Поделиться
Татьяна Любомирская
Ах, как я ее боялась! Каждый раз, когда мне необходимо было зайти к ней в кабинет, сердце уходило в пятки, голос срывался, а лицо покрывалось пятнами. Наводящая такой страх и ужас Антонина Васильевна была администратором в организации, куда я устроилась работать, едва окончив университет. Боялись ее не только непосредственные подчиненные, но и всё начальство. А уж я — юная, робкая, неопытная — дрожала перед Антониной Васильевной как кролик перед удавом. Даже когда мне доводилось просто идти мимо и слышать, как она вопит на весь двор, отчитывая незадачливого рабочего, допустившего какую-нибудь оплошность, я мечтала слиться со стеной. Антонина Васильевна, казалось, умела разговаривать только криком. Ее речь изобиловала ругательствами. К тому же она имела обыкновение всегда отказывать в просьбах, торжествующе заявляя, что ни за что этого не сделает. Незадачливому просителю приходилось несколько раз обивать ее порог, прежде чем она милостиво соглашалась помочь.
Если мне доводилось пересекаться с Антониной Васильевной по рабочим вопросам, я шла в ее кабинет с содроганием сердца. Антонина Васильевна, чуя заведомо слабого противника, с удовольствием осыпала меня своей темпераментной лексикой. После такого разговора я выползала раздавленная и уничтоженная. Моя стрессоустойчивость была на нуле.
Понятное дело, что Антонина Васильевна не относилась к числу симпатичных мне людей, и я делала всё, чтобы переложить разговоры с ней на кого-нибудь другого — более опытного, более взрослого. Коллеги старались меня выручать, хотя никто не горел желанием лишний раз попасть под огонь нашего администратора.
Но вот однажды я допустила одну оплошность, исправление которой опять-таки требовало вмешательства Антонины Васильевны. Тут уж коллеги не могли помочь мне в переговорах. Я должна была идти сама и каяться в своей нерадивости. Собрав остатки мужества, я на дрожащих ногах отправилась в кабинет администратора.
«Глупо так бояться, — уговаривала я себя по пути. — Она же не робот, запрограммированный унижать людей. Она живой человек, со своими собственными страхами и слабостями. У нее тоже есть мечты, она тоже кого-то любит и хочет быть любимой. Бедная, каково ей чувствовать, что все стараются держаться от нее подальше? Как было бы здорово, если бы я перестала ее бояться и смогла полюбить!».
Да, вот что мне нужно — полюбить ее. Конечно, это громкое заявление, но можно хотя бы попытаться! Ведь обычно я хорошо лажу с людьми. Если мне не нравится Антонина Васильевна, нет ничего удивительного в том, что и я ей не нравлюсь. Но, наверно, это можно изменить.
Легко сказать! В тот день мои благие намерения ни к чему не привели, и я выслушала свой нагоняй. Но мысль полюбить Антонину Васильевну показалась мне правильной, и я постепенно стала воплощать ее в жизнь. Первым делом, руководствуясь Евангельским заветом, я начала поминать Антонину Васильевну в своих молитвах. К тому же, встречая нашего администратора в коридоре, я старалась улыбаться также искренне, как и всем своим друзьям. Мне действительно хотелось научиться радоваться встрече с Антониной Васильевной. Наверно, со стороны это могло походить на подхалимство, но я изо всех сил пыталась, чтобы мои приветствия шли от души, и просила Бога о том, чтобы Он изгнал страх и подарил хотя бы немного симпатии к этому человеку.
Однажды я осмелилась не просто поздороваться, а еще и спросить «как дела?». Антонина Васильевна вскинула брови, смерила меня подозрительным взглядом, а потом ответила неожиданно нормальным голосом, без малейших следов крика: «Прекрасно, спасибо!». И похвалила мое платье.
Господь выполнил мою просьбу на сто процентов. Спустя какое-то время мне уже не приходилось прилагать усилия, чтобы улыбаться. Дружелюбие по отношению к Антонине Васильевне стало абсолютно искренним. И к тому же взаимным. Она по-настоящему начала мне нравится, тем более что под личиной огнедышащего дракона пряталась очень милая женщина. Антонина Васильевна и правда была обычным человеком, со своими слабостями, но и с многочисленными привлекательными чертами. Оказывается, общаться с ней можно легко и приятно. Теперь, встретившись в коридоре, мы тепло обнимались и обязательно перекидывались парой слов. И эти встречи всегда были радостны.
Даже в самом грубом и, казалось, сделанном из стали человеке находится это мягкое, незащищенное ядро, испытывающее потребность в любви. И когда оно неожиданно прорывается наружу, начинаешь понимать, что все мы и в самом деле дети Бога. Кровные братья и сестры от одного отца, Господа, который есть любовь. Найти эту светящуюся, уязвимую сердцевину в другом человеке, согреть ее своим теплом и самому прикоснуться к ее лучам наверно и есть цель нашего взаимодействия друг с другом. Да, иногда приходится прилагать усилия, чтобы настойчиво искать в ком-то самое лучшее. Но не сдавайтесь. Любой человек достоин любви. А источником этой любви должны стать именно мы.
Автор: Татьяна Любомирская
Все выпуски программы Частное мнение
17 мая. «Бабочки и стрекозы»
Поделиться
Фото: Karina Vorozheeva/Unsplash
Любопытно следить глазами за бесконечным полётом весенних бабочек и стрекоз, весело порхающих близ цветущих кустарников. Как нарядны одеяния крылатых насекомых — пучеглазых стрекоз, тельце которых отливает зеленоватыми и голубыми тонами; и бабочек с крыльями, припудренными цветастой пыльцой!
Когда нас посещает ничем не заслуженная милость Божия и мы постигаем присутствие в себе благости Спасителя, душа как будто обретает крылья, и, славя Господа, ощущает себя совершенно невесомой, наподобие весенней бабочки.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
17 мая. О личности и трудах историка Сергея Соловьёва
Поделиться
Сегодня 17 мая. В этот день в 1820 году родился историк Сергей Соловьёв.
О его личности и трудах — исполняющий обязанности настоятеля московского храма равноапостольных князя Владимира и княгини Ольги в Черёмушках протоиерей Владимир Быстрый.
Сергей Михайлович Соловьёв — выдающийся русский историк, академик Петербургской академии наук — родился в Москве в семье священника. Интерес к истории у него появился рано. Отучившись в духовном училище и в гимназии, он поступил на историко-филологическое отделение Московского университета, где его наставником стал Погодин. Он работал над рукописями Погодина и обнаружил неизвестную ранее пятую часть «Истории Российской» Татищева.
Завершив образование, Соловьёв путешествовал по Европе, слушал лекции Шеллинга, Гизо, Мишле. В 1845 году он защитил диссертацию об отношениях Новгорода с князьями, а в 1847 году — докторскую о междукняжеских отношениях. Более 30 лет он занимал кафедру русской истории в Московском университете, где был деканом и даже ректором.
Но главный труд всей его жизни — это 29-томная история России с древнейших времён. Соловьёв первым представил отечественную историю как закономерный, прогрессивный процесс движения от родового строя к правовому государству. Он подчеркнул роль географического фактора, борьбу леса со степью, применял сравнительный исторический метод в виде своеобразия России и её положения между Европой и Азией.
Историк обосновал историческую обусловленность реформ Петра I и стал лидером государственной школы, оказал глубокое влияние на историков Ключевского и Платонова.
Все выпуски программы Актуальная тема:
17 мая. Об отношении к снам
ПоделитьсяОб отношении к снам по учению Святителя Феофана Затворника — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов).
О вреде доверия снам все святые говорят совершенно согласованно, но святитель Феофан где-то конкретизирует отношение к тому или другому сну, о котором сообщают ему духовные чада, не только общим недоверием, но и в некоторых случаях особым вниманием, тогда, когда можно интерпретировать сон в покаянном духе, в покаянных целях, будь то какие-то явления святых или креста, или каких-то обстоятельств жизненных, в которых человек не спасовал, не поддался греху, а воспротивился ему.
Для человека, несколько приобретшего опыт размышления, рассуждения по различным обстоятельствам из земной жизни, умея всё измерять глубиной и высотой Священного Писания, для такого не очень сложная задача особенно впечатлившие его сновидения интерпретировать в пользу единого на потребу: «Себе же малиться, ему же Господу возрастать», — то есть использовать этот материал сновидения для приведения себя в большее сердечное сокрушение и для утверждения в ещё более благоговейном перед Богом хождении. Но это всё-таки не начальная способность, а уже приобретённая в результате некоторого опыта церковной жизни и углубления в значение Священного Писания.
Так что наиболее благонадёжный способ — это полное забвение любых сновидений, которые приходят. Но когда сновидение особенно яркое впечатление оказало, то приложи усилия интерпретировать его в необходимость постоянней и сокрушённей пред Господом каяться и благоговейней, не забывая о Нём никогда, пред Ним ходить.
Все выпуски программы Актуальная тема:
