смысле воцерковление культуры кинематографа, вместе с возрождением вообще вот православной жизни. В частности, в России. Потому что, когда у нас развивался кинематограф, возник и развивался, христианская культура была в глубоком таком вот загоне, таком...

Н. Лангаммер

— Кризисе.

И. Кузьменков

— В кризисе, можно сказать. Фильм Гибсона «Страсти Христовы» был первым коммерчески успешным фильмом, таким евангельским, христианским...

Н. Лангаммер

— Христианского духа.

И. Кузьменков

— Да, после которого возникло в Америке целое направление христианского кинематографа. Там с каким-то даже у них там свой «Оскар» был и так далее, которое сейчас менее активно, но после этого было еще несколько.

А. Соколов

— Я очень скучаю по фильмам жанра пеплум, конечно, вот таких старых. Помните вот эти библейские роскошные экранизации 60-х годов?

К. Лаврентьева

— Это был какой-то расцвет.

А. Соколов

— Да, к сожалению, он не получил никакого перезапуска, но на меня лично очень большое впечатление произвел в свое время.

И. Кузьменков

— Да, то есть у этой, скажем так, в том числе назовем ее словом «индустрии» или этого сегмента индустрии, может быть, и вполне такие индустриальные подходы, но кто-то в любом случае должен дать импульс, в том числе коммерческий этому. А мы со своей стороны творчески постараемся.

А. Соколов

— Ну, дорогие друзья, вы знаете, что помимо слушания Радио ВЕРА и чтения журнала «Фома» на сайте https://foma.ru/ и на всех остальных, есть еще «Паисий.рф». Запаситесь временем, сериал длинный, но и пост еще не закончился.

К. Лаврентьева

— Да, спасибо, Леша. Спасибо, дорогие коллеги. Давайте напомним, что сегодня своими размышлениями в программе «Журнал» делились Илья Кузьменков, главный редактор Радио ВЕРА, Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», ведущие Радио ВЕРА — Наталья Лангаммер, Кира Лаврентьева. Мы прощаемся с вами. Будьте на волнах Радио ВЕРА. Спасибо, коллеги. Всего доброго и до свидания.

Н. Лангаммер

— До свидания.

А. Соколов

— До свидания.

И. Кузьменков

— До свидания.

Все выпуски программы Журнал

Другие программы

Духовные этюды

27 июня. «Летучие рыбы»

Скачать

Фото: John Cobb/Unsplash

Широко раскрываются глаза от радостного изумления при виде длинных серебристо-золотых океанических рыб, которые, кажется, не хуже птиц умеют парить над водой, с великой скоростью пересекая воздушное пространство, чтобы вновь скрыться затем в голубой пучине. Каких только чудес ни таит в себе море-океан, балуя нас подобной экзотикой! Не скроем, что для людей мiра сего, погружённых в удовлетворение своих страстных похотений, истинный христианин, совершенно чуждый греховных привычек и обычаев, иногда кажется такой «летучей рыбой», парящий над мутными волнами житейского моря.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Красота души. Виктория Галкина

Скачать

Было тихое, солнечное утро. Я встала пораньше, чтобы успеть собраться не спеша. Стою у зеркала, расчёсываю волосы — они сегодня такие послушные, красиво блестят на солнце... Меня радует то, как я выгляжу. Хорошо! И вдруг ловлю себя на мысли: «А если завтра не будет такого блеска в волосах, если появятся синяки под глазами — я стану хуже? Пропадет радость?»

И вспомнились слова батюшки, которые он как-то сказал после исповеди: «Красота — дар Божий, а не твоя личная заслуга. Благодари за неё Творца, но не превозносись. Ибо всё преходяще: и молодость, и свежесть, и блеск глаз».

А ведь правда! Сколько раз я расстраивалась из‑за какой‑то мелочи во внешности! То причёска не та, то платье не сидит. Из‑за этого могла целый день ходить хмурой, раздражённой. А стоит оно того?

В прошлом году я поехала в монастырь на послушание. Там одна матушка, совсем старенькая, с морщинистым лицом и седыми прядями, выбивающимися из-под платка, улыбнулась мне так тепло, так светло... И я поняла: вот она — настоящая красота. Не в гладком лице и не в модной одежде, а в этом свете, который идёт изнутри. В её глазах было столько доброты, столько любви, что рядом с ней становилось спокойно и радостно.

Теперь, когда ловлю себя на самолюбовании, делаю так: подхожу к окну, смотрю на деревья, на небо, вдыхаю глубоко и говорю про себя: «Благодарю, Господи, что дал мне эту внешность. Но помоги мне не зацикливаться на ней, а думать о том, как я могу послужить Тебе и ближним».

Однажды я прочитала у святителя Иоанна Златоуста: «Красота тела без красоты души есть цветок без запаха». Я представила себе розу — пышную, алую, идеальную, но без аромата. Да, она красива, но что в ней останется, если убрать запах? А потом представила скромный полевой цветок, который пахнет мёдом и солнцем. Он может быть не таким эффектным, но он живой, он радует сердце.

Так и с людьми. Можно быть внешне идеальной, но если внутри — пустота или гордыня, то эта красота не согреет никого. А можно с морщинками вокруг глаз от частых улыбок, с руками, загрубевшими от работы, и при этом светиться такой любовью, что люди будут тянуться к тебе, как к солнцу.

Красота — это хорошо, это Божий дар. Но важно помнить, что она дана не для самолюбования, а чтобы через неё светилась любовь к Богу и ближним.

Автор: Виктория Галкина

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 28 июня (вечер 27 июня) 2026г.

Неде́ля 4-я по Пятидеся́тнице.

Прор. Амо́са.

Глас 3.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры прор. Амо́са, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Обре́те духо́вная заря́ твоего́ ума́, проро́че,/ чистоту́, сия́ющую, я́коже зерца́ло, я́вственно,/ и мир озари́ Богоразу́мия сия́нием блиста́ющую/ и прообразу́ющую Боже́ственных та́ин о́бразы,// благода́ть же, всем челове́ком хотя́щую пода́тися, пречу́дне.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Уста́ быв Бо́жия,/ нече́стия де́латели я́ве обличи́л еси́,/ судо́м неизбе́жным ты́я осуди́в, пребога́те,/ пра́ведным уче́нием после́дуя/ и Боже́ственным судо́м./ Те́мже прему́дрым твои́м глаго́лом/ ви́дяще возведе́ние, блаже́нне,// пе́сньми досто́йно восхваля́ем тя.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Престо́лу Влады́чню предстоя́/ и неизрече́нныя и Боже́ственныя сла́вы насыща́емь,/ добро́ты же зря преми́рныя/ и све́та наполня́емь,/ Амо́се Богоглаго́ливе,/ вся, чту́щия тя, ве́рою помина́й,/ сим душе́вное спасе́ние,/ разреше́ния же согреше́ний// всем прося́, Богоприя́тне.

Догматик, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма [1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 7, подобен: «Днесь бдит Иу́да...»:

Стихира: Ми́лостива, благопребы́тна мне, Де́во,/ и благопослу́шна яви́ся призыва́ющу Боже́ственную Твою́ благода́ть/ во всех вои́стинну случа́ющих ми ся:/ всю бо наде́жду души́ моея́ возложи́х к Тебе́,/ и во всех упова́ю на Боже́ственный про́мысл Твой,/ Ты и бу́дущия мя сла́вы,// и живота́ Боже́ственнаго сподо́би.

Стихира: У́глие во мне, Богоро́дице, страсте́й мои́х возгоре́шася,/ от гне́ва же и я́рости,/ от пия́нства и блуда́,/ от сребролю́бия и же́стости се́рдца,/ умерщвле́ния лю́таго,/ от уны́ния и смуще́ния,/ от тщесла́вия же и попра́ния со́вестнаго,// от ни́хже изба́ви ду́шу мою́, молю́ся, Влады́чице, и спаси́ мя.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Вси чи́стою со́вестию Богоро́дице припаде́м,/ вопию́ще непреста́нно от среды́ серде́чныя:/ Влады́чице Свята́я, спаси́ всех от гне́ва и озлобле́ния, бед и паде́жей:/ я́ко Тебе́ стяжа́хом сте́ну, и утвержде́ние,// Тобо́ю спаса́еми под кров Твой притека́юще.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Живоприе́мное Твое́ воста́ние, Го́споди,/ вселе́нную всю просвети́,/ и Твое́ созда́ние истле́вшее призва́./ Те́мже кля́твы Ада́мовы изме́ншеся, вопие́м:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Бог сый неизме́нен,/ пло́тию стражда́ измени́лся еси́,/ Его́же тварь не терпя́щи ви́сяща зре́ти,/ стра́хом прекланя́шеся,/ и стеня́щи пое́т Твое́ долготерпе́ние:/ соше́д же во ад, тридне́вен воскре́сл еси́,// жизнь да́руя ми́рови, и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Да род наш от сме́рти, Христе́, изба́виши,/ смерть претепе́л еси́:/ и тридне́вен из ме́ртвых воскре́с,/ с Собо́ю воскреси́л еси́,/ и́же Тя Бо́га позна́вших:/ и мир просвети́л еси́.// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Богородичен воскресный, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Без се́мене от Боже́ственнаго Ду́ха,/ во́лею же О́тчею зачала́ еси́ Сы́на Бо́жия,/ от Отца́ без ма́тере пре́жде век су́ща:/ нас же ра́ди, из Тебе́ без отца́ бы́вша,/ пло́тию родила́ еси́,/ и Младе́нца млеко́м пита́ла еси́./ Те́мже не преста́й моли́ти,// изба́витися от бед душа́м на́шим.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия