Поделиться
Заглянем в самый конец военной повести ленинградского писателя и фронтовика Вадима Шефнера «Сестра печали», – написанной в шестидесятые годы прошлого века:
«…Снаряд разорвался в самых дверях парадной. Из аптеки слышались крики и плач – туда втащили раненых. Женщина в синем платье, которая стояла справа от меня, пережидая обстрел, и мужчина в железнодорожной форме, который стоял от меня слева, неподвижно лежали на плитках пола.
Ко мне подошла дежурная и сказала, чтобы я шел в аптеку. Я не понял зачем. Потом увидел, что с рук у меня течет кровь. Это я исколотил их о дверь и о кружку для писем. С такими царапинами стыдно было идти на перевязку, когда тут же рядом лежат убитые и когда перевязывают раненых. Дождавшись отбоя, я пошел на свою линию, домой. Тетя Ыра обмыла мне руки кипяченой водой и смазала коллодием, потом дала выпить полстакана водки. Она ни о чем не стала меня расспрашивать, а мне не хотелось рассказывать, где это я искровенил руки».
Из повести Вадима Шефнера «Сестра печали» читал Андрей Медведев (проект «Аудиокнига своими руками»). Главный герой повести Шефнера, бывший детдомовец Толя по прозвищу Чухна, недавний рабочий фарфорового завода, разбил в отчаянии руки о дверь опустевшей квартиры своей возлюбленной Лёли, – такой же юной, как и он сам, погибшей во время одной из блокадных бомбежек. Она очень ждала этого Толю, пока он сражался на линии обороны в пригороде Ленинграда.
…Тетя же Ыра (как ее называла одна маленькая девочка по коммуналке, не умевшая выговаривать букву «и») – добрейшая и очень бедная соседка троих вчерашних детдомовцев, которых эта женщина любила и опекала. Ребята ее тоже любили, чуточку подтрунивая над тетиыриной религиозностью (как я теперь понимаю, чистой, «непросвященной» и почти детской). А взрослые общественники – это тогда называлось ЖАКтом – конечно же, боролись с убеждениями отсталой «гражданки», подсовывая ей антирелигиозные брошюры, которые она прочитывала с большим интересом, – ведь там непонятно разоблачались родные ее сердцу чудеса, а описания этих чудес ее очень волновали и укрепляли.
…Она всегда была неподалеку от них, неподалеку – и в тот уже давний день, когда четвертый бывший беспризорник из этой компании – Гриша Смолянинов – уходил добровольцем еще на финскую и ребята готовили ему прощальный вечер.
«В тот вечер тетя Ыра, сидя перед керосинкой, читала-почитывала одну такую книжечку. Взглянув на мои бутылки, она вдруг высказалась:
– Вот вы, молодежь, в Бога не верите, а Спаситель-то наш в Кане Галерейской воду в вино превратил, в магазин с авоськой не бегал. На свадьбе это дело было.
– Ну, у нас не свадьба, – ответил я. – У нас дело посерьезнее. Гришка на войну добровольцем идет.
– На войну? – Тетя Ыра встала с табуретки, встревоженно помешала ложкой в кастрюле, потом повернулась лицом к углу, где висел отпечатанный на жести плакат “Неосторожное обращение с примусом ведет к пожару”, и несколько раз перекрестилась.
– …Гришу мне жалко, он из вас четырех самый самостоятельный. Завтра за него свечку Николаю Чудотворцу поставлю…»
Гриша вернулся, и по возвращении умер от ран, но друзья еще успели навестить его в больнице. Тетя Ыра потом скажет, что Бог прибирает лучших.
Боже мой, эта милая верующая ленинградка, как я расслышал и тут же сверил по книге Шефнера, называет Галилейскую Кану – «Галерейской», – но ведь и то сказать: где же ей было раздобыть в те годы Евангелие?..
Вообще-то я вот о чем.
…И за них, когда-то воевавших наших дедов и прадедов, – в годы войны в большинстве своём юных и безбожных, так не узнавших многих радостей мирной жизни – изо дня в день молились вот такие русские женщины, родные и не родные, и живые и давно отошедшие к Господу.
Молились неустанно, всей силою своих бессмертных душ.
И за нас ведь, друзья, за обратившихся в детстве и в зрелые годы, за не пришедших покуда к Богу (а может, так и не сумеющих придти в этой нашей земной жизни) – кто-то сейчас, в эту самую минуту, горячо молится.
…О них, за нас, грешных, молящихся, тех, что сейчас рядом с нами, и – тех, кто были до нас (и знают о нас лучше, чем мы сами знаем о себе), – подумалось мне, перечитывая великую книгу литератора-фронтовика, собравшего в личности главного героя своей «Сестры-печали» черты нескольких своих друзей, таких же детдомовцев, каким и он был когда-то.
Внимание к мотивам. Алёна Боголюбова
Поделиться
Однажды ко мне за помощью обратилась коллега, которая связалась с гадалками. Она поняла, что совершила ошибку и пыталась её исправить. Моя первая мысль была — не давать духовных советов, а отправить к священнику. Но женщина боялась даже подойти к батюшке.
Она попросила меня помочь ей подготовиться к исповеди. После работы мы зашли в кафе, но стали говорить не о Таинстве Покаяния, а о её грехах. Было неудобно прерывать, человек хотел выговориться, чтобы облегчить свои страдания. И чем дольше я её слушала, тем сильнее сопереживала, хотела как-то помочь, утешить.
Вскоре я поняла, что многие проблемы в жизни этой женщины происходили именно потому, что она пошла не тем путём, искала помощи не там, где нужно. В её истории были и эзотерические практики, и услуги экстрасенсов, и ворожба. И всё это на протяжение многих лет.
После нашей беседы она призналась, что ей стало легче. Поблагодарила, но сказала, что идти в храм пока всё-таки не готова. А где-то через неделю история повторилась. Коллега снова предложила посидеть в кафе. Сказала, что ей это очень нужно, что прошлая беседа для неё стала лекарством. И снова я не смогла отказать.
Это было ошибкой, которую я не осознавала. На следующий день меня без всякой причины охватило мрачное настроение, начались искушения. Я рассказала обо всём духовнику и спросила может ли эта внезапная брань, которая на меня напала, быть связана с моей попыткой вот так помочь знакомой? Ответ был утвердительным. Батюшка прямо сказал, что я взялась не за своё дело. Даже просто выслушивать грехи человека, который добровольно втягивается в орбиту влияния тёмной силы — крайне опасное занятие.
Он сослался на Амвросия Оптинского, который, в свою очередь, приводил в пример Пимена Великого. Даже он по смиренномудрию уклонялся от подобных дел несмотря на то, что имел дар от Господа — исцелять таких людей. «А ты кто такая, что дерзаешь на сии вещи непрошенная, — укорял старец Амвросий своё чадо, которое взялось лечить человека, связавшегося со злыми духами. — Выслушивать такие грехи очень, очень неполезно, если не желаешь навлечь на себя, во-первых, брань плотскую, во-вторых, нападения от мысленных врагов, а в-третьих, гонение и от людей».
В том же письме старец объяснял: «Если хочешь иметь истинную жалость к таким людям, то можешь посоветовать им, чтобы искренно исповедовали свои грехи духовному отцу и не стыдились ничего утаивать».
При следующей нашей встрече я так и сделала. Объяснила коллеге, что первый шаг — исповедь, а не разговоры со мной. Ей понадобилось время, но в храм она всё-таки пришла. После беседы с батюшкой начался её непростой, но целительный путь возвращения в Церковь. И недавно она впервые за долгие годы причастилась.
Я же поняла — оказывается очень легко обмануться в своём желании помочь ближнему. Эта ошибка характерна и для тех, кто только начал воцерковляться, и для более опытных верующих. Мне нравилось чувствовать, что одно моё присутствие действует на человека, как лекарство. То есть, за жалостью и сопереживанием скрывалось самомнение.
Помогать ближнему, безусловно, нужно. Но не менее важно понимать: если ты живёшь церковной жизнью, на тебе больше ответственности.
Автор: Алёна Боголюбова
Все выпуски программы Частное мнение
«Святоотеческое русское богословие». Артем Малышев
Поделиться
У нас в гостях был кандидат теологии, преподаватель богословского факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Артем Малышев.
Разговор шел о святоотеческом богословском наследии и о том, как оно связано с академическим богословием. Мы вспоминали таких выдающихся богословов, как святитель Филарет Московский, святитель Филарет Черниговский, святитель Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический, святитель Феофан Затворник, святитель Игнатий, епископ Кавказский, праведный Иоанн Кронштадтский, святитель Иннокентий, епископ Пензенский и святитель Тихон Задонский.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных путям русского богословия в истории русской культуры.
Первая беседа с диаконом Николаем Антоновым была посвящена формированию русской богословской мысли (эфир 27.04.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Путь к священству». Священник Серафим Усынин
Поделиться
В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА священник Серафим Усынин, настоятель Патриаршего подворья при храме Живоначальной Троицы в Рассказовке, делится размышлениями о пути к священству, вере и воспитании.
Гость рассказывает о своём детстве в многодетной семье священника, о первых шагах в церковной жизни и о том, как формируется призвание к служению. В беседе звучит тема восприятия веры: почему одни люди с благодарностью вспоминают церковное детство, а другие — как испытание, и от чего это зависит.
Отдельное внимание уделено роли семьи и атмосферы в доме. Отец Серафим подчёркивает, что важнее слов — личный пример родителей, их отношения друг к другу и к детям. Также он говорит о значении участия ребёнка в церковной жизни и о том, как формируется живой интерес к вере.
Во второй части программы разговор касается самого священнического служения: с какими внутренними установками стоит приходить в Церковь, что является самым трудным и самым радостным в пастырском пути, и почему служение невозможно без искреннего стремления помогать людям.
Завершая беседу, отец Серафим размышляет о жертвенной любви и о том, как через простые ежедневные шаги человек может научиться отдавать тепло и заботу другим.
Ведущая: Кира Лаврентьева
Все выпуски программы Светлый вечер
