«История Московской духовной академии». Священник Иоанн Кечкин

Гостем программы «Лавра» был преподаватель Московской духовной академии священник Иоанн Кечкин.

Разговор шел об истории Московской духовной академии, как она выделилась из Славяно-Греко-Латинской академии в 17-м веке, о роли, которую в этом сыграли греческие монахи, учёные-богословы — братья Иоанникий и Софроний Лихуды, как и почему Московская духовная академия была перенесена в стены Троице-Сергиевой Лавры, а также о педагогах, студентах и выпускниках Академии разных лет и о том, как сейчас живет Московская духовная академия под покровом преподобного Сергия.

Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский

---

Кира Лаврентьева
— Программа «Лавра» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели! У микрофона, традиционно в этом часе, архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Напомню, что «Лавра» — это цикл исторических программ об одном из духовных центров России — Троице-Сергиевой Лавре и её основателе, преподобном Сергии Радонежском. Мы говорим с нашими гостями о том, какую роль играл преподобный в духовном становлении Российского государства, какие важные вехи и события проносит сквозь века история Троице-Сергиевой Лавры и почему важно знать об этом сегодня. Напомню, что этот цикл программ подготовлен при поддержке культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Кинови́я». У нас в гостях сегодня священник Иоанн Кечкин, преподаватель Московской духовной академии. Здравствуйте, отец Иоанн!

Священник Иоанн Кечкин
— Здравствуйте!

Кира Лаврентьева 
— Сегодня мы будем говорить о Московской духовной академии, о её зарождении, о её развитии. И начинаем, как всегда, по нашей доброй традиции, с цитаты отца Павла Флоренского, которую сейчас озвучит отец Симеон.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
«Московская духовная академия, питомица Лавры, из лаврского просветительского и учёного кружка Максима Грека вышедшая и в своём пятисотлетнем бытии, при всех своих скитаниях, неизменно блюдшая крепость уз с Домом Живоначальной Троицы, не без глубокого смысла после четырёхсотлетней своей истории нашла себе, наконец, место успокоения в родном своём гнезде», — пишет отец Павел Флоренский в своей работе «Троице-Сергиева Лавра и Россия».

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, действительно, отец Иоанн, мы знаем, что Московская духовная академия преемственно вышла из Славяно-греко-латинской академии, так же как и Московский государственный университет, и первоначально в Москве располагалась. А с чем связан её переезд в Лавру, в Сергиев Посад?

Священник Иоанн Кечкин
— Ещё раз приветствую. Здесь нужно сказать, что Славяно-греко-латинская академия возникла в XVII веке, в 1685 году, и первоначально там было небольшое количество обучающихся, но со временем количество студентов увеличилось, помещения оказались очень тесными и требовалось расширение. Расшириться в пределах Москвы довольно сложно, хотя такие варианты тоже были. Одним из главных таких вариантов был Донской монастырь, но оказалось, что там уместить семинарию с большим количеством питомцев было сложно, поэтому решили перенести в Троице-Сергиеву Лавру.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— И, по-моему, ещё как-то это с пожаром 12-го года связано, нет?

Священник Иоанн Кечкин
— Первоначально там несколько было таких сложных ситуаций. Во-первых, это пожар 1737 года в Заиконоспасском монастыре, и тогда уже ректор- архимандрит пытался донести до Святейшего Синода мысль о том, что нужно переводить семинарию в более приспособленное место. Впоследствии, после нашествия Наполеона, после разграбления Заиконоспасского монастыря эта мысль уже полностью утвердилась в священноначалии, и семинарию решили перенести в Троице-Сергиеву Лавру — место, которое было наиболее приспособлено для размещения, обучения и подготовки будущих священнослужителей.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Интересно Флоренский пишет, что даже от кружка Максима Грека это всё началось. Любопытное такое толкование, я больше даже не помню, где ещё оно встречается. То есть не только с братьев Лиху́дов она ведёт историю.

Кира Лаврентьева
— Да, все про Лихудов знают.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Собственно, из Андреевского монастыря, который связан с их деятельностью, мы записываем эту программу. Но оказывается, ещё глубже уходит в историю, к Максиму Греку, который тоже с Лаврой очень тесно связан.

Священник Иоанн Кечкин
— Да, но здесь очень сложно проследить такую закономерность, чтобы с XVI века шла традиция образования именно в Лавре. Главным мотивом послужило то, что Лавра отдалена от центральной жизни и, соответственно, там для обучения студентов лучшее место. Во-вторых, это место отдалено от городской суеты, что неоднократно указывалось в распоряжениях Святейшего Синода, чтобы место было более удалённое, но пригодное для образования, поэтому Лавра была, можно сказать, самым лучшим вариантом для перевода Славяно-греко-латинской академии. К тому же происходило это на момент реформы духовного образования, которая началась в Санкт-Петербургской столичной академии, и потом, в 1814 году, эта реформа перенесла Академию из Москвы уже в Троице-Сергиеву Лавру, где она пребывает и до настоящего времени.

Кира Лаврентьева
— В начале XIX века, отец Иоанн, устав, представленный архимандритом Филаретом (Дроздовым), если я не ошибаюсь, расширил деятельность Московской духовной академии на четыре округа, на четыре епархии — Санкт-Петербургскую, Московскую, Казанскую и Киевскую. И что интересно, задача вот этого расширения и задача существования вообще Московской духовной академии определялась как ограждение благочестия и развития духовного образования. Сейчас эти же задачи стоят для Московской духовной академии?

Священник Иоанн Кечкин
— Сейчас цели Духовной академии намного более обширны. Это связано с подготовкой клириков, с серьезным богословским образованием, с восприятием и пониманием всей сложной церковной и общественно-государственной ситуации. Поэтому сейчас, конечно, перед Академией стоят бо́льшие сложности, чем это было в начале XIX века. В XIX веке проходила очень важная реформа, когда духовные академии стали определенными центрами для своих округов. Возникло четыре округа и, естественно, Академия курировала эти округа, и студенты из семинарии поступали в Академию, в том же формате они и распределялись, что подготовило хорошую форму для будущего распределения. Это было удачнее, чем в настоящее время, когда распределяются студенты в более хаотичном формате, без прикрепления к каким-либо округам.

Кира Лаврентьева
— Это интересно. Отец Иоанн, давайте вернёмся к истокам и для многих слушателей, которые не очень знакомы с темой Московской духовной академии, расскажем, зачем она была изначально вообще организована. Ведь была прекрасная Славяно-греко-латинская академия, всё было в этом смысле очень даже развито. Несмотря на то, что XVI-XVII век, довольно раннее время, но у нас уже работало здесь просвещение, образовательное и духовное. И здесь, действительно, братья Лихуды, греческие богословы, организовывают Московскую духовную академию, сами же становятся там преподавателями, и она выходит абсолютно на первый план. Она и сейчас, мне кажется, считается главным духовным учебным заведением в России, её можно смело так называть. У неё обширнейшая история, лучшие преподаватели, прекрасные образовательные методики. И всё-таки она находится под сенью преподобного, что, наверное, самое главное во всём этом вопросе. Вот расскажите, пожалуйста, какие цели у неё были изначально, отец Иоанн? Зачем была нужна Московская духовная академия тогда, в конце далёкого XVII — начале XVIII века?

Священник Иоанн Кечкин
— Здесь нужно сказать, что первоначальные богословские школы возникли и до Лихудов, это Спасские школы, связанные с именем Фёдора Ртищева. Братья Лихуды, приехавшие с Востока, смогли организовать всё это в лучшем виде, хотя российское общество было ещё не совсем приспособлено к такой форме, и поэтому первые наборы в академию были малочисленны. При этом они были довольно неоднородны по своему сословию, там могли учиться представители разных элементов сословий. Но постепенно Лихуды заложили некое основание для дальнейшего богословского и научного развития. Это, во-первых, всесословный характер, то есть обучаются все. Во-вторых, это углублённое обучение именно восточной традиции, без всяких веяний со стороны Католической Церкви. И вот эту традицию братьев Лихудов Академия сохраняет до сих пор, то есть богословие основано на верности традиции Православной Церкви. Лихуды заложили некое основание, хотя преподавали они недолго — по нашим меркам меньше десяти лет. Но они заложили тот фундамент, благодаря которому Академия развивалась на протяжении ещё многих столетий, хотя конец XVII века и XVIII век со всеми политическими сложностями сильно повлиял на жизнь Академии. Вообще, Славяно-греко-латинская академия никогда не была однородна, всегда были сложности, связанные с эпохой Петра I, с эпохой Екатерины II, сложности и преобразования в эпоху Александра I, но всё это никак не изменило главной сути — того, что Академия является хранительницей традиций Православной Церкви. И уже в наше время, в XXI веке, здесь пытаются эти традиции сохранить и приумножить, этим и сильна Московская духовная школа.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Мы знаем, что Славяно-греко-латинскую академию окончил сам Михаил Васильевич Ломоносов, который был «нашим первым университетом», по выражению Пушкина. А вот когда выделилась из Славяно-греко-латинской академии Московская духовная академия? Есть ли такая дата, какой-то рубеж? Или это постепенно как-то происходило?

Священник Иоанн Кечкин
— Скорее всего, это происходило постепенно, поскольку уже в первой половине XVIII века начали формироваться образовательные центры в Российской империи — и Академия наук, и Московский государственный университет. Изначально задумывалось, что Славяно-греко-латинская академия будет неким источником для дальнейшего образования, не только духовного, но и всеобщего, при Петре и при его преемниках многие выпускники Академии отправлялись за границу и в другие образовательные центры, для того чтобы насаждать такой высокий образовательный стандарт. Поэтому и Ломоносов, обучавшийся в Славяно-греко-латинской академии на протяжении четырёх лет, потом дальше ушёл, и многие другие выпускники, получившие образование в Славяно-греко-латинской академии, продолжали насаждать эти идеи, традиции дальше. Можно где-то на середину XVIII века указать, когда Славяно-греко-латинская академия стала настолько расширяться, что уже распространилась на многие вузы в Санкт-Петербурге и в Москве, а сама она осталась в большей степени именно духовным учебным заведением. Особенно это хорошо видно при рассмотрении эпохи, связанной с митрополитом Платоном, это вторая половина XVIII века, когда Славяно-греко-латинская академия становится в большей степени именно духовным учебным заведением, а Академия наук, Московский государственный университет стали образовательными центрами, охватывающими разные отрасли науки, помимо духовной составляющей.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— И, кстати говоря, Виктор Антонович Садовничий постоянно подчёркивает, что в МГУ нет богословского факультета именно потому, что есть Московская духовная академия. Вообще-то в европейских университетах всегда был и есть, это изначально обычно закладывалось — именно богословский факультет. У меня такой вопрос: мы знаем, что в Лавре существовала своя Троицкая семинария в это же примерно время, а как это соотносится с существованием Московской духовной академии? Или они объединились? Можно прояснить этот вопрос?

Священник Иоанн Кечкин
— Троицкая семинария основана была в 40-е годы XVIII века и размещалась в здании царских чертогов. В какой-то степени она дублировала программу Академии, можно сказать, что это было очень похожее учебное заведение. И впоследствии, когда Академия была перенесена в Лавру, эти два учебных вуза соединились, и какая-то часть студентов и преподавателей Троицкой семинарии пополнила ряды преподавателей уже Московской духовной академии. То есть два очень похожих заведения, которые объединились в одно.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Я так понимаю, это 1814 год — дата переезда в Лавру. А кто тогда был ректором Московской духовной академии?

Священник Иоанн Кечкин
— Архимандрит Симеон (Крылов-Платонов) был ректором Славяно-греко-латинской академии, и он же стал первым ректором Московской духовной академии. Здесь видна чёткая преемственность традиций прежней Академии и новой Академии, хотя в традиции XIX века эти академии всегда воспринимались как некое единое учебное заведение, никогда не разделялись. Здесь правильнее говорить о некоем преобразовании или реорганизации Славяно-греко-латинской академии в Московскую духовную академию в связи с реформой духовного образования. То есть некое логическое продолжение при изменившихся учебных целях, которые были в Российской империи.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А главной задачей ставилась всё-таки подготовка именно священников или общее богословское образование? Интересно, как это формулировалось?

Священник Иоанн Кечкин
— Всё-таки в XIX веке и сейчас главное — это подготовка образованных священнослужителей, способных нести слово Божие и способных на пастырском уровне воплощать все высокие идеалы христианского служения.

Кира Лаврентьева
— Отец Иоанн, в середине XIX века (хотя не секрет, что началось это намного раньше) появились откровенные революционные настроения в Российской империи, в том числе вольнодумские течения, которые не обошли и многие духовные учебные заведения, в частности семинаристов, не всех, но некоторых. Александр III, а особенно обер-прокурор Святейшего Синода Победоносцев, как-то пытались с этим справляться, уже после убийства Александра II, когда пришёл Александр III, строгость была введена повсюду, в том числе и в отношении порядка в духовных учебных заведениях. Но мы знаем: случилось то, что случилось — буквально через какое-то время случилась революция. И вот хотелось бы спросить вашего мнения на этот счёт, отец Иоанн, и вообще узнать, как дела с этими вольнодумскими настроениями проходили в самой Лавре, в Московской духовной академии, имело ли место это и там? Или всё-таки МДА сохраняло академичность свою, духовность во все времена? Потому что я знаю, что в XX веке это было просто оплотом какого-то утешения духовного для будущих священников и для верующих, несмотря на то, что времена были тяжелейшие.

Священник Иоанн Кечкин
— Да, в конце XIX — начале XX века либеральные мысли, можно сказать, поглотили многих студентов. И Московская духовная академия тоже не оказалась в стороне, поскольку образование было сословным, то есть не свободно избираемым, поэтому многие студенты даже самых либеральных взглядов оказались в Академии, и свои мысли, идеи они тоже проносили и как-то транслировали. Соответственно, и в самой Академии в начале XX века были возмущения и определённые движения, не сказать, что сильно революционные, в отличие от других мест, но тоже были. При этом в начале XX века всё-таки была и другая грань — монашеская традиция Московской духовной академии, олицетворением которой служил архиепископ Феодор (Поздеевский), он придерживался более традиционной формы обучения, жизни и воспитания, поскольку считал, что именно в традиции есть определённая сила, которая поможет преодолеть разные либеральные стремления, опасения молодёжи и позволит сохранить духовное образование и Церковь в правильном христианском русле.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А какие самые яркие профессора, ректоры были в XIX веке в Академии? Я знаю, у вас был замечательный доклад на Покровской конференции совсем недавно в Московской духовной академии, вы о некоторых рассказывали таких ярких фигурах. Вот в XIX веке кого можно вспомнить, кто внёс наибольший вклад в богословскую мысль, в становление Академии?

Священник Иоанн Кечкин
— Конечно же, это протоиерей Александр Горский, который был ректором Академии с 1862-го по 1875 год. В этом году отмечается 150-летие со дня его кончины. Это, конечно, определённая такая величина, веха в развитии Академии, тогда создавалось много тех традиций, которые впоследствии сохранились. Во-первых, это определённая академичность, то есть издание научных пособий; это отношение к воспитанию. Сам отец Александр был очень милующим ректором, даже известны случаи, когда он всячески поощрял некоторые элементы повышенного внимания к студентам, даже к нерадивым, поэтому его звали таким добрым наименованием: «папаша». Но он смог своей академичностью, своим отношением к студентам воспитать определённую форму, где есть наука, но есть и добрые отношения. При нём был освящён храм в честь Покрова Богородицы, развивалась церковно-историческая наука, патрологическая наука, многие богословские темы. Можно сказать, что это один из лучших ректоров. До него архимандрит Филарет (Гумилевский) был ректором с 1835-го по 1841 год, он тоже привнёс очень много нового в Академию. При нём был издан журнал «Прибавления к творениям святых отцов», где публиковались переводы. Академия стала участвовать во всех важных церковных событиях, таких как перевод Священного Писания, переводы святых отцов, создание новых учебников, можно сказать, создание всей церковной науки. Поэтому и архимандрит Филарет (Гумилевский), и протоиерей Александр Горский — это выдающаяся эпоха в Академии. И, конечно, называя эти ректоров, нужно сказать о главном покровителе и защитнике Академии — о митрополите и святителе Филарете (Дроздове), который на протяжении более сорока лет старался сделать Академию центром не только духовной учёности, но и духовного воспитания. Святитель Филарет является самой знаковой личностью для МДА XIX века.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Поэтому академию даже «филаретовской» называют.

Священник Иоанн Кечкин
— Да, тот период называется «филаретовский», как, допустим, XVIII век называют «платоновским». На протяжении почти полувека святитель Филарет принимал самое непосредственное активное участие во всём. Некоторые считают, что он чрезмерно влиял на управление Академией, но его участие принесло добрые плоды в вопросах образования, учёности и воспитания. Почти во все области Филарет входил со всей душой, вниманием и благорасположением. Архимандрит Филарет (Гумилевский) и Александр Горский — продолжатели его политики. Хотя и в последующие времена, допустим, при ректоре, протоиерее Сергии (Смирнове) та же линия продолжалась. То есть укрепление не только учёности, но и церковности, что очень важно для духовного учебного заведения, чтобы не только знания, но именно воцерковлённость была главным элементом для студентов. И вот эта воцерковлённость очень хорошо проявилась во времена гонений. Многие профессора и преподаватели тогда явили твёрдость веры, что ещё раз убеждает, что направление во второй половине XIX века было правильным. Тех, кто колебался во время гонений, всё-таки было меньшинство по сравнению с теми, кто у нас прославлен как святители, новомученики, как те, кто сохранили церковную традицию, христианскую веру до конца.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Святитель Филарет особенно заботился и о самой Лавре, как известно, и, наверное, к его времени относится это выражение замечательное, которое мы часто вспоминаем: «Большая келья преподобного Сергия» — как раз, когда мы говорим о Лавре и Академии, которые находятся в одной большой келье.

Священник Иоанн Кечкин
— Конечно, Лавра имеет очень важное значение для Академии, потому что Лавра — это определённая молитвенная атмосфера. И святитель Филарет, и ректора Академии, и наместники Лавры всегда это подчёркивали. При святителе Филарете наиболее известным наместником был преподобный Антоний (Медведев), который на протяжении очень долгого времени был наместником. Его труды не только по Лавре, но и для Академии очень важны, поскольку это определённая духовная атмосфера, в которой воспитывались студенты. Благодаря этому воспитанию они смогли и в дальнейшем своём служении проявить свою церковность, свою принадлежность к традиции и Лавры, и Академии.

Кира Лаврентьева
— Программа «Лавра» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофонов — архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. В студии сегодня священник Иоанн Кечкин — преподаватель Московской духовной академии. Мы, собственно, и говорим об образовании, развитии Московской духовной академии, о переезде её из Москвы к преподобному Сергию, в Троице-Сергиеву Лавру, в Сергиев Посад, где она поныне и находится все эти долгие годы, о деятельности Лавры, о задачах Лавры, об именах, которые подарила нам Московская духовная академия за последние 300 лет, а их на самом деле немало. Но, отец Иоанн, я вот о чём хотела вас спросить: в начале нашей программы вы сказали, что у Московской духовной академии сейчас задач намного больше, чем было ещё в XIX веке, когда эти задачи ставил митрополит Филарет (Дроздов), который реформировал Лавру и расширял её деятельность. И сейчас эти задачи заключаются не только в охранении нравственности, духовности, духовном образовании, но и ещё, и ещё множество там разных целей и задач. Вот, отец Иоанн, если можно, давайте поговорим об этом. Для меня, например, большая радость, что Московская духовная академия сейчас открыла двери и для женщин, и не только на иконописный факультет, который и так был открыт, но и разные теологические курсы, программы второго образования, дистанционного православного образования. Для нас, представителей слабого пола, это большая радость, потому что очень многие действительно хотят как-то прикоснуться к этой традиции Академии, лаврской, хотят пообщаться с преподавателями, послушать их лекции, как-то впитать в себя этот дух. И я вам честно скажу, отец Иоанн, это большая радость! Но вот помимо такого расширения диапазона образовательного что ещё несёт сейчас в качестве задач Московская духовная академия?

Священник Иоанн Кечкин
— Конечно, главная задача — это воспитание священнослужителей. При этом в наше время эта задача, можно сказать, немножко расширяется и усложняется, поскольку жизнь стала более разнообразной по сравнению с XIX веком. Во-первых, в Академии существует очень много разных программ не только для студентов, но и для всех желающих прикоснуться к богословскому образованию: это курсы дополнительного образования, регентская школа, иконописная школа, то есть те примеры, которых и не было в XIX веке. Очень много образовательных программ по такому культурному просвещению. Здесь наши студенты выступают, по большей части, почти на всех возможных площадках в качестве миссионеров, в качестве просветителей, которые могут рассказать не только про обучение, но и про духовные основы жизни. Сейчас наши студенты занимают все возможные площадки для свидетельства о богословском образовании, о христианской вере, поэтому сейчас, конечно, диапазон намного шире, и это касается не только женского образования, но и самых разных отраслей. Благодаря интернету, техническим возможностям Академия, можно сказать, проводит свою миссию для всех. Например, есть очень большой богословский портал «Богослов.ru», есть академический сайт, где размещаются не только новости, посвящённые Академии, но и новости, охватывающие разные богословские вопросы. Кроме того, существуют различные курсы, заочное образование — то, чего не было в XIX веке. На заочном секторе обучается иногда до тысячи человек, это очень большой охват. И поэтому можно сказать, что Академия сейчас — это не узкое духовное образовательное учреждение, а обширный духовный центр, который главной целью ставит образование для будущих священнослужителей, но при этом косвенно касается и образования всех, кто хочет прикоснуться к христианской вере, к христианской культуре, к христианскому восприятию современности.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Отец Иоанн, а если вернуться к истории переезда Академии в Лавру, вы упомянули, что это связано с праздником Покрова Пресвятой Богородицы, и академический храм посвящён именно Покрову. Это удивительно, что не какому-то святителю или великому богослову, а вот именно Покрову Божией Матери посвящён домовой храм Академии и, получается, сама Академия. Вот какой здесь заключается смысл, какая идея?

Священник Иоанн Кечкин
— Исторически получилось так, что Академия в 1814 году была перенесена 1 октября (по старому стилю) и, соответственно, праздник Покрова стал главным праздником новой Академии. Впоследствии и домовый храм освящался в честь Покрова, то есть эти события взаимосвязаны. Ну и сейчас можно указать ещё одну параллель: когда уже в XX веке храм был возвращён, в 1955 году, в этом году отмечают 70-летие освящения Покровского храма, хотя освящён он был в мае, но все документы были связаны именно с Праздником Покрова Пресвятой Богородицы. Поэтому Покров стал праздником из разных эпох, из XIX века, из XX века, и здесь Покров символизирует помощь Богородицы для всех, и учащих, и учащихся. Так исторически сложилось, что этот Праздник стал главным для московских духовных школ.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Он всегда отмечался как академический день?

Священник Иоанн Кечкин
— Начиная с XIX века, всегда отмечался, это уже довольно давняя традиция. В XX веке стал отмечаться более торжественно. Здесь обязательно и речи при Патриархе Алексии I (Симанском), всегда было присутствие самого Патриарха, многочисленных гостей. Это было не внутриакадемическое торжество, а такое общецерковное празднество, где собирались и выпускники, и представители высшей церковной власти для того, чтобы почтить и праздник, и возрождение московских духовных школ.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Видимо, особое торжество было в тот год, когда на Покров сняли Хрущёва. Как раз заседал учёный совет в этот день, хотя ещё не знали они в этот момент, но всё-таки, наверное, какой-то был в этом Промысл.

Священник Иоанн Кечкин
— Промысл всегда является тайным, поэтому здесь сложно так явно приписать, но Промысл действует всегда очень точно, хотя иногда сразу и незаметно.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— В данном случае, я думаю, все заметили.

Священник Иоанн Кечкин — Но не сразу.

Кира Лаврентьева
— Отец Иоанн, вы знаете, вот мы когда с Константином Мацаном вели программу «Путь к священству», много лет мы её вели, и у нас многие были священники из Московской духовной академии, которые её окончили, и они абсолютно искренне, совершенно все как один, рассказывали одну и ту же историю, что действительно управляет всеми процессами, в том числе учебными, в Троице-Сергиевой Лавре и Московской духовной академии — конечно, наш дорогой отец, любимый преподобный Сергий Радонежский. И они с таким каким-то трепетом, с одной стороны, а с другой стороны — обычным совершенно сыновним чувством рассказывали, как они бегали к раке преподобного перед экзаменами, благодарили после экзаменов, перед сессией, после сессии. То есть постоянное духовное окормление, и не только духовное, но и какое-то образовательное у преподобного, и это настолько живо было, что мы уже привыкли: если придёт священник, который учился в Московской духовной академии — знай, он будет говорить, что, действительно, преподобный Сергий всем управляет, и это явно не просто красивый ответ для хорошего интервью. Это живое абсолютно участие святого в жизни студентов и, наверное, всех, кто почитает преподобного, и нельзя не свидетельствовать об этом, конечно. Вот как у вас с этим складывалось, отец Иоанн?

Священник Иоанн Кечкин
— Мне кажется, я тоже буду повторяться, и я также бегал, но это не воспринималось как что-то удивительное. Так же, как и я, бегали и все мои одноклассники, и до экзаменов, и после экзаменов, и братские молебны, это воспринималось как обычное явление, поэтому здесь даже сложно определить, что это какой-то особый момент. Это был момент обычный, то есть все ходили к преподобному Сергию, чтобы помолиться перед экзаменами, после поблагодарить, и это данность. Здесь немножко для меня как бы и удивительно, и неудивительно, поскольку это та реальность, в которой мы жили, и, надеюсь, сейчас наше студенчество живёт: всё начинается с преподобного. Когда я учился, так говорили, и продолжается эта традиция по сию пору.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А в XIX веке так же было, интересно, или нет? Воспоминания, может быть, есть какие-то, или дневники?

Священник Иоанн Кечкин
— Во-первых, нужно сказать, что богослужения в первые почти 50 лет проходили в Лавре, а храм появился только в 70-е годы благодаря усердию отца Александра Горского, который считал, что для студенчества должен быть свой храм, потому что студенты должны молиться отдельно от прихожан, но не в смысле, что они более избраны, а в том смысле, чтобы им больше можно было сосредоточиться. У них свой распорядок, связанный с жизнью и с учёбой, поэтому для полноценной студенческой жизни требовался свой храм. Святитель Филарет (Дроздов) был не совсем за. Он считал, что Лавра — это лучший воспитатель студенчества. Когда жил святитель Филарет, все студенты ходили в лаврские храмы, поэтому для них Лавра была таким же родным домом, как и Академия. А в 70-е годы был освящён Покровский храм, и он стал особым местом для молитвы. Но Лавра не потеряла своего значения, и преподобный Сергий всегда остаётся покровителем студентов Московской духовной академии, это и в воспоминаниях, и в словах, в речах, в проповедях всегда указывается. Традиция прикладываться к мощам преподобного Сергия как была с XIX века, так сохраняется и до сих пор. Но для студентов и выпускников Академии это не является чем-то таким необычным. Если вы спросите у большинства, то все об этом скажут, как о самоочевидном факте, который не вызывает ни смущения, ни удивления, просто как данный стиль, как хорошая, добрая традиция.

Кира Лаврентьева 
— Отец Иоанн, святые отцы и преподаватели духовных учебных заведений не устают повторять, что оставить духовную жизнь где-нибудь в сторонке и изучать богословие — это просто не то что нельзя, но это очень опасно для души человека, и поэтому традиция Московской духовной академии всегда была направлена на то, чтобы студенты уделяли большее внимание и на первое место всё-таки ставили духовную жизнь, участие в богослужении. Может быть, в этом есть какое-то зерно, благодаря которому Московская духовная академия столько времени питает и взращивает удивительных пастырей? Да не может быть, наверное, а точно, да? (Сама спросила, сама ответила).

Священник Иоанн Кечкин
— Духовная жизнь и образование неразделимы, то есть нельзя получать просто образование, не применяя это в своей жизни. Поэтому, конечно, большая привилегия, можно сказать, Академии, что она находится в Лавре, где и сама монашеская жизнь, и атмосфера молитвенности помогает студентам немножко глубже проникнуться в те богословские истины, которые они изучают теоретически. Это очень важный момент, который не всегда чётко определим. Кажется, что любую науку, даже богословскую, можно хорошо понять, изучив её, разложив по полочкам. Но, с другой стороны, если не проникнуть в церковную жизнь, то богословие так и окажется неким внешним элементом. Студенты Академии, которые учатся в Лавре, как раз могут не только теоретически, но и практически понять основы богословской жизни. Это является определяющим традицию и особенность московских духовных школ: именно практическая монашеская жизнь и богословское теоретическое знание, которые вместе, при желании студента, создают очень важную составляющую, способствующую тому, что можно не только знать, но и жить по-христиански.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Вообще символично, что именно преподобный Сергий, игумен всея Руси, подвижник, молитвенник, именно он стал покровителем всех учащих и учащихся, не только Московской духовной академии, но вообще всех, кто учится и кто преподает. Это замечательно, по-моему. Отец Иоанн, вы замечательно рассказывали о некоторых ректорах, наиболее известных в XIX веке, а вот профессоров можно выделить наиболее ярких, тех, кто внёс наибольший вклад в развитие Академии или в богословскую науку того времени?

Священник Иоанн Кечкин
— В XIX веке было очень много ярких профессоров, которые в свою отрасль научную внесли существенный вклад. Здесь и церковно-историческая наука — отец Александр Горский, его наследие сейчас активно изучается; и уже упоминавшийся архимандрит Филарет (Гумилевский), с его таким патрологическим подходом; это и последующие церковные историки — мне, как историку, проще говорить про историков. Это Ключевский Василий Осипович, Голубинский; историки, изучающие общую церковную историю — Алексей Петрович Лебедев и другие. На самом деле, в каждой отрасли большое количество очень ярких личностей, тем более XIX век порождал серьезных ученых благодаря тому, что к этому времени наша церковная наука вышла на новый уровень в связи с переводами святых отцов, Священного Писания и с углублением в разные отрасли науки. Поэтому можно сказать, что развитие церковной науки — это конец XIX — начало XX века.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Академия участвовала в переводе Священного Писания и святых отцов?

Священник Иоанн Кечкин
— Конечно, участвовала. Хотя сложно сказать, что она была на самых ведущих ролях, но был перевод и из Ветхого Завета, и из книг Нового Завета.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Синодальный, имеется в виду?

Священник Иоанн Кечкин
— Синодальный перевод, да. То есть были распределены книги Ветхого и Нового Завета, Академия участвовала и внесла свой вклад. В плане перевода святых отцов Московская духовная академия была первенствующей в этом вопросе.

Кира Лаврентьева
— Простите, отец Иоанн, это переводы Ветхого и Нового Завета, которые были сделаны в середине XIX века, когда митрополит Филарет (Дроздов) как раз заведовал этим вопросом?

Священник Иоанн Кечкин
— Да, в середине XIX века. Как раз он и являлся инициатором этих переводов.

Кира Лаврентьева — Ой, интересно...

Священник Иоанн Кечкин
— Но в большей степени традиция перевода творений святых отцов, которая была начата при архимандрите Филарете (Гумилевском), продолжалась вплоть до начала XX века.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А кого именно перевела Московская духовная академия, известно?

Священник Иоанн Кечкин
— Из творений святых перевела Григория Богослова — самого первого, святителя Афанасия, святого Василия Великого, то есть наиболее известных отцов такого золотого века патрологии.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— И фактически мы до сих пор этими переводами во многом пользуемся.

Священник Иоанн Кечкин — Здесь можно сказать, что к сожалению, да. «К сожалению» не в смысле качества переводов, а о том, что уже XXI век и требуются новые переводы. Но мы живём наследием трудов Академии XIX века.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— То есть мы ещё не достигли просто такого уровня, получается, чтобы быть в состоянии научный серьёзный перевод новый делать? Или как вы считаете?

Священник Иоанн Кечкин 
— Здесь можно о плохом говорить?

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Главное — честно, наверное.

Священник Иоанн Кечкин
— О плохом у меня лучше получается. Так вот, к сожалению, вы полностью правы, мы не достигли того уровня, когда Академия может похвастаться тем уровнем знаний, компетенций, которые были в XIX веке.

Кира Лаврентьева
— Тут как раз XX век подшатнул очень сильно этот уровень.

Священник Иоанн Кечкин
— Конечно, были объективные причины, потому что советская эпоха не просто затормозила, она откинула назад, поэтому тяжело восстановить тот уровень, но мы к этому идём, пока не достигли. Поэтому мы пользуемся переводами святых отцов — Григория Богослова, Василия Великого, Иоанна Златоуста — которые были выполнены в Московской духовной академии по большей части в середине XIX века. И за это время произошла только определённая редакция текста именно русского перевода, а не оригинального текста.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Очень замечательно всё-таки, что в XIX веке и в начале XX века были профессора, которые преподавали и в Московской духовной академии, и, например, в Московском университете, то есть они были и на светском поприще учения, и на церковном. Вот тот же упомянутый Василий Осипович Ключевский или замечательный профессор Иван Васильевич Попов — мученик Иоанн, уже прославленный как покровитель Академии и университета получается тоже, потому что он был и в Московском императорском университете профессором. Вот этот феномен как объяснить, охарактеризовать?

Священник Иоанн Кечкин
— Для начала XX века это была определённая норма того, что некоторые преподаватели были и в Московском государственном императорском университете, и в Московской императорской духовной академии. Статус «императорская» был несколько лет с начала XX века. Кроме Ключевского и священномученика Иоанна (Попова), это Алексей Петрович Лебедев. Здесь был довольно интересный факт: кафедру церковной истории Московского университета возглавлял протоиерей Александр Иванцов-Платонов, а кафедру Московской духовной академии — Алексей Петрович Лебедев. То есть протоиерей был в МГУ, а мирянин был в МДА, и при этом между ними была определённая конкуренция по научному спору, связанная с эпохой святителя Фотия. Но, что удивительно, после кончины протоиерея отца Александра его место занял Алексей Петрович Лебедев, который из академии перешёл в МГУ. И последние годы его преподавательской деятельности были связаны уже с Московским государственным университетом. Это было некое единое научное сообщество.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Образовательное пространство единое, можно так сказать?

Священник Иоанн Кечкин
— Можно сказать, и которое никак не было разделено ни географически, ни интеллектуально, поэтому вопрос уровня был очень похожим. Допустим, историк Богословский был очень известным преподавателем в светских вузах и преподавал историю России в Академии. Это была определённая норма, сейчас кажущаяся очень удивительным явлением.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Мне кажется, мы движемся всё-таки в этом направлении, и сейчас тоже в какой-то мере это присутствует. Не в той мере, конечно, как это было до Октябрьского переворота, но уже есть и священники, которые в МГУ заведуют кафедрами, и наоборот, университетские преподаватели, которые преподают в Московской духовной академии

Кира Лаврентьева
— Да, это вообще прорыв.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Но другое дело, что мы, опять-таки, здесь ещё не достигли того уровня взаимодействия, который был в начале XX века.

Священник Иоанн Кечкин
— Да, здесь, конечно, нам нужно ещё идти. Но можно привести примеры, допустим, по кафедре филологии — Александр Александрович Волков, он был заведующим кафедры в МГУ и много десятилетий преподавал в МДА. Также и сейчас пример: на кафедре церковной истории у нас преподаёт Афанасий Георгиевич Зоитакис, который является доцентом на кафедре МГУ. Родственные связи никуда не пропадают, как говорится, кровь не разбавишь. Поэтому связь между МГУ и Академией сохраняется, и мне кажется, она будет сохраняться независимо от каких-либо явлений.

Кира Лаврентьева
«Чтобы понять Россию, надо понять Лавру. А чтобы вникнуть в Лавру, должно внимательным взором всмотреться в основателя её, признанного святым и при жизни, чудного старца святого Сергия, как свидетельствуют его современники».

— Этими словами священника Павла Флоренского мы традиционно завершаем программу «Лавра» на Радио ВЕРА. Напомню, что в этом часе с нами был священник Иоанн Кечкин — преподаватель Московской духовной академии. Отец Иоанн, вам особая благодарность за столь подробный экскурс в историю образования Московской духовной академии, её развития, важных имён. Это очень интересно, особенно если ты хоть раз был в Троице-Сергиевой Лавре. Очень интересно послушать и о стенах Академии, о её развитии, её образовании. Огромное спасибо! У микрофонов были архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Мы прощаемся с вами, дорогие наши слушатели. Будьте на волнах Радио ВЕРА, всего вам доброго и до свидания!

Священник Иоанн Кечкин
— До свидания.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— До свидания.

---

Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России

• «Преподобный Никон Радонежский». Иеромонах Гурий (Гусев)
• «Иконописные традиции Троице-Сергиевой Лавры». Архимандрит Лука (Головков)
• «Известные преподаватели Московской духовной академии». Священник Иоанн Кечкин