Поделиться
На картине мы видим супругу Павла Третьякова, которая стала первым экскурсоводом его галереи. Вера Николаевна, несмотря на все жизненные потрясения и трудности, связанные с главным делом своего мужа, всегда была его верной помощницей и союзницей.
«Портрет Веры Николаевны Третьяковой», Иван Крамской, 1876 г. Из собрания Третьяковской галереи
— Добрый день, Владимир Николаевич! Рада приветствовать вас в Третьяковской галерее!
— Здравствуйте, Маргарита Константиновна!
— Вы сегодня задумчивый...
— Залюбовался портретом Веры Николаевны Третьяковой.
— Да, работа Ивана Крамского хороша! Художник запечатлел супругу основателя Третьяковской галереи в липовой роще в Кунцево. На момент написания картины, то есть, в 1876 году, это был живописный пригород Москвы. Третьяковы снимали там дачу. Вера Николаевна очень любила лес, который виден на заднем плане, называла его фантастическим.
— И сама она как из сказки. Столько нежности в этой женщине!
— Иван Крамской подчеркнул возвышенную, чуткую душу Веры Третьяковой многими деталями. Это и тонкие кружева светлого платья, и ромашка в волосах, и лёгкий летний зонтик.
— А как тревожно темнеет строй липовых стволов за спиной героини! Она кажется такой беззащитной.
— Да, говорящий символ — словно испытания обступают Веру, а она в ответ улыбается кротко. Принимает жизнь, как дар, со всеми нелёгкими подробностями.
— А что за испытания выпали Вере Николаевне?
— Женщина пережила несколько потрясений. Её старший сын тяжело болел с рождения, младший умер от скарлатины в возрасте трёх лет.
— А муж поддерживал Веру Николаевну? Брак с Третьяковым был счастливым?
— Счастливым, но трудным. Павел Михайлович всего себя посвятил созданию коллекции русских живописных полотен. Это было своего рода служение — самоотверженное и строгое. И супруга разделила его.
— Но это же прекрасно!
— Прекрасно! Но не просто. Большая часть семейных средств шла на приобретение новых картин. Сам Третьяков был аскетом, не покупал себе новый сюртук, пока прежний не износит до ветхости. Жену он не ограничивал в расходах, но она старалась экономить вслед за мужем.
— Зато Третьяковы могли любоваться лучшими произведениями искусства в любое время!
— Довольно обременительно, когда твоё жилище превращается в хранилище картин. Полотна требуют определённых условий. Обеспечивать их Третьяковым стало особенно трудно, когда в доме появились дети. Ребятишкам запрещалось бегать по комнатам и коридорам, чтобы ненароком не повредить картины. Павел Михайлович говорил малышам: «Будете скакать — море Айвазовского выплеснется из рамы».
— Я и не представлял, сколько проблем может быть у коллекционера живописи. Стоило ли такой ценой украшать свой дом?
— Павел Третьяков ставил перед собой совсем иную цель. Он собирал картины не для себя, а для общества. Когда число экспонатов стало исчисляться сотнями, меценат сделал для них пристройку к своему дому. Она постепенно прирастала новыми залами, получилась картинная галерея. В 1881 году экспозиция открылась для свободного посещения. А спустя ещё одиннадцать лет Павел Михайлович подарил городу и коллекцию, и помещение, в котором она хранилась.
— Бессребреник! Вера Николаевна не упрекала мужа, что он столько сил, средств, времени потратил на свою галерею?
— Никогда. Поддерживала его во всём, и словом, и делом. Когда галерея открылась для посещения, Вера Третьякова стала первым экскурсоводом. Её рассказы о картинах отличались особой теплотой и сердечностью, ведь каждый экспонат был частью жизни этой удивительной женщины.
— Теперь всякий раз, бывая в Третьяковской галерее, буду представлять, как по этим залам ходила Вера Николаевна Третьякова — красивая, чуткая, кроткая, нежная, мудрая. Как на портрете, который создал художник Иван Крамской.
Михаил Нестеров. «Тяжёлые думы»
Поделиться
— Как я люблю бывать в музее христианского искусства Московской духовной академии! Заглядываю сюда всякий раз, когда приезжаю в Сергиев Посад, в Троице-Сергиеву лавру. Здесь живопись воспринимается иначе — то ли экспонаты особенные, то ли атмосфера. Как вы думаете, Андрей Борисович?
— Наверное, и то, и другое, Маргарита Константиновна. Для меня это тоже место постоянных открытий. Сегодня, например, я новыми глазами увидел картину Михаила Нестерова «Тяжёлые думы». Вот она, перед нами.
— Молодой священник в чёрном подряснике, с серебряным крестом на груди, сидит за столом. По левую руку от него — полка с книгами. Взгляд устремлён в никуда — так бывает, когда человек глубоко задумается. Выражение лица сложное — здесь и скорбь, и усталость.
— Это Сергей Николаевич Дурылин. Философ, писатель, поэт, богослов, педагог. В 1926 году, когда была написана эта картина, он уже побывал в Бутырской тюрьме и в ссылке в Челябинске. И понимал, что безбожные власти не остановятся, преследуя его.
— И предположение оправдалось?
— Буквально через пару месяцев.
— Получается, тяжёлые думы, вынесенные в название картины — это предчувствие грядущих страданий?
— Сергей Дурылин мучился осознанием катастрофы, которая произошла в России в октябре 1917 года. Я вдруг ясно это понял сегодня, глядя на полотно Михаила Нестерова.
— Но как?
— А вот, посмотрите. Видите оранжевый отсвет за спиной у священника? Кажется, что это сполохи огня, охватившего страну после октябрьского переворота. Правда, похоже, что он смотрит на пламя?
— Очень. И выражение лица в свете этого образа прочитывается иначе. Здесь спокойная решимость. Готовность принять волю Бога.
— Сергей Дурылин и принял её. Смиренно прошёл вторую ссылку. Вернувшись, поселился в подмосковном Болшево, сейчас это часть города Королёва. И сделал свой дом прибежищем для многих.
— Прибежищем?
— Да. В Болшево нашла приют монахиня Феофания из разорённого Страстного монастыря в Москве. Сюда приезжали многие христиане, чтобы получить духовную поддержку. И Михаил Нестеров тоже часто гостил здесь. Сейчас в доме Сергея Дурылина музей, и одна комната в нём посвящена художнику.
— Они всю жизнь дружили?
— До самой смерти Михаила Васильевича в 1942 году. Нестеров считал Сергея Николаевича своим духовником. А тот дорожил советами художника.
— Советами в чём?
— Главным образом, в литературном творчестве. Дурылин написал немало произведений. А одно из них — светлую повесть «Сударь-кот», посвятил Михаилу Нестерову.
— Забавное название.
— А содержание глубокое, искренне рекомендую прочитать! Не буду раскрывать подробности, скажу лишь, что повесть Сергея Дурылина — о том, как христианская любовь помогает человеку пройти через испытания и не потерять внутренний свет.
— Даже когда одолевают тяжёлые думы?
— Конечно! Ведь для любви и веры нет безвыходных обстоятельств.
Картину Михаила Нестерова «Тяжёлые думы» можно увидеть в Сергиевом Посаде, в музее христианского искусства Московской духовной академии.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Краски России:
Владимир Маковский. «Молебен на Пасху»
Поделиться— Как вы хорошо улыбаетесь, Маргарита Константиновна!
— Спасибо на добром слове, Андрей Борисович. Здесь, в Серпуховском художественном музее, перед картиной Владимира Маковского «Молебен на Пасху» я всякий раз отдыхаю душой. Мне нравится всё — крестьянский двор, бревенчатая изба под соломенной крышей, плетёный забор. И конечно же, люди, собравшиеся на молитву!
— Героев тут немало, и у каждого — свой характер! Художник словно сделал репортажный снимок. Остановил мгновение сельской весны 1888 года.
— На переднем плане — крестьяне расположились под навесом, в тени. Взрослые молятся, ребятишки играют. Забавный толстощёкий бутуз наблюдает за курицей, сидя на земле. Рядом с ним девочка лет десяти. Внимает песнопениям и одновременно присматривает за мальцом.
— Но основное действо разворачивается чуть дальше. Там, где несколько человек с иконами и хоругвями стоят вокруг священника. Художник изобразил их в ярком солнечном свете — подчеркнув, что именно здесь — смысловой центр полотна.
— Лица батюшки не видно, он стоит спиной к нам. Но почему-то вызывают тёплые чувства и его парчовое облачение, и седые длинные волосы.
— Кажется, он сейчас обернётся, восклицая «Христос воскресе!» и глаза в лучиках морщин будут сиять радостью. С каким доверием и любовью смотрят на своего пастыря мужички! И тот, что в центре, с окладистой бородой. И стоящий с краю, в кафтане с красным кушаком.
— А женщины рядом смиренно опустили глаза. Держат перед священником иконы и замерли благоговейно.
— Какие же они нарядные! И как подробно Владимир Маковский изобразил праздничную одежду крестьянок! Тут и холщовые юбки с вышитыми фартуками, и рубахи с белыми и красными рукавами, и платки, повязанные по-особому — что-то вроде восточной чалмы на головах.
— Целое этнографическое исследование на холсте! Это где-то на юге России так одевались?
— В Орловской губернии. Там у художника жили друзья, братья Фёдор и Николай Масловы. В их имении собиралась творческая интеллигенция. Маковский там часто бывал.
— Точно, я вспомнила — усадьба Селище! Там царила особая атмосфера. В доме Масловых была большая библиотека, мощный телескоп, рояль.
— За которым музицировал композитор Сергей Танеев. Он тоже любил приезжать в Селище. И, кстати, позировал Владимиру Маковскому для картины «Молебен на Пасху», изображал одного из участников богослужения.
— Разве это была постановочная картина?
— Нет, конечно! Маковский — участник объединения Передвижных художественных выставок, у них главным принципом в творчестве была предельная правдивость. И сельский молебен Владимир Егорович наблюдал своими глазами. Вдохновлённый зрелищем, он схватил карандаш и стал делать наброски.
— В этом весь Маковский! Как-то он сказал: «Надо писать сразу, только таким порядком и можно воспроизводить натуру жизненно и верно».
— И картина «Молебен на Пасху» подтверждает эти слова. Сюжет полотна был целиком взят из жизни и сохранил её дыхание. Лишь какие-то детали художник дорабатывал позднее, и друзья помогали ему в качестве натурщиков.
— И вот что удивительно. Изобразив молебен без прикрас и поэтических преувеличений, художник смог передать его суть — пасхальную радость.
— Это точно! Смотришь на согретый солнцем крестьянский двор, на озарённые молитвой лица людей, и на сердце приходит умиротворение.
Картину Владимира Маковского «Молебен на Пасху» можно увидеть в Серпуховском историко-художественном музее.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Краски России:
Валентин Серов. «Портрет Прасковьи Дмитриевны Антиповой»
Поделиться— Помнишь, Саша, мы с тобой обсуждали портрет Алексея Антипова, минеролога девятнадцатого века?
— Да, Андрей, помню! Он был выдающимся ученым и добросердечным человеком!
— А вот портрет его супруги, Прасковьи Дмитриевны. Её запечатлел на холсте Валентин Серов в 1890 году.
— О, я очень люблю творчество Серова! Приятно встретить его работу здесь, в Ярославском художественном музее. Особенно такую интересную!
— Согласен, картина выразительная! Тёмный фон, чёрные одежды на модели. Всё внимание сосредоточено на лице.
— И оно прекрасно! Не юной свежестью, не идеальными чертами, а спокойным, кротким, но при этом решительным выражением карих глаз.
— По воспоминаниям современников именно такой и была Прасковья Антипова — мягкой, участливой. И деятельной — художник подчеркнул это, выделив светлым пятном на тёмном фоне не только лицо, но и руки героини.
— А чем она занималась?
— Ну, во-первых, была художницей, и очень увлечённой! В 1881 году Прасковья Дмитриевна окончила школу Императорского общества поощрения художеств по классу акварели. Во время студенчества познакомилась с Еленой Поленовой.
— Это сестра известного живописца Василия Поленова, я правильно помню?
— Совершенно верно! Художницы вместе отправлялись в поездки по Волге и Дону, побывали на Кавказе и в Крыму. И конечно же, много рисовали!
— Наверное, это было еще до замужества?
— Нет, на тот момент Антиповы уже много лет, как поженились.
— А как супруг относился к творческим порывам своей жены?
— С пониманием. Это был союз свободных, преданных людей. Они поддерживали друг друга, оба умели жертвовать своими интересами. Так, когда у Алексея Ивановича умер старший брат Александр, супруги взяли на воспитание двух его дочерей. Прасковья Дмитриевна оставила рисование и поселилась с детьми в имении под Костромой.
— И больше не брала в руки кисть?
— Во всяком случае, об этом не известно. Последние работы Прасковьи Антиповой были представлены на восьмой выставке Общества русских акварелистов в 1888 году. Затем её жизнь изменилась. Этот переломный момент и отражён на картине Валентина Серова.
— Антипова полностью посвятила себя детям?
— И не только своим. Сил у самоотверженной женщины хватало и на близких, и на благотворительные проекты. В девяностых годах девятнадцатого века Прасковья Дмитриевна стала организатором и попечителем женской гимназии в городе Кологриве Костромской губернии. А в 1901-ом — здесь, в Ярославле.
— Тоже гимназию открыла?
— Не только открыла, но и построила для неё здание. Оно сохранилось до наших дней и сейчас принадлежит Медицинской академии.
— А супруг, Алексей Иванович, помогал подвижнице?
— Он тяжело заболел в начале двадцатого века. Прасковья Дмитриевна заботилась и о здоровье мужа, и о том, чтобы его заслуги не были забыты. По её инициативе Минералогическое общество учредило награду для учёных — золотую медаль имени Алексея Антипова.
— Удивительную жизнь прожила Прасковья Дмитриевна — словно гимн сложила о предназначении женщины!
— В котором воспето творчество, забота о семье, просвещение, милосердие. И славно, что Валентин Серов сохранил для нас одухотворённый облик Прасковьи Антиповой!
«Портрет Прасковьи Дмитриевны Антиповой» кисти Валентина Серова можно увидеть в Ярославском художественном музее.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Краски России:
