Поделиться
Здравствуйте. У микрофона Павел Крючков. С вами программа «Рифмы жизни», программа о современной поэзии и поэтах. Мы читаем и слушаем русские стихи, написанные в наши дни или чуть раньше этих дней – конец прошлого, начало нынешнего века.
Много-много лет тому назад у петербургского поэта Владимира Рецептера написалась центральная часть будущего триптиха, посвященного памяти его деда, «провинциального трагика», которого он давно обогнал по возрасту.
Это был воображаемый, задержавшийся на десятилетие ответ внуку-артисту, решившему порассуждать о новом веке и новых правилах игры. Вот как отвечал опытный предок на «младенческий высокомерный лепет» своего потомка:
…Поздней иль раньше, но и ты поймёшь
о сцене то, что я тебе оставил:
есть только правда или только ложь,
а время вовсе не меняет правил
игры… Игра кончает быть игрой.
Вся суть в высоком роковом пороге.
Прости. Прощай. И помни. Бог с тобой…”
И я бы согласился с ним в итоге.
Владимир Рецептер, 1970-й год
И оба не знали ещё, что этот воображаемый разговор продолжится, что спустя четверть века, тот, в котором зажглась актерская, дедовская кровь, вымолвит, ответит:
Прости меня… И вы простите,
кого я взялся обучать,
как короля играть, а в свите,
храня достоинство, молчать…
Наверное, надо было бы говорить подробнее, с кем мы имеем дело – народный артист, легендарный Гамлет и Чацкий, двадцать пять лет в ленинградском БДТ. А еще – книги прозы, фильмы, пушкинистика и театральная педагогика, моноспектакли…
И всё – лирик. Поэт вопрошания и мольбы.
Говоря о Владимире Рецептере, известный питерский поэт Александр Кушнер вспомнил, как он выразился, «одного известного актера из театра “Глобус”», тоже писавшего стихи. А ведь Рецептер, действительно, долгие годы бесконечно вглядывается в Шекспира.
А Пушкин? Вы можете ничего не знать о театральном режиссере Владимире Рецептере, если не интересуетесь созданным им театром, пушкинским театром – но ведь есть же Савкина горка рядом с Михайловским… «Я бы выстроил себе там хижину, – писал Александр Сергеевич, – поставил бы свои книги и проводил бы подле добрых старых друзей несколько месяцев в году».
Положил заниматься вот этим,
а выходит другое совсем…
Что нам светит, лишь тем и посветим
в душном сумраке общих проблем.
Что за глупость – искать продолженья
там, где вышел открытый финал?
Летней тени живое скольженье…
Камня крестного слабый сигнал…
Брошу всё и на Савкину горку
по короткой дороге уйду,
отворяя воздушную створку,
забывая беду и нужду.
Вдруг да встречу блаженную душу,
вдруг безлюдьем утешу свою.
Но опять тишины не нарушу,
примостясь на краю, на краю…
Боже мой!.. Отпусти мне старанья
и житейский слепой интерес,
ради паузы непониманья
или тихой подсказки небес…
Владимир Рецептер, 2007-й год, Савкина горка.
«Проект «Лепта». Священник Иоанн Захаров, Николай Дмитриев
ПоделитьсяУ нас в гостях были представители службы добровольцев «Милосердие»: руководитель службы священник Иоанн Захаров и сотрудник службы Николай Дмитриев.
Наши гости рассказали о том, каким образом работает адресная служба помощи многодетным или неполным семьям, людям с инвалидностью, одиноким пожилым людям и малоимущим. Разговор шел о том, как привлекать молодежь становиться добровольцами, а также почему было выбрано именно такое название, связанное с евангельским повествованием о вдовице, которая пожертвовала для храма пусть и небольшую сумму, но вместе с тем все, что у нее было.
Ведущие программы: Тутта Ларсен и пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский.
Все выпуски программы Делатели
Радио блокадного Ленинграда
Поделиться
Фото: PxHere
В Санкт-Петербурге по адресу Итальянская улица, 27 разместилось массивное здание в классическом стиле. С 1933 года в его стенах располагалось Ленинградское радио, отчего строение и получило своё название — «Дом радио». На его фасаде расположены памятные таблички, одна из которых гласит: «Мужеству работников Ленинградского радио в дни блокады посвящается». В период Великой Отечественной войны сотрудники радио ни на день не прекращали работу. Начальник радиовещательного узла Пётр Палладин вспоминал: «С воскресного дня 22 июня в жизни работников Ленинградского радио наступила новая, суровая военная пора». Многие сотрудники были включены в состав батальона связи или переведены на казарменное положение.
В сентябре 1941 года, когда вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо блокады, радио приобрело особое стратегическое значение и стало едва ли не единственным средством коммуникации осаждённых людей с внешним миром. Благодаря этому блокадники слышали передачи московского радио и могли транслировать свои программы за пределы города. Вся большая страна знала, что Ленинград жив, несмотря на голод и постоянные обстрелы.
Дикторы, музыканты, актёры и другие сотрудники не прекращали работу над передачами. В программе «Последние известия» жители могли узнать новости с фронта. С первого дня и до конца блокады ленинградцев поддерживал голос поэтессы Ольги Берггольц. В передаче «Говорит Ленинград!», которую она вела, можно было услышать известных городских учёных, музыкантов и поэтов. Так осенью 1941 года с обращением к женщинам Ленинграда выступила поэтесса Анна Ахматова. Она говорила о мужестве и стойкости жительниц города. А композитор Дмитрий Шостакович рассказал о работе над своей новой Седьмой симфонией. Премьера её состоялась в Ленинградской филармонии 9 августа 1942 года. Специалисты радио транслировали исполнение на всю страну и даже за её пределы. Радист Нил Рогов, работавший за трансляционным пультом, вспоминал: «Я очень волновался, понимая, что передача пойдёт в эфир через коротковолновую радиостанцию и её смогут услышать во многих странах. Это была подлинная гармония музыки и жизни, борьбы и победы. Победы добра над злом».
Так музыкальные произведения, стихи, голоса знаменитых жителей и дикторов не давали горожанам пасть духом в самые страшные дни. Главный диктор радио — Михаил Меланед — вспоминал: «Как-то мы с Ниной Фёдоровой читали из радиостудии передачу для партизан. Вдруг взрыв. Мы продолжили читать. Взрывной волной выбило оконную раму , осколок попал в дикторский пульт. Но прекратить передачу было нельзя: нас слушают». Радио блокадного города не умолкало ни на минуту, а в те моменты, когда эфиров не было, по нему транслировали стук метронома. Медленный темп ударов означал отсутствие воздушной атаки, а быстрый — предупреждал о ней.
Каждый день эфира давался работникам радио ценой невероятного мужества, а порой и жизни. «Как было трудно поддерживать его работоспособность. Рушились здания, обрывалась радиопроводка. И всё же обрывы устранялись, аварийные бригады шли в зону обстрела, порой сутками, не уходя с поста» — писал Пётр Палладин, начальник радиовещательного узла. Наконец, 18 января 1943 года, в день прорыва блокады, поэтесса Ольга Берггольц объявила в эфире: «Ленинградцы! Дорогие соратники и друзья! Блокада прорвана!».
Память об этих днях, где стойкость и вера в победу, помогали людям переживать страшные дни ленинградской блокады, осталась в архивных звукозаписях с ленинградского радио. Сегодня каждый может найти запись архивного стука метронома, а ещё зайти в музей блокады в Санкт-Петербурге и прикоснуться к непростому прошлому.
Все выпуски программы Открываем историю
Храм Спаса Нерукотворного (с. Кукобой, Ярославская область)
Поделиться
На севере Ярославской области, почти у самой границы с Владимирской, стоит небольшое село Кукобой. Расположилось оно на берегу реки Ухтомы. Русло её в этом месте сужается и напоминает, скорее, большой ручей. Слово «кукобой» с языка одного из финно-угорских племён, некогда населявшего эту территорию, так и переводится — «большой ручей». От Ярославля до Кукобоя 160 километров по магистральному шоссе. Приехать сюда непременно стоит ради ярославской жемчужины — Храма Спаса Нерукотворного Образа.
Словно резной сказочный терем, стоит он в окружении скромных деревенских домиков, полей и оврагов. Спасский храм в Кукобое часто сравнивают с петербургским Спасом на Крови. Они, действительно, схожи очертаниями — богатым и сложнейшим декором фасада, орнаментом и узорами. В отличие от своего петербургского собрата, кукобойский храм облицован кирпичом цвета слоновой кости. На изящных шатровых башнях куполов — фигурная черепица, покрытая глазурью оттенка бирюзы. Небесно-голубые маковки с крестами. Не ожидаешь встретить в глубинке такую красоту поистине столичного архитектурного размаха!
Впрочем, Спасский храм в Кукобое как раз и строил архитектор из столицы — Василий Антонович Косяков, автор Морского собора в Кронштадте, Собора Петра и Павла в Петергофе и Богоявленской церкви на Гутуевском острове в Санкт-Петербурге. Проект знаменитому зодчему заказал в 1909 году Иван Агапович Воронин — петербургский купец, бывший кукобойский крестьянин. Он решил сделать землякам подарок. Предложил на выбор построить дорогу от Кукобоя до Пошехонья или новую церковь. Кукобойцы выбрали церковь. И спустя всего 4 года в центре небольшого села вырос величественный Храм Спаса Нерукотворного Образа. До наших дней сохранились фотографии с момента освящения храма, которое совершил в 1912-м году епископ Ярославский и Ростовский Тихон (Белавин), будущий Патриарх Московский и Всея Руси. На этих снимках кукобойские крестьяне, подняв головы вверх, смотрят на свой новый храм, словно не веря, что в их отдалённом селе появилась удивительная святыня. Спасский храм в одночасье прославил маленький, ничем доселе не примечательный Кукобой на всю Россию. Люди специально приезжали, чтобы полюбоваться архитектурой храма и помолиться в его стенах.
И сегодня к храму Спаса Нерукотворного Образа в Кукобое едут люди. Пережив безбожные советские годы, когда богослужения были прекращены, убранство уничтожено, а в алтаре заседало колхозное правление, храм возродился — в 1989-м году его вернули верующим. И сердце начинает радостно биться, предчувствуя встречу, когда ещё издалека, с дороги, видишь яркую бирюзу его куполов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
