«Железные дороги в России». Светлый вечер с Алексеем Вульфовым (06.06.2018)

Скачать

У нас в гостях был музыковед, член Союза композиторов России, Председатель общества любителей железных дорог Алексей Вульфов.

Наш гость рассказал, как в его жизни объединились музыка и интерес к поездам, а также мы говорили об истории железных дорог в России, как железные дороги помогали распространению христианства, и почему не все служители Русской Церкви приветствовали распространение железнодорожной сети.

А. Пичугин

— Здравствуйте, дорогие слушатели. В студии светлого радио приветствуем вас мы: я, Алексей Пичугин.

К. Мацан

— И я, Константин Мацан. Добрый «Светлый вечер».

А. Пичугин

— Сегодня у нас в гостях председатель Общества любителей железных дорог Алексей Вульфов. Алексей Борисович, здравствуйте.

А. Вульфов

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— Я помню из раннего детства, мы часто с родителями на поезде куда-то ездили. Но это были совершенно другие поезда. Когда я вырос, я заметил, что стал гораздо реже пользоваться железной дорогой. Во-первых, сейчас зачастую уже билеты на самолет дешевле, о чем мы говорили перед эфиром. Ну вот, до Петербурга, может быть, удобнее на поезде. Я недавно в течение недели ездил из Москвы в Петербург и обратно — так получилось, что у меня машина в Питере сломалась, и пришлось туда-сюда ездить. Оказывается, поезда стали другие — двухэтажные, удобные, даже душ есть в вагоне. Это с одной стороны. С другой стороны, со студенчества я помню еще и другие железные дороги: я помню общий вагон «Обозерская — Онега», где продавались места в плацкартном вагоне. Полка, на которой умещаются три или четыре человека, и билеты продавались как на одну полку для трех-четырех человек. Поезд останавливался у каждой избы — расстояние, которое скоростной поезд преодолел бы за час, он шел пять-шесть часов. А поезд от Москвы до Иваново, расстояние 300 километров, идет ночь. Это уже такая проза жизни. Но тем не менее железная дорога продолжает привлекать людей своей историей, своей загадочностью. Она действительно загадочная: идешь-идешь, и вдруг раз — посреди леса железная дорога, старая, заброшенная, или не очень заброшенная. Всё это очень интересно, меня это всегда интересовало. Такая удачная у нас складывается история, возможность сегодня обо всем этом поговорить. А как вы сами к этому пришли? Это что-то из детства? Память о каких-то детских поездках? Вы железную дорогу как полюбили?

А. Вульфов

— Это вот первое мое воспоминание жизни... Это же Господь дает людям дар любви, мне был дан этот дар, слава Тебе, Господи. Первое мое воспоминание всей моей сознательной жизни, их два: одно воспоминание — это желто-коричневая электричка на Рижском вокзале в тупике. Я ее вижу перед собой сейчас — мне было 6 лет. Поезда тогда в Московском узле окрашивались в разные цвета в зависимости от того, куда идет дорога. Электрички рижского направления красились в желто-коричнево-красный цвет: часть вагона желтая, часть такая... И было не две, а три двери в вагоне...

А. Пичугин

— А, это ЭР22.

А. Вульфов

— Совершенно верно, это ЭР22, вы прекрасно осведомлены.

К. Мацан

— Мне стыдно в этой компании знатоков сидеть.

А. Пичугин

— Костя, это просто такое яркое воспоминание детства. Электричка с совершенно плоской мордой — ЭР22, на которой мы все время ездили на дачу. Я очень переживаю, что сейчас этих трехдверных электричек нет. Я знаю, что они только в Павлодаре, в Казахстане остались, куда их, собственно, всех отсюда продали.

А. Вульфов

— Это просто потрясающе. Может, мы поменяемся? (Смеется).

А. Пичугин

— Извините, я...

А. Вульфов

— Я совершенно искренне восхищен: просто потрясающие знания и интерес к железке. Действительно, эта трехдверная электричка есть у нас в музее в Москве, я всегда дрожу всем телом, когда ее вижу...

К. Мацан

— «У нас в музее» — это в каком музее?

А. Вульфов

— Это в Музее железнодорожной техники на Рижском вокзале, есть такой музей. Там стоит такая электричка. Каждый раз, конечно, это биение сердца ее видеть. Это первое жизненное впечатление. А второе жизненное впечатление — это паровоз. Как я теперь понимаю, это был паровоз Серго Орджоникидзе, на станции «Манихино» Рижского направления. Каждый раз, подъезжая маленьким (6 годиков, 7 годиков) к «Манихино», сначала я прятался под окошко, а потом, когда уже должен был появиться паровоз, хоть он и был холодный, но я высовывался и смотрел: он своим видом был и прекрасен и страшен одновременно — черный, огромный. Они стояли в консервации, все покрытые консервационной смазкой, блестели. Знаете, это очень сильное впечатление производило. Почему именно этот силуэт на всю жизнь стал родным и целью жизни? — это Господь знает. Не знаю.

К. Мацан

— Любопытно, что какое-то такое промыслительное совпадение. Я слушал вашу лекцию по истории железных дорог на портале «Арзамас». Вы знаете, я никогда в жизни не думал, что мне будет интересно, что я буду с таким упоением слушать лекцию по истории железных дорог. Спасибо вам за нее огромное. Но, что любопытно: я ее слушал — сейчас у меня эта картинка перед глазами стоит, — проезжая мимо Рижского вокзала.

А. Вульфов

— О как!

К. Мацан

— От «Алексеевской» в сторону «Проспекта Мира». Всё закольцевалось.

А. Вульфов

— Знаете, я сам вначале интересовался больше технической стороной. Меня в школе звали «паровозиком». В 1974 году, я был в пятом классе, я сбежал с уроков, узнав о том, что в магазине «Транспортная книга» на Красных воротах появилась книга «Паровоз». Отец мой, великий отец, приносит ее и говорит: «Лёх, смотри — в учебниках „Паровоз“-то». То есть это не книжка о паровозе, а это учебник технический. И я туда поехал, прихожу — и я до сих помню синий силуэт этой книжки и желтые буквы «Паровоз». Деньги ведь были, эти 70 копеек...

А. Пичугин

— Вроде бы и недорого, но 70 копеек все-таки...

А. Вульфов

— Когда булка стоила 25, шикарная, большущая, и стакан молочного коктейля 10 копеек, у меня и в мыслях... Я эту книгу купил, читал. К сожалению, из-за этого мне не хватило образования, потому надо было читать Конан Дойля, Фенимора Купера, то есть то, что дети тогда читали. «Гарри Поттера», слава Богу, не было, читали вот это. И погружение в эту фактуру было для меня удивительно тем — вот с религиозной точки зрения: как Господь, когда любовь человеку дает, Он дает еще к тому же дар профессионального прорицания, профессиональной догадки. Я уверен, что все гении, и музыканты в том числе, они никогда бы, конечно, простой смертный не мог бы... Что такое вундеркинд? Чудес-то не бывает, что значит — вундеркинд? В ноты он попадает те, значит, он знает где «диез», где «бемоль» в четыре года. Для меня — я сам себе могу это объяснить — врожденный профессионализм. Не приобретенный профессионализм, а врожденный профессионализм, когда человек сердцем чувствует, как правильно. Я думаю, у врачей так же: он не понимает, откуда он это знает, но он в это входит всем существом, это вот его. И до сих пор, попадая в будку паровоза, — а Бог дал мне дар и величайшую милость, которой я, конечно, не достоин: дожить, уже перевалив во вторую половину жизни, до того времени, когда я могу, выйдя из дома, через сорок минут оказаться в депо с живыми действующими паровозами, самый старый из которых 1897-го года постройки, и я буду машинистов учить ездить на паровозе, — что я до этого доживу.

А. Пичугин

— То есть любой из нас, из людей, которые сейчас слушают нашу программу, могут выйти из дома — ну, не за сорок минут, но добраться до депо с живыми паровозами и даже на них покататься.

А. Вульфов

— Да. Это платформа «Красный Балтиец» Рижского направления в Москве. В Петербурге — это платформа «Сортировочная», с Московского вокзала. Ну, покататься-то на самом паровозе, честно сказать, может получиться, может, нет. Но если это будет турпутевка, турпоездка — на паровой тяге. Они сейчас уже начались...

А. Пичугин

— Да, их много, я знаю. Это просто обычный вагон, который прицепляется к паровозу.

А. Вульфов

— Когда я прихожу в депо — у меня два состояния. Первое состояние, конечно, это благодарности Богу. А второе состояние — это состояние не какой-то там радости и восторга, а это состояние нормы происходящего. Это состояние рыбы, которая, в своем водоеме оказываясь, она же не думает: как хорошо, что вода в этом водоеме, карась не думает, что это мой пруд. Он так не думает — он просто живет там и всё. Так же точно, поднимаясь в паровоз: нет у меня ощущения, что я вхожу в железную машину, кстати, достаточно небезопасную, требующую очень большого внимания, профессионализма — нету. Я вхожу даже не то что домой, а в свой мир. Вот, как с детских лет в этом учебнике: открываешь его — там надпись «лобовой лист кожуха топки». И вот, я изучал каждый рычажок, каждый прибор — на уроке. Более того, когда это происходило в средней школе, это было еще нормально. А вот когда в Гнесинской академии, скажем, на лекции по истории партии или по музлитературе, вдруг у меня над ухом звучал голос: «Алеша, вы случайно не перепутали тему?»

А. Пичугин

— А учебное заведение?

А. Вульфов

— Гнесинский институт.

А. Пичугин

— Вы не перепутали учебное заведение?

А. Вульфов

— «Вы не перепутали тему?» Я поднимал голову: «Нет-нет, я всё слышу». А в голове у меня — тяги, контрфорсы, поршни, кольца...

А. Пичугин

— Вот такая зарисовка вспоминается мне из прошлого лета. Конечно, я не помню, как это звучало по-настоящему, это в основном из советских фильмов. Я поехал к друзьям на дачу — это по Казанскому направлению, Малаховка. И ближе к вечеру я слышу — там железная дорога недалеко — паровозные гудки. Я знаю, что по Казанской дороге ходят эти прогулочные паровозы. И в тот же вечер я возвращаюсь домой — а живу я относительно недалеко от трех вокзалов, то есть с балкона три вокзала видно и иногда слышно, что там происходит. Видимо, они гоняли эти паровозы. Я выхожу туда уже ночью и слышу, как долго, громко и протяжно гудят именно паровозы. И вот такая Москва — старая Москва из фильмов пятидесятых-сороковых годов — вдруг она начинает летом 2017-го вокруг меня оживать.

А. Вульфов

— Точно. Паровозу, конечно, нужна фактура вокруг — я абсолютно с вами согласен. Что я хочу ответить на заданный вами вопрос: я сам был поражен, когда примерно 15 лет назад, став председателем Общества, я стал изучать общую историю железных дорог. До этого я ее пролистывал. Я знал, что есть Мамонтов какой-то, какой-то фон Мекк (по биографии Чайковского), я знал, что есть кто-то там еще. Но когда я стал изучать эту историю, я был совершенно поражен: Боже милостивый, да это же просто история государства Российского! Что называется, там каждая шпала... Там связь буквально с любым направлением жизни страны. О культуре я даже не говорю — просто прямое влияние на культуру, это отдельный разговор.

К. Мацан

— Об этом сегодня обязательно поговорим.

А. Вульфов

— Это поразительно, это действительно так. Я точно так же, как вы, я был поражен. В 1993-м году вышла книга — я считаю, это классическая книга, она вышла в Санкт-Петербурге, благодаря замечательным преподавателям Петербургского института путей сообщения, интеллигентным людям, это Питер. И я был ею ошеломлен — «Общая история железных дорог до революции 1917 года».

К. Мацан

— Мы к этому перейдем. Можно один вопрос? Может быть, немного в сторону, но очень интересно: если такая любовь к железным дорогам с детства, то почему музыкальное Гнесинское училище?

А. Вульфов

— А очень всё просто было. И опять же промыслительно. Пошел я поступать в ПТУ 129, естественно, на помощника машиниста. При этом я уже активно занимался музыкой под влиянием своего отца.

К. Мацан

— Ваш отец — знаменитый педагог?

А. Вульфов

— Да, он известен в педагогических кругах. Отец, конечно, хотел, чтобы я был музыкантом. Его повели заниматься на скрипке 22 июня 1941 года. И из-за того, что 22 июня 1941 года он не стал заниматься скрипкой, он всю жизнь хотел, чтобы сын был музыкантом. Я его понимаю, его отцовскую волю.

А. Пичугин

— Но сын стал музыкантом.

А. Вульфов

— Сын стал музыкантом. Но отец не учел только одного: так же, как в паровозах Промысл Божий, в музыке это тем более — здесь мало одних способностей. В музыке, тем более если заниматься композицией, нужна еще, конечно, и гениальность: то есть дар Божий, данный свыше. Тогда мы еще этого не понимали в те годы. Я оказался мальчиком терпеливым, окончил институт. Но я уже тогда понимал, что здесь у меня нет врожденного профессионализма. Хотя мои сочинения исполнялись, но это чепуха. Композитор — это не тот, кто пишет музыку, это тот, чью музыку слушают.

К. Мацан

— Да, очень точно.

А. Вульфов

— Я пришел в это ПТУ. Тетеньки две, очарованные интеллигентным мальчиком: «Да, да, конечно». И вдруг одна протягивает вот так палец: «А это что у вас такое?» — прямо мне в лицо. Я говорю: «Что?» — «Это же у вас очки!» И они обе: «Боже! Боже!» Потом одна другой говорит: «Может, ему в „ремонт“?» — «Ну, куда он пойдет в „ремонт“, о чем ты говоришь?» — «Какие у нас еще есть факультеты? У вас сколько зрение?» — «Минус шесть». — «Ой, какая жалость! Вы знаете, к сожалению, вы не сможете даже подойти к училищу». Действительно, там жесточайшие медицинские требования. У меня был машинист Юрий Савельевич, я у него был практикантом на электровозе, мы едем с ним ночью, 5 утра, глаза слипаются, настроение отвратительное, осень. Я ему в запальчивости, говорю: «Юрий Савельевич, чего меня не берут работать? Я хочу, я интересуюсь. Ну, подумаешь — очки. Я же вижу в очках!» Он так помолчал — мудрый Юрий Савельевич Оберчук, Царство ему Небесное: «Сколько тормозной путь у машины?» Я говорю: «Метров сто». — «А у нас?» — «Около километра». — «Вот на столько же машинист должен видеть лучше шофера».

К. Мацан

— Алексей Вульфов, председатель Общества любителей железных дорог, сегодня с нами в программе «Светлый вечер».

А. Пичугин

— Я уже, честно говоря, начинаю не понимать. Вы музыкант, и я про это прекрасно знал, и про ваше увлечение железными дорогами тоже. Но вы, пускай вы не машинист, но поезда вы водили.

А. Вульфов

— Хитрый потому что был.

А. Пичугин

— Это как?

А. Вульфов

— Пронырливый, хитрый. Очень просто — практикант. А практикантов не смотрела комиссия. Когда я приехал в Иваново на паровозе проходить практику, конечно, это незабываемые дни жизни, счастливейшие дни. Дядя Володя Епифанов у меня был машинист, дядя Володя Вальков был помощник...

А. Пичугин

— Простите, а практикантом чего?

А. Вульфов

— Так было дело: я написал хитрую бумагу. Бумага была написана от Центрального дома (я прошу заметить) культуры железнодорожников. В ней было написано: «Начальнику локомотивного депо Иваново. Для ознакомления с работой паровозной бригады члену Московского клуба железнодорожного моделизма, — который тогда был и благодаря ему всё и произошло; дай Бог здоровья и вечная память великим людям, которые создали клуб, с него всё и пошло, и благодаря ему, — разрешить ознакомление с работой паровозной бригады в качестве практиканта». Я прихожу к дежурному по депо, он посмотрел, говорит: «Иди вон к заму по эксплуатации, подойди к нему». А я еще имел наглость на пиджак пришить «молоточки», фуражка у меня была допотопного образца, 1963-го года — как в милицию не забрали, до сих пор не понимаю. Господь спасал сколько раз. Прихожу: вокруг него толпа машинистов — утро, 8 часов утра, у него разъезжаются маневровые смены. И тут я в своей фуражке — мальчик, 18 или 19 лет...

К. Мацан

— В очках.

А. Вульфов

— Да, в очках. Но опять же, я ему протягиваю бумагу, а он: «Ты мне скажи так просто, чего ты хочешь-то? — Бумагу он, конечно, поглядел. — Так вот, стоит паровоз — иди, принимай». Ну, я спорить-то не стал, пошел принимать, взял молоток... Правда, я не знал, как это делается, но тем не менее. И так я отъездил три смены. Потом, уже на четвертой смене, мне уже надо было ехать домой, потому что в Гнесинке уже начинались занятия, было уже начало октября, и я уже не мог дальше ездить на паровозе.

А. Пичугин

— А ездили именно на паровозе?

А. Вульфов

— На паровозе.

А. Пичугин

— Кстати, линия до Иваново до сих пор не электрифицирована.

А. Вульфов

— Ездили мы на Кинешму — было три сборных поезда в сутки на паровой тяге. Тогда было еще военное министерство в силе — паровозы держали в запасе на случай войны. Объявляли команду, и мой большой старый друг Юрий Павлович Мочалов, Царство ему Небесное, начальник баз запаса, тогда очень строго было — он очень строго к этому относился. У него каждый месяц были горячие обкатки с поездами. Не просто паровоз заправить и по депо попыхтеть, а...

А. Пичугин

— А с пассажирами на Кинешму.

А. Вульфов

— Нет, с грузовым — мы с пассажирскими не ездили. Мы с пригородными поездами ездили. Конечно, это незабываемо. Господь все эти счастливые минуты даровал. Так же и в Александрове. Народ-то простой — кто будет у практиканта проверять свидетельство? Когда кочегаром в маршрут — это другое дело, когда записан в маршрут. А практикант — он и есть практикант, меня в маршруте-то нет.

А. Пичугин

— А что вы могли делать как практикант?

А. Вульфов

— Всё, что машинист скажет, мог всё делать.

А. Пичугин

— Даже могли вести паровоз?

А. Вульфов

— Конечно, под его руководством, сколько раз. Мог кидать уголь. Всё это происходило... Первая моя поездка на паровозе была в 1980-м году — 14 октября. Паровоз шел из Ожерелья в Ряжск на промывку, машинистом был Анатолий Наумович Жданов.

А. Пичугин

— Вы помните всех машинистов?

А. Вульфов

— Как же! Это люди, давшие дорогу по жизни — как не помнить? Во-первых, это были масштабные личности. Во-вторых, это были машинисты, которые работали еще в войну, я от них наслушался всех легенд. А в-третьих, простой русский человек народный, которого я очень люблю и вечно благодарен, он сразу чувствует душой, что я интересовался. И даже в Александрове на киносъемке, бывало, придешь на паровоз: «Леня, ты опять пришел? Ты давай, давай, мы тебя не обидим. Давай, давай, пожалуйста — всё тебе расскажем, покажем». Ну, как они не боялись, что со мной может что-то случиться, простые люди. А потом, честно говоря, я глупостей-то и не делал.

А. Пичугин

— Ну, так же они не боялись за своих внуков и детей, поэтому их внуки и дети такими же вырастали. Говорят, что паровозы окончательно списали к 1986-му году, хотя это неправда. Еще до сих пор маневровые в некоторых московских депо ходят.

А. Вульфов

— Я скажу так: окончательно тема паровозов была закрыта в 1990 году постановлением Рыжкова, когда было постановление о массовой сдаче паровозов в металлолом. Военное ведомство от них отказалось и правильно сделало, потому что содержать такое количество паровозов в запасе, не имея специалистов, которые к тому времени уже ушли, было бессмысленно. Я считаю, само по себе это решение было абсолютно правильным. Но, как всегда у нас, всё было сделано огульно, махом топора. Паровозы погнали в мартен сотнями, тысячами, не глядя — старые, новые. Но тут меняется время в стране, меняется ориентация, меняются понятия. И МПС заинтересовалось паровозами, именно как средством привлечения внимания, как рекламой и как средством привлечения внимания к истории отрасли. В 1987-м году — это очень показательно — был проведен первый в Советском Союзе парад с ретро-поездом, с участием действующего паровоза. Я там был, это было настоящее воскрешение — когда мы увидели, как этот П36, который мы уже давно похоронили... Мы уже к тому времени с моими друзьями организовали установку П36, этакого красавца, этого генерала, это восхитительный локомотив — мы добились сохранить его в депо имени Ильича. Он долгое время стоял, до последних лет, у Белорусского вокзала — наш П36 120-й. Мы тогда его при поддержке депо — Юрий Владимирович Дорофеев, дай Бог ему здоровья, был начальником депо — сохранили. Мы думать не думали, что когда-нибудь увидим эту машину живой, потому что тогда говорили, что всё уничтожено. И вдруг это воскрешение — вдруг идет П36, горячий... Знал бы тогда «Осанна», кричал бы, прости меня, Господи. Потому что...

К. Мацан

— Вы заговорили о том, как вам пришлось начать знакомиться с всеобщей историей железных дорог. Что такого самого яркого, может быть, самого неожиданного вы для себя открыли?

А. Вульфов

— Самое неожиданное и яркое, самое сильное впечатление — это неразрывная, глубочайшая связь со всеми сферами жизни государства, которые, казалось бы, представить себе нельзя. Ну, например, библиотечное дело — ну какая связь между железной дорогой и библиотечным делом?

А. Пичугин

— Какая?

А. Вульфов

— Дело в том, что везде, где строились железные дороги, на основных станциях организовывались библиотеки. И более того, на эти библиотеки выделялись средства — на их содержание, на приобретение книг. Есть в Иркутске такой замечательный исследователь истории железных дорог — Александр Викторович Хобта. Я читал его разработки по истории миссионерства на железной дороге в Сибири, на Транссибирской магистрали. И есть такая замечательная книга у его коллеги Татьяны Николаевны Гордиенко, там же в Иркутске, это замечательная исследовательница, превосходная, интеллигентная женщина, написавшая гигантский труд, он так и называется «История библиотечного дела на железных дорогах России». Огромный том, с «Войну и мир» — с цифрами, фактами. И я там читал записку — князь Хилков пишет письмо Куломзину, который руководил всем строительством Транссибирской магистрали, которую называли Великий Сибирский Путь: «На содержание библиотек в целях недопущения пьянства, бесчинства и безобразия местного населения и приобщения к культуре полагаю совершенно необходимым ежегодно выделять на такой-то участок 5 тысяч рублей». Для тогдашней железной дороги это немного, но и немало. И при этом, что такое библиотека? Библиотека — это штат, на каждой станции сколько-нибудь приличный. В 1989-м году — вот вы заговорили об Иваново, это сердечно мое любимейшее место...

К. Мацан

— И мое тоже.

А. Вульфов

— Это просто родное мое место. Там у моего машиниста, с которым мы ездили на Кинешму, у дяди Володи Епифанова, супруга его Галина Ивановна работала всю жизнь как раз библиотекарем узловым. У нее было три тысячи читателей в библиотеке в Иваново. На каждой станции был библиотечный пункт. Я спрашиваю: «Галина Ивановна, а как это, где это?» — «А у начальника станции в кабинете. Мы привозили и ставили книги». А форма поощрения машинистов была такая: если ты, Вася, сдашь на первый класс, если к тебе не будет замечаний, я тебе первому выдам подписку на «Новый мир». Если ты, Петя, будешь безаварийно работать, то вот ты просил у меня Астафьева, «Печальный детектив» (тогда же читали, чтение имело совсем другой смысл в жизни человека, чем сейчас), то ты ко мне придешь, и я обещаю, я тебе первому дам. Я никого не обманывала. Я тебе дам «Печальный детектив». Или «Пастух и пастушка», или Распутина новые вещи, Евгения Носова и так далее. Вот так было, вот такое было значение книги. Библиотеки в железнодорожных вузах — это просто поражало воображение. Например, в МИИТе (причем сначала это был не институт, а Императорское инженерное училище), не говоря уж о Петербургском университете, — во-первых, библиотека была двухэтажная. Во-вторых, там содержались сотни тысяч изданий на восемнадцати языках. Поэтому железнодорожная миссия просвещения была заложена изначально. Она была заложена хотя бы потому, что первая русская железная дорога приводила в концертный зал.

К. Мацан

— Это как?

А. Вульфов

— Это в Павловск. Там же был... Откуда слово «вокзал» взялось? Воксхолл — это в пригородах Лондона в XVII веке было такое увеселительное заведение в неком парке (я забыл его название)...

А. Пичугин

— Не только в Англии, но и в Москве. Вообще в Европе, в Москве в том числе.

А. Вульфов

— ...Где проводились увеселительные (тогда понятие увеселение было не таким, как сейчас, безобразий не было) музыкальные программы. И Воксхолл — это и было то самое место под Лондоном. От этого слова произошло русское слово «вокзал», причем вначале, еще при Николае I, писали не через «з», а «воксал», через «с». И министр финансов Канкрин шутил, что все страны мира прокладывают железные дороги между промышленными пунктами, а русские проложили ее в трактир. Почему? Потому что в Павловске был колоссальный ресторан, это было место для отдыха петербургского бомонда. И вот туда великий Герстнер — как написано на медали, которая была отбита: «Франц Антон Герстнер, родом чех, соплеменный россиянам». Всё понимали тогда! Славянин. Я думаю, Николай не допустил бы никого — если бы не был Герстнер славянином, чехом, я думаю, что Николай I не согласился бы первую русскую железную дорогу строить. Там был и концертный зал. Причем этот концертный зал имел колоссальную просветительскую миссию. Во-первых, в нем дирижировал 26 сезонов Иоганн Штраус. А во-вторых, там дирижировали все передовые русские дирижеры, и в том числе и Николай Малько. В Павловске состоялась первое публичное исполнение симфонического произведения Чайковского «Пляски сенных девушек». И в Павловске исполнялась вся новая русская музыка рубежа XIX-XX веков.

А. Пичугин

— Мы продолжим этот увлекательный разговор через минуту. Напомним, что в гостях у светлого радио сегодня председатель Общества любителей железных дорог Алексей Вульфов. Я — Алексей Пичугин.

К. Мацан

— Я — Константин Мацан. Через минуту вернемся.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. Напомню: в студии мой коллега Алексей Пичугин и я, Константин Мацан. И мы сегодня ведем увлекательнейший разговор о, казалось бы, такой узкой теме, как история железных дорог. Но оказывается, как говорит наш гость, эта история связана со всем вообще, с историей всего, можно сказать. У нас сегодня в гостях Алексей Вульфов, председатель Общества любителей железных дорог. Я человек, который истории почти совсем не знает, только в рамках школьного курса, и то не до конца. Но из общих понятий следует, что всегда расширение территорий и прокладывание новых дорог так или иначе в прежние века было в какой-то степени связано с миссионерством.

А. Вульфов

— Да.

К. Мацан

— С желанием нести веру тем, кто еще не посвящен. Как с этой стороной культуры связана история железных дорог?

А. Вульфов

— Я думаю, что благодаря железнодорожному транспорту на Руси было крещено до революции, по скромным предположениям, сотни тысяч человек. Я поясню, почему. Дело в том, что железные дороги прокладывались в основном в местах глухих. Не исключение и дорога Москва — Петербург. Когда было принято решение обойти Новгород, там не было ни одного, кроме Твери, крупного населенного пункта от Москвы до Петербурга. Причем даже те, которые были, это были или уездные города, а были и такие места, где вообще ничего до чугунки не было. Спирово, Окуловка — ну что там? — там какие-то поселения. Ну, Бологое было поселение, гармошки делали знаменитые «Бологовки».

А. Пичугин

— Но все равно, от Москвы до Петербурга достаточно много исторически важных городов. Другое дело, что железная дорога часто в города вообще не заходила.

А. Вульфов

— Конечно.

А. Пичугин

— Даже в Подмосковье сколько мы видим примеров: ты приезжаешь на станцию «Звенигород», а Звенигород — он где? А станция — вот она.

А. Вульфов

— Но на всех станциях первого и второго классов: «Клин», «Тверь», «Спирово», «Волочёк», «Бологое», «Окуловка», «Малая Вишера», «Любань» были построены храмы. Эти храмы николаевская дорога содержала за свой счет. Что это означало? Это дрова, это оплата причта, оплата трех человек в штате — сам священник, служка, иногда диакон, иногда истопник. Я смотрел ведомости начала ХХ века на оплату, сколько они получали — немного: служка получал 15 рублей... Если учесть, что слесарь в депо получал 20-25 рублей. Священник получал побольше — 50-100 рублей в месяц выходило, это порядочное жалованье. Церковь надо было построить, топить, украшать, оснащать. Это во-первых. Во-вторых, с этого момента, как началось железнодорожное строительство, на каждой сколько-нибудь приличной станции строились (на железной дороге всё по ранжиру — начиная от третьего класса и выше) часовни и храмы. Один восторг, что это сейчас возрождается — в Буе, Черёповце... Что говорить, во многих местах, все мы знаем, появились храмы при вокзалах.

А. Пичугин

— Буй — это Костромская область, Черёповец — это...

А. Вульфов

— Вологодская область. Это Черепове́ц — когда я жил там в деревне, называли Черёповец. На станциях сколько-нибудь приличных строились часовни и храмы, как правило, Николая Чудотворца. Во всех мастерских сколько-нибудь больших была икона, как правило, тоже Николая Чудотворца. Делали так: утром собираются рабочие на смену в самом огромном цехе. Наверху цеха или тряпкой громадной затянута или раздвижным занавесом икона. Выходит батюшка, раздвигает — молебен, и начинают работать. В конце дня опять раздвинули это всё. А для чего укрывали? — дым, копоть: чтобы не закоптить святого. Всё с молитвой. На станциях стояли чаши, стояла икона на каждой станции помолиться. Но это еще ладно, это вообще везде делалось тогда. Я видел киносъемку открытия в 1913-м году Романовского моста через Волгу в Ярославле. Сейчас бы кто шел впереди? Наверное, губернатор, начальник дороги, руководитель РЖД. Шли бы не по мосту, а стояли бы рядом с мостом какие-то люди, играл бы оркестр, шарики бы висели, ну, что-то такое. Март месяц, ветрище на Волге — и впереди идет крестный ход через весь мост: огромнейшие ярославские мужики, благообразные, с бородами, батюшки идут, кропят, как будто никакого ветра нет. Хотя видно, что ветер сильнейший. Еще Волга-то была не вполне освободившаяся ото льда. Идут, а за ними сзади уже идут инженеры и всё руководство. А сзади следом идет поезд. Всё с молитвой было. Почему железная дорога давала возможности такие? Смотрите, сейчас возродили на Ярославском направлении, любо-дорого смотреть: «Заветы Ильича», «Перловская», «Ашукинская» — везде часовни, везде храмы. Дорога изменилась совершенно — она приобрела сразу, я бы сказал, какой-то смысл. Почему? — могла себе позволить, потому отрасль была, конечно, очень финансово прибыльная, с большими возможностями. Именно поэтому она была и таким мощным меценатом. Ведь когда говорят про Надежду Филаретовну фон Мекк — все восхищаются, что она содержала Чайковского. Но все забывают, откуда она денежки брала — 6 тысяч в год? Конечно, для нее это были не деньги, но тем не менее для Чайковского это были очень большие деньги. Он с тех пор раз и навсегда шил костюмы исключительно в Шотландии. 500 рублей в месяц — это огромные деньги. Нищего молодого профессора консерватории, никому еще не известного композитора — она могла себе это позволить, потому что ее муж Карл Федорович фон Мекк был строителем и начальником Московско-Рязанской дороги, это огромнейшие деньги. Или, например, Савва Иванович Мамонтов, Царство ему Небесное. Пользуясь случаем на радио «Вера»: «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Саввы, величайшего человека Божьего». Откуда он брал деньги? — Московская, Ярославская, Архангельская железная дорога. Театр Солодовникова — я имею в виду знаменитую Мамонтовскую оперу...

А. Пичугин

— У меня не технический, скорее, исторический вопрос. Мы ездим по железным дорогам самых известных направлений. Если из Москвы, то это все наши известные вокзалы, с которых поезда идут куда угодно: в Ярославль, во Владивосток, в Казань. И мало кто, наверное, знает, что существует еще очень развитая и не донца скончавшаяся, хотя все признаки этого, к сожалению, налицо, сеть железных дорог не просто региональных, а здесь, недалеко от Москвы. В Московской области можно из Орехово-Зуева в Александров проехать, какие-то ответвления есть. Относительно не так давно, несколько лет тому назад, окончательно «умерла» из-за, может быть, неграмотного руководства и пожаров 2010 года, железная дорога из Владимира в глубь лесов муромских. Деревянные мосты сгорели и их не стали восстанавливать. Там до сих пор живут люди. Тумская узкоколейка, по которой люди, которые там до сих пор живут, у них единственный способ выбраться на большую землю — это была эта узкоколейка. Не так давно не стало Переславской узкоколейки. Но где-то они еще работают. Расскажите немного про эти железные дороги и где еще можно проехать... Наверняка нас слушают люди, которые, может быть, от вашего чудесного рассказа начинают загораться идеей прокатиться на чем-нибудь интересном, а не просто на обычном поезде, а вот как-то так необычно. Может быть, люди, которые давно интересуются железными дорогами. Но ведь много еще остается вот таких маленьких железных дорог, где ходит, как многие ее называют, «Кукушка» — с одним вагоном и тепловозиком, которая не просто для туристов, потому что туристическое направление, туристический бизнес железных дорог известен, можно в интернете рекламу найти. А это не туристический бизнес, а способ выживания. Зачастую лес, который разделяет там два населенных пункта, невозможно преодолеть без железной дороги, и поэтому их еще как-то поддерживают. Где всё это можно увидеть?

А. Вульфов

— Алексей, я хочу сказать, что у меня есть огромное желание принять вас почетным членом Общества любителей железных дорог. Меня восхищают не только ваши знания, но и та искренность душевная, расположение к этой теме, не говоря уж о ее великолепном знании, которое есть. Поэтому считайте, что вы, если у вас есть желание, вы уже почетный член Общества любителей железных дорог.

А. Пичугин

— Спасибо.

А. Вульфов

— Я на полном серьезе это говорю. Я не стал бы так шутить, для нас это святое. Во-первых, огромное вам спасибо за любовь к нашей теме. Во-вторых, конечно, я расскажу. К счастью, в Переславле все-таки создан музей.

А. Пичугин

— Замечательный музей.

А. Вульфов

— Да, замечательный. Что важно — это музей частный: они выкупили землю, и будьте все здоровы. Это они умники большие, что они это сделали. Господь их просветил. Они решили, что не будем мы покупать новые паровозы, пусть это наше всё будет.

А. Пичугин

— Они депо купили — всё, что было в этом депо.

А. Вульфов

— Да, полтора километра пути.

А. Пичугин

— Можно за рулем дрезины прокатиться.

А. Вульфов

— Пожалуйста. Но это мое — и всё! И никто уже не может... То есть не моё, это их — никто уже не может этого отнять. Это во-первых. Во-вторых, страницы закрытия железнодорожных линий в России в 90-е годы, нынешние закрытия — это, конечно трагическая страница. Потому что даже не в том дело, что деградация железных дорог — сам по себе процесс ликвидации естественен. Россия не одинока. Хотя я с диким восторгом наблюдал в Чехии и Германии — даже маленькие четырехкилометровые ветки, и по ним ходит двухосная мотриса. Это при их-то автомобилизации, при их дорогах! Нет, это традиция.

А. Пичугин

— Да, традиция. Но и для чего-то это нужно.

А. Вульфов

— Это удобно! Ты приехал из Праги, допустим, в какие-то Печки. Там же всё подвязано в расписании — как и в России при царе, все расписания были подвязаны. Было правило: расстояние между поездами в узловых станциях должны были быть не более двух часов на ожидание между поездами. Всё было подвязано, удобно. Так же, как и в Европе: вы приезжаете, стоит очаровательный автобусик на рельсах, который везет вас чудесным образом, очень это всё мило и приятно. Автобусик такой везет прямо к вашей деревне, это замечательно. Какой смысл его уничтожать? Потом, конечно, у них там путь в великолепном состоянии, во многих местах там немецкие металлизированные шпалы еще лежат, вечные — то есть металлом обитые. У нас, к сожалению, ликвидация линий — первая трагическая ликвидация была, я считаю, все равно это варварство было, конечно, — это закрытие фрагмента дороги, ведущей из Раненбурга в Смоленск, это участок «Куликово Поле» — «Волово» — «Теплое».

А. Пичугин

— Ее тоже относительно недавно закрыли же.

А. Вульфов

— В 1996 году. Причем там было интересно — она долгое время числилась действующей. Закрыли уже даже пригородное движение от «Льва Толстого» и ближайшим ветвям — там пустили автобусы. Это «Лев Толстой», «Астапово» знаменитое, и даже там уже... Ну, а что железной дороге делать? К сожалению, я должен сказать, что если бы сейчас можно было бы мне сказать: «Ах, проклятые коллеги, что они делают, что же они закрывают?» Я бы радовался, если бы так было. Но, к сожалению, сказать надо о том, что это вымирание внутренней России.

А. Пичугин

— Некому ездить?

А. Вульфов

— Некому ездить, вот в чем дело. Мы же должны понимать, что в Европе такая интенсивность движения, сколько пассажиров ездит по этим ветвям. И что такое Россия? Например, взять ту дорогу, на которой сейчас мы пытаемся провести первый в России пригородный поезд на паровой тяге «Бологое — Осташков», это Октябрьская железная дорога. Потрясающая местность.

А. Пичугин

— Еще оставшийся, не до конца сгоревший, разобранный вокзал.

А. Вульфов

— Да. Мы сейчас пытаемся вместе с Октябрьской дорогой, на станции «Куженкино»... Алексей, вы и про это знаете.

А. Пичугин

— Я где-то слышал, что по этой дороге... Это вы сейчас пытаетесь на регулярной основе?

А. Вульфов

— Да.

А. Пичугин

— Насколько я знаю, по этой дороге, по крайней мере, до недавнего времени, то ли раз в неделю, то ли раз в месяц ходил паровоз, который таскал... А, это всё ваша заслуга?

А. Вульфов

— Да, мы и старались. РЖД большая моя благодарность, очень поддерживает компания эту тему, по крайней мере, до настоящего времени. Я очень благодарен Олегу Валентиновичу Белозерову за то, что он это поддерживает. Конечно, и прежние руководители компании: Валентин Александрович Гапанович — это настоящий подвижник. Я бы канонизировал этого человека, сколько он сделал для сохранения памяти, бывший старший вице-президент ОАО РЖД. Надо сказать, что Владимир Иванович Якунин очень положительно и тепло относился к сохранению истории. Благодаря этому нам и удалось создать все эти депо, все эти музейные комплексы, как в «Красном Балтийце». Это же не просто паровозное депо, это музейно-производственный комплекс. То есть там, помимо действующего депо есть еще и музейные объекты, относящиеся к Московской железной дороге — то есть водонапорная башня, бывшая контора здания вокзала. Это всё состоялось благодаря тому, что руководство РЖД поддерживает очень. Нынешний главный инженер компании Сергей Алексеевич Кобзев — патриот истории транспорта. Видите, Господь как: казалось бы, уже всё пропало. А вот надо молиться. Приходят такие люди, соединяются с нами, с фанатиками, в хорошем смысле слова, и вот дают такие результаты. Вот сейчас «Бологое — Осташков», два вагона.

А. Пичугин

— Напомним, что Алексей Вульфов, председатель Общества любителей железных дорог, у нас в гостях в программе «Светлый вечер».

К. Мацан

— Есть такая тема, связанная тоже с историей. Для нас сегодня несколько, может быть, странная страница истории, но ведь когда появлялись железные дороги в России, реакция на них была не всегда однозначной. Это мы сейчас понимаем, что это заметно облегчило всем жизнь. Вы рассказали про храмы, которые строились на станциях и про миссионерский эффект строительства железных дорог. Но были и те, кто прогресса боялись. Например, был такой архиепископ Никанор (Бровкович), жесткий критик железных дорог. Я специально нашел цитату. Он пишет, это 1884 год: «В могильное, глухое безмолвие погружается теперь оголяемая тупою корыстью пустынная русская земля. Опасно, как бы земля не стала скоро походить на всемирный паутинник, который опутывает весь земной шар, в котором плавает отощалый всеядный человек, как голодный паук, не имый кого и что поглотити, так как сам же он пожрал, побил, истерзал все живое на поверхности земли. Эти железнодорожные линии не похожи ль на нити всемирной паутины?» Вот вы с такой реакцией некоторых мыслителей и людей того времени, когда изучали эту тему, столкнулись, что вы об этом сейчас думаете?

А. Вульфов

— Вообще, с точки зрения православной, хоть это и невыгодно мне, но я согласен. Почему? Потому что Господь нас определил жить в пещерах, кушать ягоды, дружить с медведями, молиться с утра до вечера и готовиться к жизни будущей, а не к этой. А уснащать эту жизнь, я недавно думал об этом, Господь-то нас не просил. Нет такого, что давайте, ребята, сверх звука, выше всех, быстрее всех. Молитесь, трудитесь на пропитание, дружите с природой-матерью, рожайте деток, учитесь — вот как Господь учил. Но, я недавно об этом думал. Мне вот представляется... Конечно, кто я такой, чтобы об этом судить, об этом должно судить духовное лицо. Но Господь ко нашим чаяниям уснастить свою жизнь, Он относится спокойно: хотите, делайте. Он не противится. То есть вот сказать: не бывать сверхзвуковым самолетам, не бывать реактивной авиации, не бывать скоростным поездам, не бывать паровозу — не будет этого, не допущу. Тут именно тот случай, когда возьми свое и уходи. Он ведь «благ и человеколюбец». Хотите, чтобы было комфортабельнее, быстрее, удобнее — делайте, братья, не буду вам поперек поезда. Вы сами под откос больше пустите поездов — своим нерадением, своей гордыней, своей неблагодарностью. Вам бы сказать спасибо: «Спасибо Тебе, Господи, за то, что Ты дал нам разум, и через Волю Твою, через великих людей: Стефенсона, того же Черепанова, Лебедянского дал нам получить, чтобы мы могли от Москвы до Питера ехать три часа сорок пять минут». Вместо этого: еще, еще, еще быстрее, еще! А вот то не так, а это не так, там напился — под откос поезд полетел, там машинист не то сделал, там чего-то еще, там крушение произошло. Люди, так называемый человеческий фактор. И владыка Филарет ведь интересно отреагировал на поездку в Троице-Лавру...

К. Мацан

— Как он отреагировал?

А. Вульфов

— Хотя и пишут, что он потом с пониманием отнесся, но он вначале был категорическим противником строительства дороги из Москвы в «Сергиево». Он считал, что в Сергиеву Лавру надо идти пешком, молиться и паломничать — какие там поезда!

А. Пичугин

— Ну, а кому-то надо быстро туда попасть из Москвы.

А. Вульфов

— И когда наступил день открытия дороги, владыку Филарета позвали. Жуткий проливной дождь льет, холод, сентябрь месяц. Едут, паровоз... И, прибыв в Сергиев Посад, на станцию «Сергиево», владыка сказал: «Благословляю железную дорогу». Видите, благословил — всё, вопросов нет. И дальше он говорит: «Сколько сил было затрачено, чтобы сменить пять с половиной часов на полтора часа!» Мне представляется эта фраза владыки очень неоднозначной. Не намек ли это на то, что: братья, а стоило ли это полутора часов? Чему потом стала железка способствовать, когда ее построили? Торговле — хлебушек отсюда вывозили, лес вывозили, уголь вывозили. То есть то, что Бог нам дал — недра земные — вместо того, чтобы жить Бог знает до какого колена на тысячу лет вперед, бережливо всё это иметь. Надо тебе уголек Тынду обогревать — добудь из земли, тебе Бог дал, раздай этим колхозникам, пусть топят углем в угольных местах. А нам же давай маршруты в Китай, лес тащи туда, уголь туда тащи. И в этой связи — та же скорость...

К. Мацан

— Вот про скорость потрясающая была... Извините, что вы хотели сказать?

А. Вульфов

— А вот зачем в Питер ехать не четыре часа тридцать минут, а три часа сорок пять минут? Зачем? Тогда уж самолетиком...

А. Пичугин

— Самолетиком неудобно — пока ты до Внуково доедешь...

А. Вульфов

— Да, пока пройдешь регистрацию... Согласен.

А. Пичугин

— А тут: из центра — в центр.

А. Вульфов

— Вот эта вот торопливость человечества, которая на нравственную пользу точно не идет, хотя, я считаю, гуманизирует сознание. Все-таки, когда человек... Понимаете, тут опять же, когда начинаются такие разговоры, я всегда говорю: «Ребята, тогда в свете вышесказанного, давайте идите в кассу, я сейчас туда позвоню — сдавайте свои билеты и давайте-ка пешком до Питера».

А. Пичугин

— Вы говорите про торопливость. Я сейчас смотрю цитаты и статьи, которые вы наверняка тоже читали, потому что здесь есть на вас ссылки. «В Осташкове остался пригородный поезд из Бологого в Великие Луки, который проводит в пути ни много ни мало 10 часов. А в 1914-м году этот поезд шёл на два часа быстрее».

А. Вульфов

— Да, совершенно верно. (Смеется.) Потому что кто сейчас туда будет вкладывать средства, увеличивать скорость? Мы по этой дороге сейчас едем 60, а потом, перед Великими Луками — 40. О чем тут говорить? Какие-то курьезные моменты — здесь дело не в том, что железная дорога равнодушна, а дело в том, что жизнь в этой внутренней России, к сожалению, она сходит, исходит к своему падению. Внутренняя Россия, которая испокон веков кормила, давала людей, давала силу России, начиная от крестьянского сословия и заканчивая помещичьим, в которой не было глуши — сейчас мало кто об этом догадывается. Ну, какая глушь, если через каждые 8-12 километров каменный храм — какая глушь? Ну какая же это глушь? Но, к сожалению... И из-за этого дорога Бологое — Осташков два вагона, да.

К. Мацан

— Вы нас к такой интересной теме подвели: что железная дорога поменяла представление человека вообще об окружающем мире. Эту мысль, мне кажется, я у Бродского встречал: что мировосприятие географическое, пространственное, у древнего грека и человека, скажем, века XVIII, примерно одинаковые — люди ехали на лошади. И только когда возникли скоростные поезда, вдруг человек смог по-другому пространство осмыслять.

А. Вульфов

— Конечно.

К. Мацан

— То есть разница между человеком эпохи железных дорог и человеком на 50 лет раньше, она больше, чем между Петровской эпохой и Древней Грецией.

А. Вульфов

— То, что появление железных дорог — это первое в истории цивилизации глобальное сжатие времени и пространства, понятия о времени и пространстве, то, что для человека... Люди сходили с ума, выходя через 26 часов в Москве из Петербурга. Я могу это сравнить только с внедрением реактивной авиации, только с Ту-104. Это тоже — человек мог сойти с ума, сойдя через семь с половиной часов в Иркутске. Непостижимо. Конечно, это присутствует. Это первый момент. И второй момент: все-таки какую-то оптимистичную ноту должен я внести, я же председатель...

А. Пичугин

— Да, нам лучше оптимизм, потому что у нас программа заканчивается, давайте ее как-то светло...

А. Вульфов

— Бог попустил железку — это во-первых. Во-вторых, красива она, вот что самое главное — что она красива.

К. Мацан

— Это безусловно.

А. Вульфов

— Из-за этого она и привлекает миллионы людей — и к моделям, и ко всему. Потом, она же людей крестила. Например, вагоны-храмы — мало кто сейчас помнит. Но кто бы мог подумать, вот Промысл Божий, что первый вагон-храм в России был на Бакинской железной дороге. Сначала там были полукустарные попытки, а потом в 1890-м году уже грузинский экзарх благословил первый вагон-храм. Кто сейчас помнит, что вагоны-храмы были на всех железных дорогах, что на Транссибирской магистрали аборигенов крещено было по 5-7 тысяч человек за один выезд этого вагона. И эти вагоны-храмы есть до сих пор. И надо видеть, что бывает, когда приходят в вагон-храм на уединённую станцию Транссиба (мне кажется, никогда не надо говорить «Богом забытую», это очень нехорошее выражение — Бог ничего не забывает), на какую-то глухую станцию где-то на Транссибе. И вот люди, на первый взгляд и облик-то имеющие получеловеческий — брошенные на произвол судьбы, с детками своими, в Сибири же всё сурово очень. Они приходят и крестятся в этой купельке, и узнают Слово Божье в первый раз, и первый раз знамение крестное... А как ты еще это можешь сделать? Только по рельсам попадешь туда. И во многие места России до сих пор попадешь только по рельсам. Поэтому раз уж Господь ее благословил, значит, быть ей. И историю, память о ней, конечно, надо хранить.

К. Мацан

— Аминь!

А. Пичугин

— Будем прощаться. Спасибо огромное. Алексей Вульфов, председатель Общества любителей железных дорог, был гостем программы «Светлый вечер».

А. Вульфов

— Спасибо вам огромное, Константин и Алексей, за интерес и за любовь к нашей теме. Спасибо, мне это очень приятно.

А. Пичугин

— Спасибо. Я думаю, мы продолжим — еще много не затронули интересного, что касается железных дорог. Я — Алексей Пичугин.

К. Мацан

— Я — Константин Мацан. До свидания.

А. Пичугин

— Счастливо.

Другие программы

Духовные этюды

20 июня. «Пена на воде»

Скачать

Фото: Evan Jeung/Unsplash

В иные дни морские волны выносят пену, которая застывает бледными жёлто-зеленоватыми кружевами на берегу, чтобы исчезнуть малое время спустя. Священная Библия использует этот образ для описания нечистых и срамных дел, равно и соответствующих им помыслов и мечтаний. Нам христианам, должно всячески радеть о чистоте жизни, как внутренней, так и внешней, зная, что Бог уничтожит всякий грех и никто, творящий нечистоту и скверну греха, не войдёт в горний Иерусалим. Слава Господу, даровавшему нам покаяние!

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Бог прост. Алексей Шириков

Скачать

«Никто не может устремиться к вечности, если не увидит в глазах хоть одного человека сияние вечной жизни», — писал митрополит Антоний Сурожский. И это сияние мне было показано через митрополита Владимирского и Суздальского Евлогия, иподиаконом которого я был около пяти лет. Двумя историями об этом человеке я бы хотел поделиться.

Первую мне рассказал отец, много лет трудившийся с владыкой. Как-то раз в епархии поссорились два священника. Владыка пригласил их к себе, чтобы помирить, но ничего не получалось: ссора продолжалась уже в присутствии митрополита.

Тогда владыка Евлогий сделал перед ними земной поклон со словами: «Простите меня, братья! Видимо, я плохо за вас молился». Ссора прекратилась, священники помирились.

Вторая история произошла спустя много лет во время моего обучения в Москве. Мне нужно было передать книги одному из бывших послушников митрополита Евлогия — на тот момент уже пожилому архимандриту. Он принял меня как дорого гостя, напоил меня чаем и рассказал, как, трудясь с владыкой, допустил большую и серьезную ошибку, за что получил выговор. Он вспоминал:

— Иду я на следующий день после этого и думаю: «Как же мне быть? Все, теперь не будет мне доверия». А владыка со мной как ни в чем ни бывало начал общаться! И ещё с таким теплом на меня смотрит. И вот тут-то я понял: это он не меня ведь ругал, а мой грех. А меня-то он любит!

И с таким теплом и простотой были сказаны эти слова, что у меня до сих пор наворачиваются слезы на глаза при воспоминании об этом простом, но таком важном открытии.

«Бог прост и препрост!» — любил говорить митрополит Евлогий. И в своей жизни он старался уподобляться Богу.

Автор: Алексей Шириков

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 21 июня (вечер 20 июня) 2026г.

Неде́ля 3-я по Пятидеся́тнице.

Вмч. Фео́дора Стратила́та.

Глас 2.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 2:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 2:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Пре́жде век от Отца́ Ро́ждшемуся Бо́жию Сло́ву,/ Вопло́щшемуся от Де́вы Мари́и,/ прииди́те, поклони́мся:/ крест бо претерпе́в,/ погребе́нию предаде́ся, я́ко Сам восхоте́:/ и воскре́с из ме́ртвых,// спасе́ мя заблужда́ющаго челове́ка.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Христо́с Спас наш,/ е́же на ны рукописа́ние пригвозди́в на Кресте́ загла́ди,/ и сме́ртную держа́ву упраздни́:// поклоня́емся Его́ Тридне́вному Воскресе́нию.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Со Арха́нгелы воспои́м Христо́во Воскресе́ние:/ Той бо есть Изба́витель и Спас душ на́ших,/ и в сла́ве стра́шней и кре́пцей си́ле,// па́ки гряде́т суди́ти ми́ру, его́же созда́.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Тебе́ Распе́ншагося и Погребе́ннаго,/ а́нгел пропове́да Влады́ку, и глаго́лаше жена́м:/ прииди́те ви́дите, иде́же лежа́ше Госпо́дь:/ воскре́се бо, я́коже рече́, я́ко Всеси́лен./ Те́мже Тебе́ поклоня́емся, Еди́ному Безсме́ртному:// Жизнода́вче Христе́, поми́луй нас.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Кресто́м Твои́м упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ погребе́нием Твои́м умертви́л еси́ сме́рти держа́ву:/ воста́нием же Твои́м просвети́л еси́ род челове́ческий./ Сего́ ра́ди вопие́м Ти:// Благоде́телю Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Отверзо́шася Тебе́, Го́споди,/ стра́хом врата́ сме́ртная,/ вра́тницы же а́довы ви́девше Тя, убоя́шася:/ врата́ бо ме́дная сокруши́л еси́,/ и вереи́ желе́зныя стерл еси́,/ и изве́л еси́ нас от тьмы и се́ни сме́ртныя,// и у́зы на́ша растерза́л еси́.

Стихиры вмч. Феодора Стратилата, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Ве́сь приве́л еси́ себе́ тебе́ Да́вшему, преблаже́нне, жи́знь соверше́нну,/ я́ко всепло́дие жи́во и одушевле́но/ и же́ртву благоприя́тну и пречи́сту./ Те́мже моли́твенник был еси́ благоприя́тен,/ бу́ри изыма́я вся, ве́рою пою́щия тя, му́чениче,// и призыва́ющия тя, Фео́доре.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Се́мя возде́лав приле́жно все́янное Сло́ва/ в чи́стей твое́й души́,/ сие́ умно́жил еси́ боле́зньми страда́ния/ и, му́дре положе́н в Небе́сных жи́тницах,/ нетле́нно обре́л еси́ наслажде́ние,/ его́же ны́не насыща́яся, блаже́нне,/ твои́ми ко Христу́ хода́тайствы// ве́рно пою́щия тя спаса́й.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Му́чениче страстоте́рпче Христо́в,/ и́же в разли́чных ну́ждах спаса́й мольба́ми твои́ми,/ вся́ко у́бо обстоя́ние отрева́я/ и отгоня́ душегуби́тельную печа́ль,/ благода́ть же и ми́лость нам прося́,/ я́ко да моли́твами твои́ми спа́сшиися,/ ра́дующеся, воспое́м вси// честны́я по́двиги твоя́, Фео́доре.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 4, подобен: «Я́ко до́бля...»:

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Страда́лец до́блественный,/ во́ин непобеди́м/ Ду́хом Святы́м показа́лся еси́,/ низло́ж бори́теля/ му́дростию слове́с твои́х/ и дел твои́х, му́дре, терпели́вными явле́ньми./ Те́мже прия́л еси́ венцы́ побе́дныя/ и с Вы́шними ли́ки сочета́лся еси́,// великому́чениче Фео́доре.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху

Стихира: Дне́сь возсия́ па́че денни́цы,/ честна́я па́мять страстоте́рпца Христо́ва,/ ве́рных сердца́ неви́димо просвеща́ющи/ и о́блаки душ отгоня́ющи де́йством благода́ти Ду́ха./ К нему́же, мучениколю́бцы, воззове́м:/ ра́дуйся, и́же ве́рным я́влься Богодарова́нная благода́ть/ и чуде́с мно́жества простира́я/ к тебе́ притека́ющим, Фео́доре блаже́нне./ Христа́ непреста́нно моля́, не оскуде́й,/ ве́чных благ получи́ти// ве́рою творя́щим па́мять твою́.

Догматик, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Пре́йде сень зако́нная,/ благода́ти прише́дши:/ я́коже бо купина́ не сгара́ше опаля́ема,/ та́ко Де́ва родила́ еси́,/ и Де́ва пребыла́ еси́./ Вме́сто столпа́ о́гненнаго,/ пра́ведное возсия́ Со́лнце:/ вме́сто Моисе́я, Христо́с,// спасе́ние душ на́ших.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 6, подобен: «Отча́янная жития́ ра́ди...»:

Стихира: Я́же ненаде́жных упова́ние изве́стное,/ и согреша́ющих спасе́ние,/ Мари́е всепе́тая чи́стая Богоро́дице,/ приими́ моле́ние мое́ сие́,/ и испроси́ ми разреше́ния все́х,/ я́же согреши́х в житии́,/ Ма́терними Твои́ми моли́твами,/ и спаси́ от бе́д и бу́дущаго суда́ Влады́чице,// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Стихира: Лука́во вре́мя живота́ моего́,/ лука́во и испо́лнь вся́кия зло́бы,/ сатане́ лука́вому лю́те мя́ смуща́ющу,/ Ты́ мя Богороди́тельнице, изба́ви того́ па́кости,/ Ты́ мя от у́ст о́наго исто́ргни Пресвята́я:/ на Тя́ бо все́ возложи́х ча́яние мое́,// спаси́ мя Твои́ми бо́дрыми моли́твами.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Ра́дуйся, непосты́дная предста́тельнице./ Ра́дуйся, преблага́я Богоро́дице./ Ра́дуйся, очисти́лище ми́ра./ Ра́дуйся, ра́досте скорбя́щих, и приста́нище обурева́емым./ Ра́дуйся, я́же все́м помога́ющая су́щим в ну́ждах./ Ты́ у́бо сохрани́ и мене́ Де́во, все́х ско́рбных,// пренепоро́чная Влады́чице.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 2:

Стихира: Воскресе́ние Твое́, Христе́ Спа́се,/ всю просвети́ вселе́нную,/ и призва́л еси́ Твое́ созда́ние:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Дре́вом, Спа́се, упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ держа́ву сме́рти погребе́нием Твои́м умертви́л еси́,/ просвети́л же еси́ род наш воста́нием Твои́м./ Те́мже вопие́м Тебе́:// Животода́вче Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: На кресте́ я́влься, Христе́, пригвожда́емь,/ измени́л еси́ добро́ту зда́ний:/ и безчелове́чие у́бо во́ини показу́юще,/ копие́м ре́бра Твоя́ прободо́ша,/ евре́и же печа́тати гро́ба проси́ша,/ Твоея́ вла́сти не ве́дуще./ Но за милосе́рдие утро́б Твои́х,/ прие́мый погребе́ние, и тридне́вен воскресы́й// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Животода́вче Христе́, во́лею страсть претерпе́вый сме́ртных ра́ди,/ во ад же снизше́д я́ко си́лен,/ та́мо Твоего́ прише́ствия ожида́ющия,/ исхи́тив я́ко от зве́ря кре́пкаго,/ рай вме́сто а́да жи́ти дарова́л еси́./ Те́мже и нам сла́вящим тридне́вное Твое́ воста́ние,/ да́руй очище́ние грехо́в,// и ве́лию ми́лость.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 8, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Бо́жиих даро́в я́ко тезоимени́та/ и того́ насле́дника блаже́нства,/ вси восхва́лим, ве́рнии,/ и ублажи́м по достоя́нию Фео́дора, до́бляго великому́ченика,/ вселе́нныя побо́рника:// мо́лит бо ся Христу́ Бо́гу о душа́х на́ших.

Богродичен воскресный, глас 8:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Безневе́стная Де́во,/ Я́же Бо́га неизрече́нно заче́нши пло́тию,/ Ма́ти Бо́га Вы́шняго,/ Твои́х рабо́в мольбы́ приими́, Всенепоро́чная,/ всем подаю́щи очище́ние прегреше́ний:/ ны́не на́ша моле́ния прие́млющи,// моли́ спасти́ся всем нам.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия