Поделиться
Давным-давно мне в руки попала небольшая книга поэта Геннадия Русакова «Время птицы». Изданная «Советским писателем» в 1985-м году, она оказалась одной из последних поэтических книг, принадлежащих «старой эпохе» новейшей истории, хотя до распада империи оставалось еще целых шесть лет. Ваш ведущий был тогда очень молод, влюблён в девушку, которая впоследствии стала его женой, работал на производстве и казался себе вполне самостоятельным. В то время я без конца сочинял стихи и настойчиво искал среди современных поэтов – «своих». Тут-то мне и встретилось горькое и живописное русаковское слово. Кажется, целый год я проходил с его книжкой в кармане, сочинительство своё мало-помалу забросил, а преданным читателем Геннадия Русакова остался и по сегодня.
Когда высоких звёзд трепещущее пламя
касается меня, как бережный костёр,
я снова их зову родными именами
и кличками моих покинутых сестер.
У мира нет сирот, а только отчужденье.
Мы все одна семья и помним имена.
Нам верить и любить, и праздновать рожденье,
и ласковых детей укачивать до сна.
И я не одинок – я сын большого дома.
И где-то надо мной – а где, не угадать! –
опять меня зовут так тихо, так знакомо,
что дай мне, Боже, сил навзрыд не зарыдать.
Геннадий Русаков, из книги «Время птицы», 1985-й год.
Об отчужденной «отдельности» поэта, когда-то беспризорника, детдомовца и выпускника суворовского училища, благодарного ученика Арсения Тарковского и многолетнего переводчика-синхрониста, – писал каждый, взявшийся размышлять о поэзии Русакова. Однажды в его стихах родились отчаянные вопрошания Иова (написалась целая книга), позже непримиримость личной потери соединилась с радостью спасительного обретения (сложился другой сборник), но глубинной русаковской болевой драме, тянущейся из далека, – уйти было некуда.
Его старинная боль навсегда растворена в родовой крови, гул и толчки которой он бесконечно соотносит с глухим гудением огромной страны, – которая есть, как кажется, главная героиня его поэзии.
Как мне родину помнить, рязаням за руки цепляться,
мягкотелых коломен из их скорлупы вынимать,
уезжать-возвращаться, повторной любовью влюбляться,
в каждой встречной старухе угадывать ро́дную мать?
Как мне сурик не тратить на ветхозаветные доски,
не топтаться по жести и воздух не схватывать ртом?
Ах, душа колобродит, Шопена гундит на расчёске...
Но об этом – не летом, об этом когда-то потом.
Время ярости зреет и меряет вдоль километры.
Расшивает понтоны, по насыпям гравий трясет.
Из Хазарий приводит свои уголовные ветры
за семьсот расстояний, а может, уже за пятьсот.
Время жалости, Боже, разлуки, прощаний и вскрика,
мокрых щек и акаций, седого качанья осок!
Как мне родину помнить от мала ее до велика,
до смещения сердца, до слёз на отвальный песок?
…Прощаясь, я решил заглянуть в самые последние строки давней русаковской книжки, о которой говорил в начале программы. Господи, как они хороши!
«…Дорогие мои, мы так мало любили и мало сказали друг другу! / Это тихие мыши в полях шелухой шелестят. / И опять над землей треугольник, нацеленный к югу. / И по ниточке памяти птицы на ощупь летят».
Медаль Флоренс Найтингейл
Поделиться
Военно-медицинский музей Санкт-Петербурга — один из исторических центров Северной столицы. В нём представлены экспонаты, посвящённые врачебной службе в России с начала 18-го века и до наших дней. В музейных залах посетители, кроме прочих раритетов, могут увидеть старинные медицинские инструменты, макет санитарного поезда Великой Отечественной войны и медали, которыми награждали врачей и медсестёр. Среди них есть совсем необычная, в форме лепестка. На ней изображена девушка со светильником в руках и подпись: «В память Флоренс Найтингейл».
Эта медаль — высочайшая награда международного Красного Креста, которую присуждают с 20-х годов прошлого века до наших дней за особую преданность своему делу и храбрость при оказании помощи раненым и больным. История её появления связана с женщиной, чьё имя, силуэт и годы жизни выгравированы на лицевой стороне награды.
Флоренс Найтингейл родилась в первой четверти XIX века в Великобритании, в семье английских аристократов и получила прекрасное образование. Юную Флоренс волновали проблемы жителей бедных кварталов, которые часто умирали без помощи квалифицированных врачей. Поэтому девушка решила стать сестрой милосердия и помогать нуждающимся в лечении. В 1851 году она отправилась на учёбу в общину сестёр пастора Флэндера в немецком городе Кайзейверт. Там Флоренс получила дополнительное сестринское образование. А спустя 2 года началась Крымская война, где Британия, Франция, Османская империя и Сардинское королевство сражались против Российской империи. Флоренс Найтингейл собрала команду из 38-ми сестёр и отправилась на фронт. Там она столкнулась с ужасами полевых госпиталей, где солдаты и офицеры умирали от инфекций в полной антисанитарии. Чтобы решить эту проблему, Флоренс организовала прачечные, регулярную уборку и усилила соблюдение правил гигиены. Не только днём, но и ночью женщина ходила с масляной лампой между рядами коек больных, помогая при необходимости. Поэтому военные стали называть её «Дамой с лампой».
После войны Флоренс прожила долгую жизнь: писала книги для врачей, повлияла на реформирование военной медицины и отрыла школу сестёр милосердия. Она скончалась в 1910 году, а уже спустя два года Международный комитет Красного Креста учредил медаль её имени. На обратной стороне награды на латыни стали гравировать фразу: «За истинное милосердие и заботу о людях, вызывающие восхищение всего человечества». С тех пор этой медалью награждали медсестёр, проявивших храбрость в спасении раненых, а ещё погибших при исполнении служебного долга.
После Великой Отечественной войны этой медалью были награждены и русские медсёстры. Первой стала Лидия Филипповна Савченко, прошедшая всю войну в качестве операционной сестры 85 стрелковой Павловско-Пушкинской краснознамённой дивизии. За годы войны она спасла сотни человек. Её медаль можно увидеть в Военно-Медицинском музее Петербурга.
С 1991 года награду имени Флоренс Найтингейл вручают не только женщинам, но и мужчинам-медбратьям.
Все выпуски программы Открываем историю
Аланский Успенский мужской монастырь (Северная Осетия)
Поделиться
Куртатинское ущелье в горах Северной Осетии — место потрясающей красоты. Облака белым туманом ложатся на зелёные луга и скалистые отроги. Здесь, на высоте около двух тысяч метров над уровнем моря, стоит Аланский Успенский мужской монастырь — самая высокогорная православная обитель в России.
Монастырь находится в ауле Хидикус — это примерно час езды по живописной дороге от столицы республики, города Владикавказ. Вокруг — тишина, которую нарушает лишь щебет птиц и плеск волн горной реки Фиагдон, которая протекает у подножия монастыря. Аланская Успенская обитель похожа на средневековый замок. Стены, башни, братские корпуса и монастырский Иверский собор построены из необработанного горного камня. Успенский монастырь столь органично вписывается в окружающий пейзаж, что, кажется, был здесь всегда. И очень удивляешься, когда узнаёшь, что на самом деле обитель совсем молодая — построена она в начале 2000-х годов.
Всё началось с восстановления небольшой церкви Жён-Мироносиц, которая появилась в Куртатинском ущелье Кавказа, рядом с аулом Хидикус, примерно в середине 19 столетия. Храм действовал до 1928 года, а потом его закрыли и он долго стоял заброшенным. В 2000-х по благословению архимандрита Ипполита (Халина), настоятеля Рыльского Свято-Николаевского монастыря, в Хидикус приехали монахи-осетины из числа рыльской братии. Они организовали работы по восстановлению Мироносицкой церкви. А вскоре рядом с нею появился и Аланский Успенский мужской монастырь с величественным собором Иверской иконы Божией Матери. В Осетии Иверский образ Богородицы почитают особо. По преданию, список с первообраза Иверской иконы когда-то преподнесла в дар осетинам святая благоверная царица Тамара, просветительница Грузии. На протяжении нескольких столетий икона хранилась здесь, в Куртатинском ущелье, в маленькой горной часовенке. Однако в годы Великой Отечественной войны образ был утрачен.
Рядом с Иверским собором — высокая каменная колокольня. Это старинная постройка — так называемая родовая башня. В ансамбле современного Успенского монастыря их две. В 17-18 столетиях башни принадлежали местному древнему роду Гусовых, и служили, по всей видимости, оборонительными сооружениями. Теперь в одной из них — монастырская звонница, а в другой — часовня.
Каждый день сотни паломников поднимаются к монастырю по горной лестнице. Когда облака опускаются совсем низко над ущельем, кажется, что лестница эта ведёт прямо в небеса. В сущности, так оно и есть. Ведь когда над вершинами гор звучит молитва, небо здесь становится ещё ближе.
Все выпуски программы ПроСтранствия
27 мая. «Золото одуванчиков»
Поделиться
Фото: Viridi Green/Unsplash
Как веселит взор весенний луг, сплошь покрытый золотыми головками одуванчиков, словно тысячами малых солнышек, выглянувших из-под сочных зелёных листьев! Мне это сказочное видение говорит о таинстве пребывания в нас благодати Божией с её бесчисленными дарами: свободы, бессмертия, чистоты, тепла любви, премудрости, смирения — всего и не перечислить... Когда от сердца начинаешь благодарить Создателя за Его милости и щедроты, в душе является радость — та самая детская радость, которая некогда посещала нас на поле с золотыми одуванчиками...
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
