Поделиться
Осенью 2018 года, на Никольском кладбище Александро-Невской лавры, состоялось благое дело: на могиле полузабытого стихотворца Серебряного века Леонида Николаевича Афанасьева (годы жизни: 1865-й — 1920-й) — открыли новое надгробье, взамен старого и ветхого. На камне — слова из стихотворения Афанасьева памяти поэта Константина Фофанова: «Рождённый миром не для мира». Случилось это доброе дело по инициативе родных поэта и краеведов Новоладожского исторического музея. Примечательно, что на могилу возложили именно те цветы, которые поэт обычно воспевал своей поэзией...
Строчка же из стихов Афанасьева памяти Константина Фофанова (литераторы дружили, вместе входили в окружение поэта-наставника Константина Случевского, и составляли с этим окружением что-то вроде литературного сообщества), так вот, строчка эта, выбитая на надгробье, завершала строфу стихотворения так:
Рождённый миром не для мира,
Во всём земной и неземной,
С душою чуткою, как лира,
Он жил одною красотой...
...Не знаю, как Фофанов, которому это посвящено, но не одной лишь красотою, точнее, не ей одной — услаждающей душу и взор — жил поэт Леонид Афанасьев, постоянный автор еженедельника «Русской Паломник» (на обложке значилось — «журнала для нравственного чтения») и четырёх поэтических сборников, включая книгу «Гимны союзных наций» (то есть переводов государственных гимнов союзников России в Первой мировой войне)...
Прочитаю вам стихотворение Леонида Афанасьева — начала 1910-х годов:
В дыму кадильном, как в тумане
Горят огни у Царских врат,
И в благолепный храм спешат
Для покаянья прихожане.
Рыдает клира стройный хор,
Взывает дьякон звучным басом,
И крылья Дух Святый простёр
Над золотым иконостасом.
С тоской, в раскаяньи, в слезах,
Молясь лежат толпы народа...
И духовник склонился в прах
Челом у царственного входа.
Бежит, струясь, кадильный дым...
И в храм сквозь купола оконце
Лучом огнистозолотым
Бьёт проступающее солнце.
Блестя на кованой парче,
Свет льётся полосою пыльной,
И, трепеща, в косом луче
Лениво льётся дым кадильный.
Нежней и тише голоса;
Рыдает скорбь, и сердце в горе,
И в каждом взгляде, в каждом взоре
Сверкают слёзы, как роса.
Душа в смирении покорном,
И страсть от думы далека,
И тают в храме миротворном
Людское горе и тоска.
Леонид Афанасьев, «В дыму кадильном...», начало 1910-х годов
Не могу не сказать, что прижизненная поэту критика неизменно отмечала особую музыкальность его поэзии (на стихи Леонида Николаевича написано два десятка романсов, в том числе — нашим выдающимся композитором Сергеем Ляпуновым), поэта привечали Валерий Брюсов, Мережковский и Гиппиус, с ним переписывался (и посвящал ему проникновенные стихи) Игорь Северянин...
Завершу наше поминание талантливого поэта — его стихотворной, ликующей, пасхальной «Молитвой»:
Всем на радость, всем униженным,
Всем гонимым и обиженным
В эту ночь явись, Христос!
Успокой и обнадёжь их,
Дай с молитвой в храмах Божьих
Лить потоки сладких слёз.
Дай в минуты ликованья
Позабыть печаль, страданья
И земное бытиё.
Дай, как птице на просторе,
Петь и славить в стройном хоре
Воскресение Твоё!
Леонид Афанасьев, «Молитва», 1910-е годы
Все выпуски программы Рифмы жизни
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
