Поделиться
Есть такая деревня — Желнино называется. Вот в неё мы с сыном и попали прошлой осенью, случайно. Решили прокатиться по округе, денёк был ясный. Приметили на большом холме старую деревню, заехали. Стоит Желнино так высоко, что оттуда весь мир, как на ладони. На все стороны света до горизонта вид, и всё поля да леса, леса да поля, золотые, рыжие...
Пока мы глазели на эту красоту, вышла из калитки старушечка. В ватнике, в шапке по самые глаза, на стручок похожа, маленькая, но сама — молодцом. Ходит шустро, вот только на ухо тугая. Зовут — баба Катя.
— Вы, детки, не поможете мне? Мне бы яблок собрать.
— Да конечно, поможем! Сколько вам нужно, столько и соберём.
— Да енто не мне, енто вам яблоки-то. Соседи тут мне позвонили, сказали, что до весны уж не приедут. А яблони-то у них отяжелели, яблоков пропасть, глядишь, не ровён час, поломаются. Вы уж выручите, детки, соберите...
Понимаете, она переживала за соседские яблони. (Соседи мои позвонили, сказали, что до весны не приедут.)
Собрали мы яблок, сколько смогли. Она взять отказалась, «пропадут, у мен своих некуда девать», пришлось пол багажника яблоками засыпать. Пока суть да дело, разговорились мы со старушкой. И оказалось, что ей сейчас девяносто семь лет! Мы замерли, услышав эту цифру.
Бегает впереди нас, курочек кормит
— Яйца- то курочки несут?
— Да куды там... Они уж старенькие. Я их для радости держу. Всё не так одиноко. Сыновья-то в городе все трое, да старые они у меня, сыновья-то. Но приезжают, продукты возят. А курочки всегда тут, со мной.
Не хотелось расставаться с бабой Катей. Такое от неё тепло в сердце... Она всё на чай зазывала. Да неловко. Простились. Поехали в свою деревню.
— А ты понимаешь, — спросила я сына, — что когда Отечественная война началась, ей уже пятнадцать лет было?
Сын кивнул:
— Я уже тоже посчитал.
Прошёл год. И выдался вновь свободный осенний денёк у нас.
— А давай бабу Катю навестим? — предложил сын.
Боязно было ехать в Желнино. Вдруг?
Но нет, жива, жива она. Совсем уж оглохла, но бегает как прежде.
Всомнила нас сразу. Зазвала-таки пить чай.
В избе мы совсем растерялись. Чистота, простор, печь потрескивает, четыре больших окна на юг, в поля глядят, солнечные квадраты от них на рыжем полу. И вдоль стен всё кровати, с высокими взбитыми подушками, с кружевными салфеточками на них... Ещё бы, у неё ведь трое сыновей, да невестки, да внуки.
— Жду, жду своих. В нонешнюю пятницу обещались, — улыбается она.
— Чем бы вам помочь? — спрашиваем.
— Чего? Не слышу...
— Помощь какая нужна?
— Помочь-то? А вот, мне бы дневник к стенке прибить, — баба Катя протянула сыну молоток и отрывной календарик, — обвалился дневник мой, прибивать стала, так по пальцу попала...
Она показала маленькую сморщенную ручку. Один ноготь был чёрный.
Я смотрела, слушала и жмурилась от набегавших слёз.
Пока прибивали календарик, она собрала нам гостинцев: антоновка, варенье, конфеты...
Уж когда выходили из дома, в сенях сын восхитился старинным бушлатом, висевшем на гвозде. Старушка тут же сунула бушлат ему в руки.
— Бери, милок, вон на тебе куртейка-то какая худая. А енто мужа покойного бушлат, он тёплый. Только старый, уж прости. А может, какие летние вещи нужны? У меня одёжки много.
От бушлата отказаться не удалось.
Обнялись мы с ней на прощанье. Обнимали её осторожно — сухонькая она, баба Катя-то.
Ехали домой молча. Сын сидел и обнимал бушлат, прижимался к нему щекой.
На таких людях держится наш Божий мир. И больше мне сказать нечего. Одно только: в трудные минуты вспоминайте бабу Катю из деревни Желнино. Как мы с сыном её вспоминаем.
Автор: Анастасия Коваленкова
Все выпуски программы Частное мнение
31 октября. Страх Божий
Поделиться
Сегодня 31 октября — Обретение в 1515 году мощей преподобного Иосифа Волоцкого, который наставлял: «Да будет ключом твоим страх Божий: пусть он отворяет уста твои, он же и затворяет».
О страхе Божием — преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии иеромонах Иоанн (Мерзляков):
Преподобный Иосиф Волоцкий — замечательный подвижник, наш с вами соотечественник. В последней четверти XV — начале XVI века оставил нам немало наставлений, и вот у него есть размышление о страхе Божием. Тема, которая всегда волновала и даже автора Ветхого Завета, и тем более Нового Завета.
И преподобный Иосиф, и его ближайшие современники, и более близкие к нам по времени святые отцы и подвижники благочестия пишут о том, что мы должны к такому страху Божию прийти, который не животный страх, который не изгоняет любовь, который, напротив, воспитывает эту любовь. Потому что когда мы любим наших родителей, когда мы любим нашего спутника жизни, то мы имеем страх их обидеть, мы имеем страх сделать им больно, сделать им неприятно.
Вот поэтому от осознания того, что Господь, Бог наш Иисус Христос — живая Личность, которая присутствует с нами: «Иже везде сый и вся исполняяй», — мы будем бояться Его чем-то оскорбить. Но при этом не из-за страха, что Он нам воздаст тут же, вот этот именно животный, рабский страх, нет, мы боимся оскорбить отца, мы боимся оскорбить брата старшего, мы боимся оскорбить своего друга. Потому что Господь Иисус Христос нас таковыми и называет, Священное Писание: «Не называю вас уже слугами или рабами или ещё как-то, называю братьями, друзьями своими».
И вот именно это дружеское отношение, любовное отношение, когда ты боишься оскорбить, когда ты боишься, чтобы трещина, какая-то пропасть между вами не пролегла, а всячески наводишь мосты — именно вот это и приводит нас к правильному восприятию, воспитанию страха Божиего. А если уже есть страх Божий, то, соответственно, мы будем следить за своими помыслами, мы будем следить за своими словами, что наш язык произносит. Как говорит апостол Иаков: это необузданный конь, потому что всё, что в сердце нашем, то будет и через уста.
А если сердце, духовное сердце воспитано страхом Божиим, то оно уже становится благородным, глубоким, а благородное сердце редко может кого обидеть. Будем стараться молитвами преподобного Иосифа Волоцкого, память которого ныне совершается, чтобы в нас воспитывался страх Божий, чтобы действительно совесть нас не обличала, а, наоборот, подсказывала, как сделать так, чтобы не оскорбить, не обидеть, не оттолкнуться, а чтобы быть вместе со Христом и во Христе.
Все выпуски программы Актуальная тема:
31 октября. Память апостола Луки
Поделиться
Сегодня 31 октября — День памяти апостола и евангелиста Луки.
О духовном подвиге святого — настоятель московского храма Воскресения Христова в Толстопальцево священник Дмитрий Кузьмичёв:
Евангелист Лука является одним из авторов Евангелия, и он являлся апостолом от семидесяти. Самое примечательное — он обладал очень многими дарованиями, будучи врачом, иконописцем и образованным человеком. И вот его Евангелие, которое он написал, — оно, как говорят все богословы, является самым историческим Евангелием с точки зрения последовательности описания событий. И это очень важно для нас: следуя Евангелию от Луки, мы как раз наблюдаем все события, которые исторически совпадают со временем пришествия в мир Спасителя, и видим исторический контекст, в котором это всё происходило.
И конечно, в самом Евангелии от Луки делается акцент на жертвенном служении Господа Иисуса Христа: недаром его образ — телец, то есть телец — это жертвенное животное. Ну и конечно, как иконописец: его кисти принадлежит первое изображение Божией Матери, изображение апостолов Петра и Павла. И икона Божией Матери послужила многим на написание последующих икон. С его икон делались потом списки, как говорит церковное предание. Ну и конечно, как многие апостолы, он закончил жизнь мученической кончиной за Христа.
И очень важно, что, когда мы читаем Евангелие, написанное Лукой, мы понимаем подвиг и Иоанна Крестителя, подвиг Захарии и Елизаветы, подвиг Божией Матери, события Благовещения. То есть мы последовательно проходим этап за этапом до крестных страданий Спасителя и Его воскресения. И в том числе плавно через Евангелие от Луки мы переходим в книгу «Деяния святых апостолов», которая является как бы неким таким следствием, продолжением его Евангелия.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел. Мозаика
2 Кор., 178 зач., V, 1-10
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Современный мир всеми силами вытесняет память о смерти, а потому люди, сталкиваясь с ней, совершенно не понимают, как к ней относиться, как себя вести, что думать и как пережить такое столкновение. Христианство никогда не отрицало трагизма смерти — достаточно вспомнить слёзы Спасителя мира Христа у гроба Его друга Лазаря. Вместе с этим христианство смотрит на смерть как на некое естественное продолжение жизни, причём продолжение несравненно лучшее, если, конечно, человек удостоится милости от Бога. Сегодня во время литургии в православных храмах звучит отрывок из 5-й главы Второго послания апостола Павла к Коринфянам. В этом отрывке апостол Павел размышляет о теле человека: теле временном и теле вечном. Давайте послушаем слова святого апостола.
Глава 5.
1 Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный.
2 Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище;
3 только бы нам и одетым не оказаться нагими.
4 Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью.
5 На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа.
6 Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа,-
7 ибо мы ходим верою, а не видением,-
8 то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа.
9 И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными;
10 ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое.
В только что прозвучавших словах апостола Павла поражает его спокойная уверенность в том, что мы по разрушении нашего земного дома, то есть после смерти тела, имеем от Бога иное жилище — иное тело, которое, во-первых, нерукотворённое, а во-вторых, вечное. Для Павла это не предмет веры, он знает то, о чём говорит.
Апостол Павел сравнивает наше тело не просто с земным домом, а с хижиной, используемое апостолом греческое слово можно также перевести как «палатка», «шатёр» или «навес». Павел описывает понятную каждому реальность, которая состоит в том, что тело человека — это нечто крайне ненадёжное, нечто такое, что может погибнуть в любую секунду. Мы знаем, что это так, но тем не менее предпочитаем пребывать в иллюзии, будто бы наши «палатки» настолько важны и ценны, что ради их сохранения можно пренебречь их содержимым, то есть душой человека.
У апостола Павла нет иллюзий по поводу тела человека, он смотрит дальше — в вечность пребывания с Богом, и говорит о том, что нас ждут новые тела. Здесь Павел отвечает на популярный вопрос относительно тела воскресения: какими будут тела людей после всеобщего воскресения? Как они будут соотноситься с нашими нынешними телами? И как смогут воскреснуть, скажем, те люди, тела которых были кремированы? Ответ апостола прост: новые тела будут нерукотворёнными, то есть тела воскресения не принадлежат этому миру, они будут даны нам Богом. Интересно, что апостол пишет об этих новых телах как об уже существующих, как заранее приготовленных для нас Богом.
Однако не стоит понимать слова апостола как несущие беспримесный оптимизм. Нет, сказав о новых телах, апостол предупредил: «Только бы нам и одетым не оказаться нагими» (2 Кор. 5:3). Преподобный Ефрем Сирин так прокомментировал эту мысль апостола: «Но только бы, когда мы совлечём его, то есть, когда умрём и воскреснем, не нагими оказались мы, как Адам в жилище, которое потерял».
Дальнейшие слова прозвучавшего сегодня отрывка апостольского послания посвящены размышлению о том, как бы нам не оказаться в состоянии утратившего духовное тело Адама. Основание нашей надежды — это данный нам Богом залог Духа Святого, Который даёт нам веру и научает нас жизни по вере, если, конечно, мы не отказываемся учиться.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
