Княжеский род в Юго-Западной Руси вымирал крайне быстро. Уже в начале четырнадцатого века князь Юрий был единственным и последним чисто русским и православным князем, соединявшим в своих руках Галич и Волынь. Его два сына, Андрей и Лев, рано умерли бездетными, и после них Галицко-Волынский стол получил сын их сестры Юрий-Болеслав. Этот Болеслав окружил себя немцами, поляками и чехами, глубоко презирал все Русское и скоро возбудил к себе общую ненависть.
По смерти Болеслава, обширные его владения были разделены между двумя соседями: Галицкая Земля досталась Польше, а Волынь — Литве.
Как Польша, так и Литва успели, с начала четырнадцатого века, значительно усилиться.
Польша стала собираться королем Владиславом Четвертым, который подчинил себе большую часть удельных князей. Его дело усердно продолжал сын Казимир, прозванный Великим. Он и присоединил к своим владениям Галичину и Холм.
В Литве же в 1316 году вокняжился Гедимин. Этот замечательный по своему необыкновенно ясному уму, настойчивости, хитрости и дальновидности князь был истинным основателем могущества своего государства.
Оказывая явное покровительство и предпочтение всему русскому, он искусно объединил под своею властью многие южные и западные Русские Земли, разоренные и ослабленные Татарами. Волынь и Киевская область, а также владения Минские, Туровские и Пинские принадлежали Гедимину, к концу его жизни. Поэтому, будучи великим князем Литовским, он стал носить в то же время и наименование великого князя Русского, так как Русские области по своей величине вдвое превосходили его Литовские владения.
Занятый собиранием Русских Земель, Гедимин вместе с тем вел беспощадную войну с немцами, удачно пользуясь раздорами, происходившими между Ливонскими рыцарями и Рижскими епископами.
Однажды, чтобы принудить рыцарей к миру, он отправил папе посольство, прося помощи и обещая почитать его, как отца. Обрадованный папа, думая, что Гедимин желает принять христианство, приказал рыцарям немедленно прекратить военные действия против него, и отправил своих послов крестить Гедимина. Но тут их ожидало разочарование.
«Я действительно говорил», — объявил Гедимин, — «что буду почитать папу, как отца, но я сказал это потому, что он старше меня. Всех стариков я почитаю как отцов. Сверстников моих люблю, как братьев. Тех же, кто моложе меня, я готов любить, как сыновей. Креститься же я не намерен».
Нет сомнения, что принятию христианства Гедимину препятствовала сильная приверженность литовцев к язычеству и чрезвычайное значение, которое имели для народа жрецы. Жреческое сословие было тесно между собой связано, причем в нескольких местах на Литве были особые священные рощи. Охотясь однажды и убив близ одной из них огромного тура, Гедимин по указанию верховного жреца установил здесь свою столицу — Вильно.
В 1336 году прибыло из Германии до двухсот князей, графов и простых рыцарей в Тевтонский орден с целью мечом крестить литовцев в латинство. И вот магистр Ордена с сильным отрядом осадил замок Пилене, в котором заперлось до 4.000 Литовцев с женами и детьми.
Литовцы защищались отчаянно, и немцы никак не могли взять замок, пока одному рыцарю не пришла мысль зажечь его деревянные стены, посредством стрел, обмакнутых в горючий состав. Это удалось, и замок запылал во многих местах. Тогда осажденные, видя, что спасания нет, решили умереть все до единого. Они сложили огромный костер и сожгли на нем все свое имущество. Потом начали избивать отцы своих детей, мужья своих жен, и бросать их в тот же костер. Затем Литовские мужи разделились по двое и один другому вонзали мечи прямо в грудь. Оставшиеся еще в живых протягивали свои шеи под топор одной старой жрицы.
При такой ревности к язычеству со стороны своего народа, Гедимину было затруднительно самому креститься. Но лично он имел двух русских православных жен и не препятствовал детям не только устраивать христианские браки, но и креститься.
В деле устройства браков своих детей, Гедимин проявил необыкновенное искусство. Приобретя ряд родственных связей, он подготовлял присоединение к Литве новых русских областей, или получал важных союзников.
Сам Гедимин умер в 1341 году, также как и Иоанн Калита. Он был убит при осаде одного немецкого замка. Сыновья свезли его тело в Вильно, и оно было торжественно сожжено вместе с конем, любимым слугою и тремя пленными немцами.
Таким образом, одновременно с собиранием Руси под рукой Москвы, шло собирание Западной и Южной Руси Литвой.
На остановке

Фото: Jana Shnipelson / Unsplash
Привычный маршрут встречает мелкой моросью в лобовое стекло. Небо серое. Еду на работу. На перекрёстке скопились машины — красный свет, останавливаюсь.
Взгляд падает на автобусную остановку на другой стороне улицы. Там стоит пожилая пара. Невысокая женщина в бежевом плаще и светло-бордовой косынке слегка опирается на сумку-тележку. Рядом с ней сухощавый спутник в брюках, серой болоньевой куртке и с чёрной матерчатой сумкой для продуктов. Он делает к женщине шаг и аккуратно заправляет торчащий кончик косынки под воротник плаща. Мужчина делает это бережно, не спеша. Когда он заканчивает, то женщина поворачивается к нему, и её лицо меняется в улыбке, будто молодеет на глазах.
Они продолжают просто стоять рядом, а я чувствую тихую радость. И как-то светлее всё становится вокруг, будто-то потеплело за окном.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Добродушный великан

Фото: Bruno Kraler / Pexels
Однажды моё рабочее утро на автомобильной заправочной станции началось со знакомства с огромным псом. Видимо, он забрёл к нам — подальше от дороги.
Это был метис крупных пород: сенбернара, кавказской овчарки, а возможно и московской сторожевой. Как он здесь оказался — никто из коллег не знал. Он улёгся на лужайке возле пожарного щита и, кажется, не собирался никуда идти.
Я решил подойти к нему не с пустыми руками. Миска с гречкой, перемешанной с тушёнкой, стала залогом нашего успешного знакомства. Через 10 минут я уже гладил собаку.
Рассвет — так мы с коллегами назвали этого «четвероногого странника» — теперь живёт на заправке. У него есть свой вольер с будкой и лежанка. Не знаю почему, но теперь, когда моё рабочее утро начинается с заботы об этом добродушном великане, на душе у меня становится теплее. Для этого я прихожу пораньше и отношу ему миску с едой, а взамен получаю звонкий лай.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Имбирный нокаут

Фото: Gundula Vogel / Pexels
Я работаю тренером по боксу. И как-то, возвращаясь после соревнований из другого города, прилетел в Москву рано утром. По пути из аэропорта заехал в магазин — жена приболела и попросила купить лимонов. И вот стою во фруктовом отделе, выбираю цитрусы, и вижу рядом в лотке с имбирём необычное корневище. По форме оно напоминало человечка. Причём весёлого: руки были направлены вверх, а ноги будто согнуты перед прыжком, голова слегка наклонена набок. Он будто танцевал...
Я не собирался покупать имбирь, но тут сообразил, что чай с имбирём и лимоном — это двойной удар по простуде. Но я немного ошибся. В моём случае удар был даже не двойным. Корень в виде танцующего человечка вызвал такую радость у супруги, что её самочувствие тут же улучшилось.
— Да, — подумал я. — Пожалуй, утро, которое начинается с улыбки и имбирно-лимонного чая, вполне может отправить простуду в нокаут.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе











