Поделиться
Анастасия Коваленкова.
Фото из личного профиля на Facebook (деятельность организации запрещена в Российской Федерации).
Думаю — что же меня научило так любить деревню? Так ценить каждую деталь — щеколду калитки, бегущую тропку, каждый её поворот? Пёстрые цвета заборов? Что так заострило моё чувство? Это случилось в детстве...
И додумалась. Важно то, что мир деревни мне дарили ненадолго — три месяца и всё! Мы же снимали пол-дома у деревенских хозяев. Снимали только на лето. И я точно помню, как начинался отсчёт. В начале, когда приезжали, отсчёт был блаженный — впереди ещё столько... Но ведь УЖЕ была мысль!
А потом — всё конкретнее приближалось расставание. И это превращало всё, окружавшее меня, в Ценимое! Я осознавала всю-всю красу вокруг, неповторимость. Наверное, я тогда, маленькая, в далёкой деревне, испытывала настоящее восприятие мира — так и надо бы наш мир любить в каждый день жизни.
А предел этого внутреннего восторга наступал в момент прощания.
«Я уезжаю, а всё вот это — остаётся. И жители, мои любимые Анны Сергевны и Митричи — остаются здесь... А меня не будет.»
Каждое моё лето было маленькой прекрасной жизнью, со смертью в конце. С уходом, с отъездом, да, со смертью.
Это и научило меня моей любви. Я знала, что такое — потерять. На опыте. И заранее помнила о быстротечности, временности данного.
А каким подарком бывал зимний приезд в деревню! У тебя уже нет тут дома, только к хозяйке зайдём, на чай. А она-то, счастливица, так и живёт здесь... И узнаёшь, сквозь сугробы, все знакомые тропки, удивляешься прозрачности садов, свободных от листвы. И опять, уходя, оборачиваешься... А там дымы уже тянутся в сумеречное небо, окошки светятся, Анны Сергевны ужины разогревают. А я ухожу.
И снова сжималось сердце. Сколько же оно сжималось?!
Вот что научило меня любить — знание о потере. Знание о смерти, получается.
Именно этот опыт выучил меня остроте запоминания, предельному вниманию чувств — запах, прикосновение, звук, пространство взгляда, деталь, поведение человека, речь его, ведь у всякого человека речь особенная...
Я каждую осень умирала. А каждый май — рождалась. Значит, дело — в потере. Мы не можем всё время думать о том, что потеряем этот мир. Но, кажется мне, имеет смысл вспоминать об этом. Вспоминать, чтобы уметь ценить, дорожить. Каждым днём в этом мире, каждым вечером, прожитым среди родных людей, даже любящим взглядом собаки — дорожить.
Да я и так с этим живу, если честно. И, может, счастлива я в жизни именно благодаря умению ценить жизнь.
Автор: Анастасия Коваленкова
Все выпуски программы Частное мнение
4 мая. О честности и благочестии
Поделиться
О честности и благочестии — настоятель храма Феодора Стратилата в Старом Осколе Белгородской области священник Николай Дубинин.
Честность — это эквивалент порядочности, потому что ты хранишь свою честь, свою репутацию, значит, у тебя есть какие-то свои правила, стержень, и ты этими правилами не торгуешь, не меняешь их, не предаёшь их.
А потому благочестие в христианстве — это сохранённая честь, когда человек, прожив некую дистанцию в своей жизни, сохранил себя, сохранил свои правила, свои принципы, сохранил чистоту своей души и перед Богом, и перед ближними.
Поэтому наши благочестивые предки говорили, что честь нужно беречь именно с молоду. Сразу, с момента нашего взросления, мы должны беречь вот эту порядочность и приверженность заповедям Божиим и тем правилам, по которым мы живём. Тогда человек будет благочестивым.
Вот помоги нам, Господи, чтобы наша христианская жизнь всегда была благочестивой, и мы никогда бы не поступались ни своей христианской совестью, ни своей честью.
Все выпуски программы Актуальная тема:
4 мая. О грехе осуждения
Поделиться
О грехе осуждения — настоятель Богоявленского храма в Ярославле священник Александр Сатомский.
Мы живём в достаточно плотной информационно насыщенной среде. Если наши совсем недавние предки были достаточно ограничены кругом новостей и событий (он, в общем-то, распространялся, ну, буквально, на, может быть, километров 10 от той деревни, в которой они жили), то нам теперь, конечно, есть дело до всего мира и до того, что происходит в нём. Не забываем мы при этом, однако, и о наших ближних, о тех, которые сопровождают нас всякий день, и внимание к их личной жизни, их внутреннему устроению и многому другому, в общем-то, нас также не покидает.
Таким образом, ситуация осуждения оказывается для нас значительно более характерной, чем для тех же самых наших недавних предков. То есть они осуждали только своих близких, а мы не забываем осуждать практически весь мир.
Что делать? Ситуация, как кажется, патовая, но выход она точно имеет. И это не выход, когда мы говорим, что мы не в осуждение, а в рассуждение предлагаем нечто. Давайте для начала трезво отметим проблему. Каждый раз, когда мы видим, что сердце наше прилежит к осуждению другого, раскаемся в моменте времени. Не просто отложим это до грядущей исповеди, а прямо в этот момент и обратимся к Богу со словом о том, что, да, Господи, я опять прилежу сердцем к этому же самому греху. Помоги мне и очисти меня.
Но а второй важный момент — будем помнить учительство Священного Писания по этому поводу. Христос говорит о том, что наше спасение в некотором смысле в наших руках самым очевидным образом: «Оставь нам долги наши, как мы оставляем должникам нашим», — говорит он в предлагаемой молитве Господней. Вдруг оказывается, если мы прощаем других и не судим их каким-то особенно страшным судом, то и сами можем быть прощены, и сами можем быть не осуждены. Только в данном случае уже не другими, а Богом.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Деяния святых апостолов
Поделиться
Питер Пауль Рубенс. Тайная Вечеря, 1631-1632
Деян., 24 зач., X, 1-16
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Одна из самых болезненных современных проблем — склонность заранее раскладывать людей по полкам: свои и чужие, достойные и подозрительные, чистые и нечистые, «нормальные» и «не такие, как мы». Сегодня в храмах читается отрывок из 10-й главы книги Деяний святых апостолов — где мы услышим неожиданную оценку свыше такой «двойственности».
Глава 10.
1 В Кесарии был некоторый муж, именем Корнилий, сотник из полка, называемого Италийским,
2 благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу.
3 Он в видении ясно видел около девятого часа дня Ангела Божия, который вошел к нему и сказал ему: Корнилий!
4 Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал: что́, Господи? Ангел отвечал ему: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом.
5 Итак пошли людей в Иоппию и призови Симона, называемого Петром.
6 Он гостит у некоего Симона кожевника, которого дом находится при море; он скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой.
7 Когда Ангел, говоривший с Корнилием, отошел, то он, призвав двоих из своих слуг и благочестивого воина из находившихся при нем
8 и, рассказав им все, послал их в Иоппию.
9 На другой день, когда они шли и приближались к городу, Петр около шестого часа взошел на верх дома помолиться.
10 И почувствовал он голод, и хотел есть. Между тем, как приготовляли, он пришел в исступление
11 и видит отверстое небо и сходящий к нему некоторый сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое на землю;
12 в нем находились всякие четвероногие земные, звери, пресмыкающиеся и птицы небесные.
13 И был глас к нему: встань, Петр, заколи и ешь.
14 Но Петр сказал: нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого.
15 Тогда в другой раз был глас к нему: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым.
16 Это было трижды; и сосуд опять поднялся на небо.
Чтобы точнее понять смысл прозвучавшего сейчас апостольского чтения, необходимо напомнить о нескольких важных деталях. Первая — то, что Корнилий — это центурион, офицер среднего звена. Он отвечал за дисциплину, строй, обучение и боевую готовность; то есть это был не просто солдат, а опытный офицер, пусть и не самого высокого ранга, но всё же вполне приличного. Ангелом он отправляется к неизвестному ему Петру — который остановился у кожевника — представителя низшего, рабочего сословия.
Вторая деталь — не историческая, а смысловая. Для апостола Петра разделение на «чистых» и «нечистых» животных, чётко зафиксированное в традиции богооткровенной религии Ветхого Завета, — неотъемлемое условие Божественного порядка, часть понятной и удобной «священной схемы» — которая на практике помогает быстро определять своё личное отношение — причём не только к дозволенной и запретной пище, но и к много чему ещё: иноплеменникам, временам, бытовым предметам. Разделение на «чистое-нечистое» снимает необходимость постоянного анализа происходящего: чего тут мудрить, если перед нами — очевидно «нечистое?»
Что же происходит в двух откровениях — Корнилию и Петру? Первого Ангел направляет к Петру — причем не объясняя, что именно должно там произойти: иди — и там тебе всё скажут. Петру же даётся очень яркое, впечатляющее видение, где его буквально заставляют переступить через привычную схему разделения на «чистое-нечистое» — то есть с точки зрения совести самого Петра совершить недолжное, грех, даже преступление — с точки зрения ветхозаветной этики. И вот он перед выбором: послушаться себя и своего привычного представления — или оказать послушание Богу. Он в итоге, после того как сначала попытался отнекиваться, решается послушать Бога — и оказывается прав. Через этот «слом» привычных представлений открывается дверь к вхождению язычников — в данном случае Корнилия сотника — в Церковь Христову.
Конечно, непросто переступать через привычные схемы. Но сегодняшнее чтение из книги Деяний даёт нам замечательный образец: там, где перед нами — живой человек, любые схемы — какими бы комфортными они для нас ни были — однозначно вторичны!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
