Москва - 100,9 FM

«Воспитание, образование, послушание». Игумения Еротиида

* Поделиться

Наша собеседница — настоятельница Николо-Сольбинского женского монастыря игумения Еротиида.

Наша собеседница рассказала историю своей семьи: о традициях православного воспитания, о важности послушании родителям и выполнения их благословений, о роли молитвы в семье. Игумения Еротиида говорила о Николо-Сольбинской обители: как восстанавливался монастырь, и в какой помощи нуждается сейчас. Также разговор шел о важности хорошего всестороннего образования, и о том, как при монастыре организовано обучение детей.

Ведущая: Анна Леонтьева


А. Леонтьева

— Добрый светлый вечер. Сегодня с вами Анна Леонтьева. Мы, как всегда, говорим о семье. Сегодня у нас в гостях матушка Еротиида, игумения Николо-Сольбинского женского монастыря. Добрый вечер, матушка.

Игум. Еротиида

— Добрый вечер. Добрый вечер, Анна. Добрый вечер, слушатели дорогие. Рада пообщаться.

А. Леонтьева

— Матушка, сразу скажу, что когда мы говорим семье и тут же говорим слово «монастырь», может быть, у кого-то это не свяжется воедино. Но тем не менее про монастырь мы говорить будем. У вашего монастыря очень драматическая история. Немножко позже я хотела вернуться к тому моменту, как в 1999-м году в монастырь приехала матушка Еротиида, и монастырь представлял из себя что-то просто невероятное, как я прочитала, кучи мусора, в общем-то, бомжатник, всё было очень сложно. И к этому хотелось немножко попозже вернуться. А вот начать хотелось, матушка, с истории вашей семьи, тоже довольно драматичной и не во всем мне понятной. Давайте от вашего дедушки Александра, у которого было 10 детей. Я прочитала историю про вашего отца. Когда ему было 18 лет, он поехал в монастырь в Молдавию со своей мамой. И после службы, если я правильно поняла, монастырь был объявлен закрытым. И отец не хотел оттуда уходить. Вы могли бы рассказать сами эту историю вашей семьи?

Игум. Еротиида

— Да, расскажу. Я сама эту историю узнала после кончины моего отца, бабушка рассказала уже после того, как мы похоронили папу. Ну, мама знала об этом, но почему-то в семье не было об этом сказано. Да, родители моих родителей тоже были людьми верующими, мои предки. Как было принято тогда на Руси, ходили пешком по святым местам. И со стороны мамы родители и бабушка мамы тоже ходила, даже в Иерусалиме была, пешком ходила. И так вот было принято традиционно посещать святые места. Что касается родителей моего отца, бабушка рассказывала, что она поехала в Ново-Нямецкий (Кицканский) монастырь, это сейчас рядом с городом Бендеры, Приднестровье, в Молдавии. Поехала на богомолье. И рассказывала, что тогда было так же, как сегодня, в день отпевания моего папы — было таких два хора красивых, очень хорошее песнопение проникновенное, и было множество монахов, и такое торжественное было богослужение. И после окончания службы было объявлено, что монастырь закрывается, и надо освобождать храм. Конечно, с трудом люди уходили, это такая печаль была — кто плакал, кто что... В общем, уже почти никого не осталось в храме, а мой отец, тогда еще юным был, он взялся за ограду амвона и говорит: «Я отсюда не уйду. Я не уйду, я здесь останусь». Его стали уговаривать. Бабушка говорит: «Ну, пойдем. Правители меняются, времена меняются. Ты еще молодой, всё успеешь. Пойдем, Миша, пойдем». В общем, с большим трудом его вырвали оттуда. Ну, ушли они, да. Когда они вернулись домой, уже дедушки не было, остальных детей тоже не было, их сослали в ссылку в Сибирь.

Ну, и пошла жизнь дальше. Отец моего отца был примаром, так называют председателя сельсовета, почетным человеком был. И он был очень верующий. Бабушка рассказывала, как он читал Священное Писание, изучал и читал Священное Писание, всегда был с молитвой на устах. Бабушка была очень активная, она больше вела домашнее хозяйство, занималась детьми, очень хорошо шила, пекла, готовила. Это самое ее и спасло, когда сослали в Сибирь, бабушку тоже сослали. И бабушка нашла выход из ситуации тем, что она там хорошо готовила и помогала по хозяйству, шила начальству, готовила. И так она прокормила своих детишек. Но одну сестренку потеряли, мою тетю, она в болотах где-то утонула, так и не вернулась. Ходила собирать ягоды и так и не вернулась. А потом они вернулись в Молдавию, через 10 лет ссылки. Папа пошел за ними, папа поехал в Сибирь, узнавал, где они и нашел это место, и он просился вместе с ними быть. А ему сказали, что «нет, мы тебя определим на золотодобычу». И он доставал золото из шахт. Он про этот период рассказывал нам, как это было трудно, как они замерзали, что сапоги сдирали вместе с кожей, сдирали с ног, так они прилипали к подошве, стопы. И мороз был большой. Также он с очень большой ностальгией вспоминал лето в Сибири, какая была высокая трава и очень бархатная была зелень. У него эта природа российская, вот эти озера, всё осталось у него в памяти на всю жизнь. И впоследствии он с большой ностальгией вспоминал эти годы, годы своей молодости, он провел в Сибири. Слушал русские народные песни с таким с чувством. И также нам рассказывал, какие там были у них трудности у них.
И поженились они с мамой, папа на 10 лет старше мамы, папе 28 было, маме 18 лет. Когда они вернулись из Сибири, вернулись на родину, то, конечно, уже их дома не было. Им дали комнату 9 квадратных метров, и там была бабушка моя, прабабушка, папа, как самый старший, с мамой уже, и остальные все дети. Их так много было, все в этой маленькой комнатке. Но мало-помалу построили дом и поженили других братьев. Папа, как старший, помогал бабушке. А дедушку расстреляли. Дедушка был в другом месте, он был близко к Иркутску. Папа уже в советское время искал, обращался, писал письма, искал, какая была кончина моего дедушки, его отца. И он нашел очевидца, который вместе с дедушкой Александром был вместе в ссылке, в тюрьме были. И он последние минуты жизни дедушку видел, когда дедушку повели на расстрел. То есть он был расстрелян за свою веру православную. Бабушка вырастила детей. Отец мой, так как он был старшим в семье, самым старшим, он помогал бабушке. И мама тоже всё готовила, стирала на всех, вместе ходили в храм, молились, были в послушании у бабушки. А познакомились они тоже благодаря родителям своим, потому что родители моего отца были знакомы с родителями моей матери. И они пожелали, чтобы их дети создали семью. И вот так было первое знакомство, потом договорились о свадьбе, то есть они даже не встречались. Вы знаете, это было бракосочетание по послушанию, по благословению родителей.

А. Леонтьева

— Я тоже прочитала, что ваши родители не знали друг друга и даже, как я прочитала, бабушке нужна была помощница по хозяйству, и папа женился. Для меня, как обывателя, это абсолютно непонятно. Я как раз очень хотела у вас спросить, как человек, который не понимает, как это может происходить таким образом, — а как же счастье, а любовь? Как это происходило?

Игум. Еротиида

— Вы знаете, когда папа появился из Сибири, мама рассказывала, что все девушки заглядывались на него, он был очень красив, высокий. Бабушка шила хорошо, и он был по тем временам одет модно. Папа очень красивый, с голубыми глазами, высокий, и, конечно, все девушки заглядывались. Папа пригласил маму на танец. Мама его сразу полюбила, влюбилась. У нее первый опыт и первая любовь. Но со стороны папы это было такое вот послушание. И со стороны папы и со стороны мамы, у них было принято послушание родителям, очень сильно почитались родители тогда. И вот это воспитание очень было сильно, мощно. И я сама могу сейчас даже свидетельствовать, что послушание дает очень большие результаты. Я не знаю, может быть, папе чего-то другого хотелось, но он не успел найти какую-то другую девушку, насколько я знаю. Мама тоже была очень красивая, очень хороша собой, она хорошо танцевала, она улыбчивая, она очень любит людей, она очень общительная. Поэтому была очень красивая пара.


А. Леонтьева

— Сложно вас прерывать, но хочу напомнить, что у нас в гостях матушка Еротиида, игумения Николо-Сольбинского женского монастыря. Матушка, продолжайте ваш рассказ.

Игум. Еротиида

— Все на них заглядывались, когда мои родители проходили, все заглядывались, и в храме и где они бывали, они были и красивые и скромные. И я думаю, что это было так обоюдно. И то, что мы видели в семье наших родителей, в нас это глубоко, конечно, засело, привилось — такое уважение друг к другу, общение уважительное, забота о детях, о хозяйстве вместе, любовь к храму, любовь к молитве. Мне запомнилось с детства и навсегда, как папа молился, как мама молилась. Мы вместе молились, родители нам рассказывали Священное Писание. И они нам передавали это таким вот понятным для ребенка языком. И были такие песнопения, канты, вот почему-то сейчас я не слышу такого, таких кантов больше. Нету сейчас в нашем обществе того, что было тогда, когда мы жили в детстве — собирались верующие после службы, какой-то престольный праздник, и хотя атеистическое время было, и преследовалась вера, но люди все равно собирались. И они были настолько верны вере и крепки, что тайным образом переписывали в тетради акафисты, молитвы, потому что не было богослужебных книг, не было духовной литературы, молитвословов не было. Это всё переписывалось и передавалось, очень тайно это хранилось. А также передавались такие блокноты с песнопениями, с кантами, на евангельские темы, например, про пять юродивых дев и пять благочестивых, про мытаря и фарисея, на все евангельские темы, несение Креста Господня были такие канты. Они такие проникновенные, это на уровне молитвы. Покушают все гости, например, после службы, а потом после службы приходят в дом к кому-то, поедят, а потом садятся и поют. Пели и дети и взрослые пели, и это настолько было проникновенно, это так было укрепляюще. Я помню это, это мое детство.
И очень свято чтились все праздники церковные, все обычаи — нельзя было в воскресенье работать; наступило время службы — надо идти в храм на Всенощную, на Литургию. Мы все ходили в храм, все — детей много, папа, мама и мы все. И на нас все смотрели. Видят, что мы проходим, выйдут к калитке и смотрят, как мы проходим, как мы идем. Конечно, в то время было очень странно видеть большую семью, потому что пропагандировались другие ценности, чтобы семьи были небольшими, детей мало. Мама всегда встречала укоры на работе и часто ей говорили, что зачем столько детей. В автобус сядем и на нас тоже с укором смотрели. Но дети, мы все были ухоженные, мы все были послушные. И вот это нам передалось от наших родителей, такая вот особенность, раньше это было как бы самой собой разумеющееся, сейчас более-менее, но редкое такое правило — послушание родителям. А на самом деле, это большое таинство, которое открывает двери и благословение Божье в жизнь. Я считаю, что благословение родителей моих присутствует в моей жизни и все мои успехи, которые есть, я нисколько не могу себе приписать, потому что я знаю, насколько мои предки и родители всегда были в молитве и жили в страхе Божьем. И я не могла нарушить благословение родителей. Если мама скажет, сходи в магазин, конечно, я только в магазин, никуда — ни налево, ни направо. Мама скажет то-то и то-то купить, так-то и так сделать, значит, надо так сделать. И я очень благодарна родителям, что они пронесли эту веру, живую веру, и они вдохнули в нас эту ценность. И я могу их же словами сейчас, и также словами моих духовных наставников передавать сейчас эти знания, этот опыт передавать сестрам, детям, очень много общаясь также с людьми, конечно, подспорье это родители. Я не знаю о чувствах таких между супругами, у меня опыт монашеской жизни, у меня не было семьи. Но то, что я видела у моих родителей, конечно, я хотела бы видеть сейчас такими же счастливыми многие семьи, многих людей с такой большой ответственностью к семье и друг к другу относящихся.

А. Леонтьева

— Матушка, спасибо. Вот хотелось задать вам такой вопрос. Я читала житие Петра и Февронии, когда благочестивые супруги разделялись и жили, физически разделялись и жили, заканчивали свою жизнь в монастырях. Ваши родители тоже, как я поняла, постриглись в монахи и разделились. И, насколько я знаю, что матушка ваша была также в Дивеево в монастыре и потом вы взяли ее к себе на Сольбу. Я правильно рассказываю?

Игум. Еротиида

— Да. Мои родители, конечно, по согласованию между собой и по благословению духовника, владыки Викентия, который сейчас митрополит Ташкентский и Узбекистанский, они приняли постриг из его же рук в одном и том же месте, в Ново-Нямецком (Кицканском) монастыре, где папа хотел когда-то остаться служить Богу, когда ему было 18 лет. И очень интересно это произошло, прямо, как в сказке, но это реальность. Однажды, встретившись с папой, я уже была в монастыре, папа мне задал какие-то вопросы духовного содержания, он читал духовную литературу и меня что-то спросил. И у нас разговор зашел, и он мне сказал, что он очень хочет поступить в монастырь. И я ему сказала: «Давай, я договорюсь с владыкой, и ты поступишь». А он говорит: «Нет. Должен я идти». И он пошел к владыке, к тому времени владыка Викентий был уже архиереем и был назначен на кафедру, он был Тираспольским и Бендерским епископом. И уже как раз под его подчинением монастырь находился. И там же была семинария, в этом же монастыре. Как и Троице-Сергиева лавра, это очень большой монастырь, очень большой, красивый, с множеством храмов, огромная территория, огромная колокольня, с такими же стенами, очень красивая природа. И, между прочим, там всё уже сделано множеством братии в монастыре, есть сад. И вот именно этот монастырь был подведомственным владыке Викентию, который являлся моим духовником, а впоследствии он еще и постриг моих родителей. Папа обратился к владыке сам, владыка принял его в семинарию и принял в монастырь. Так что, выходя на пенсию, он еще стал учиться, учиться и служить в монастыре на послушаниях, он проходил разные послушания. Он свое имущество, машину, что мог, он пожертвовал монастырю. И там же он был пострижен в монахи, потом рукоположен в иеромонахи. И там он и похоронен, на территории монастыря. А мама была пострижена в этом же монастыре, в том же храме, только в разное время они были пострижены.
И владыка тогда благословил маме поступить в монастырь в Рэчуле, это тоже в Молдавии, в Каларашском районе. И мама была там в монастыре, она пробыла там несколько лет, несла послушание снабженца. У нее очень много было помощников, также она ухаживала за кладбищем, очень много у нее было знакомой молодежи, ее очень любила молодежь. Так как мы по монастырям разъехались, мама молилась за нас всегда. И к ней приходили молодые люди, спрашивали про веру, про Бога, разные ситуации жизненные разрешали. Они вместе молились, мама их кормила, утешала, объясняла, как надо поступать, то есть наставляла. Потом они стали ездить туда в монастырь, и они очень много работы там проделали, матушке игумение помогали. А уже после кончины моего отца, а это тоже очень интересно было — папа знал о своей кончине, когда Господь его призовет. И он сказал своему сокелейнику, что на днях приедет женщина, он не сказал, что это будет его бывшая супруга или монахиня (тогда она уже была монахиней, монахиня Домника). «Приедет и будет спрашивать меня. Ты вот передай эту посылочку ей». А посылку он заготовил заранее нам всем — написал письмо. И это письмо было упаковано в посылке. И у наместника отпросился съездить в Кишинев, там такие скоростные поезда есть, до Кишинева недолго, час ехать. И он отпросился поехать, это были как раз крещенские морозы, после Крещения, 21 января. И у него случился приступ в дороге. Он с большим трудом добрался до дома, который у нас остался в Кишиневе, и сестра вызвала скорую. Пока скорая приехала, забрали его, на следующий день он скончался. И тогда врачи сказали, что «мы не знаем, как он жил — у него настолько много было заболеваний, что чудо, как он жил, мы даже не понимаем». Но при этом мы знали, что он никогда не жаловался. Вот это нам пример такой, явный пример для следования по жизни — не жаловаться.

А. Леонтьева

— Очень вы здорово рассказываете. Я просто хотела напомнить нашим радиослушателям, что с нами матушка Еротиида, игумения Николо-Сольбинского женского монастыря. Мы говорим, как обычно, по понедельникам, о семье. И вернемся к вам ровно через минуту.


А. Леонтьева

— Сегодня с вами Анна Леонтьева. Мы говорим о семье с матушкой Еротиидой, игуменией Николо-Сольбинского монастыря. Матушка, вы дивно рассказали в первой части передачи об очень трудной, но какой-то невероятно светлой, мой муж сказал бы, архетипической жизни вашей семьи. Давайте постараемся успеть поговорить о вашем монастыре. Насколько я знаю, у вас на полном обеспечении находятся сироты от 0 до 18 лет. И что это огромное послушание для монастыря и что детей уже так много, что монастырю нужна помощь. Желающие помочь вам, я так понимаю, что они могут найти вас на вашем сайте www.solba.ru.

Игум. Еротиида

— Информация о нас есть на сайте монастыря. Также мы присутствуем в социальных сетях, также можно позвонить нам, телефоны на сайте есть. Мы будем очень рады и благодарны любой помощи — на содержание детского приюта, колледж профессионального при монастыре и самого монастыря. Если у кого-то есть возможность и желание принять участие в строительстве школы, учебного центра, так как у нас уже разрослась школа и это всё находится на территории монастыря, то есть такая потребность построить рядом с монастырем школу, где дети могли бы учиться, проводить детство и желающие могли бы поступать. Потому что очень много обращений.

А. Леонтьева

— Давайте немножко я отмотаю назад и вернемся к 1999-му году, когда вы, матушка, с тремя юными послушницами — 16, 17 и 18 лет, взялись восстанавливать монастырь на Сольбе, Николо-Сольбинский женский монастырь. Я так понимаю, что когда вы приехали туда, там была полная разруха, горы мусора. И еще местные бомжи, алкоголики, в общем, публика не совсем безопасная. Вы можете рассказать, как всё начиналось, как вы выжили в таких условиях?

Игум. Еротиида

— Было очень интересно и весело, потому что это страх и радость одновременно. Радость, потому что была большая благодать — Господь присутствовал, Сам Господь, потому что у нас столько было силы воли, желания подвизаться и сделать для Бога и для тех людей, которых мы здесь увидели. И, с другой стороны, этот вот страх, какого плана? Что нас здесь окружало? — бомжи, отдаленность, опасность, нищета. Ну, вот такая обстановка. А когда меня сюда благословили, до меня было несколько настоятельниц, но так как это место очень отдаленное, даже от самого Переславля-Залесского 70 километров, то, конечно, было очень сложно что-то сдвинуть с места, так как здесь вообще не было коммуникаций. И бывшая психиатрическая больница оставила после себя просто большой ужас, здесь всё было в упадке и было страшно. Жить даже негде было, потому что то здание, в котором мы разместились, оно было тоже в аварийном состоянии, а остальное всё было разрушено. И мусор прямо вот на ходу был брошен. Поэтому мои коллеги, которые были до меня, они рассказывали, насколько это страшно, сложно и невыносимо, поэтому мы, конечно, сочувствовали, кто это слышал. И я думала, когда меня назначили, владыка Михей меня назначил, я думала: «А как же, с чего начинать? Как я туда приеду, и что будет?» Я думала, что вот зима, засыпет нас снегом, и мы уйдем на тот свет, Боженька нас заберет, тем более что у меня еще инвалидность была. И с такими мыслями я решила написать телеграмму перед отъездом, написала телеграмму, что вот такого-то числа, 1 февраля 1999-го года это было, «на место своего нового послушания назначена монахиня Еротиида настоятельницей Николо-Сольбенского монастыря. Прошу встретить достойно и оказать повиновение». И отправила на деревню дедушке, я даже точного адреса не знала, я написала: Переславский район, Сольба. Но обитатели этого места получили эту телеграмму. И, представляете: мы приезжаем, а нас встречают. Встречают те же самые бомжи. Они приготовили еду, испекли хлеб, приготовили мне келью, даже новую постель. И вот нам пришлось вместе с ними в одном здании жить. Небо было видно через крышу, снег сыпал, окна выпадали, с одной стороны здания окна совсем распались, и снег падал прямо в помещение. Мы завели кур, и даже теленок у нас был в этом же помещении. И мы все вместе жили, никаких ни заборов, ни телефонов, ни машины, ни денег, сами не знаем, где мы находимся. И вот такое вот соседство, такое окружение, персонал бывшей психиатрической больницы, который уже несколько лет, 6 лет, без работы, они деградировали. И, конечно, пьянки были, драки, страх и ужас. И они к нам тоже заходили в гости — у нас же ничего не запиралось, не закрывалось. Заходили, смотрели и выходили. Конечно, было страшно. Сестрички мне говорили, что они боятся. А я говорю: «Они такие же люди, как и мы». Они оказались в такой ситуации, как и мы. Они никому не нужны, у них нет еды, у них нет зарплаты, работы, они не знают, как им дальше жить, а у них дети. И поэтому они так вот себя ведут«. И они нам говорили еще: «А вы надолго? Мы здесь хозяева. Сколько таких было до вас», Но приходилось мириться с любой ситуацией, потому что мы как заложники были. И я сестрам говорила: «Когда заходят, молитесь тише воды, ниже травы, и удаляйтесь». Они заходили, брали, что хотели — еду, если была у нас еда. Появился у нас трактор, мне пожертвовали подержанный трактор, так до утра он уже был разобран, только корпус остался, разобрали всё. Воровали. С одной стороны, воровалось всеми силами, а, с другой стороны, я тащила. Я тащила — они воровали. Я тащила — они воровали. Но у нас было столько желания сделать, помочь людям, что нас это не останавливало. Мы относились с пониманием к этой ситуации окружающих и молились. Начали с молитвы, службы у нас не прекращались с первого дня, правило у нас сразу с первого дня, распорядок дня, послушание, беседы между собой, сестры. И у нас с первых дней самая настоящая такая вот подвижническая монашеская жизнь была запущена.

А. Леонтьева

— Матушка, потрясающий рассказ, как это всё начиналось. Я просто хочу напомнить радиослушателям, что с нами матушка Еротиида. игумения Николо-Сольбинского женского монастыря. И что сейчас монастырь представляет из себя, — вот то, что рассказывает матушка, невозможно себе представить такое начало жизни в монастыре, — а сейчас монастырь представляет из себя прекрасную обитель с храмами, с детской школой. Матушка, что успеем до конца передачи, расскажете. Детский приют, школа, колледж, где находятся дети, если я правильно понимаю, от 0 до 18 лет. У вас уже есть выпускники и очень многие родители хотят в вашу школу отдать детей просто для обучения. И я так понимаю, что настолько уже много желающих, что и мест, в общем-то, уже практически нет.

Игум. Еротиида

— Да, у нас весь монастырь это сплошная школа. И дети, и все сестры подвизаются, несут послушание, связанное с детьми. Это основное такое наше послушание. Первое дело монаха — молитва, и, конечно, у нас каждый день службы, правила, есть для сестер индивидуальные правила, чтение святых отцов, беседы. Но как послушание, в основном, у нас это дети. Не так давно пришлось открыть новую страницу в истории нашего монастыря — к нам промыслительно попали совсем маленькие дети, дети больные. Дети, которые попали бы, может быть, в дом инвалидов, а некоторые вообще бы и не дожили до этого возраста. И вот стали случаться чудеса исцеления этих детей. Дети очень красивые, очень умные, старательные, у каждой девочки свой дар. Самая старшая из этих малышек, которые попали с самого раннего возраста, ей 5 с половиной лет, а самой младшей полгодика исполнилось. У нас есть все специалисты, подход очень тщательный, трепетный, комплексный подход к воспитанию каждого возрастного этапа детей. Есть детский сад, дошкольная подготовка, общеобразовательная школа 11 классов. Образование у нас лицензированное и аккредитованное. Также лицензировано у нас дополнительное образование для детей. Очень котируется дополнительное образование, как и вообще общее образование, потому что дети участвуют в конкурсах, выездных олимпиадах, до пандемии это было систематически, очень много было обращений и приглашений коллектива наших детей для выступлений, для показа сказок. То есть у нас имеется большая театральная студия со всеми специалистами. И благодаря тому, что дети творчески раскрываются и такой вот комплексный подход — молитва, любовь, забота, хорошие специалисты, уже наработанные технологии, методологии подхода к этим детям дают очень хорошие результаты. У детей появляется желание учиться. Потому что обычно дети, которые оказались в трудной жизненной ситуации, они пребывают в стрессе, в недоверии ко всему и ко всем, потому что у них за плечами, хотя они и малы возрастом, очень большой опыт предательства. И самое первое, кому они начинают раскрываться и кому начинают доверять, верить и любить — это сестры. Это сестры, которые делают самые первые шаги к их сердечкам. Поэтому они сестер безумно любят, подражают, ждут, делятся, доверяют. И начинается весь наш процесс образовательный, творческий, воспитательный — через любовь и через творческий подход. У нас в этом году самые маленькие малышки первый раз выступали на сцене, выступали очень красиво, забавно. Вот этот их первый опыт прошел на Рождество.

А. Леонтьева

— Скажите, а сколько у вас уже выпускников из вашей школы? Я прочитала отзывы вашей выпускницы, по-моему, первой. Если не ошибаюсь, у нее уже семья, четверо детей, профессия. Это, конечно, удивительно.

Игум. Еротиида

— Да, четверо детей. Они построили дом недалеко от монастыря, уже освятили. Я была у них на новоселье. Да, у нас 50 выпускниц, так как у нас немногочисленные классы, 50 выпускниц. И все почти все сейчас учатся. Старшие уже выпустились из профессиональных образовательных учреждений, а, в основном, все учатся. Учатся они в институтах, учатся в колледжах. У нас нет троечников на выпуске. Поступают такие вот дети сложные, проблемные, а на выходе они у нас хорошисты, в основном, хорошисты. Каждый год есть золотые медалисты. Конечно, нам не дается скидка на эту работу, которая проводится, такая внутренняя, душевная, психологическая работа. Но она идет и мы не только догоняем своих сверстников в обычных образовательных школах, но мы их и перегоняем. И, конечно, благодаря милости Божьей, мы защищаем честь страны, честь нашей Церкви, потому что все рождественские спектакли до сих пор проходили в Ярославле, в областном центре, с нашими детьми. И за два месяца уже билетов не было, «Миллениум» переполнен, все ждут с нетерпением, когда будет «Рождественская сказка», потому что очень интересно, познавательно и хорошо. И дети получают очень большой богатый опыт. Также ездили мы и в Москву, в московские театры со спектаклями, а также с хором и за границей и в Кремле каждый год, два раза в году выступали уже систематически. Но этот год нас заставил ввести ограничения, как и везде. Но мы не останавливались, и мы продолжали заниматься, как и продолжаем. И в этом году на святках нас посетило много людей, до окончания каникул каждый день были выступления. В час дня любой человек мог надеяться, что он увидит спектакль.

А. Леонтьева

— Скажите, пожалуйста, так, как вы рассказываете о вашем монастыре, вроде всё у вас хорошо и, действительно, так оно и есть. Но хотелось спросить, а в чем нуждается монастырь? Какие нужды у детей, и какие ограничения из-за того, что не хватает элементарно средств?

Игум. Еротиида

— Многие говорят: «Ой, у вас так хорошо — сказка! Вы не нуждаетесь ни в чем. Это самый богатый монастырь». Я слышу много таких отзывов и разговоров. Да, я могу свидетельствовать о том, что нам Господь дал такую сказку. И это чудо Божье, это свидетельство веры Божьей, и через меня это прошло, еще раз я свидетельствую. Но мы нуждаемся, вообще-то, в содержании. У нас нет средств на оплату коммуникаций, зарплат, на питание, на содержание у нас нету. До сих пор еще как-то было, сейчас совсем стало плохо. И столь организованное хорошее дело приходится... пока что не приходится, а как дальше быть, я не знаю. Поэтому, конечно, мы с сестрами будем очень признательны и благодарны всем людям, которые смогут помочь нам при любой возможности. С миру по нитку — бедному рубашка. Я понимаю, что всем тяжело. Мы очень много молимся, мы даже специальные делаем молитвы, в два часа дня у нас идут параклисы, и мы молимся за наших благодетелей — кто до сих пор вкладывался, кто сейчас помогает и кого Господь приведет. И это существенно, конечно, ощутимо для всех, кто посещает монастырь и оказывает помощь, они ощущают вот эту радость участия в этом благом деле. Это первое. А второе — конечно, мы очень нуждаемся в строительстве новой школы. Потому что детки занимают помещение монастыря, а монастырю тоже надо развиваться. А на сегодняшний день всё забито. И уже готовое организованное дело мы могли бы перенести на созданную, построенную территорию. И тогда мы могли бы еще принимать других желающих, которые без конца обращаются и в которых наша страна очень нуждается, конечно, в таких образовательных учреждениях. И каждая семья, конечно, мечтала бы, чтобы их ребенок получил такие знания, такое воспитание, такие навыки, потому что мы нацелены на то, чтобы воспитать достойных граждан страны, верных чад Русской Православной Церкви. Мы пропагандируем здоровое питание, здоровый образ жизни, любовь к труду, любовь к старшим, почтение старших, любовь к молитве. Это очень важно.

А. Леонтьева

— Матушка, а правильно я понимаю, что к вам рвутся, хотят попасть не только сироты, которых вы воспитываете, но и какие-то родители хотят своих детей из семей тоже пристроить в монастырь для обучения.

Игум. Еротиида

— Да. Я поначалу это не понимала. Лучше всего ребенку со своими родителями, в семье, потому что то, что дает родитель, мама, папа, — никто не заменит. Это самое уютное гнездышко, где формируется надежность у ребенка, полноценность, когда он обласкан и наполнен теплом родительским. Но, так как мы знаем, что сейчас в наше время в нашей стране очень большой дефицит таких школ, таких вот кадров, которые могли бы повлиять и участвовать в воспитании, в образовании деток, то, конечно, я уже свое мнение немножко... Как бы сказать, я снисхожу уже. Но мы не можем брать таких детей из семей в любом случае, потому что у нас мест нету. В первую очередь мы смотрим самые сложные ситуации — оказать помощь сложным детям. Например, нам бабулечка написала, сегодня я прочитала. Ей 75 лет, она растит внучку и этой внучке уже в школу идти на будущий год. И она очень просит, за свое здоровье она уже не может поручиться, потому что она уже в таком возрасте, а родителей нету. Как быть? И другие есть дети с какими-то особенностями, инвалиды, например. Вот девочку привезли нам с Камчатки, она без ножек и без ручек. Конечно, ей очень неудобно в обществе, она ощущает на себе и взгляды и реплики. Конечно, как можно отказать? А сейчас всем приходится отказывать, потому что просто некуда. И для тех детей, которые сейчас у нас есть, хотелось бы улучшить условия, расширить, чтобы можно было еще детишек принять и дать возможность им провести детство, потому что в монастыре прыгать, кричать нельзя, правда? А в будущем, когда они вырастут, у них должно оставаться такое чувство и благодарности и благоговения к святыне. И это получают дети сейчас, именно в детстве.

А. Леонтьева

— Это очень хорошее завершение разговора. Я напомню, что с вами была Анна Леонтьева. Мы говорили о семье с матушкой Еротиидой, игуменией Николо-Сольбинского женского монастыря. Матушка считает послушанием монастыря воспитание сирот, в том числе очень сложных. Монастырь существует на пожертвования и сейчас нуждается в нашей помощи. Помочь монастырю можно, зайдя на сайт www.solba.ru, оказав посильную помощь.

Игум. Еротиида

— Спаси, Господи. Я в свою очередь приглашаю всех посетить наш монастырь, окунуться в нашу атмосферу, в сказку божественную. И я думаю, что никто не останется равнодушен к тому, что увидит, и каждый получит просимое от Господа. И также, так как у нас есть колледж профессиональный, имеющий лицензию, государственную аккредитацию, я хочу воспользоваться случаем и пригласить желающих поступить на учебу в наш колледж. У нас направления: дирижирование, регент церковного хора, поварское, кондитерское дело и моделирование, дизайн и технология швейных изделий. На базе 9 классов или на базе 11 классов. Обучение бесплатное, проживание также при монастыре.

А. Леонтьева

— Спасибо вам огромное, матушка, за этот разговор.

Игум. Еротиида

— Всего доброго. Спаси, Господи.

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Слова святых
Слова святых
Программа поднимает актуальные вопросы духовной жизни современного человека через высказывания людей, прославленных Церковью в лике святых, через контекст, в котором появились и прозвучали эти высказывания.
Материнский капитал
Материнский капитал
Дети - большие и подросшие – как с ними общаться, как их воспитывать и чему мы можем у них научиться? В программе «Материнский капитал» Софья Бакалеева и ее гости рассуждают о главном капитале любой мамы – о наших любимых детях.
Добрые истории
Добрые истории
В программе звучат живые истории о добрых делах и героических поступках, свидетелями которых стали наши собеседники.
Прогулки по Москве
Прогулки по Москве
Программа «Прогулки по Москве» реализуется при поддержке Комитета общественных связей города Москвы. Каждая программа – это новый маршрут, открывающий перед жителями столицы и ее гостями определенный уголок Москвы через рассказ о ее достопримечательностях и людях, событиях и традициях, связанных с выбранным для рассказа местом.

Также рекомендуем