«Святоотеческая литература». Священник Николай Дубинин, протоиерей Максим Горожанкин

У нас в гостях были председатель миссионерской комиссии Белгородской епархии, администратор Телеграм-канала «Читаем святых отцов» протоиерей Максим Горожанкин и настоятель храма святого Феодора Стратилата в Старом Осколе священник Николай Дубинин.

Разговор шел о том, в чем польза чтения книг святых отцов современными христианами, с чего стоит начать знакомство со святоотеческим наследием, и насколько наставления подвижников прошлых веков не теряют актуальности в меняющемся мире.

Ведущие: Константин Мацан

---

К.Мацан:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.

Здравствуйте, уважаемые друзья!

В студии у микрофона — Константин Мацан.

В гостях у нас сегодня наши дорогие отцы из Белгорода, из Белгородской области, которые регулярно у нас на волнах Радио ВЕРА выступают, и бывает для нас большая радость. Это такая уже традиция — общаться с вами, дорогие друзья, в нашей студии!

Это — протоиерей Максим Горожанкин, председатель миссионерской комиссии Белгородской епархии... Добрый вечер!

О.Максим:

— Добрый вечер!

К.Мацан:

— ... и священник Николай Дубинин, настоятель храма Феодора Стратилата в городе Старый Оскол... Добрый вечер!

О.Николай:

— Добрый вечер!

К.Мацан:

— И тема у нас сегодня замечательная! Вот, мы не случайно отца Максима объявляем, как председателя миссионерской комиссии Белгородской епархии. А ещё можно сказать, что Вы — администратор телеграм-канала «Читаем святых отцов». И, вот, как раз, про чтение святых отцов мы сегодня поговорим — как о том, что, в общем-то, это не предание старины глубокой, не просто древние авторы с первого... не знаю, с какого... по восьмой век... считаются святые отцы?

О.Максим:

— Мы, сегодня буквально, разговаривали о том, какие временные критерии устанавливать... я, как-то, для себя определил, что с III по XVI век, а дальше — мы просто переходим в русскую патрологию.

К.Мацан:

— Так... значит, с III по XVI век, и дальше — русская патрология. В общем, всё! Всё прекрасное святоотеческое наследие нашей Церкви.

Мне недавно встретилось такое название подкаста, который сделали два молодых богослова из ПСТГУ в Москве... как раз, тоже подкаста патрологического... мне кажется, прекрасное название: «Почитай отца».

О.Николай:

— О, чудесно!..

К.Мацан:

— Тоже — про чтение святых отцов!

Ну, вот... у Честертона есть такое выражение, что классики — это те, кого хвалят, не читая. А, вот, не получается ли так... начнём сразу с проблематизации нашу сегодняшнюю тему... что и святые отцы для современных православных верующих — такие классики?

Мы знаем, что можно часто, в какой-нибудь беседе или в программе, «ввернуть» цитату из святого отца... а ещё, что круче — это в каком-нибудь споре прибегнуть к авторитету святого отца. Вот, есть его точка зрения, и её можно аргументировать, потому, что, вот, так писал Златоуст, или Василий Великий, и так далее. И, как правило, эта цитата вырывается из контекста, и как-то используется, как дубина в разговоре.

Но являются ли святые отцы постоянными собеседниками нашими сегодня? Теми, к кому мы обращаемся часто, кого перечитываем?

Это ещё вопрос, связанный с тем, что писали они давно, и мы, может, об этом сегодня поговорим... переводы есть — не всех их произведений... какие-то переводы сделаны давно — переводы дореволюционные, и язык устаревший, хотя и русский, понятный.

Ну, вот, об этом сегодня поговорим.

Отец Максим, как Вы это видите?

О.Максим:

— Тут... Вы правильно заметили — есть две крайности. Кто-то боится, может быть, даже прикоснуться к авторитету святоотеческого наследия... ну, вот... это, такой, груз ответственности, да? То есть, те правила, которые святые отцы советуют, те советы, которые они дают — они кажутся... ну... почти, что, не исполнимыми.

К.Мацан:

— Хорошо... Отец Николай...

О.Николай:

— Ну, действительно, правильно подмечено. Есть люди, которые очень любят, как Вы заметили, «ввернуть» какую-то цитату, и, как правило, она может даже идти не всегда в общей канве жития этого святого, его... вообще... образа. И, более того, есть ещё и проблемы с переводами. Иногда, мы получаем основные знания о святых отцах, как раз таки, из непроверенных источников. И правильно было бы, что называется, найти оригинальный... там... томик... и найти эту цитату.

К.Мацан:

— По-гречески?

О.Николай:

— В том числе... есть переводы...

К.Мацан:

— По-латыни?

О.Николай:

— Есть переводы с греческого языка, и... ну, например, Иоанн Златоуст — он весь переведён на русский язык.

А мы, вот, погрешаем немножко этим: «Вот, как Иоанн Златоуст говорил...» — и кто во что горазд! И проверить-то — не проверишь... потому, что... давайте ссылку, какой том? У него ж сколько томов, там? Под тридцать, наверное...

И это очень удобно для ярых, вот, таких, любителей споров на православные темы. Да, действительно, как дубина — ею машут, и иногда это... больше вреда может принести.

Вот, замечательно отец Максим говорил... мы об этом, как раз, общались... что к святым отцам нужна какая-то решимость подойти. Вот, решиться познакомиться со святым отцом через его творения — побеседовать с ним. Мы, к сожалению... многие из нас... ещё не созрели для такого состояния духовного — проще махать, вот, этими «дубинами», этими цитатами.

К.Мацан:

— А что тогда значит — познакомиться со святыми отцами?

О.Максим:

— Познакомиться, мне кажется, со святыми отцами — это... ну, можно начать с малого. Можно выбрать себе какого-то одного автора, и начать его читать. Это — в прямой связи находится, на мой взгляд, ещё, вот, с чем.

Часто православные люди сетуют на то, что сегодня нет... как кому-то может показаться... духовных наставников «правильных», или таких, которые виделись бы правильными. Вот, если вас смущает современное духовенство, найдите себе святого отца по вкусу, и пусть он, может быть, на первых порах вашего воцерковления, будет вашим, как Вы сказали, собеседником и духовным наставником.

Святые отцы писали очень по-разному. Кто-то писал сложно, кто-то писал просто. Святитель Иоанн Златоуст переведён весь — совершенно верно отец Николай заметил. Но... писал он сложно ( на греческом ), и, на языке XIX века, он тоже переведён достаточно сложно. Его речь — витиевата. Поэтому, вот, если, например, святителя Иоанна Златоуста мы будем читать... может быть, его читать начинать с каких-то ярких отрывков — понятных. Вот.

Есть отцы, которых не почитаешь так, что книжку взял — и полкниги за вечер прочёл. А есть святоотеческие произведения, которые, действительно, можно читать по нескольку страниц... да хоть всю книгу сразу, если есть время. Мне такими отцами видятся — старцы Оптинские.

Когда-то, на заре моего воцерковления, были такие книжки замечательные — синие мягкие обложки — жития всех Оптинских старцев, и... вторая половина, либо окончание каждого тома — были наставления. То есть, достаточно объёмное житие — биография, и наставления. И, вот... ну... я все жития Оптинских старцев, в своё время, прочёл, и это было большое духовное удовольствие, большая духовная радость. Это — самое главное, что может и должно давать, в принципе, чтение, и, вдвойне — то, что может давать чтение святоотеческой литературы.

К.Мацан:

— А можете привести... вот, Вы уже начали об этом, отец Максим, говорить... какие-то, может быть, мысли... ну, или цитаты, которые лично Вас, в своё время, прям, вот, зацепили? Потому, что это позволяет проиллюстрировать ту мысль, что святые отцы, хоть и писали, может быть, давно, но, поскольку говорили о самом главном в человеке, говорили о человеке — вообще, о пути человека к Богу. И, вне культурного контекста, там есть вещи у отцов, которые... ну... касаются тебя сегодня.

Я почему ещё об этом спрашиваю? Потому, что, честно говоря, у меня, вот, этого опыта нет. Меня, в своё время, так... вот... в сердце поражали произведения более современные. Это был... там... Честертон, Льюис... это был владыка Антоний Сурожский — хотя, конечно, владыка Антоний начитанный в отцах был пастырь, и прибегал к именам, к суждениям святых отцов.

Но, вот... мне, поэтому, интересно услышать от людей, которые отцов по-настоящему читают, вот эту связь... когда, вот, ты читаешь у святого... не знаю... пятого... шестого... десятого века, и понимаешь: «Ну, это же про меня сейчас...»

О.Максим:

— Такой цитатой мне сразу вспоминается... Ну, во-первых... когда открываешь для себя мир святоотеческой литературы, первое, чего хочется найти, это ответ на вопрос: как мне своё христианство реализовывать, и в каких я отношениях с Богом?

И, вот, для меня такой цитатой, на всю жизнь которая мне запомнилась наизусть, была цитата святителя Григория Богослова. Очень пронзительная. Он писал так: «Если ты будешь низко думать о себе, то я напомню тебе, что ты — честная Христова часть, ты — созданный бог, через Христовы страдания идущий в нетленную славу».

К.Мацан:

— Потрясающе...

О.Максим:

— Вот, эти слова — они содержат все ответы на все вопросы. На мой взгляд. И, учитывая то, каким поэтическим даром, каким литературным даром обладал святитель Григорий Богослов — у него есть и проза, у него есть и стихи, у него есть и письма — вот, этого автора, мне кажется, даже через столетия, читать будет всегда в радость и с большим назиданием это можно делать для себя.

К.Мацан:

— А он переведён... хорошие переводы есть?

О.Максим:

— Есть два тома святителя Григория. Да, достаточно хороший по стилистике перевод. И есть целый ряд вспомогательной литературы, которая может помочь и ввести нас в тему.

Об этом тоже, мне кажется, стоит сказать — что чтение святых отцов можно начинать с книг о них самих.

О святителе Григории Богослове есть прекрасная книга митрополита Иллариона Алфеева «Святитель Григорий Богослов и православное Предание».

К.Мацан:

— Протоиерей Максим Горожанкин, председатель миссионерской комиссии Белгородской епархии, и священник Николай Дубинин, настоятель храма Феодора Стратилата в городе Старый Оскол, сегодня с нами в программе «Светлый вечер».

Отец Николай, ну, а, вот, Вас какая цитата, что называется, перевернула?

О.Николай:

— Мне несколько цитат аввы Дорофея... вот, тоже пронзили, что называется, душу, и остались навсегда, вот, таким якорем, который всегда держит моё внимание. И, вот, я хотел бы сейчас прочитать...

Например: «Признак прилежного покаяния заключается в том, что человек почитает себя достойным всех случающихся с ним видимых и невидимых скорбей». Ну... сразу, как бы, и не поймёшь. Однако... вот, как я её понимаю.

Признак покаяния... то есть, то, что человек по-настоящему состоит в духе покаяния — в настоящем покаянии — то, о чём мы говорим на проповедях, читаем в Евангелии — вот, этот признак в том, что человек не ропщет от всех скорбей, которые с ним случаются.

Как, ведь, на самом деле, у нас бывает? Мы на исповедь ходим... там... несколько раз в месяц. Но только нам на ножку наступили... или, там... штраф пришёл... или несправедливо нас на работе поругали — и мы ропщем, мы гневаемся, выходим из себя. То есть, нас очень легко любой внешней скорбью, или каким-то... нехорошим событием, вывести из себя. А это, как раз, признак отсутствия покаяния.

Мы, если бы состояли в настоящем, таком, духовном делании, спасали свою душу по заповедям Христовым, мы бы всё — с благодарностью принимали!

Поэтому, вот, преподобный и говорит: признаком правильного состояния душа, признаком покаянного сердца будет, вот, это благодушное принятие всех... в том числе, даже скорбей. Ты должен почитать себя достойным. То есть — по делом, по грехам моим это со мной случилось.

То есть, вот признак правильной духовной жизни, и духовного состояния.

Вот, такой пример.

Ну, или ещё, вот, мне нравится... немножко витиеватое: «Преставший от гнева, убил памятозлобие». Вот, как это понять?

К.Мацан:

— Да, требует перевода... в том числе, просто, с русского на русский!

О.Николай:

— Да. А, вот, тот, кто перестал гневаться, он — прекратил памятозлобие... грех памятозлобия.

То есть, показана связка между гневом... страстью гнева... и злопамятством. А, ведь, действительно, она есть! Она, может быть, не очевидна — нам кажется, что она, может быть, даже и отсутствует... а они привязаны — два этих греха.

То есть, тот человек, который перестаёт гневаться — в нём затухает и страсть памятозлобия, злопамятства. Он прощает всех. Вот, как интересно!

И таких цитат, конечно, очень много! Они в нас — как якори... заставляют где-то остановиться, поразмыслить... да.

И, вот, мы говорили ещё... и не только, наверное, о святых отцах, может быть, нужно сказать, но и о подвижниках благочестия. Вот, такими... таким свойством, лично для меня, обладают письма Иоанна Крестьянкина тоже. Они заставляют остановиться, поразмыслить, подумать о многом...

К.Мацан:

— А есть среди современных более-менее авторов те духовные писатели, которые... ну, они не могут быть названы святыми отцами, в силу понятных причин, но мысль которых... как бы... ну... конгениальна святым отцам? То есть, мысли которых являются неким продолжением этой традиции? Вот, ты можешь читать современного какого-нибудь подвижника — с Афона, или ещё откуда-то — и понимать, что, вот, это, вот... он мыслит в святоотеческом духе.

О.Николай:

— Вы имеете в виду ныне живущих, или...

К.Мацан:

— Ну, либо ныне живущих, либо недавно от нас ушедших... как, например, Паисий Святогорец...

О.Николай:

— Конечно... Первый человек, которого я бы назвал — это, недавно канонизированный всё же, но всеми нами любимый, и наш современник — архимандрит Софроний Сахаров. Вот, его слог, и его стиль мышления — он, действительно, в русле святоотеческой традиции. И то, что отец Софроний написал о преподобном Силуане — это же тоже дар Божий! В простом монахе его ученик увидел святость, и смог её изложить... литературно...

К.Мацан:

— А Вы знаете... вот, очень интересный вопрос — как раз, к тому, о чём Вы говорите...

Я очень благодарен, что Вы отца Софрония здесь упоминаете, и преподобного старца Силуана, и всю эту линию... как раз, вот, о чём мне интересно спросить...

А, вот, как Вы... скажем так... определяете, что, вот, этот автор — вот, он в русле, в духе святых отцов?

Понятно, что критерий — он очень тонкий, и ссылок на отцов недостаточно в тексте, чтобы... конечно, можно ссылаться на отцов, но мыслить как-то по-иному. А, вот, что даёт Вам, читая текст, допустим, отца Софрония, почувствовать, что — да, это приток той же реки, что и святые отцы Вселенской Церкви. Вот, в чём эта... есть ли у этого признаки? Это, в том числе, вопрос для нас, для читающих — для мирян, которые открывают книгу и пытаются... как бы... к ней примериться.

И, понятно, что в случае, допустим, со старцем Софронием — тут уже просто его имя известное, авторитетное даёт некое понимание, что — да, это стоит читать, этому можно верить. Но есть другие авторы, может быть, менее, скажем так, известные...

Вот, мы книгу открываем... как нам... через что нам почувствовать, что — да, это русло той же реки... приток той же реки святых отцов?

О.Николай:

— Мне, вот, кажется, что между строк можно почувствовать то — является ли то, о чём он говорит, опытом его личной духовной жизни, либо это... может быть... так, вот... теоретический разговор.

Вот, нечто похожее можно сказать и о священниках. Ну, давайте, так, вот... что называется, по-честному, да?

К.Мацан:

— Давайте, по-честному...

О.Николай:

— Бывает, в храме слушаешь проповедь — и не задевает. Потому, что звучит — от головы, от ума, от образованности. Это тоже хорошо, это тоже правильно...

О.Максим:

— Это — ты мои проповеди когда слушаешь, такое...

О.Николай:

— Это я когда себя переслушиваю...

К.Мацан:

— Тонкая священническая ирония.

О.Николай:

— Да... вот. А бывает... вот, мы же тоже бываем в разных храмах, и в епархиях разных, по разным случаям, событиям... и слышишь — может быть, даже где-то не такая уж искусная, не какие-то, там, замудрёные мысли, слова, но простая речь батюшки, который этим живёт — она гораздо сильнее и быстрее тебя зацепит... простите... и она — откликнется. Потому, что это — личный опыт его духовной жизни. Это — опыт его переживания Бога, Церкви, молитвы... может быть, борьбы со страстями.

И мне кажется — это критерий, и он заметен. Когда ты читаешь, где человек рассуждает теоретически — это сразу понятно.

Мне кажется ещё... добавлю... и, может быть, отец Максим тоже добавит...

К.Мацан:

— Да-да-да...

О.Николай:

— Мне кажется, что здесь ещё есть какое-то дерзновение... не дерзость, а дерзновение. Святые отцы всегда говорят с дерзновением — потому, что они знают, о чём говорят. Они к этому прикоснулись.

К.Мацан:

— Отец Максим, добавите?

О.Максим:

— Вот, да... продолжая мысль отца Николая, я бы её перевёл в русло, как раз таки, литературного жанра — из житейского...

Палитра красок святоотеческих произведений, или произведений авторов, которые писали в русле святоотеческой мысли — она очень широка. И — кто-то писал возвышенно, как отец Софроний... у него, конечно же, уникальный литературный дар — написать о старце Силуане, изложив его опыт — и простым языком, и возвышенно-богословским — это далеко не каждому дано.

Когда же открываешь, например, наставления преподобного Макария Оптинского — тоже недавно канонизированного... старцы Оптинские совсем недавно, сравнительно, канонизированы — это такая простота! В его письмах. У него прекрасные письма — и к мирянам, и к монашествующим. Иеросхимонах Макарий Иванов — преподобный Макарий Оптинский. И в этой простоте, как бисер, просто, рассыпано... он очень много читал святоотеческой литературы, отец Макарий. И он постоянно советует: «А ты, вот, это у Исаака Сирина почитай... а ты, вот, это у аввы Дорофея почитай... а, вот, это — у Диадоха Фотикийского возьми...» — и, когда прикасаешься к этому, думаешь: «Ничего себе...» То есть, просто, просто, просто... а потом — раз, и тебя в этот водопад святоотеческой мысли он просто вводит. И это всё — с огромной любовью ещё!

Таким же простым по передаче смыслов был, конечно же, святитель Феофан Затворник, который был очень образованным человеком, но умышленно писал всегда очень просто — его в этом даже упрекали. Что святитель Феофан умышленно просторечиями, там, где-то пользуется. Но, конечно же, мы понимаем, зачем он это делал. Чтобы... вот, то, с чего мы начали — чтобы люди не боялись читать духовную литературу. Потому, что у нас очень часто это опасение — есть: «В Евангелии ничего не понятно, а у святых отцов — тем более...» Я такое слышал утверждение.

Потому, что: человек, просто, не с той книги начал. Он взял, может быть, Григория Паламу — «Письма к священно безмолвствующим»... там, правда, много непонятного, и...

К.Мацан:

— Причём, на греческом взял, и ничего не понял...

О.Максим:

— ... да, причём, на греческом... А можно было взять письма отца архимандрита Иоанна Крестьянкина, да? И практика духовной жизни... церковной... тебе бы была понятна, и ты бы понял суть, смысл наставлений отца Иоанна: соборуйся, Причащайся почаще. Вот, это — та мысль, которая у отца Иоанна Крестьянкина звучит почти в каждом письме.

К.Мацан:

— Знаете... вот, тут, как раз, хочу спросить... я сейчас попытаюсь вопрос сформулировать... начну с такой маленькой истории.

Мне однажды доводилось беседовать с монахом с Афона — мы беседовали по-французски... по-моему, он был сам грек, но... вот... общий язык у нас оказался — французский. И он был учеником старца Паисия Святогорца — он с ним был знаком, и... как-то, вот... я даже не знаю, в каких они, там, были формализованных отношениях, но он с ним много общался.

Он рассказывал, что когда у него — у моего этого собеседника, монаха — был выбор: жениться, или, всё-таки, в монастырь, он пришёл к старцу Паисию, и тот говорит: «Ну, пойдём к Богородице, спросим».

И, вот, старец Паисий идёт к Богородице — рассказывает мне мой собеседник, — и говорит: «Подожди... я не могу пойти с пустыми руками...» — он побежал и нарвал цветов.

И, вот, к какой-то иконе Богородицы пришёл с цветами. Говорит: «Как я могу пойти к Божией Матери без подарка?» — и, вот, он положил эти цветы, и спрашивал... и плакал... и плакал... и плакал... и плакал... Так мой собеседник это пересказывает.

То есть, такое... какое-то... горение веры в старце Паисии, в этом рассказе моего собеседника было.

Я о чём тогда подумал? Что, вот, этот пятитомник Паисия Святогорца — замечательнейший сборник наставлений — всё же, рисует несколько иной портрет старца Паисия. Там, скорее, отец Паисий... такой... вот, он даёт некие моральные наставления, как правильно жить. И огромному количеству людей эти книги помогают, и помогали, и будут помогать. Но, вот... какого-то, такого... живого, человеческого... если угодно, экзистенциального опыта — в этих наставлениях, может быть, не так он проявлен.

Я к чему этот пример привожу? Мне кажется, мы, иногда, и к святым отцам подходим именно с желанием там найти практические советы — вот, наставления: как делать, как не делать, как отвечать, как поступать... то есть, мы немножечко остаёмся в области... такого... сугубо этического поведения. А можно ли там искать... ну, вот, этого... опять же, это слово философское плохое повторю... экзистенциального какого-то переживания? Увидеть там рассказ, как человек Богу предстоит, и себя перед Богом находит, осмысляет... вот, тем самым опытом — делится?

Что вы об этом думаете?

О.Максим:

— Мне кажется... вот... та отрасль святоотеческой литературы, которая помогла бы нам ответить на эти вопросы — это переписка святых отцов. Даже, может быть, не с духовными чадами, а со своими друзьями.

Вот, мне на ум сразу приходит... по-моему, 4-й или 5-й том из собрания сочинений митрополита Филарета Дроздова — у него целый том переписки с его другом архимандритом Антонием Медведевым, наместником Троице-Сергиевой лавры. Оба — канонизированы сегодня. Антоний был наместником, митрополит Филарет был его непосредственным начальником, настоятелем Лавры, митрополитом Московским, и они дружили всю жизнь. И переписывались. Из Посада — в Москву, из Москвы — в Посад... эти письма шли. И они затрагивали очень многие вопросы и житейского плана, и духовного устроения.

И, вот... трогательно очень... мне одна строчка запомнилась. Лично Серафима Саровского Филарет Дроздов не знал, а отец Антоний с батюшкой Серафимом был знаком лично, и тот ему очень сильно помог. И, в одном из писем, святитель Филарет пишет: «Отцу Серафиму кланяйтесь...»

А история помощи... я просто её не могу не рассказать... она рисует преподобного Антония Медведева очень живым человеком...

К.Мацан:

— А, вот, тут мы сейчас подвесим интригу, и, после небольшой паузы, к этой истории вернёмся!

Я напомню: сегодня в «Светлом вечере», с нами и с вами, наши гости из Белгорода — протоиерей Максим Горожанкин, председатель миссионерской комиссии Белгородской епархии, и священник Николай Дубинин, настоятель храма Феодора Стратилата в городе Старый Оскол.

Вернёмся скоро — не переключайтесь!

К.Мацан:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается.

У микрофона — Константин Мацан.

В гостях у нас сегодня — протоиерей Максим Горожанкин, председатель миссионерской комиссии Белгородской епархии, администратор телеграм-канала «Читаем святых отцов», и священник Николай Дубинин, настоятель храма Феодора Стратилата в городе Старый Оскол.

Мы сегодня говорим о чтении святых отцов, как ни парадоксально, и, вот, отец Максим, мы Вас прервали на самом интересном месте...

О.Максим:

— История...

К.Мацан:

— Помощь от преподобного Серафима Саровского.

О.Максим:

— Архимандрит Антоний Медведев, будучи молодым иеромонахом, имел, как бы мы сегодня сказали, одну фобию — он боялся умереть рано, боялся, что он умрёт молодым, и эта мысль не давала ему покоя. Хотя, казалось бы... монах — какая разница, когда умирать. Но, вот, это в нём застряло, и это мешало ему жить, воспринимать адекватно окружающую действительность. И он об этом поведал преподобному Серафиму, которого посещал в Саровском монастыре.

И отец Серафим ему сказал — буквально, как, вот, Господь говорил апостолам: «Не бойтесь!» — так он и отцу Антонию сказал. Господь, через преподобного Серафима: «Не бойся! Умрёшь настоятелем большого монастыря!» — и страх отца Антония как рукой сняло.

И все мы знаем, чем закончилась эта история — действительно, архимандрит Антоний Медведев стал... ну, не настоятелем — наместником... но, фактически, настоятелем Троице-Сергиевой лавры, и скончался, наполненный днями, много лет потрудившись на благо Церкви, обители, и достигнув святости.

К.Мацан:

— Отец Николай... вот, я, в прошлой части, задал вопрос об этом... об этих разных аспектах святоотеческих текстов. Есть аспект такой, вот... дидактический, в нормальном смысле слова...

О.Николай:

— Да, конечно...

К.Мацан:

— ... отцы учат нас, из своего опыта, как поступать... там... как каяться, как Причащаться, как смиряться, как бороться со страстями, и так далее. А есть, помимо этого, аспект... ну... такой... человек перед Богом...

О.Николай:

— Да...

К.Мацан:

— ... себя осмысляет. И мы, читая об этом тоже, можем как-то к себе это применять, и идти, может быть, куда-то глубже, чем просто образцы поведения — к какой-то своей внутренней сердцевине.

О.Николай:

— Ну, вот, мне вспоминается святитель Игнатий Брянчанинов, который пишет... кажется, так и называется: «Размышление в зимнем саду». Вот, он гуляет по саду... он был, как мы помним, архипастырем на Северном Кавказе... и, вот, видимо, глубокой осенью уже, или, может быть, зима наступила в этих краях — он видит, как опала листва, как замерли и застыли в этом сне деревья... и он размышляет, что — вот, природа, на время, как будто бы умирает, но весной она оживёт, она воскреснет. Да... и эти размышления наводят на мысль, что так же и мы, люди, проживя своё лето... помните, да?... «вот, и лето прошло...»... потом наступает наша осень... потом смерть... но впереди — весна, которая нас в воскресении всеобщем ждёт.

Вот, такие, вот... размышления о природе, казалось бы, но с выводом для назидания для души.

Или, вот... предположим ещё — святитель Григорий Богослов меня очень удивил — он, ведь, ещё и поэт, не только богослов. Он — замечательный поэт, и, в одном из своих, как раз, поэтических произведений... там тоже что-то связано с природой... я не вспомню дословно, но он восхищается ручьём, рощей... и где-то он задаёт такие вопросы, которые меня даже немножко удивили. В этой поэзии задаётся, что — ну, неужели, вот, это всё создано не для нашего спасения? Неужели, вот, оно... как бы... нас не вовлечёт в замысел Божий, в красоту Божьего мира?

Ну, то есть, его, как святителя Христова, волнует везде — даже, вот, в проявлении красоты мира — волнует, вот, этот момент: приведёт ли он человека к восторгу? Наблюдая творение, прославит ли тварь Творца? И так это интересно, витиевато он описывает!..

Почему я сказал, что меня удивило... потому, что — вот, и в нём эти вопросы живут... значит, и в его современниках были атеистически, видимо, настроенные люди... или индифферентно — то есть, которые просто равнодушны были: «Ну, Бог создал... или не Бог... или само...» — его это волнует! Он удивляется, как можно, вот, это всё наблюдать, созерцать, и не увидеть в этом руку Творца?

Ну, и, конечно, наверное, вот... по части эмоций, по части личного переживания, вот, этого горения перед Творцом, перед Господом... ну... мне кажется, всё-таки, это — апостол Павел.

Да, конечно, он не относится, в рамках нашей беседы, к жанру святоотеческой литературы, но, всё же, то, как он перед Христом предстоит, как он пишет... да?

Там... «трижды я молил Господа, чтоб Он... там... некую болезнь мою... а Господь мне ответил...» — вот, это дерзновение перед Богом... и апостол Павел не боится об этом говорить — меня всегда это удивляет в его Посланиях.

Или, как, вот, он эмоционален, например... вот, этот... человеческий облик мы видим в нём... да... когда он к галатам пишет: «Вот... несмысленные галаты! Кто вас заколдовал? Я два года прожил у вас, а вы взяли и отвернулись вновь от христовой истины, вновь ушли в своё язычество...» — как он эмоционально это пишет! Я даже скажу, что наш синодальный перевод немножко загладил углы...

К.Мацан:

— Да? А как там, в оригинале?

О.Николай:

— Там, в оригинале, есть вещи... очень, такие... жёсткие для слуха... я приводить не буду!

К.Мацан:

— То есть, он жёсткие эпитеты для галатов...

О.Николай:

— Для галатов...

К.Мацан:

— ... подбирает?

О.Николай:

— ... совершенно верно... он их там чихвостит, простите за просторечие, достаточно хорошо!

Или, там... мы видим в нём заботливого отца... вот... такого... духовного отца: «Чадо Тимофее...» — да? И, вот, это: «Пей, вот, это снадобье, ради твоего больного желудка...» — вот, удивительные вещи... вот, так открываются личные какие-то стороны тех людей, которых мы считаем великими святыми.

К.Мацан:

— Вы сейчас, когда говорили про святителя Григория Богослова, про то, как он, созерцая творение вокруг себя, задаётся вопросом — ну, не может же это всё быть не ради нашего спасения? — я подумал, для себя тоже, о том, что... вот, что такое в жизни... о мире... о мышлении об этом мире... святые отцы нам, сегодняшним, могут открыть? Это, вот, христоцентричность. То есть, размышляя о любом явлении мира, ты, так или иначе, мыслью, вслед за отцами, можешь взойти ко Христу.

Вот, как у того же, уже упомянутого сегодня, Честертона, который никак к святым отцам не принадлежит — к этому разряду мыслителей, — есть такое забавное выражение. Он говорит: «Защищая христианство, я могу начать с любого места: могу с репы, или с такси начать — и всё меня приведёт к защите христианства!»

Вот, так же и отцы нам показывают, как можно размышлять о мире, видеть мир, и восходить мыслью, душою ко Христу. Не просто к этике, не просто к тому, как воцерковляться, а к Тому, вокруг Кого всё строится, и без Кого вообще невозможно то, о чём мы говорим.

Вот, как Вы это чувствуете?

О.Николай:

— Абсолютно с Вами согласен, и это нужно всегда иметь в виду, когда мы читаем, что... когда святые отцы пишут о покаянии, об изменении, о покаянии и изменении — это путь. И не надо думать, что это только лишь цель.

Вот, покаяние, изменение, ощущение своей греховности, ощущение необходимости менять свою жизнь — это путь. Путь ко Христу.

В чём таится опасность, когда мы берём святоотеческие произведения... ту же Лествицу, например, да? Или каких-то ещё отцов-аскетов. Мы забываем о цели, зачастую, и концентрируемся на пути. И путь у нес тоже получается не прямой. Потому, что очень легко, читая о покаянии, себя загнать совершенно не в тот угол — и покаяния не достичь, но стяжать себе какой-нибудь невроз-психоз, и ко Христу не придти.

Вот, этот баланс — он обязательно должен быть. Что отцы, конечно же, учителя покаяния, но — и для отцов, и для нас — всегда там, в конце нашего пути ( или в начале, да?... Альфа и Омега... ) нас ждёт Христос. И, вот, мы к Нему идём. А святые отцы уже этим путём прошли, и они нам могут показать, как этим путём идти. А не просто копаться в своих прегрешениях и не видеть выхода. Отцы — показывают выход. Они не просто указывают: посмотри, какой ты грешник, и, в ужасе, вообще ничего не делай...

Очень, в этом смысле, поучительны наставления преподобного Антония Великого, и, вообще, Древний патерик в целом. Это, конечно же, очень аскетические произведения, но, вот, в наставлениях преподобного Антония Великого всегда видится настоящий христианский оптимизм.

К.Мацан:

— Ну, вот... отец Максим, мы Вас представляли сегодня, как администратора телеграм-канала «Читаем святых отцов». Наверняка, у Вас есть какое-то общение с прихожанами, с людьми, с которыми вы вместе обсуждаете прочитанное.

По Вашему опыту, что цепляет людей? Какими реакциями они делятся? Были ли какие-то... не знаю... людьми совершённые открытия из чтения святых отцов, которые для Вас самого оказались неожиданными? Надо же, как, вот человек... вот, ему, в его ситуации, вот, так святой отец ответил — и что-то случилось...

О.Максим:

— Для меня такого рода открытием было то, как мои прихожане отреагировали на чтение вслух Великим постом — после Богослужения мы читали Исповедь блаженного Августина.

К.Мацан:

— Вот, это — да!

О.Максим:

— Мне казалось, это будет очень сложный текст. Когда я читал его несколько раз про себя, мне он казался серьёзным и сложным текстом для понимания. Когда я начал читать вслух... ну, может быть, Господь так открыл всем нам... оказалось, что — настолько увлекательно, и настолько всё понятно... и блаженный Августин, который многим прихожанам, честно скажем, может быть, и не знаком, потому, что, в русской традиции, особенно люди маловоцерковлённые, больше призывают Николая Чудотворца, писаний которого не сохранилось, а блаженный Августин — вот, он... святой без знака, да? Говоря языком Литургики. Ему — самая простая служба даже служится, накануне дня его памяти.

И, вот, когда мы начали читать — вот, блаженный Августин стал, таким, нашим общим другом и наставником. И многие прихожане, с большой радостью для себя, открыли этого автора.

Ну, и, конечно же, я делюсь своими любимыми книгами. Это, что касается... как на канале, так и в своей приходской практике... у меня в храме висят две иконы — преподобного Силуана Афонского и преподобного Софрония Сахарова, его ученика — по одну, и по другую стороны Креста Христова. И я часто цитирую книгу «Старец Силуан», и всем своим прихожанам, друзьям, знакомым советую её читать.

И, говоря... вот... современным языком... как формировать контент канала «Читаем святых отцов» — на первоначальном этапе, он так и формировался. Я читал какие-то... перечитывал даже какие-то произведения, и просто выкладывал отрывки... постепенно... от начала и до конца — те отрывки, которые мне понравились. Это нашло какой-то ответ, и, вместе со мной, эти отрывки читают другие люди, чему я очень рад.

К.Мацан:

— У меня был такой случай. Я, на одном мероприятии, где было много священников, выступал, и, после выступления, ко мне подошёл один из присутствующих священников, и... так это... по-отечески, спросил: «Что Вы сами читаете?» Я что-то начал говорить... «А, вот, есть ли у Вас какое-то... вот, назовите одного автора, которого Вы бы хотели освоить, но пока ещё не успели...» Я, так, подумал, подумал... секунду... и, чтобы казаться очень умным, сказал: «Ну... Григорий Богослов». Но что мне мой собеседник... так... меня немножко по плечу похлопал, и говорит: «Ну, не самый простой... не самый простой... не самый понятный. Не рассчитывайте, что Вы быстро его поймёте!»

Отец Николай, Вы так много сегодня упоминали святителя Григория Богослова... а... нет такой проблемы? Что он — не самый простой...

О.Николай:

— Он, действительно, не самый простой. Всё-таки, IV век... и витиеватый греческий язык... ещё, вот, этот стиль «византизм», когда, чтобы докопаться до мысли, нужно очень много прочитать того, что мы сейчас, в нашем обиходе, назовём «водой»...

Действительно, там... нужно подбираться. Это же — стилистика того времени... и нрав, и литературный жанр, вкус того времени — он требовал, вот, такого... витиеватого...

К.Мацан:

— В общем, такая риторика, своего рода...

О.Николай:

— Риторика... да. Вот... Но правильно, в этом смысле, пользоваться «Лествицей», как некоей квинтэссенцией... выжимка, где уже всё предельно сжато, и разбито даже на некоторые... ну, мы сами, когда откроем оглавление, видим — главы, на какие-то темы... вот.

Вы знаете, я хотел обратить внимание... мы, в самом начале, об этом вскользь упомянули, что сегодня мы все пользуемся интернетом, и, конечно же, большуя часть, наверное, текстовых каких-то вещей... текстовой информации — получаем, как раз таки, оттуда.

Не так давно, мне супруга пересылает такой, вот, пост из якобы православного телеграм-канала, и там пишется: «Пять вещей, которых больше всего боятся бесы». И, вот... мы сегодня говорили, что всё христоцентрично. И я, когда матушка мне переслала, и говорит: «Как к этому относиться?» — я говорю: «Матушка, ну, давай размышлять. Ну, неужели ты думаешь, что святые отцы, вот, сидели и думали: а чего же боятся бесы?...»

К.Мацан:

— Топ 5! Это — берём... это — вычёркиваем... этого не боятся... а это, давай, включим...

О.Николай:

— Где и когда в Писании мы найдём, чтобы апостолы, или евангелисты, увлекались, вообще, мыслью: чего же боятся бесы?

О.Максим:

— Я знаю только один... у меня в топе только одна строка, чего боятся бесы — человеческой смелости. «Противостаньте диаволу — и убежит от вас».

О.Николай:

— Вот. Апостол Павел.

И... понимаете... наше... я к чему хочу подвести...

Я тоже веду телеграм-канал, одноимённый... там... «Священник Николай Дубинин»... и мы, с подписчиками, очень часто об этом рассуждаем в комментариях.

Наши, может быть, не знакомые со святыми отцами, подписчики, наши прихожане — они не понимают, где правда, где ложь. Как, вот, этот дух святых отцов, Дух Божий, который их устами говорил, отделить от тех плевел, которых очень много в интернете?

И, вот, чтение святых отцов — оно прививает вкус. Но никто из святых отцов не озадачивался мыслью: чего, на самом деле, боятся бесы? Это, вообще, вектор не туда! Так не мыслили ни авторы Библейских книг, ни сами святые отцы. Нас вообще это не должно интересовать! И волновать. Нас должен интересовать только Господь наш Иисус Христос, и то, как мы Ему можем послужить, и как мы можем ближе и теснее к Нему приблизиться. А не то, чего боятся бесы.

К.Мацан:

— Протоиерей Максим Горожанкин, председатель миссионерской комиссии Белгородской епархии, и священник Николай Дубинин, настоятель храма Феодора Стратилата в городе Старый Оскол, сегодня с нами в программе «Светлый вечер».

Знаете... вот... я вспомнил анекдот такой, когда приходит женщина на исповедь к священнику и говорит: «Батюшка, каюсь в том, что не понимаю концепцию неопатристического синтеза», — на что священник отвечает: «Замуж, дура! Срочно замуж!»

Вот, я почему это вспомнил...

О.Максим:

— А я знаю продолжение...

К.Мацан:

— Та-ак...

О.Максим:

— У этого анекдота есть продолжение... это реальная история!

Девушка этому батюшке ответила: «Не знаете, так и скажите — об этом тоже можно поговорить».

К.Мацан:

— Тоже хорошо! Ну, вот... давайте, об этом поговорим! В каком смысле об этом можно поговорить?

О.Максим:

— Об этом можно поговорить в том смысле, что нам, священникам, обязательно нужно постоянно повышать свой образовательный уровень. Потому, что нас может очень сильно удивить то, какую литературу читают наши прихожане.

Я однажды приехал домой к родителям — половина моей семинарской библиотеки осталась там, в родительском доме. Смотрю, бабушка читает книжку. Подхожу поближе: Глубоковский, «Благовестие христианской свободы в послании апостола Павла к галатам»! Я — не читал! Она просто стояла. Грешен, каюсь. Вот, а моя бабушка — читала. Половину прочитала!

К.Мацан:

— Глубоковский — это профессор Московской Духовной Академии, да? Если я не ошибаюсь... Московской же, да?

О.Максим:

— Да, да...

К.Мацан:

— Который, по-моему, философию преподавал там...

О.Максим:

— Да.

К.Мацан:

— Это, по-моему, первая половина XIX века, если я не путаю...

О.Максим:

— Да. Или середина.

К.Мацан:

— Да, это XIX век. Просто, серьёзная, такая... очень специальная работа.

О.Максим:

— Разговариваем с прихожанами — я часто слышу о том, что сегодня много чего читают люди, и у них возникают вопросы. Поэтому... ну... про неопатристический синтез тоже можно поговорить — там, на самом деле, всё просто достаточно... но нужно быть готовым к этим вопросам. Потому, что очень часто и собратья наши, священники... я помню... диалог у меня был с одним батюшкой... он: «Читайте святых отцов... читайте святых отцов...»... я говорю: «А Вы сейчас — какого читаете?» — и он замялся.

То есть, не надо клишированно самому мыслить. Ты, если говоришь «читайте святых отцов» с амвона, ты сам начинай тоже, по-честному, их читать.

О.Николай:

— Мне похожая история вспомнилась.

Я служил в Дагестане — была миссионерская командировка полугодовая. Есть там село Тарумовка — такое замечательное село... и у нас была встреча с местными жителями, православными, в местном Доме Культуры.

И тут — тоже рука из зала: «Батюшка, как Вы смотрите на проблему спора между Иоанном Златоустом и Кириллом Иерусалимским?»...

О.Максим:

— Александрийским, наверное...

О.Николай:

— Да... да-да... и меня поразило то, что... вот, далёкий от нас... там... IV-V век... ну, они немножко там с разницей жили, но... Просто, Кирилл Александрийский постоянно критикует Иоанна Златоуста. Ему принадлежит такая фраза, очень жёстокая: «Если Иоанн — епископ, то почему Иуда — не апостол?»

И меня удивило то, что простой житель села в Дагестане, действительно, этим интересуется — это важно!

Ведь... то, о чём мы чуть ранее говорили... у нас же есть свой образ святых — что, вот, они величественные, им все человеческие эмоции чужды... а тут — раз, и узнаёшь, что два светильника древней Церкви, оказывается... там... друг друга — не понимали! Ну, в частности, Кирилл Александрийский не любил святителя Иоанна Златоуста. Вот, как бывает!

И мне это запомнилось тоже.

К.Мацан:

— Это очень интересная тема, на самом деле, о которой я тоже хотел спросить.

Вы совершенно справедливо отмечаете, что у нас есть такой понятный... ореол такой... пиетет по отношению к святым отцам, и совершенно обоснованный — тут нет никаких сомнений. А, вот, где ещё, в каких примерах в их писаниях можно увидеть их, как... вот... живых людей?

Пример спора знаменитого Иоанна Златоуста и Кирилла Александрийского — один пример такой. Вот, живые люди — они могли не соглашаться друг с другом. А, вот — ещё?

Я слышал... если я не ошибаюсь... что святитель Василий Великий долго, как бы, упрашивал Григория Богослова стать епископом...

О.Николай:

— Там обида была потом...

К.Мацан:

— ... потому, что... нужна помощь была, вообще, в работе, что называется! А, вот, будущий Григорий Богослов... как-то... не стремился слишком сильно. Тоже, такая, человеческая черта, вот... которая показывает, что они шли путём... они жили, они творили, они работали... у них что-то не удавалось, что-то удавалось... в чём мы ещё это видим?

О.Максим:

— В чём это может проявляться? Вот, я уже сказал, что это — переписка, и... конечно же, нужно читать жития святых. Вот, какие-то яркие эпизоды из житий святых — они, как раз таки, показывают жизнь святого человека в динамике. Культурно-исторический контекст — то, что мы говорим на «умном» языке — обязательно о нём нужно помнить. Что святые жили в конкретное время, в конкретном месте, и конкретно себя проявляли по тем или иным проблемам.

Мне почему-то вспоминается, вот, такой эпизод из жизни преподобного Льва, старца Оптинского.

Старчество не сразу прижилось в русских монастырях. Преподобный Паисий Величковский... Афон... Молдавия... его ученики долго искали монастырь, пока не пришли в Оптину Пустынь, и старец Лев много претерпел на каком-то этапе своей жизни за такое духовное попечение над своими духовными чадами. Его упрекнули даже однажды в неправославии. А он был человеком незаурядных качеств — он и пел, и дрова колол... в одном из монастырей, в которых он жил, он выполнял все послушания! То есть, с утра и до вечера. Он утром пёк просфоры, а вечером шёл на клирос петь — был всесторонне одарённым человеком.

И, вот, он уже иеромонах, его упрекают в неправославии, и в монастырь приезжает епископ. Он говорит: «Отец Лев, како веруешь?» А он отвечает: «Вам, владыко, по-московски, или по-киевски?» Ну, тот: «По-московски». И — старец, на московский мотив, Символ веры начинает петь.

То есть, такое, живое восприятие своей же веры, и адекватное восприятие действительности.

О.Николай:

— Ну, или, вот — такая же ситуация!

XIX век, святитель Филарет Московский, Дроздов. По прошествии многих уже лет жизни, будучи в сане митрополита Московского, приезжает в один из приходов, где служит священником протоиерей — тот самый его сокурсник по семинарии, который его больше всех шпынял... там... толкал... издевался... когда они ещё учились в семинарии. И, вот — тут такая, вот, ситуация! Этот — маститый протоиерей, и у него в гостях — сам митрополит Московский Филарет.

И, остановившись около окошечка, святитель проводит пальцем по подоконнику, и показывает этому протоиерею — пыль. И говорит: «Что — сие?»

Оказывается, что, вот, этот самый протоиерей, будучи студентом, изподтишка бил или толкал святителя будущего, и задавал вопрос: «Что сие?» — как бы... да?

Вот, так, вот — прошло время, и святитель Филарет припомнил... Понятно, что это было, может быть, с любовью... или просто... там... чтоб паузу заполнить, да... но, вот, это тоже показывает живость характера. Он его не снял, там... никак не наказал... но, вот, так напомнил. Может быть, для покаяния — чтоб человек вспомнил, и неуврачёванные грехи, вот, свои принёс на исповедь.

К.Мацан:

— Я почему вспомнил про эту концепцию неопатристического синтеза... вот, к чему.

В ХХ веке были мыслители русские... там... отец Георгий Флоровский, Владимир Николаевич Лосский, отец Иоанн Мейендорф... которые выступили в богословии с некоей программой того, что нужно не просто об отцах читать, не просто читать их, а мыслить, как бы, изнутри них. Прочитать — и начать мыслить по-отечески. В богословии. Они говорили о науке, в основном.

Но если это перенести на область нашей обычной жизни — вот, чтобы мы читали не об отцах, не просто ознакамливались с тем, что они писали, а пытались жить и мыслить «через» них. Как бы, усвоить себе принципы их видения мира, их отношения к своей вере, к Богу, и начать это практиковать. Вот, что бы это было? Что значит в этой ситуации мыслить «через» отцов, изнутри их видения мира, изнутри святоотеческого наследия?

О.Максим:

— Спасибо, Константин, что Вы вспомнили о таких замечательных авторах, как отец Иоанн Мейендорф, отец Георгий Флоровский...

Да, у них был тезис «Вперёд, к отцам!» То есть, они говорили, как раз, о том, что чтение святоотеческой литературы — оно способно сформировать вкус. Как чтение, скажем, литературы какого-то другого жанра... там... более лёгкого — оно тоже формирует вкус, и этот вкус не всегда — самый лучший.

Поэтому, чтение святоотеческой литературы — оно способно сформировать хороший литературный вкус. И, в этой связи, если говорить о советах... мне кажется, не стоит бояться брать даже какие-то самые простые учебники по той же Патрологии, и не будучи студентом Духовной семинарии. Вот, для меня такой книгой является универсальный учебник отца Иоанна Мейендорфа «Введение в святоотеческое богословие». Прекрасно составленный, под одной обложкой — все основные авторы: краткое житие, основные богословские взгляды и цитаты святоотеческие. То есть, прочитав эту книгу, вы, дорогие друзья, наши слушатели, можете себе составить представление о том, каков он — дивный мир святоотеческой литературы.

К.Мацан:

— Мне, в своё время, эту книгу — «Введение в святотеческое богословие» отца Иоанна Мейендорфа — подарил один очень опытный, такой, церковный миссионер, публицист, со словами: «Это — чтобы поставить вкус!»... Чтобы сформировать вкус...

О.Николай:

— Класс!

О.Максим:

— Ну, вот, видите!

К.Мацан:

— Отец Николай... а, вот, Вы как на это смотрите?

О.Николай:

— Вы знаете... вспоминаются слова Господа нашего Иисуса Христа, который говорит ученикам: «Я пошлю вам Духа, и Он вас наставит на всякую истину».

Ученики, конечно, были озадачены: как же записать все изречения Христовы, как их транслировать, передавать и проповедовать? А Господь утешает: придёт Дух Святой, Он напомнит, и через Него всё явится.

Так, вот... отвечая на вопрос, как нам быть... как нам «изнутри» святых отцов понимать, нам нужно быть в этом Духе. Только причастность Духу Святому — тому Духу, в котором сами святые отцы пребывали — и есть главное условие, которым мы будем их понимать, и, через это условие, мы будем созидательно их читать. Не просто, как некий набор информации, как архаичный... там... стиль, или жанр... там... какого-то века, а, именно, действительно, проживать, сопереживая, и, на личном опыте, применяя всё, о чём пишут святые отцы.

Потому, что, в первую очередь, их творения — это плод их духовной жизни. Это — их реальный опыт святой жизни. Так, что — нам нужно быть в этом же Духе.

К.Мацан:

— Спасибо огромное! Вот, это — прекрасные слова для завершения: что чтение отцов — это не просто про чтение, а — про жизнь.

Ну, я, может быть, со своей стороны, уже совсем как постскриптум, вспомню о книге Сергея Иосифовича Фуделя, которая так и называется «Путь отцов» — это, такая, антология выписок из святых отцов. Объединены эти выписки в темы в различные. Я часто эту книгу слушаю в программе «Родники небесные», которая по будням в одиннадцать вечера на Радио ВЕРА идёт — это тоже, мне кажется, такое... прекрасное введение... в само это миросозерцание.

Спасибо огромное!

У нас сегодня в гостях были: протоиерей Максим Горожанкин, председатель миссионерской комиссии Белгородской епархии, администратор телеграм-канала «Читаем святых отцов», и священник Николай Дубинин, настоятель храма Феодора Стратилата в городе Старый Оскол.

У микрофона был Константин Мацан.

Спасибо! До свидания!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Прот. Сергий Булгаков — основные работы». Алексей Козырев
• Светлый вечер с Владимиром Легойдой
• «Прот. Сергий Булгаков — служение священника». Наталья Ликвинцева