«Журнал от 26.12.2025». Ольга Зайцева, Арсений Федоров

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Наталия Лангаммер и Анна Леонтьева, а также руководитель проекта «Академия журнала Фома» Ольга Зайцева и заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров вынесли на обсуждение темы:

— Рождественские подкасты Академии журнала «Фома»;

— Яркие моменты из работы на Радио ВЕРА в 2025 году;

— Старение человека — как не бояться и принимать это, как дар от Бога?

— Как не терять время, не тратить впустую, а использовать на благо.

Ведущая: Анна Леонтьева

А. Леонтьева

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. С вами программа «Журнал» — программа, в которой мы рассказываем о волнующих нас событиях, темах, обсуждаем, дискутируем. Мы — это я, Анна Леонтьева, и моя дорогая коллега Наталья Лангаммер.

Н. Лангаммер

— Добрый вечер.

А. Леонтьева

— Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА.

А. Федоров

— Здравствуйте.

А. Леонтьева

— И Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома».

О. Зайцева

— Добрый вечер.

А. Леонтьева

— Добрый вечер, дорогие. Ну что, сегодня мы начнем, как всегда, с нашей дорогой гостьи из журнала «Фома», Ольги. Какую тему вы принесли?

О. Зайцева

— Так ответственно прозвучало. Сегодня же, наверное, последняя программа и встреча наша в этом году.

А. Федоров

— В этом году — да, вот такая ответственная программа.

А. Леонтьева

— Какая ответственность.

Н. Лангаммер

— Подведение итогов и поздравление дорогих наших слушателей.

О. Зайцева

— Отнесусь к ней легкомысленно в таком случае.

А. Федоров

— Договорились не подводить итоги.

Н. Лангаммер

— Хорошо. Поздравлять-то можно.

А. Федоров

— Поздравлять — вполне.

О. Зайцева

— Поздравлять — да, каждый день готовы. И хочу начать с такой внутренней радостной новости в проекте, потому что мы закончили наши финальные в этом году съемки, получается, и отсняли просто громадный пакет материалов на ближайшие праздники, на январь. И я могу их долго перечислять — там и разбор «Алисы в Стране чудес», там и разговор прекрасный про «Хроники Нарнии», и про святочные рассказы, и про замечательную книгу автора Средиземья Толкина «Письма Рождественского Деда» — если кто-то знает, просто чудесный набор посланий, которые писатель каждый год отправлял своим детям под видом некоего Рождественского Деда.

А. Федоров

— В общем, будет что посмотреть в праздник.

О. Зайцева

— Да. Но, как всегда, это «но». Я решила остановиться сегодня на, наверное, таком самом ожидаемом материале и, не называя его и его тему, хочу вас спросить. Скажите, пожалуйста, есть ли счастливые семьи в русской литературе? Как вы думаете?

Н. Лангаммер

— Минуту на размышление.

А. Леонтьева

— Хороший вопрос.

О. Зайцева

— Вопрос знатокам. Потому что все сразу начинают вспоминать несчастливые чаще всего.

Н. Лангаммер

— А правда.

О. Зайцева

— А счастливые есть?

Н. Лангаммер

— А правда. И чего?

А. Федоров

— Нет, ну у меня приходит на ум «Лето Господне» Шмелева. Конечно, там все трагически заканчивается.

О. Зайцева

— Замечательно. Но в процессе...

А. Федоров

— Да, процесс был светлый, жизни семьи. Это, конечно, то, о чем я часто дискутирую, в том числе с нашей любимой Аллой Сергеевной Митрофановой, про русскую литературу, и как же там свет этот разыскать и увидеть. Вот она умеет, а я не очень умею. И меня большинство книг и историй из нашей такой классической литературы ввергает в некое уныние и почти депрессию. Поэтому мне приходится перемежевывать такую классическую литературу с чем-то более легким, если я читаю. Ну вот у меня сейчас в памяти приходит вот такая светлая семья из детства Шмелева.

Н. Лангаммер

— У меня эпизод из «Войны и мира». У Наташи Ростовой же была, по-моему, нормальная семья. Она же такая девочка легкая была, счастливая.

О. Зайцева

— Ой, какой вопрос. А там все у нее закончилось тоже весело.

Н. Лангаммер

— Ну, вот момент же был светлый, когда она вот к балу готовилась.

О. Зайцева

— У нее тогда не было семьи, кстати.

Н. Лангаммер

— Ну, родительская.

О. Зайцева

— Родительская — да.

А. Леонтьева

— Когда, Арсений, ты начал говорить о том, что светлые стороны в литературе, я вспомнила, у нас был учитель на программе — просто это кстатическое замечание, он смотрел, как его старший брат читает «Мертвые души» Гоголя и хохочет над этим вот тонким юмором. И он так ждал, когда он научится читать, чтобы тоже посмеяться. И он начал читать — и чего он так смеялся-то? Ну, это же реально так.

О. Зайцева

— Да.

Н. Лангаммер

— Это были «Вечера на хуторе близ Диканьки».

О. Зайцева

— У меня, кстати, похожий эффект был с Достоевским. Я тут к одной программе перечитывала «Преступление и наказание», и мне было так смешно. Вообще, как никогда.

Н. Лангаммер

— Да ладно.

О. Зайцева

— Да, потому что он юморит там на каждой странице. Он прямо откровенно нас подстебывает, и не только нас. И довольно живо, задорно и весело перемежевывает с такой вот всей вот этой вот философией.

Н. Лангаммер

— Интересно.

А. Федоров

— Ну, это вот из разряда того, что произведение нужно перечитывать, потому что в разном возрасте, в разном состоянии ты видишь по-разному.

О. Зайцева

— Кому-то, может, и не нужно. Всякое бывает.

А. Федоров

— Не исключено, конечно. Но вот когда что-то такое возникает, желание что-то перечитать, вот ты это перечитываешь. Вот сейчас мне на память почему-то пришло, в голову, «Капитанская дочка» — про счастливые семьи. Хотя вроде вот так вот, если перелистать, наверное, там не было счастливых семей. Но там, как мне кажется, было начало счастливой семьи. Вот Петруша Гринев с его будущей супругой, вот с Марией Мироновой. Вот то, чем заканчивается произведение — это, кажется, начало какой-то счастливой семьи. Хочется в это верить. Вот хотя бы в финал светлый.

О. Зайцева

— А вот смотрите, уже три у нас. Здорово.

Н. Лангаммер

— Подожди, а у Татьяны из «Евгения Онегина» сестра же замуж вышла, вроде все у них хорошо?

О. Зайцева

— Ольга?

Н. Лангаммер

— Да.

О. Зайцева

— Ну она не главная героиня, и Пушкин...

Н. Лангаммер

— Так никто не обозначал, что у главных героев должно быть счастливо.

О. Зайцева

— Никаких возражений нет, но и данных нет. Вот в чем дело.

Н. Лангаммер

— Слушайте, а в западной литературе кто? Мне пришла в голову «Сага о Форсайтах» — вообще трэш, простите. А что еще? Стендаль...

О. Зайцева

— Давайте на русской остановимся сегодня.

А. Леонтьева

— Хотя Ольга, наверное, с подвохом такой вопрос нам задала.

О. Зайцева

— Да, у меня есть хорошая новость, специально для Арсения.

А. Федоров

— Подобрали.

О. Зайцева

— Мы записали, антидепрессант для вас, да. Мы записали наш подкаст «Худсовет» как раз на эту тему. В таком камерном составе наших прямо очень уже можно сказать, родных — язык не поворачивается назвать их гостями, это прямо наши авторы.

Н. Лангаммер

— Завсегдатаи.

О. Зайцева

— Да. Это профессор Мария Штейнман и сценарист, писатель Елена Мацан. Вот мы втроем собрались на кухне — у нас там гирлянды горели, мандарины лежали, чай кипел. И вот на эту тему мы пообщались. Мария Александровна, конечно, нам там расписала так все хорошо, прошлись мы, конечно же, начиная с Пушкина, как-то в более ранний период не удалось шагнуть. Кстати, там тоже есть интересные примеры, я уже потом подумала. Но здесь у нас мы сосредоточились именно прямо на нашей русской классической литературе. Конечно же, в основном это XIX–XX век. И вот такой спойлер вброшу, что, оказывается, нашим, наверное, самым таким флагманом, локомотивом...

Н. Лангаммер

— Позитивом.

О. Зайцева

— И позитивом, да, вот таких вот светлых историй семейных был Пушкин. Потому что ни у кого, кроме как у него, в таком количестве...

А. Федоров

— Да, жен не законопачивали в бочке.

О. Зайцева

— Найти счастливых семей нельзя. Потому что да, вы справедливо назвали и «Капитанскую дочку».

Н. Лангаммер

— В Дубровском тоже, не помню.

А. Леонтьева

— Нет, в Дубровском все не получилось.

Н. Лангаммер

— Не получилось?

О. Зайцева

— Да, в Дубровском чуть-чуть иначе все вышло. Но у него, как бы если мы сравниваем в процентном соотношении, то там у нас прозвучали такие вот вещи как «Метель» пушкинская из цикла «Повести Белкина», где Маша, она была родом из какой семьи? Там просто отец с матерью жили душа в душу. Очень похожа, кстати, эта семья на семью Лариных, тоже жили в деревне. Но то, с каким юмором и с какой любовью Пушкин описывает вот эту обстановку, где она росла. Потому что что Татьяну-то подкосило? Французские романы. А никак не воспитание родителей. И то, что отец не досматривал там, что она читает, и не задавался вообще этим вопросом — пожалуйста. Вот по любви, наверное, тоже большой.

Н. Лангаммер

— «Сказка о рыбаке и рыбке» относится к счастливым семьям?

О. Зайцева

— Ну, это такой, знаете, может быть, анти-пример.

Н. Лангаммер

— Почему? Помните начало: «Жил он со своею старухою...» — любовь-то была.

О. Зайцева

— Ну, он-то был хорош. А старуха-то что?

Н. Лангаммер

— Ну, ее наказали, она все поняла, нет?

А. Федоров

— Не справилась с искушением просто в какой-то момент.

О. Зайцева

— Очень человеческая история. Я думаю, что в каждой живет так немножко такая старуха, ничего здесь такого нет, ничего с этим не поделаешь.

Н. Лангаммер

— Где еще, Оль? Я перебила.

О. Зайцева

— Да, это все Пушкин. «Капитанская дочка» тоже прозвучала, конечно же, Гриневы.

А. Федоров

— А когда подкаст этот выйдет, чтобы вот ловить? Я к нему подготовлюсь, прочитаю что-нибудь тяжелое, а потом послушаем.

О. Зайцева

— Но я должна предупредить, что мы прямо вот не сидели так вот с улыбочками и говорили: а вот здесь хорошо, хорошо, — такого не было. Потому что все началось с «Анны Карениной».

Н. Лангаммер

— Поиски были непростыми.

О. Зайцева

— Да. И поиски были непростыми. Мы как-то так прошлись по всем книжкам знаковым, которые вот в школе проходят. И по Обломову, и по Базарову, потому что вот с ними-то непонятно, что не так, у них вообще-то достаточно сценарий приятный и положительный. Их там не били, они не на улице росли, там одного вообще родители там просто выхаживали, обхаживали, да и второго тоже в итоге так обходили, что сами его боялись. Ну, то есть какие-то такие истории всегда с подвохом у нас, это правда.

Н. Лангаммер

— У нас не плоские образы.

А. Федоров

— Еще «Барышня-крестьянка» мне вспомнилась. Там такие какие-то тоже светлые.

О. Зайцева

— Там только отец, правда. Но отец чудесный, да, правда. Ну, я не буду называть все счастливые семьи, которые прозвучали.

Н. Лангаммер

— Вот.

О. Зайцева

— Потому что там наши герои подготовились к этой нашей передаче и пришли подготовленные, и каждый принес свою одну книгу. Это так мы все в итоге сложили, что получился экскурс. Потому что неинтересно, наверное, только про счастье говорить. Да и счастье — оно такое вообще обтекаемое понятие, потому что вот искать счастье — что это? Как это?

Н. Лангаммер

— Что такое счастье?

О. Зайцева

— В общем, да. Семейное счастье, может быть, даже какую-то картинку складывает. Но это же всегда сложно, понимаете, это всегда такие сложносоставные вещи. Но в этом плане, знаете, мне очень понравился отрывок, который нам Марья Александровна Штейнман посоветовала перечитать — это эпилог «Войны и мира», как ни странно. Это как раз момент, еще вот он такой, прямо сейчас в нашу тему — канун зимнего Николина дня. И вот там описывается этот день, когда они все собрались у Николая Ростова. И вот семья Николая и Марьи. И это действительно какое-то чудо, потому что то, как Лев Николаевич это сделал — это так тонко. И вот как раз он там и сложность не убрал, и при этом свет подчеркнул, и при этом сразу видно, где какие-то трудности. Это маленький отрывочек, буквально конец «Войны и мира», четвертая часть. Я вот тоже рекомендую, вслед за Марьей Александровной, перечитать всем дружно, особенно в эти зимние прекрасные дни. И, конечно же, смотреть наш подкаст, который выйдет после Рождества. Выйдет на наших площадках видео, можно увидеть объявления в Telegram. Так что подписывайтесь на «Академию журнала «Фома».

Н. Лангаммер

— И узнавайте, где у нас свет в классической русской литературе.

О. Зайцева

— В такое время, да, подключайтесь семьей, можно не семьей. Будем вместе искать свет.

А. Леонтьева

— Слушайте, а я вот слушала Ольгу и думала: у нас вообще вот в русской литературе очень много вот этих трагических каких-то историй, которые, может быть, очень сложно будет объяснить уже молодым. Почему Маша отказала Дубровскому? Ведь ее венчали-то насильно. Почему Татьяна отказала Онегину? Она же его любила. То есть как бы вот есть ли у них... А почему так переживала в конце концов Анна Каренина? У нее же был какой-то черствый муж.

О. Зайцева

— У него были не те уши.

А. Леонтьева

— Абьюзер, да.

О. Зайцева

— Он, кстати, не был абьюзером.

А. Леонтьева

— Да, когда вчитываешься, то ты понимаешь, что...

Н. Лангаммер

— Но для нее все равно он был как-то тяжел. Ну, он был не абьюзер, но ей казался тяжелым. Как и в «Анне на шее», кстати. Там тоже муж был такой. Вообще взрослый муж — это сложно.

А. Федоров

— Да нет, это к тому, что не всегда сразу, с первого взгляда видно, вот почему. И вот, кстати, ты задаешь вопрос современному там, может быть, молодому человеку не всегда понятно почему. А мне кажется, для христианского и автора, который тогда писал, и христианского читателя, как он тогда читал, в общем, это было такой непреложной истиной. Понятно — если венчаный брак и есть брак, и я ему отдана и буду век ему верна. Ну, вот, собственно, и...

О. Зайцева

— Да, и это была как аксиома.

А. Федоров

— Да, понятно. Ну, может быть, мы к этому и придем когда-то.

О. Зайцева

— Кстати, есть одно занятное открытие, тоже у нас в этом разговоре случилось, что самые счастливые семьи — это вот не то, где у тебя дух замирает, и вот эти все эмоции ты переживаешь и ждешь, как же у них тут развернется...

Н. Лангаммер

— Бабочки.

А. Леонтьева

— Бабочки в животе, да.

О. Зайцева

— Как повернется, вот эти вот их отношения. Кстати, что у Анны с Вронским, да, там...

Н. Лангаммер

— Химия.

О. Зайцева

— Да, так называемая химия, за которую мы все цепляемся и нам полезно, вроде как всем рекомендуют. А тут, оказывается, вот эти семьи, которые я вам назвала, — это вот такая на самом деле немножечко скучная деревенская жизнь.

Н. Лангаммер

— Гармоничная.

О. Зайцева

— Что-то они там живут, сплетничают, собираются. Но при этом...

А. Федоров

— Много света.

О. Зайцева

— Пространство, да, где каждый друг друга пытается понять, видит и любит.

А. Леонтьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. Программа, где мы рассказываем о событиях и темах, которые нас волнуют, обсуждаем, дискутируем. Мы — это я, Анна Леонтьева, моя дорогая коллега Наталья Лангаммер, Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, и Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома». А вот мы поговорили про этих героев, и я просто чтобы немножко оптимизма прибавить, я вспомнила, что мы говорили с частой гостьей нашего радио, Ксенией Алферовой, продюсером, актрисой, соучредителем благотворительного фонда «Я есть». И она рассказала, как она была в уездном городе, и шла такая классическая, по-моему, для школьников, спектакль «Гроза» Островского — то есть такая вот классика-классика. И она была удивлена, что 700 человек было в зале, все сидели и все это слушали. И она поговорила с молодыми людьми после и выяснила, что есть такое понятие как девичья честь. Вот для нее это было очень такое отрадное событие. То есть это даже в современном мире, где в каждом, не знаю, сериале все друг другу изменяют, там чего-то такое какое-то идет вот, сюжеты накручивают. А то же неинтересно просто про счастье рассказывать, как вот Ольга тоже заметила, да? Счастье, оно же такое тихое и не суетливое.

О. Зайцева

— Когда начинаешь о нем рассказывать, оно исчезает. Это какой-то парадокс.

Н. Лангаммер

— Или умножается.

О. Зайцева

— Вопрос.

Н. Лангаммер

— Вопрос. Да, потому что у меня вот опыт рассказа, фильма о счастье, которое породило много счастья вокруг, о счастливой семье.

А. Леонтьева

— Это что ты имеешь в виду?

Н. Лангаммер

— «Свидетельство о любви». Там детки родились после просмотра фильма — мы все это в комментариях читали, — люди повенчались. Мне кажется, счастьем надо делиться.

А. Федоров

— Ну да, я тоже считаю, что, в принципе, вот эти, условно назовем их законы жанра, которые подразумевают, что должно быть что-то такое, серьезный конфликт в произведении, что там образ положительный, он не очень интересный, в отличие от отрицательного образа, с которым можно много работать. Но, с другой стороны, вот такие светлые истории, как программа у нас на радио, они тоже людям, мне кажется, необходимы, когда хочется просто прикоснуться к чему-то светлому, даже можно сказать, простому, вот без каких-то таких излишних усложнений. Как есть эта пословица: где просто — там и ангелов со сто. Вот такое что-то простое и светлое, оно помогает и поддерживает в каких-то сложных ситуациях. Я думаю, в этом может быть тоже какая-то причина вот успехов и произведений о чем-то, о простой любви. Хотя вот фильм, Наташа, твой, он сделан очень интересно. И там не только история, но и сам фильм такой, держит в каком-то внимании. Но когда ты прикасаешься вот к этой простой истории любви людей, и ты понимаешь, что она, эта любовь, и это счастье, оно возможно.

Н. Лангаммер

— Непростое, но оно есть.

А. Федоров

— Да, но вот важно, как мне кажется, показывать, что это возможно. Потому что изо всех других источников показывают, что, в общем, это и невозможно. Поэтому чего уж и пытаться, и стараться, потому что все равно ничего не получится. А надо показывать, что это возможно, что есть такие примеры, и счастье, оно рядом и оно доступно. Мне кажется, это важно.

О. Зайцева

— Арсений, поскольку ты уже начал, я думаю, что ты тоже принес какую-то свою тему.

А. Федоров

— Да, я принес. Опять же, возвращаясь к тому, что в этом году это наш последний «Журнал» — 2025 год уходит, наступает следующий. А в следующем году мы уже будем встречаться, в 2026. И как-то хочется, как мы сказали, что вроде не будем сегодня подводить итоги — не итоги подводить, а как-то взглянуть чуть-чуть назад. Хотя нет, я начну, наверное, с того, что мы взглянем чуть-чуть вперед. Я хочу, поскольку мы чуть-чуть заговорили про литературу, у нас на следующей неделе, как всегда по будним дням, с 20:00 выходит линейка, которую готовит один из наших ведущих. Вот на следующей неделе Алла Митрофанова сейчас готовит программы, которые посвящены как раз следующей такой новогодней, предрождественской неделе. Я думаю, что это будет очень интересно, потому что там будет в понедельник мы будем говорить о каких-то новогодних фильмах христианских, в них, может быть, каких-то смыслах. Потом отец Павел Карташов должен прийти, поговорить о рождественской литературе, произведениях — я уверен, что отец Павел сделает это потрясающе интересно, поэтому присоединяйтесь. Потом мы встретим Новый год 31-го, ну и так далее. Я очень рекомендую. Алла обычно очень-очень такие хорошие, интересные делает программы. Вот это такой взгляд вперед. А теперь возвращаемся назад. Я в этом году как-то стал довольно много читать писем от наших слушателей. Немножко мне это вменили в такую обязанность — что-то приходит, и основную часть писем мне передают, я их смотрю и распределяю, кто, может быть, за что может ответить.

А. Леонтьева

— На что. За что и на что.

А. Федоров

— За что и на что. И сегодня я тоже с письмами. Во-первых, я в очередной раз благодарю наших слушателей, что они пишут. Потому что совсем другое ощущение у меня стало после того, как я начал читать эти письма вот в таком большом количестве. Ты понимаешь, что у людей есть реакция, что ты получаешь от них какой-то отклик. Не всегда положительный, но тоже хорошо, потому что мы можем что-то изменить. И я очень прошу опять же — а к нам часто приходят письма о том, что вот, я сейчас в эфире услышал, и это прямо ошибка. И иногда люди даже не пишут, что они услышали и в чем ошибка. И очень важно нам знать, во-первых, из какого города вы пишете, поэтому, если пишете письмо, всегда обозначайте, из какого города. Потому что в разных городах у нас бывает немножко разный эфир, и мы не можем отловить, что же вы не то услышали. И как-то чуть-чуть конкретизировать хотя бы время и что было не так. Это всегда очень важно, потому что мы стараемся отлавливать вот все эти моменты, реагировать, чтобы ошибок у нас в эфире не возникало. И опять же большое спасибо за то, что вы на эти ошибки нам указываете. Но больше всего, конечно, нравится читать письма с какими-то положительными отзывами. Мы их передаем и авторам программ, кому они адресованы, и нашим ведущим — это всегда поддерживает и нас, и ведущих. Сегодня я хочу прочитать такое небольшое письмо. У нас 15 декабря была программа «Светлые истории», в которой мы прочитали одну из историй, присланных как раз нам на почту — info@radiovera.ru — Натальей Николаевной Скребовой. И она услышала эту программу — хотя мы обычно стараемся сообщать, что программа в эфире, но, может быть, до нее письмо не дошло ответное в электронном виде. И она написала, что она неожиданно для себя попала на эту программу. Хотя, в общем, не всегда слушает Радио ВЕРА, но вот именно здесь попала. И она пишет, что очень было радостно поделиться своим рассказом с вами, а теперь уже и с радиослушателями. Потому что разделенная радость — это двойная радость. Вот как раз о том, что мы говорили, что когда ты счастьем делишься, то оно как-то умножается и в тебе, и вокруг — это, наверное, действительно так. И у нее была история, я для тех, кто не слышал, напомню, как она потеряла икону. И как-то так Господь устроил, что сначала ей дали денег на то, чтобы купить эту икону...

Н. Лангаммер

— Рождества Христова.

А. Федоров

— Да, Рождества Христова. Но потом ей пришлось эти деньги отдать нищему, который у нее попросил деньги. И в таких расстроенных чувствах она пришла в храм, но так случилось, что ей подарили все-таки икону. И она чуть-чуть дополняет здесь эту историю, что эта икона, она необычная: «Младенец сидит в яслях рядом со Своей Пречистой Матерью с воздетыми вверх руками. Он, не успев родиться, уже обнимает нас, уже сострадает и спасает. К тому же, в этой позе просматривается и распятие. В иконе присутствует и ощущение ликования — ангелы, белые голуби, наряду со смиренными позами Девы Марии и Иосифа, а также находящихся у их ног овечками. Вот в этом и чудо иконы — жертвенная любовь ради жизни. Для этого родился Спаситель. А по размеру она совсем маленькая, на подставочке. Всех вас с наступающим Новым годом и Рождеством Христовым. Будьте здоровы, счастливы, будем слушать всегда ваше Светлое радио, такое интересное и спасительное. И, конечно, помогать вам. Наталья Николаевна Скребова». Наталья Николаевна, огромное вам спасибо и за письмо, и за такие теплые слова, и за такое красивое описание иконы. Мы буквально ее увидели, хотя по радио это достаточно сложно. Ну и за помощь, которую вы оказываете и о которой здесь пишете, это тоже для нас очень ценно. Потому что, собственно, все, что мы делаем, это происходит благодаря нашим слушателям, которые нас поддерживают. И я, собственно, хочу так вот немножко поговорить о том, что для вас стал вот этот год на Радио ВЕРА? Может быть, как-то он помог что-то услышать. Опять же, может быть, от наших слушателей что-то пришло. Или вот, Оля, в журнале «Фома» какие-то вот были такие отзывы, которые помогли сделать этот год светлее. Ну, как обычно, у нас каждый год непростой. Но что-то дает нам сил и радоваться прошедшему, и надеяться на будущее. Вот что-то в вашей работе помогло вам получить эти силы и надеяться на то, что дальше будет все...

Н. Лангаммер

— Что-то конкретное хочешь, конкретную цитату, которую мы услышали, или в принципе?

А. Федоров

— Нет, в принципе. Просто вот что первое приходит в голову.

Н. Лангаммер

— Ну вот было обсуждение, помнишь, как-то на редколлегии — тоже нам кто-то из слушателей написал, что вот эти разговоры, это не обучающий формат, тогда зачем они? Вот для меня лично программа, которую я веду, «Клуб частных мнений» — это для меня такая школа духовного роста вообще какого-то. Потому что удается задать вопросы, которые волнуют очень глубоко. Мне кажется, без этого журналистики нет — если тебе самой неинтересно, если ты не включаешься в это, то, собственно, и другим всем неинтересно. И вот нам с авторами удавалось задать такие вопросы и пригласить людей, которые могли ответить на эти вопросы, которые, собственно, и дают возможность расти дальше. Не всегда получается поймать духовника, не всегда в проповеди ты получаешь полные ответы. Но вот здесь удивительная возможность. И Господь мне подарил просто Радио ВЕРА и вот этот шанс в кризисный момент в моей жизни, когда просто я восстановила свое какое-то духовное равновесие и все, что у меня возникает в ходе вот как какой-то там жизни и возрастания, я на все вопросы получаю ответы и благодарю Господа. Такой, знаете, прямо вот подарок на данный момент. Мы с Евгенией Ульевой говорили — не помню, Аня, то ли в твоей программе, то ли после мы остались, и она рассказала про перевод Псалтири Бируковых. И я сейчас читаю взахлеб. То есть у меня вместо каких-то там успокоительных — валерьянки, новопасситов, там что бы ни произошло, я открываю Псалтирь в переводе Бируковых, просто читаю — псалом, псалом, смотрю, уже кафизма прошла. И так ты получаешь какое-то такое утешение. Вот для меня это прямо вот один из последних подарков, полученных благодаря Радио ВЕРА, так скажем.

А. Леонтьева

— Мы говорили о том, что Псалтирь, как мы ее читаем на церковнославянском, мы очень многого не понимаем. И на самом деле очень полезно читать это по-русски в хорошем переводе.

Н. Лангаммер

— Вдумчиво читать, не рассеиваясь.

А. Леонтьева

— Вдумчиво, да. Потому что так вот записывается как-то на пластиночку, и ты читаешь и годами не понимаешь какие-то слова.

Н. Лангаммер

— Или понимаешь очень приблизительно. Понимаешь, о чем речь, но, когда это на русском сформулировано, оно как-то вот глубже бьет что ли куда-то туда, в сердце.

О. Зайцева

— Вообще с иностранными языками есть такой парадокс. Я помню еще, когда учила там в школе, и нам говорили: ну, вы слушайте песни. Я помню, что у меня всегда были песни на английском, я их так слушала, но, честно говоря, говорить от этого я не стала лучше и понимать тем более. Поэтому тут какой-то механизм другой включается, что ты в режим автомата все переводишь. А Псалтирь — это, конечно, книга непревзойденная.

А. Леонтьева

— Это очень важно на самом деле, то, что Наташа сказала, вспомнила этот наш разговор, потому что, может быть, кому-то это тоже поможет вот открыть Псалтирь. И еще поможет тем, кто просто не решается ее открыть из-за сложности языка.

Н. Лангаммер

— Мне однажды вот тоже отец Геннадий (Войтишко) — почему я так к Псалтири потянулась, опять же в программе «Клуб частных мнений», сказал, когда задавала вопрос: ну как же научиться радоваться не суррогатам, да, вот от которых мы пытаемся оторваться постом? А научиться вот эту радость в Боге-то находить? Как эту силу черпать? Он говорит: да, пожалуйста — Псалтирь всегда рядом с вами. Я такая: вы серьезно? Ну, потому что ее читаешь, потому что надо, правильно, ты, в общем, понимаешь. Сейчас я поняла, что там есть радость и утешение, и вот действительно с упоением читаешь. Вот прямо подарок такой, действительно.

А. Леонтьева

— А я вот отвечу на вопрос Арсения в следующей части нашей программы. И напомню нашим радиослушателям, что сегодня у нас программа «Журнал», где мы, как всегда, рассказываем о событиях, темах, проектах, мыслях, которые нас волнуют. Мы — это я, Анна Леонтьева, моя дорогая коллега Наталья Лангаммер, Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, и Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома». Вернемся к вам через минуту.

А. Леонтьева

— Продолжаем листать наш ежепятничный — можно такое слово сказать, «Журнал», где мы рассказываем о событиях, людях, мыслях, проектах, которые нас как-то затронули, задаем друг другу вопросы и дискутируем. Мы — это я, Анна Леонтьева, и Наталья Лангаммер, ведущие Радио ВЕРА. Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. И с нами Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома». В первой части программы Арсений задал такой хороший вопрос: что мы вот за этот год запомнили, получили от своего любимого Радио ВЕРА? Я помню, что я ехала на свой день рождения с дочерью и на полном серьезе рассказывала ей, говорю: «Дашенька, ты знаешь, я работаю с ангелами. Это целый коллектив ангелов».

Н. Лангаммер

— Я помню, да, эти твои эмоции.

А. Леонтьева

— Это было, конечно, еще и очень праздничное настроение, потому что я родилась, но я серьезно так думаю. И ну как-то вот, ну вот повезло нам друг с другом, повезло нам с нашей работой. А еще нам очень повезло с нашими героями, которые, вот как Наташа в первой части сказала, отвечают на наши вопросы. То есть это очень важно, иметь столько мудрых из разных совершенно областей, при этом верующих собеседников, и задавать им те вопросы, которые тебя по-настоящему волнуют. Это и в «Семейном часе», и вот в понедельничной своей программе я просто поражаюсь, насколько, как много у нас источников для того, чтобы вот получать ответы. Хотела спросить Ольгу: а вот для вас вот этот год чем запомнился в вашей работе? Мы же ее видим только, когда вы к нам приходите на «Журнал».

О. Зайцева

— Ну, я надеюсь, что зрители наши видят чаще.

А. Леонтьева

— Нет-нет, мы подписаны на все ваши каналы.

О. Зайцева

— Да. Вот Арсений задал этот вопрос, и я повисла, потому что, знаете, тут возникает у меня всегда сложность. Она сопровождает меня довольно давно, потому что все-таки наш проект «Академия», нельзя сказать, что он чисто духовный, как это делают наши коллеги в главном журнале, как делаете это вы здорово. Мы не говорим про светлые истории, и мы не всегда говорим вообще о каком-то, может быть, супер-правильном там, не знаю, благостном или как-то жизнеутверждающем там, не знаю, том же самом произведении, например. Мы берем разное, потому что все-таки наша миссия — находиться на периферии и соотноситься со знаковыми произведениями мировой культуры, с теми произведениями, которые оставили след и о которых говорят. То есть для нас, в принципе, вот эта литература или необязательно литература — это может быть и живопись, и музыка, это некоторая точка входа человека вот в этот наш мир смыслов, который мы тут на самом деле не создаем. Мы не создаем эти смыслы, мы к ним прикасаемся. Они просто есть. И здесь, конечно же, вот возвращаясь к этой сложности, которую я надеюсь, мы преодолеваем каждый день, в том, чтобы с одной стороны все-таки отвечать вот этому нашему названию «Академия», потому что действительно мы создаем экспертный контент. Это не просто пространство, где каждый высказывается в том ключе, в котором он увидел — то есть это там взгляд или еще что-то. А мы всегда стараемся немножечко от этого отодвигаться. И в этом плане, наверное, нельзя назвать нас просто журналистским проектом, это экспертный проект. И поэтому есть определенная планка, которую мы не можем сбавлять. Но, с другой стороны, нам хочется, чтобы нас смотрели и слушали люди разные. Особенно те люди, которые действительно могут заинтересоваться этими произведениями. Не знаю, те, кто читали «Алису в Стране чудес», те, кто любит Толкина, те, кто любит Льюиса, или там росли на «Хрониках Нарнии» или того же Гарри Поттера, или мы все проходим русскую литературу и проходим через нее так или иначе, в каком бы мы возрасте ни находились — это то, что нас объединяет в конечном итоге. И, конечно же, нам хочется, чтобы нас слушали и люди с обычным, не только там филологическим образованием. Следовательно, есть вот эта потребность в том, чтобы язык был легким, простым и понятным.

Н. Лангаммер

— Спасибо вам за это.

О. Зайцева

— Спасибо большое.

Н. Лангаммер

— Нет, в смысле, что этот красивый язык дальше как-то популяризируется в наше время.

О. Зайцева

— И это очень сложно, находить этот баланс. Потому что можно сказать красивым языком, но вот на каком-то таком уровне там, например, действительно преподавателей филфака. А у нас очень много преподавателей филфака с нами работают, правда. А можно там, не знаю, написать в духе там каких-нибудь мемов. И у нас есть этот вот разброс, и так иногда немножко мы качаемся. Но не для того, чтобы качаться, а для того, чтобы донести вот это послание. И опять же не придумывать там то, что Достоевский христианин или что Льюис, например, богослов вообще-то. А в плане вот зрительской отдачи, наверное, в этом году у нас одним из самых популярных роликов это был разбор Баха. Потому что в этом году исполнялась очень круглая дата его самому известному сборнику «Хорошо темперированный клавир» и собственно, его вот «Прелюдии и фуги». А это же музыкальное Евангелие, можно назвать так. Потому что Бах служил в церкви всю жизнь, и, в принципе, его произведения многие написаны как раз по мотивам двунадесятых праздников. И начинается это все с Благовещения — и все вот вспоминают эту сразу прелюдию, с вот этим взмахом крыльев ангельских. Но никто не вспоминает взмах ангельских крыльев, все вспоминают, наверное, рекламу Рафаэлло.

Н. Лангаммер

— Но увы, потому что действительно этого мы не проходили в школе. Как мы не проходили причину нигилизма Базарова. Мы просто это проходили как советские произведения в советской школе. Поэтому спасибо еще раз вам.

О. Зайцева

— Это очень так приятно.

А. Федоров

— Ну то есть запоминаются, запомнились сложности, что было тяжело, но вы прошли.

О. Зайцева

— Но удивительно, что этот ролик действительно набрал сотни просмотров, и там просто сотни комментариев, там как от более молодой аудитории, так и старшей аудитории. И люди пишут: я преподаю в музыкальном училище и никогда этого не знала. И это такой шок для нас, что как будто бы мы здесь живем в этом мире, и для нас это все естественно, то, что вот мы обсуждаем какие-то христианские корни, вот это все у нас как-то выстроено и понятно. Но у нас есть такой огромный разрыв. И вот я этот разрыв всегда чувствую и вижу, и хочется его преодолевать.

Н. Лангаммер

— А без этого, без этой подоплеки, без этих корней очень трудно понять и музыкальные произведения, и литературные произведения. Мы тоже на музыкальной литературе ничего этого не проходили, а сейчас это все открывается по-настоящему.

А. Леонтьева

— Наташа, а какие у тебя сегодня темы для обсуждения сегодняшнего «Журнала»?

Н. Лангаммер

— Ой, слушайте, у меня более прагматичные темы, материалистичные, физиологичные. Я, знаете, наверное, зайду так: у меня разболелась нога к концу года. Я когда-то сломала надколенник в 2018 году, разбила пополам просто огромную кость, мне ее прооперировали и сказали: ну, теперь все будет хорошо. Но вот она у меня стала побаливать. Я на каблуках летом походила, и сейчас вот она у меня стала побаливать. А у меня моя близкая знакомая, постарше меня, ей 72. И когда я вот что-то такое говорю, она говорит: да, у тебя такой возраст, когда сейчас все болезни вылезут.

А. Леонтьева

— Спасибо.

Н. Лангаммер

— Это кажется, что все, а сейчас все болезни вылезут. И когда ты говоришь там: да вот что-то вот у меня как-то вот здесь немножко повисло, под глазами... Ну, а чего ты хочешь? Конечно, ничего ты с этим не сделаешь. И я так с улыбкой к этому отношусь, хотя, конечно, такое тянет туда уже, в старость. Тут подруга моя, которая живет в Португалии, написала, что кто-то попрекнул ее тем, что там зачем вы себя показываете или что-то — я даже не знаю, в связи с чем, — что вам уже сколько лет, чего вы хотите? Ей сорок пять. И, она говорит, что а в чем проблема, что у нас за трудности такие с темой старения? Вот я хотела сегодня поговорить с вами, предложить для дискуссии тему величия старости. Потому что только когда ты начинаешь соприкасаться с какими-то первыми вот этими признаками, тебе это кажется так странно, потому что душа вообще не стареет. Вообще никак. То есть ты с радостью будешь говорить на том же молодежном жаргоне — правда, это будет молодежный жаргон твоего поколения, совершенно чуждый для нового поколения. И ты остаешься такой же, сколько там, не знаю — ну 18, 20, 25, наверное, помудрее чуть-чуть, да, душа. Но она вообще не понимает, что происходит — что с пальцами там начинает происходить, что с коленом болящим начинает происходить? Почему уже танцевать трудно? Что происходит? Что там сердце начинает как-то, надо бы проверить, что там с сердцем, что-то в ЭКГ. И ты понимаешь, что это какой-то величественный процесс, свидетельствующий о Боге. Что вот — ты живой человек, ты живая душа, и вот вокруг ходят вот эти старички, живые души. В молодости этого не понимаешь. Они молодые все, а тело так, как яблоко, начинает так скукоживаться, сжиматься. Вот у яблока там внутри ничего нет, а у нас есть наша большая душа, богодухновенная, да? И вот-как-то для меня это настолько огромный, великий процесс — чудо старения. Я бы сказала, что вот я им, в общем, потрясена сейчас. Вот что вы об этом думаете?

А. Леонтьева

— Программа «Журнал» на Радио ВЕРА. Программа, где мы обсуждаем волнующие нас темы, события, дискутируем. Сегодня мы — это я, Анна Леонтьева, и Наталья Лангаммер, ведущие Радио ВЕРА. Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, и Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома». Наташа, тот вопрос, который ты поставила, можно ли его сформулировать как достоинство возраста?

Н. Лангаммер

— Можно и так.

А. Федоров

— Вообще это тема, которая, я как-то тоже начал о ней размышлять, хотя размышлял давно и по-разному. И сейчас, я думаю, вот, в принципе, вообще Олю, наверное, вообще надо исключить из сейчас из дискуссии как очень молодого человека.

Н. Лангаммер

— Оля нам даст тот взгляд, который у нас был совсем в молодости.

А. Федоров

— А я вот думаю, имею ли я право как-то об этом размышлять, хотя, как люди более старшего возраста скажут, что ты еще ничего в этом не понимаешь. Хотя я уже сам весь седой.

Н. Лангаммер

— Слушай, мы с тобой почти ровесники. В общем, рассуждать могу только я.

А. Федоров

— Нет, я к тому, что мы все еще далеки от этого прекрасного возраста. Но я могу говорить только о том, как я себе это представляю. И мы часто тоже со священниками как-то здесь об этом размышляем в том числе, в эфире. И одна такая мысль меня не отпускает, которая звучит — это то, что с возрастом у людей теряются некоторые возможности.

А. Лангаммер

— Да, конечно.

А. Федоров

— В том числе к каким-то страстям и то, что человека мучает. И это становится еще большей проблемой, когда ты эту страсть, она в тебе все еще есть, а реализовать ты ее уже не можешь — там много есть, много пить, что-то еще, какие-то бывают страсти. И это становится еще более тяжелым. То есть для человека, когда он там привык видеть себя красивым в зеркале или там привык много танцевать и от этого испытывать какую-то гордость, а то сейчас он этого не может. И вот эта потеря таких возможностей становятся для него большой-большой проблемой. А человек, который идет своей жизнью к Богу, он чем дальше, тем ближе к Богу становится. И от этого его старение становится более счастливым. Ну, то есть он благодарен Богу за то, что те искушения, которые его мучили, постепенно от него отходят. Он благодарен Богу за то, что он чувствует приближение к Нему, и времени больше он может себе уделять, и общению с Богом. И так далее, и так далее. Вот красота, наверное, христианства в том, что мы можем себе позволить найти вот этот путь к Богу именно тоже в том числе и благодаря какому-то своему изменению внутри организма и вот этому старению. Мои года — мое богатство. И мне как-то вот, когда представляешь себе, какой ты можешь быть там в уже преклонном возрасте, и мне кажется, что вот очень хочется быть каким-то светлым дедушкой, иметь внуков. И именно уже не иметь необходимости куда-то нестись, что-то кому-то доказывать, добывать там что-то для содержания детей своей семьи, потому что они уже сами себя содержат и так далее. Вот когда это все ты можешь отпустить свободно, наверное, тогда твоя старость может быть счастливой. А вот как, способен ли буду я, и вообще возможно ли это, отпускать это свободно, я не знаю. Но вот как-то мне кажется, что именно вера и христианство могут в этом помочь. А без Бога как-то это очень трудно, наверное.

О. Зайцева

— Арсений меня исключил...

Н. Лангаммер

— Но я скажу!

О. Зайцева

— Но я скажу, да. А я включусь чуть-чуть. Два момента у меня есть. Первое — недавно мне попался короткий ролик про то, что зумеры немного «бабушки» — то есть это поколение, которым двадцать там с небольшим. И у них популярны такие более статичные какие-то вещи — там они любят сидеть дома, особо никуда не выходить, там вязать, даже есть такие кейсы. И это меня просто позабавило. К тому, что наоборот, наверное, из-за того, что вот я принадлежу к поколению, где мы живем в гонке, а ребята, которые как бы подступают, они как бы смотрят, наверное, на то, что впереди и понимают: «Я так точно не хочу. Зачем это они носятся, как тут вообще угорелые, кому это надо? Лучше сидеть вот так спокойненько и наслаждаться жизнью». Это раз. Это к тому, что все-таки есть какие-то вещи, которые переходят и не меняются. А второе — это, наверное, уже моя личная более история. Так получилось, что, когда я родилась, моей маме было 43 года. И сейчас мне 29, а маме 74 почти будет. И я понимаю, что я никогда не видела ее какой-то прямо девчонкой.

Н. Лангаммер

— У меня так с папой было, такая разница.

О. Зайцева

— При этом я об этом поняла буквально недавно, когда вот для меня цифры стали что-то значить. Потому что для меня был шок, во-первых, там лет в двадцать, что я осознала, что мама родила в 43 года меня. А во-вторых, просто более веселого, светлого и какого-то такого прямо, не знаю, юного человека в своей жизни я вряд ли встречу. Ну, она просто еще очень большой мой друг. Но, конечно, 43 года разница — это очень большая разница. И она всегда пыталась меня понять. И я еще и шестая в семье, и она каждого всегда пыталась понять. И не знаю, мне кажется, что если еще человек вот родитель, ему, наверное, все возрасты как-то принадлежат. Потому что он как будто бы в них путешествует каждый день, там с помощью своих детей и внуков. И опять же, обращаясь к маминому примеру — у нее 13 внуков. И все время, когда я приезжаю, их так много там, и она вот сидит с кем-нибудь таким очень маленьким, новорожденным младенцем, и я просто смотрю, что она буквально молодеет от них. И меня это тоже очень всегда удивляет. Потому что я все время говорю: «Мам, ну много детей, ну тебе не надоело за всю жизнь? Зачем теперь эти внуки? Что ты с ними сидишь, там постоянно куда-то ездишь там к ним или еще что-то?» Но просто делюсь таким примером. И мне кажется, что вот я с детства вижу, что возраст — это цифры. Действительно, конечно же, есть процессы того, что человек слабеет там, теряет силы, теряет какие-то еще вещи, но это опять же все как-то много в голове. И во многом еще все зависит, может быть, от какого-то настроя и желания погружаться вообще в какие-то вещи, в людей, в детей, в дела, в идеи.

Н. Лангаммер

— Мы про силы говорим, Олечка, вообще сиди, у тебя ни одного седого волоса нет. У кого из нас есть седые волосы, вот те могут сказать про изменения в организме. Вот мне нога показала, что не все уже можешь. И это на самом деле принять сложно. Вроде ты душой-то уже побежала, уже все, уже танцевать, уже фламенко, а тут — нет. Тело-то не хочет уже, не может. Все тут с такими сострадающими лицами сидят.

А. Леонтьева

— Я на самом деле даже не знаю, что сказать, потому что так хочется сказать, что да, вот как Арсений правильно сказал — ну, правильно, наверное, неправильное слово. Ну просто мы видим, что в церкви вот люди, которых мы десятилетиями наблюдаем, верующие люди, которые стоят с нами на службах, те же бабушки наши, они очень красиво стареют. У меня вот такое ощущение, что они знают какой-то секрет, почему вот они...

Н. Лангаммер

— Это тоже надо уметь.

А. Леонтьева

— Это тоже надо уметь, да. С другой стороны, как сказала одна мудрая женщина, если мама не стареет, дети не взрослеют. Ну стареет не в том смысле, как вот вы, Ольга, сказали, а в смысле того, что ну не молодится, не пытается застрять вот в этом тридцатилетнем возрасте, в котором вы сейчас находитесь практически.

Н. Лангаммер

— И тут у нас случился раскол.

А. Леонтьева

— Не одевая какие-то короткие юбки и не скачет на одной ножке, потому что у каждого возраста, очевидно, есть...

Н. Лангаммер

— Кстати, тоже да.

А. Леонтьева

— Есть свое какое-то, свои положительные стороны и свое достоинство, вот как мы уже говорили. И это как-то вот, я не готова вот прямо дискутировать или что-то такое свою мудрую какую-то точку зрения высказывать. Я просто теоретически знаю, что это так. Так же, как и ты, Наташ, я, ну вот у нас есть доктор такой, он мне говорит: «Бегу по лестнице, хрусть — коленка. И я себе говорю: раньше так не было. А потом отвечаю: а теперь так будет».

Н. Лангаммер

— Да, в продолжение того, что сказал Арсений, хочу вспомнить одну из версий, как мы будем переходить в тот мир, и написал ее замечательный отец Александр Торик в книге «Димон». Меня это очень удивило, что мы не будем как бы отвечать на претензии какие-то — что ты сделал в той жизни? А нам будут предлагать: пожалуйста, вот тут комната с яствами, вот тут твой любимый торт «Наполеон», а хочешь оливьешечку? А вот тут семга лежит, а вот сырок твой. И мы будем сами выбирать: мы хотим к Христу или вот к этим сырочкам, да? Мы хотим пойти потанцевать — пожалуйста. Или мы все-таки продолжим свой путь к Богу. И вот то, что вот Арсений говорит, что старость нам уже создает условия, когда мы все это не можем, это такой прямо тренинг предполетный, да, такой, что уже не выбираешь это, а выбираешь Бога. А это действительно только для христиан доступно. И, слава Богу, что мы знаем это.

О. Зайцева

— Получается, каждый возраст переходный.

Н. Лангаммер

— Каждый. И на каждом нолике начинается такое оттормаживание, да, там, когда тебе двадцать. У меня вот сейчас студентка говорит: «Двадцать! Как теперь жить-то?!»

О. Зайцева

— У меня была депрессия, когда мне исполнилось 20 лет. Это просто был для меня шок и ужас. Как это? Мне больше никогда не будет 19, 18 и так далее.

А. Федоров

— У меня всегда такая история, когда я получаю новый документ, там права или загранпаспорт, ты смотришь: через пять лет, — ой, через пять лет мне уже будет о...

Н. Лангаммер

— А потом — опа...

А. Федоров

— А через десять не помню. А потом опять уже надо менять снова — вроде ничего не изменилось.

Н. Лангаммер

— Да, время, время... Ты хотела что-то интересное про время сказать?

А. Леонтьева

— Да, это как раз тоже будет и ответ, еще один ответ на вопрос Арсения, чем запомнился прошлый год именно на работе. У нас была в программе Ксения Алферова, о которой я уже упомянула сегодня. И мы перед программой немножко с ней поговорили. И она такой человек, она делает сто дел в минуту, и когда она говорит, то это страшная скорость. То есть понятно, что вот она на этой скорости живет, у нее так чик-чик-чик. И она сказала мне следующую вещь, что она раньше не знала, кто крадет наше время. А сейчас вот какая-то ей православная знакомая сказала, что есть такие бесы, и у них есть название — хронофаги, то есть пожиратели времени.

А. Федоров

— Ну, это такой образ, так сказать.

А. Леонтьева

— Это образ, да. Потом я не поленилась, залезла в интернет, оказалось, что это совершенно светское понятие. Есть такое вот слово — «хронофаги», которых мы кормим вот тем временем, которое мы ну как бы теряем впустую. Это не раздумья глубокие, это именно копание в соцсетях, бесконечная лента новостей и так далее. Ну, соцсети — мы здорово, наверное, подкармливаем этих ребят. И меня так эта мысль зацепила, потому что о ней можно говорить с двух сторон. С одной стороны — конечно, не хочется терять время и кормить вот этих хронофагов. С другой стороны, если ты будешь все время думать: «Полезно ли я провожу время, полезно ли... вот сейчас я полезно провожу время?»

А. Федоров

— Тоже тяжело, наверное.

А. Леонтьева

— То ты тоже, наверное, сойдешь с ума, да?

Н. Лангаммер

— Да, потому что иногда мы выдыхаем, и нам надо, что называется, такое молодежное понятие — потупить. Просто вот выключить мозг, ему надо тоже иногда расслабляться.

А. Леонтьева

— И еще такая у меня еще одна как бы волна пошла. А вот когда мы просто сидим в тишине или когда мы молимся, понимаете, то есть мы точно не кормим этих хронофагов. Но мы и не делаем так вот, в светском как бы варианте, ничего полезного.

Н. Лангаммер

— А вот это очень важный момент. Потому что что же тогда является самым главным для нашего времени? Мне кажется, молитва. Я недавно об этом тоже думала, что вот уж когда мы молимся, мы точно не тратим время зря. А все остальное еще под вопросом. Нет?

А. Федоров

— Вы знаете, ну вот этот, во-первых, я еще раз хочу обозначить, что хронофаги — это просто образ такой.

А. Леонтьева

— Ну да, это метафора, конечно.

А. Федоров

— Но тем не менее и «Сказка о потерянном времени» — нам всем еще с детства известно, что время, его надо уметь не тратить. Но вот действительно, а что это значит, не тратить время? Но мне кажется, что на самом деле каждый способен вполне отчетливо себе на этот вопрос ответить. Так же, как с понятием греха. Вот что такое грех, объясните мне? Но если заглянуть вглубь, то любое дело, которое ты делаешь, ты понимаешь, в общем, оно положительное или отрицательное. У каждого есть совесть, и с Божьей помощью, если мы исповедью ее подчищаем регулярно, то она нам все подсказывает. И вот то, что нас от Бога отделяет, то, скорее всего и плохое время, проведенное впустую. А то, что нас к Богу приближает, как мне кажется, оно не может быть впустую проведенным временем. Даже когда ты сидишь под деревом в течение двух часов на полянке и смотришь на лес перед тобой, и твоя душа радуется и отдыхает — ну не может быть это пустым времяпрепровождением. А когда ты два часа просидел перед телефоном, листая просто одну страничку за другой, и ты даже не помнишь, что за эти два часа произошло, потому что там много всего произошло, ничего тебе не запомнилось — то тут, конечно, как это может нас к Богу приблизить. Ну вот мне кажется, так.

А. Леонтьева

— То есть мы внутренне знаем ответ на этот вопрос.

О. Зайцева

— Мне кажется, всегда на самом деле он доступен каждому.

Н. Лангаммер

— Есть же еще предстояние просто, оно может быть и в тишине, в молчании.

А. Леонтьева

— Ну что, сегодня обсудили очень такие интересные, мне кажется, полезные — я люблю это слово, — темы в нашей программе «Журнал». И я хотела бы, наверное, от себя пожелать нашим радиослушателям вот задуматься о том, как мы проводим время. И, как правильно сказал сейчас Арсений, почувствовать, когда это время посвящено чему-то хорошему, и мы можем это почувствовать. И когда вот мы его теряем, давайте его постараемся не терять попусту. Сегодня страницы нашего «Журнала» листали ведущие Радио ВЕРА — я, Анна Леонтьева, и Наталья Лангаммер, Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, и Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия журнала «Фома». Спасибо, дорогие, за эту интереснейшую дискуссию.

О. Зайцева

— С наступающим.

Н. Лангаммер

— С наступающим.

А. Федоров

— Да, спасибо. Всех с наступающим Новым годом и Рождеством Христовым.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Люди Русского севера». Протоиерей Алексей Яковлев
• «Лыжня в Лавру». Иеромонах Поликарп (Тибанов), Михаил Курдюков
• «Сохранение храмов Костромской области». Степан Янин, Арсений Симатов