«Путь к священству». Игумен Варфоломей (Коломацкий)

У нас в гостях был наместник Свято-Троицкого Макариево-Унженского монастыря в Костромской области игумен Варфоломей (Коломацкий).

Мы говорили с нашим гостем о его приходе к вере, пути к монашеству и священническому служению, а также о житии преподобного Макария Унжинского.

---

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.

Здравствуйте, дорогие наши слушатели!

Меня зовут Кира Лаврентьева, и в студии у нас сегодня замечательный гость — игумен Варфоломей Коломацкий, наместник Свято-Троицкого Макариево-Унженского мужского монастыря города Макарьева Галичской епархии Русской Православной Церкви.

Здравствуйте, отец Варфоломей! Добро пожаловать!

О. Варфоломей

— Здравствуйте!

К. Лаврентьева

— Отец Варфоломей, конечно, уникальный монастырь в Вашем ведении находится, и очень хочется спросить — и про монастырь, и про святого Макария Унженского. Тем более, в Нижегородской области, да и не только, он почитается очень горячо. Знаю и о чудесах его, совершенно удивительных. Очень хочется сегодня всё это успеть обсудить, но... но... разговор этот будет совсем полным, если мы спросим ещё и о Вас — о Вашем пути к священству, к монашеству. Если можно, вот, хотя бы в каких-то общих чертах! Потому, что из НИИ ядерной физики — в монастырь... это путь интересный, отче! И не спросить не могу: как Вы стали верующим человеком?

О. Варфоломей

— Ну... если коротко, то...

К. Лаврентьева

— А можно — не коротко!

О. Варфоломей

— ... в можно и не коротко. Папа и мама у меня были людьми, если и верующими, то нецерковными, и я узнал о том, что я крещёный человек от отца уже тогда, когда покрестился сам.

К. Лаврентьева

— Ничего себе...

О. Варфоломей

— Спросив у мамы, крещёный я или нет... она сказала, что нет... и, когда я понял, что я хочу быть крещёным человеком, я пошёл и покрестился. Потом переспросил у отца, и он сказал: «Да. Ну, когда в больнице лежал, тебя бабушки взяли, отнесли в церковь и покрестили». Но для них это было настолько малозначимое событие, что мать об этом, вот, не знала. Вот.

Было это где-то тогда, когда я заканчивал физический факультет Московского Университета.

Ну... само занятие наукой — физикой, и те люди, которые там были вокруг меня — они, волей-неволей, привели к тому, что... ну... надо было, вот, разбираться в том, как устроен мир, и достаточно очевидно было, что мир устроен немножко не так, как нам говорили на занятиях по марксизму-ленинизму. И, ознакомившись с какими-то религиозными направлениями другими, в конце концов, я... вот... пришёл к Православию.

Первый шаг, наверное, в этом направлении был тогда, когда мои друзья, очень хорошие мои знакомые, пригласили к себе на Венчание. Я с большим интересном пошёл с ними в церковь, отстоял Литургию, после Литургии было Венчание... у меня было такое чувство, что всё, что там, вот, происходит — всё это очень правильно и хорошо, но... я в этом ничего не понимаю, и мне, собственно, стало... вот, мне стало стыдно. То есть, меня посетило такое чувство благодати, а о храме, о Церкви, о службе, о Православии я тогда, вообще, ничего, вот, не знал.

Мне стало стыдно, и... собственно, я — русский человек... это, вот, как бы, наше, исконное, родное... и что мы, там, увлекаемся каким-то востоком, ещё чем-то, когда... вот...

К. Лаврентьева

— Вот — своё.

О. Варфоломей

— Да, надо бы начать со своего, да.

И тогда я, как раз, купил первый свой молитвослов, первый Новый Завет, первую, вот, икону... и тогда, вот, из храма уже ушёл, вот, с таким, вот... багажом.

К. Лаврентьева

— Интересно... то есть, из чувства сознательности, отец Варфоломей...

О. Варфоломей

— А?

К. Лаврентьева

— ... такая, сознательность в Вас проснулась? Знать свою историю... то есть, сначала с этого же... да?

О. Варфоломей

— Ну... я искал... как бы, вот... истину. А она открылась сама — в православном храме. И, очень вскоре...

К. Лаврентьева

— Сколько Вам было лет?

О. Варфоломей

— Это был, где-то, последний курс института.

Очень вскоре, после распределения, проработав год в НИИ ядерной физики от МГУ, на вычислительном центре, мои друзья позвали меня съездить в Костромские пределы — они там купили дом, расписали те красоты, которые там... мне что-то тоже захотелось иметь какую-то заимку, куда можно приехать... там... в отпуск... покататься на лыжах зимой...

Ну, и, такой, своей небольшой компанией мы приехали в Галич. Нас поразил совершенно этот город — своей простотой... такой... древностью, своим укладом жизни... произвели впечатление те люди, которые там живут... но дом мы тогда не нашли сразу.

И мы стали ездить... наша компания уже выросла где-то до человек пяти или шести... практически, каждые выходные. Ходили пешком в Галичских пределах, обошли, практически, всё вокруг Галича, Солигалича, Чухломы, потом заехали в Нею, и там, вот, около Неи, нашли деревню, которая была брошена — только что, ещё не прошёл год, как её оставили местные жители. Она удовлетворяла всем нашим представлениям о том, что мы хотим приобрести.

Это было достаточно глухо, но досягаемо... и лес... и речка... в общем, всё там было. И мы купили этой московской компанией всю деревню.

К. Лаврентьева

— Вот, это да! Вот, это подход!

О. Варфоломей

— И, приехав туда первый раз на пару недель пожить, меня в конце посетила мысль: а почему бы здесь вообще не остаться жить?

К. Лаврентьева

— Радикально...

О. Варфоломей

— И... никаких возражений против такого, вот, своего внутреннего предложения, я... так сказать... внутри себя не обнаружил.

Ну... сначала ушёл в большой неоплачиваемый отпуск, потом, вообще, уволился с работы... хотя, меня, конечно, не хотели отпускать...

К. Лаврентьева

— Конечно...

О. Варфоломей

— Рядом с деревней, в четырёх километрах было большое село — центральная усадьба колхоза тогда была — село Коткишево. Вот, там был храм, который не закрывался всё советское время — наверное, единственный на несколько районов вокруг. Я стал его прихожанином, потом — алтарником, пономарём, псаломщиком, певцом... таким... универсальным солдатом, да...

Ну, а потом познакомился с братией Московского подворья Троице-Сергиевой лавры, которые ко мне приехали в гости, вместе со своим настоятелем, тогда ещё игуменом, а ныне — митрополитом Лонгином... ну, и, глядя на них, на их отношения, на их жизнь, я захотел такой жизни, как у них.

И, в конце концов, владыка Лонгин на том же Троицком подворье меня постриг в монашество, представив местному нашему правящему архиерею архиепископу Александру. Тот меня пукоположил во священство — в том же Коткишовском храме. Это было первое место моего священнослужения.

К. Лаврентьева

— Отец Варфоломей, ну... конечно, потрясающе... «оставил свои сети и последовал за Ним»... но... не могу не спросить, как отреагировали родители Ваши на то, что Вы такую перспективную работу оставили, и, просто, ушли, поменяв всё...

О. Варфоломей

— Нет, нет... так... понятно, что все были против! Но, в конце концов, я сказал: «Знаете, что... я живу там... вот мой адрес. Когда я вам буду нужен, вы меня найдёте». Ну, через два года всё наладилось.

К. Лаврентьева

— То есть, приняли?

О. Варфоломей

— Мало того, что приняли... Свою маму, по благословению нашего правящего архиерея, я, два года назад, постриг в иночество. Папа в этом году ушёл из жизни, но ушёл тоже верующим человеком. Он исповедовался и Причащался, и пособоровался перед своей кончиной.

К. Лаврентьева

— Слава Богу!

Отец Варфоломей, я почему так спрашиваю об этом, и обращаю пристальное внимание именно на этот момент — потому, что, очень часто, человек призыв Божий слышит, и сердце его, вроде, тянется, но столько всего держит, и столько всего обременяет, и, казалось бы, с точки зрения светской, всё правильно, как бы... размышления верные... а сердце совсем другое говорит. Вот, в таких случаях, как поступать? И как, действительно, призыв Божий отличить от... ну... прихоти некоей?

О. Варфоломей

— Ну, знаете... у меня была внутри абсолютная уверенность в том, что я делаю правильно. Поэтому, это касалось только меня, больше никого. В конце концов — имею право.

К. Лаврентьева

— Ну, да. Семью Вы не бросали, ничего Вы такого не делали...

О. Варфоломей

— Да. У меня никого не было. Я никого не подвёл...

К. Лаврентьева

— Не предали, да...

О. Варфоломей

— Перед тем, как уйти с работы, я... там... наш замечательный ЕС-1066... это был тогда самый мощный компьютер советский... привёл в идеальное состояние... написал для него, там, пакетную обработку, систему сохранения данных, учётную систему, поставил самую современную операционную систему... то есть, он, вообще, работал без меня, и очень даже хорошо, уже.

К. Лаврентьева

— То есть, напоследок, в миру Вы сделали всё, что должны были...

О. Варфоломей

— Да, да... то есть... у меня никаких долгов ни перед кем не осталось, да.

К. Лаврентьева

— Перед коллегами и начальством.

О. Варфоломей

— Нет.

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.

У нас в студии — игумен Варфоломей Коломацкий, наместник Свято-Троицкого Макариево-Унженского мужского монастыря города Макарьева Галичской епархии.

Меня зовут Кира Лаврентьева.

Отец Варфоломей, Вы знаете... вот... приходилось с физиками общаться, и, вообще, с людьми «из науки», и тут, как будто бы, два пути прослеживаются, когда они начинают приходить к вере.

Либо вопросов у них вообще нет никаких — то есть, они просто и спокойно всё воспринимают. Как близкий один мой человек — он МИФИ окончил, физик и очень любит физику — он говорит: «Слушай, ну, вопрос Воскресения Христа — это, вообще... ну... понятная, в общем-то, для меня история». Вы представляете? То есть, человек всю жизнь не ходил в храм. Потом пришёл — и у него нет вопросов к Воскресению Спасителя. Он говорит, что — да, он спокойно и абсолютно без всяких сомнений принял этот факт, как факт. Это — возможно, и любой человек, который занимается наукой, понимает, что, вообще, мы очень многого всего не знаем, и, понятное дело, что — да, это возможно. Никаких проблем он там не увидел!

О. Варфоломей

— Ну...

К. Лаврентьева

— А многие спотыкаются, как раз, на, вот, этих вещах...

О. Варфоломей

— Ну... я тоже, честно говоря.

К. Лаврентьева

— Вот.

О. Варфоломей

— То есть, у меня каких-то проблем внутренних, связанных с тем, что я во что-то не верю, никогда не было.

К. Лаврентьева

— То есть, в Вашем случае, наука и религия — они ни капли друг другу не противоречат...

О. Варфоломей

— Нет... вообще, ни в чём.

К. Лаврентьева

— А к Вам приходили люди «из науки», у которых есть серьёзные сомнения, и которые задавали вопросы и озвучивали свои сомнения именно Вам — потому, что Вы уже этот путь прошли?

О. Варфоломей

— Ну, я общался с людьми, у которых... такой, вот... естественно-научный сам склад...

К. Лаврентьева

— Да. Вот.

О. Варфоломей

-... мышления... и были, среди них, те, которые... вот... каких-то вещей понять не могут.

Вы знаете, в конце концов, что бы мы ни говорили, всё равно — это будет вопрос веры. То есть, все наши доводы — они разбиваются о то, верит человек в это, или нет. И, если он не верит, что бы вы ни говорили, какие бы вы доводы «за» ни предоставляли ему, он, всё равно, не изменит своё мнение.

К. Лаврентьева

— Ну, а веру, соответственно, даёт Господь...

О. Варфоломей

— Ну, наверное, да.

К. Лаврентьева

— А если очень хочется поверить, например? Я знаю таких людей — а, вот, они не чувствуют, вот, такой... тёплой, сердечной веры в сердце? Просить? Ждать? Смиряться?

О. Варфоломей

— А, Вы знаете... ведь, это вещь-то практическая. То есть... ну... как говорят, вот, философы... если рассматривать Бога, как объект познания человека, то Он отличается от всех остальных тем, что Он познаваем настолько, насколько Сам Он...

К. Лаврентьева

— ... хочет, чтоб мы узнали...

О. Варфоломей

— ... позволяет Себя познать, да. То есть, Он открывается человеку настолько, насколько человек способен Его воспринять.

И... очень важен собственный религиозный опыт — то есть, опыт молитвы. Когда человек начинает Богу молиться, то, безусловно, эта молитва слышна Богу. И, если человек молится о том, чтобы ему Господь дал веру и как-то открыл Себя — это обязательно будет. И он получит Ответ. И Ответ — для него вполне понятный.

К. Лаврентьева

— И мы видим это на примере многих святых?

О. Варфоломей

— Да, конечно.

К. Лаврентьева

— Да... отец Варфоломей... интересно очень...

А как Вы поняли, что... именно, монастырь? Ведь, можно быть... там... священнослужителем... или, просто, верующим мирянином...

О. Варфоломей

— Ну... про монашество я Вам рассказал... да?

К. Лаврентьева

— Да. Что Вы увидели и поняли, что — только так. Да.

О. Варфоломей

— То есть, монашество можно понять, и ему научиться, только тогда, когда у тебя перед глазами есть какой-то образец. К моему счастью, у меня такой, вот, образец появился — в виде монашеского братства Московского подворья Троице-Сергиевой лавры и его настоятеля, в своё время.

Вот. И... я остался жить там же. Меня назначили просто... вначале штатным священником, потом настоятелем в том храме, куда я начал ходить, когда туда приехал.

А потом владыка благословил строить новый храм в райцентре — в городе Нея. Он тоже был потом построен, с Божьей помощью. А в 2016 году, уже новым архиереем нашим, было принято решение о том, чтобы Макариево-Унженский монастырь, который был женским, он был вновь возобновлён в 1993 году. Исторически, он был мужской, но его решили возобновить, как женский, рассчитывая, что сестёр будет найти проще, чем братию мужскую для монастыря.

К. Лаврентьева

— Это логично...

О. Варфоломей

— Ну... не получилось. Не получилось. Там было две игуменьи — игуменья Людмила, игуменья Вера — у них было, у каждой, своё небольшое сестричество, но... вот... как-то... наладить какую-то монашескую жизнь у них в монастыре не получилось.

И было принято решение о том, чтобы его преобразовать обратно в мужской. Ну, и никого другого тут не нашлось, в качестве настоятеля-наместника, кроме меня. И меня туда, за послушание, отправили.

К. Лаврентьева

— Ну, это совсем другое уже...

О. Варфоломей

— А?

К. Лаврентьева

— Одно дело — среди братии жить, а другое дело уже, конечно... на такое послушание выходить.

О. Варфоломей

— Вот. Пришлось брать с собой двух-трёх человек, которые у меня были там, со мной, на месте... искать новую братию... и, в общем-то, начинать, практически, всё с нуля.

К. Лаврентьева

— Да...

О. Варфоломей

— Ну... хотя, я думал, что — вот... я уже, как бы... вот... 50 лет уже... и храм построил... живу, служу... у нас там и подсобное хозяйство было, и земля там, и ферма... вот, буду заниматься сельским хозяйством, служить сам в храме буду, Богу молиться — такая, как бы... обеспеченная и благополучная старость на подходе... да? Ничего подобного! Руки в ноги — и вперёд!

К. Лаврентьева

— То есть, постоянный труд и преодоление?

О. Варфоломей

— Ну, вот... такова наша жизнь, да.

К. Лаврентьева

— Да, отец Варфоломей... спасибо за честность!

О. Варфоломей

— Ну...

К. Лаврентьева

— Но... сейчас-то обитель цветёт!

О. Варфоломей

— Ну, «цветёт» — это громко сказано! У нас, как и во всех других монастырях — очень немного народу. И... что-то, там, получается, конечно, делать... но то, что предстоит — ещё больше там! Не на одно поколение братии хватит работы ещё...

К. Лаврентьева

— Отец Варфоломей... вот... где брать силы, и силу духа, на жизненные трудности? На преодоление постоянное? Когда ты просыпаешься утром — и тебе нужно... опять себя преодолевать... вне зависимости от возраста и состояния здоровья.

О. Варфоломей

— Знаете... лучше об этом, вот, не думать.

К. Лаврентьева

— Так...

О. Варфоломей

— То есть, у нас же есть какие-то наши дела повседневные, которые мы должны делать. Вот, надо этим, попросту, заниматься — и всё.

Знаете, есть прекрасная проповедь отца Иоанна Крестьянкина о малом доброделании.

К. Лаврентьева

— Точно.

О. Варфоломей

— Вот... вот, я пытаюсь руководствоваться его советами... в этом деле. То есть, когда человек смотрит... ну, например, на огромную груду своих, вот, грехов... на то, что ему надо сделать... и, просто, приходит в уныние, в отчаяние...

К. Лаврентьева

— Да... не дай, Боже!

О. Варфоломей

— ... от того, что это — непреодолимо, и с этим никогда, вот, не разобраться! Отец Иоанн говорит: «Ты об этом не думай. Вот, у тебя есть что-то малое — то, что ты точно можешь сделать. Ну, ты его сделай! Сначала — одно, потом — другое, потом — третье... И, когда ты почувствуешь вкус победы над самим собой, когда ты почувствуешь то, что у тебя что-то, вот, получается, то... действительно, права русская пословица: глаза боятся, а руки делают...»

К. Лаврентьева

— Точно.

О. Варфоломей

— Вот.

К. Лаврентьева

— Владыка Антоний Сурожский говорил, что Господь даёт человеку сил — на сегодняшний день.

О. Варфоломей

— Да.

К. Лаврентьева

— Вот, сегодня... на завтра ещё сил нет... но на сегодня — есть.

О. Варфоломей

— Да, да... с одной стороны. С другой стороны, столкнувшись, уже в монастыре, с теми проблемами, которые там — в том числе, и с самим собой, со своими немощами, понял, что... собственно... я сам тут мало, что значу. Здесь игумен — преподобный Макарий, и всё находится в его власти. Я могу только делать то, что мне по силам, и то, что он благословит. Вот, собственно, и всё.

К. Лаврентьева

— Ну, такое... живое послушание у святого, получается?

О. Варфоломей

— Да.

К. Лаврентьева

— В Лавре — так же... в Лавре — все у преподобного Сергия благословения испрашивают...

О. Варфоломей

— Да, да...

К. Лаврентьева

— ... а в Дивеево — у преподобного Серафима.

О. Варфоломей

— Конечно!

К. Лаврентьева

— Наверное, это и есть — основа какой-то богоугодной монастырской жизни, да, отче?

О. Варфоломей

— Нет... ну, в монастырях, просто, по-другому невозможно, иначе, будет... я не представляю, как это может быть по-другому, да...

К. Лаврентьева

— Ну, мы же знаем историю монастырей, которые... ну... в чистом поле основались... там... без мощей, без святых... просто, люди собрались, там, и скит, или какой-то монастырь основали, и живут... женщины... там... монахини...

О. Варфоломей

— Вы знаете, если это всё по-настоящему, действительно, вот, от сердца и по воле Божией происходит, то Господь и таким, вот, обителям, которые в чистом поле образовались, в конце концов, дарует какие-то Свои святыни. И благословляет их имена.

К. Лаврентьева

— То есть, всё-таки, без святынь и поддержки святых — никак?

О. Варфоломей

— Ну, а — как?

К. Лаврентьева

— Да... То есть, вокруг кого-то надо собраться... Понятно, что вокруг Христа, в первую очередь, но...

О. Варфоломей

— Ну, да...

К. Лаврентьева

— ... поддержка нам нужна... немощным...

Да, отец Варфоломей... спасибо огромное!

Давайте, про преподобного Макария...

О. Варфоломей

— Давайте!

К. Лаврентьева

— Удивительная жизнь у него! В 12 лет, я так понимаю, он уже пришёл в монастырь Печерский...

О. Варфоломей

— Ну, да... причём, как пришёл, да?

То есть, во-первых, с младенчества, как только начинался церковный звон, он начинал плакать и кричать... пока родители не поняли, что его надо брать с собой в церковь. И, как только они его брали с собой, он тут же прекращал плакать, прекращал кричать, а, наоборот, когда его вносили в храм, он начинал смеяться и улыбаться.

А, достигши меры возраста, в 12 лет, он втайне ушёл от родителей. По пути в Нижегородский Печерский Вознесенский монастырь встретил нищего, отдал ему свою хорошую одежду, одел его рубище, и пришёл туда. Сказал, что он сирота, и хочет жить в монастыре и служить Богу.

К. Лаврентьева

— 12 лет.

О. Варфоломей

— 12 лет, да. И его будущий духовный авва, архимандрит Дионисий, а, в будущем, архиепископ Дионисий... архиепископ Суздальский... друг и собеседник преподобного Сергия Радонежского... вот, он увидел в этом отроке, действительно, человека особого. И он его принял, и достаточно быстро постриг в монашество, и Макарий стал одним из его ближайших учеников.

К. Лаврентьева

— Ненадолго прервёмся, и напомним нашим слушателям, что в гостях у «Светлого вечера» — игумен Варфоломей Коломацкий, наместник Свято-Троицкого Макарьево-Унженского мужского монастыря города Макарьева Галичской епархии.

Меня зовут Кира Лаврентьева.

Мы очень скоро к вам вернёмся. Пожалуйста, не переключайтесь!

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается, дорогие наши слушатели!

Меня зовут Кира Лаврентьева, и у нас в студии — игумен Варфоломей Коломацкий, наместник Свято-Троицкого Макариево-Унженского мужского монастыря города Макарьева Галичской епархии РПЦ.

Мы продолжаем наш разговор, и уже перешли к житию преподобного Макария Желтоводского и Унженского — как раз, к моменту, когда он оставил родителей в 12 лет и пришёл в Нижегородский Вознесенский Печерский монастырь... и, вот, с этого момента, как раз, отец Варфоломей рассказывает нам, что было дальше...

О. Варфоломей

— Но... надо сразу сказать, что родился-то преподобный в 1449 году... то есть, это — времена преподобного Сергия.

Интересный вопрос связан ещё, вот, с чем. Архимандрит, а, в будущем, архиепископ Дионисий — друг и собеседник преподобного Сергия. Преподобный Сергий приехал в Нижегородские пределы в 1365 году — тогда, как раз, когда в монастыре уже был... вот... Макарий.

Макарий — не относится к ученикам преподобного Сергия официально... но, хотя... скорее всего... из, просто, того, что он был ближайшим учеником и келейником архимандрита Дионисия, скорее всего, при встрече с преподобным Сергием, когда Дионисий с ним беседовал и проводил какое-то время вместе с ним... скорее всего, при этом присутствовал и Макарий тоже. То есть, он слышал и слушал преподобного Сергия.

Потом, достигши, опять-таки, меры возраста и преуспеяния в иноческой жизни, он стал достаточно известным человеком, его стали почитать, как подвижника. Он тяготился такой, вот, человеческой славой мирской и решил уйти на пустынножительство.

Дальше с преподобным Макарием повторяется история, которая характерна для многих подвижников благочестия, которые подвизались в Костромских и Галичских пределах. Они поселялись в каком-то уединённом месте, жили там, совершая свои подвиги, о них узнавали окрестные люди, к ним начинали приходить за помощью, за советом. Потом находились такие люди, которые желали с ними разделить их образ жизни. Ну, таковым, например, был известный наш святой — Авраамий Галичский, Чухломской — тоже, кстати, родственник преподобного Сергия, которого он сам постриг в монашество.

И с преподобным Макарием получилось то же самое. Он из тех людей, кто к нему пришёл, основал обитель недалеко от посёлка Решма. Вот... местечко Решма... сейчас это называется Макариев-Решемский монастырь. Устроив там жизнь братии, он ушёл опять на уединённое жительство в место, называемое Жёлтые воды, на левом берегу Волги, чуть ниже по течению, чем Нижний Новгород... напротив него. Поселился там один.

Опять про него узнали, опять вокруг него появились люди, и, постепенно возник вокруг него, вот, монастырь, который сейчас называется Свято-Троицкий Макариев-Желтоводский монастырь.Он просуществовал до 1439 года, когда его захватили татары.

Вообще, надо сказать, что Макарий был человек очень гостеприимный и страннолюбивый, и, когда у него просили ночлега или пропитания, он, собственно, помогал всем — и русским, и татарам, и чувашам, и мордве. И, вот, когда сын Казанского хана со своим войском пришёл в Унженские пределы, захватил монастырь, сжёг его и разграбил, многих убил, некоторых захватил в плен, в том числе и преподобного, привёл его к Казанскому хану, то многие в преподобном увидели того, кому были обязаны гостеприимством. И, вообще, вид 90-летнего седовласого старца вызывал невольное уважение.

Хан приказал освободить преподобного, извинился перед ним, и, ради него, отпустил всех тех, кого взяли в плен вместе с ним — и остатки братии, и тех крестьян, которые образовали посад вокруг монастыря. Мало того, хан разрешил им вернуться назад, чтобы похоронить тех, кто был убит и остался там лежать.

Предание говорит, что на том месте, где Макарий получил свободу, позже был основан Свияжский Макариевский Вознесенский монастырь.

Вернувшись в Жёлтые воды, вместе со своей братией и крестьянами, они нашли, предали земле останки своих близких людей, и потом были вынуждены уйти, чтобы найти новое место жительства. Решили идти в Галич — в Галичские пределы — путь был далёкий, дорог не было. Там были глухие места, болота, топи, дебри лесные.

Ну, вот, они направились к Унже. Известно знаменитое чудо преподобного Макария о лосе, которое очень поучительно для всех тех, кто сомневается, надо ли соблюдать пост, или нет.

К. Лаврентьева

— Что это за чудо?

О. Варфоломей

— Накануне праздника Петра и Павла, голодные, вот, путники поймали лося. Но Макарий сказал, что негоже нарушать пост. Приказал лосю надрезать ухо и его отпустить.

Через несколько дней, встретив праздник Петра и Павла, они увидели, что из чащи лось с надрезанным ухом к ним сам вышел, и уже, разумеется, не избежал своей участи — позволил голодным людям разговеться.

К. Лаврентьева

— Ну, да... да...

О. Варфоломей

— Придя, соответственно, на Унжу, они попали в город Унженск — он тогда так назывался. Это был небольшой город-крепость, который охранял пределы Галичского княжества. Макарий оставил там всех своих спутников, а сам, в 90 лет, опять захотел пустынножительства в одиночестве.

С помощью местных жителей, нашёл очень подходящее место — это был холм, поросший соснами, крутой берег над рекой Унжей. Там он воздвиг Крест, и местные люди ему помогли построить келью, храм, он сам ископал колодец у подножия холма, в котором забил ключик. И — поселился там. Вот — это было положено начало нашего монастыря.

К. Лаврентьева

— Интересно, а как связана история рода Романовых с монастырём? Насколько мы знаем, Михаил Фёдорович приезжал туда вместе со своей матушкой — в Унжу — ещё до расцвета монастыря. И именно они помогли ему приобрести тот вид — в XVII веке, — в котором он долго находился.

О. Варфоломей

— Ну, да. Значит... прежде, чем рассказывать о Романовых, совершенно необходимо рассказать о чуде преподобного Макария 1609 года, когда в Костромские пределы пришёл полковник Лисовский, польский, Александр Лисовский. Командовал он своим военным отрядом, который был набран из поляков, литовцев и достаточно большого числа наёмных запорожских казаков. Пришёл, чтобы подавить волнение против поляков, ну, и, заодно, так сказать, пограбить и поживиться.

Надо сказать, что отряд его был достаточно искусным в воинском смысле, был прекрасно вооружён и не знал военных поражений. Лисовский потом, позже, командовал, в том числе, осадой Троице-Сергиевой лавры.

Он взял Кинешму, Кострому, пошёл на Юрьевец. В Юрьевце узнали, что к ним идёт Лисовский, переправились на другой берег Волги, взяв с собой то, что могли, и там организовалось, такое, самостийное крестьянское народное ополчение, состоявшее из жителей города Юрьевца и жителей сёл, которые там в окрестности. Ну, из тех, что сейчас остались наиболее известными, это, пожалуй, что... вот... село Завражье, которое сейчас известно тем, что это — родина режиссёра Тарковского, и родина династии священников Флоренских.

Крестьяне... их было по численности меньше, чем поляков, вооружены они были, понятно, тем, что было под рукой — то есть, крестьянские орудия труда, но без боя сдаваться не хотели.

Ещё они очень любили и почитали преподобного Макария. Они ему молились всю ночь, и, когда поляки на следующее утро стали переправляться через Волгу, они увидели, что по противоположному берегу Волги... ну... в одних источниках — ходят вдоль берега... в других — плавает в челне вдоль берега... высокий седовласый старец, лицо которого сияет, как солнце. Кто на него смотрел, тот терял зрение. Кто пытался в него пустить стрелу, тот получал её обратно.

У них началась паника, и, из-за этой паники, малочисленный отряд крестьянского ополчения наголову их разбивает, захватывает большое количество пленных, а сам Лисовский чуть не погиб и еле-еле удрал. И зарёкся когда-либо показываться в Макарьевских пределах.

И, вот, в конце 1612 года инокиня Марфа, со своим сыном Михаилом, также была заперта в Кремле, но после освобождения Москвы получила свободу. Выйдя из ворот Кремля, она чуть не погибла, потому, что проезжающий отряд казаков принял их за родственников поляков. И было понятно, что надо им куда-то деться. Чтобы, просто, сохранить свою жизнь. Потому, что время было лихое... и поляки их стали искать, потому, что они были первыми претендентами на освободившийся после лже-Дмитрия русский престол... и... так... и под горячую руку своих можно было попасть...

К. Лаврентьева

— Ну, да.

О. Варфоломей

— У Марфы было фамильное имение под Костромой, но она боялась туда ехать, потому, что все об этом знали. И она поехала в Макариево-Унженский монастырь, с которым была ещё связана история, которую... официально историки её не принимают... но у нас есть собственная, Макариевская, версия событий. Заключается она в следующем.

Наш краевед известный дореволюционный Беляев, знаток местной истории, большой почитатель Романовых, в 1907 году выпустил книжку о истории города Макарьева, Макарьево-Унженского монастыря и посещении его царём Михаилом Фёдоровичем Романовым.

Он говорит, что после того, как Романовы были насильно пострижены в монашество, арестованы, их имущество конфисковано, и они были сосланы в различные северные монастыри царём Борисом Годуновым, их дети также были отправлены в ссылки с их ближайшими родственниками.

И, вот, в 1601 году, княгиня Черкасская, тётка Михаила Романова, получив свободу, приезжает в Макарьево-Унженский монастырь, куда был, в своё время, тоже, в конце XVI века, послан Давид Хвостов — московский, такой, придворный человек, друг и почитатель семьи Романовых — его тоже убрали, вот, на всякий случай, куда-нибудь подальше — в качестве строителя монастыря. И она, не зная, куда деть своего племянника, приводит его к нему, и оставляет его у него на воспитание и сохранение.

В 1605 году, когда умирает царь Борис, Романовы получают свободу, и инокиня Марфа, возвращаясь из ссылки забирает Михаила к себе.

И, поэтому, когда встал вопрос, куда им деться в конце 1612 года, она выбирает этот, вот, монастырь, как то место, которое уже им служило, таким, вот, пристанищем, и спасло её сына.

Она приезжает в этот монастырь, молится преподобному Макарию вместе со своим юным сыном — о чём? О своей собственной судьбе, своей жизни, о судьбе своего Отечества — потому, что преподобного уже тогда, после событий 1609 года, почитали, как покровителя народного ополчения.

К. Лаврентьева

— Конечно, после таких чудес!

О. Варфоломей

— Вот... и о судьбе своего отца они молились. Потому, что Фёдор Никитич Романов — в монашестве получил имя Филарет — он тоже был отправлен в заключение, в ссылку, и вернулся оттуда уже епископом Ярославским и Ростовским, не принял лже-Дмитрия, был арестован и поляками увезён в Польшу. И они молились о том, чтобы он тоже получил свободу, молились о нём, как о пленном. Преподобному Макарию, как покровителю пленных, памятуя о том, что, благодаря ему, были отпущены на свободу, и он вывел из татарского плена и свою братию, и крестьян, которые жили около его монастыря.

И, помолившись там... да... и, как раз, в это время польский отряд приходит в местечко Сусанино, которое сейчас так называется, где их встречает русский крестьянин Иван Сусанин...

К. Лаврентьева

— Как всё связано...

О. Варфоломей

— ... да... и уводит их в топи и леса, в это болото, радея о сохранении жизни будущего русского царя. Юного.

Они приезжают после монастыря в Кострому, где встречают боярское посольство, которое бьёт челом и просит Михаила Фёдоровича согласиться стать царём. Перед Фёдоровской иконой он даёт такое согласие, и все, вместе с этой иконой, уезжают в Москву, где в Успенском соборе его венчает на Царство епископ Ефрем Казанский, имеющий фамилию Хвостов.

Опять-таки, по версии Беляева, известно, что Давид Хвостов, будучи ещё строителем Макарьево-Унженского монастыря, общался с Гермогеном Казанским, владыкой... они оба были — патриоты своей Родины, оба приложили достаточно большие усилия для того, чтобы Романовы получили Царский престол, и, уехав в Москву, Гермоген его избирает своим преемником, и Давид Хвостов принимает имя Ефрем и принимает сан епископа. Опять-таки, это — версия Беляева.

К. Лаврентьева

— Переплетение такое... да?

О. Варфоломей

— Да. И он же царя Михаила венчает на Царство в Успенском соборе.

К. Лаврентьева

— Да, отец Варфоломей...Вы нам, прямо, всю... систему выдали! За короткое время. Действительно, очень...

О. Варфоломей

— ... интересная история! Опять-таки, какие-то факты не являются общепринятыми, требуют какого-то доказательства... но, по крайней мере, каких-то противоречий против них... их, практически, нет.

Я думаю, что, может быть, со временем нам удастся какие-то исторические документы и свидетельства встретить, которые их подтвердят, да...

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА погружает нас в удивительную историю нашей страны и историю Макариева-Унженского монастыря... и игумен Варфоломей Коломацкий, наместник Свято-Троицкого Макариево-Унженского монастыря города Макарьева Галичской епархии РПЦ.

Меня зовут Кира Лаврентьева.

Да, отче, добавьте... и мы тогда ещё к одной теме перейдём...

О. Варфоломей

— Хорошо.

К. Лаврентьева

— ... чтобы успеть всё.

О. Варфоломей

— Значит... после того, как Михаил Фёдорович был избран на Царство, достаточно быстро исполнились все молитвы Романовых, которые были обращены к преподобному Макарию.

Значит... Михаил Фёдорович становится царём. В 1618 году заканчивается русско-польская война. Из плена возвращается их отец, который становится патриархом Московским.

Первое, что он делает, он благословляет своего сына, юного царя, и его мать совершить благодарственное паломничество и поклониться гробу преподобного Макария. Очевидно, основным побуждением для этого у него было чувство благодарности преподобному за то, что, вот, так всё сложилось.

И такую поездку они совершают в 1619 году, ещё одну, в монастырь, когда он уже, в качестве царя Михаила Фёдоровича, приезжает в нашу обитель. Последний день пути он проделывает пешком от Красногорской Спасской пустыни, где они ночуют. Последние 25 км они идут пешком, и те места, где царская процессия останавливалась на отдых, там потом люди построили памятные часовни, в память о посещении Царской Семьи.

После этого монастырь становится сугубо под покровительство Семьи Романовых. Он в конце... во второй половине XVII века отстраивается в камне, становится первоклассным. Игумен монастыря получает послушание два раза в год к Царскому двору привозить икону преподобного для поклонения и святую воду из монастыря. Для этого в Москве организуется подворье монастыря. В табели о рангах он занимает третье место после Ипатия и Соловков. И преподобный Макарий становится первым святым, канонизированным для всероссийского почитания, в годы правления Романовых.

К. Лаврентьева

— Спасибо, отец Варфоломей! Я думаю, что подробную историю можно ещё на сайте монастыря посмотреть...

О. Варфоломей

— Да.

К. Лаврентьева

— ... там она описана... вот... она открыта у меня здесь тоже...

О. Варфоломей

— Но, в целом, мы всё сказали.

К. Лаврентьева

— Но, в целом... весь анализ... всю матчасть Вы нам выдали. Самим бы нам тяжелее было всё это искать. Потому, что тут ещё есть какие-то факты, которые неочевидны... они уже, просто, где-то кроются, очень аккуратно, но рядом...

Отец Варфоломей, Вы сказали, что преподобный Макарий Унженский, помимо прочих своих чудес, также, очень помогает в поиске пленных. И сейчас, как раз, такое время, когда этот вопрос, наверное, очень важен, нужен, я думаю, многим нашим радиослушателям.

Если нет возможности, например, приехать в монастырь, но очень большая нужда есть... понятное дело, что без вести пропавшие сейчас наши ребята в зоне СВО — это частая беда... поэтому, расскажите, пожалуйста, как в этой ситуации правильно обращаться к преподобному Макарию...

О. Варфоломей

— Я хочу сразу привести небольшой пример.

К нам приезжала группа родственников участников СВО из соседнего райцентра. Там были не только родственники тех, кто живой и пришёл оттуда, вернулся, но и тех, кто пропал без вести, или погиб.

Примерно через неделю нам сообщили, что двоих ребят, кого не могли найти — их тела нашли. Совершенно чудесным образом. И, вот... по крайней мере, хоть, стало известно, что с ними.

К. Лаврентьева

— Ну, да.

О. Варфоломей

— Да.

Вот... и то, что это случилось — их родные, они сами, без всякого сомнения, связали с тем, что они посетили монастырь и помолились преподобному Макарию. Потому, что нам об этом сообщили, просто.

А, вообще, мы принимаем поминание об участниках СВО — и о здравии, и о упокоении. Не требуем никаких за это пожертвований — это дело добровольное. Мы, просто, говорим, что — бесплатно, а дальше уже... там... на ваше усмотрение. Ну... это — один из тех видов благодатной помощи, которую преподобный Макарий готов предоставить людям. И думаю, что, безусловно, те, кто имеет нужду, это могут сделать, да.

Из его жития... было несколько эпизодов, связанных с тем, как он помогал пленным. Об одном мы уже с Вами, вот, сказали — когда, ради него, татары отпустили всех пленных.

И был такой случай ещё, когда одна женщина, крестьянка, была взята в плен татарами. Она жила неподалёку от монастыря. Её повели в плен. Она ничего не могла ни есть, ни пить — переживала за себя, за свою судьбу, за то, что будет, вот, с ней.

И, на третью ночь пути, ей во сне явился преподобный, разбудил её и сказал: «Пошли со мной». Пройдя за ним около часа, она увидела, что он пропал, стал невидимым, и в предрассветной, такой, вот, дымке она увидела знакомую дорогу к своему родному селу.

То есть, тот путь, который она прошла за три дня, за преподобным следуя, она преодолела меньше, чем за час.

Вот, такое чудо было — избавление от плена пленённой женщины.

Вот... поэтому, действительно, преподобный — один из тех святых, которые имеют особую благодать помогать тем, кто в плену... тем, кто погиб, и не был найден... пожалуйста, обращайтесь!

К. Лаврентьева

— Да. Святой преподобный Макарий Унженский, моли Бога о нас!

Отец Варфоломей, расскажите, пожалуйста, насколько сейчас посещаема обитель в дни празднования преподобного Макария? Проходят ли какие-то у вас мероприятия в монастыре, связанные с его днями?

О. Варфоломей

— Ну, вообще... нужно сказать, что и обитель преподобного Макария, и сам он, конечно, незаслуженно... ну... не то, что забыты... но находятся, так сказать, в некоем отдалении от нашей церковной жизни. Многие даже не знают, что есть, вот, такой, вот, святой. А сам монастырь, хоть он и близко от Золотого Кольца, но в него не входит, и, поэтому, таких, каких-то... вот... паломнических групп, которые целенаправленно приезжают к нам, у нас бывает очень немного. Ну... я уже говорил... где-то, порядка одной группы раз в два-три недели, а то — и в месяц. В зависимости от времени года.

Праздник Преподобного бывает 7 августа. Накануне этого праздника всегда 5 августа проводится Макариевский Крестный ход — из села Унжа, где Преподобный отошёл ко Господу... преставился... и его тело потом торжественно переносили в монастырь для погребения. Вот, Крестный ход повторяет этот путь — 25 км те же самые.

И, в самый день, бывает праздничная служба. Всегда бывает Всенощное бдение с акафистом Преподобному. А на Литургию, как правило, приезжает владыка наш правящий Алексий, Галичский и Макарьевский, приглашает ещё владык, и у нас бывает... такая... большая соборная архиерейская служба, на которую приходит достаточно много народу. Храм бывает полный, но, раз народ стоит и на улице, для них мы выставляем трансляцию на улицу. Потом всех кормим из полевой кухни. Вот, такие церковные торжества бывают с 5 по 7 августа.

К. Лаврентьева

— Отец Варфоломей, расскажите, пожалуйста, есть ли какие-то особо чтимые иконы в монастыре?

О. Варфоломей

— Вы знаете... монастырь был упразднён в 1919 году. До 1929 года братии, которая была из монастыря изгнана, но расселилась вокруг у окрестных жителей, удавалось сохранять богослужение в монастырских храмах. В 1929 году было закрыто всё. И уничтожено, практически, всё. Мощи Преподобного были вскрыты, увезены в Юрьевец, в краеведческий музей. Иконы, утварь, библиотека, архив, ризница — всё это было, практически, уничтожено.

К. Лаврентьева

— Как восстанавливали монастырь после советского времени?

О. Варфоломей

— Где-то в 80-е годы, Государство решило сохранить, хотя бы, внешний облик архитектурного ансамбля монастыря. Были восстановлены стены, купола и Кресты. Хотя, в самих храмах ничего не делалось.

В Троицком соборе — главном храме монастыря — был склад дров и муки. В Макарьевском храме была машинно-тракторная станция. В Успенском — узел связи. В Никольском — надвратном храме — сначала была спортивная школа, потом размещался краеведческий музей.

В братских корпусах было... такое... общежитие... ну... бомжатник, по существу. В угловых кельях там была городская прачечная, а из кирпича, полученного от разбора ограды, была сделана городская баня.

Вот... В 1993 году монастырь передали Церкви, Костромской епархии. В этом же году, министерство культуры, своим указом, определило мощи Преподобного, которые хранились в Юрьевце в краеведческом музее, тоже передать в Костромскую епархию — первый случай такой в нашей новой истории.

Я уже говорил, что монастырь был возобновлён, как женский — надеялись на то, что сестёр найти проще, чем братию мужскую. Но — не сложилось. И, в 2016 году, указом Священного синода, монастырь был вновь преобразован в мужской, каким он и был исторически.

Ну, вот, с 2016 мы — там.

К. Лаврентьева

— С 2016-го... получается, 9 лет.

О. Варфоломей

— Ну, вот, да... уже, вот... совсем скоро будет десять.

К. Лаврентьева

— Да, непростая история, в общем, да, отец Варфоломей? Тяжёлая, прямо, так, скажем... восстановления монастыря?

О. Варфоломей

— Ну, да... есть такое.

К. Лаврентьева

— На каком этапе сейчас находится... да... возвращение к первоначальному состоянию?

О. Варфоломей

— Ну, вот... у нас пять храмов, из них три — действующие. Когда мы в монастырь вошли — был один действующий храм. Сейчас — три. Остались — Троицкий собор и Благовещенский храм.

Надо сказать, что строителем Благовещенского храма был игумен Митрофан, который был избран с игуменства в нашем монастыре на вновь образованную Воронежскую кафедру, и в Церкви сейчас почитается, как святитель Митрофан, епископ Воронежский — в схиме Макарий, кстати. Он всю свою жизнь на кафедре помнил свой монастырь, и, незадолго до своей смерти, принял великую схиму с именем Макарий, в честь Макария Унженского.

Если вы будете в Воронеже — проездом, или там живёте — в Кафедральном соборе Воронежа справа находится рака с мощами святителя Митрофана, и там, в рост, рядом с ним — икона преподобного Макария Унженского.

Соответственно, у нас — рака с мощами преподобного Макария, а рядом с нею — большая икона святителя Митрофана с частицей его мощей.

Вот. Соответственно, вот, эти два храма — Благовещенский храм и Троицкий собор — они пострадали больше всех. У Благовещенского храма разрушена колокольня, все они — в трещинах, требуется исследование фундамента и достаточно сложные инженерные работы для того, чтобы их восстановить. Это — то, что сама братия монастыря сделать не может. Поэтому, сейчас мы просим средств и у Государства, и у благодетелей для того, чтобы эти два храма тоже восстановить.

К. Лаврентьева

— Давайте, у наших слушателей тоже попросим!

О. Варфоломей

— Да.

К. Лаврентьева

— Отец Варфоломей, как можно пожертвовать? Реквизиты есть, наверное, на сайте... или как?

О. Варфоломей

— Да, конечно.

К. Лаврентьева

— То есть, нужно найти сайт Свято-Троицкого Макарьево-Унженского мужского монастыря, найти там реквизиты для помощи, и, соответственно, уже переводить помощь.

О. Варфоломей

— Да. У нас есть, также, и телеграмм-канал тоже...

К. Лаврентьева

— Да, это, кстати, для многих, проще.

Дорогие слушатели, пожалуйста, обратите внимание! Потому, что отцу Варфоломею с братией очень, очень нужна помощь в восстановлении монастыря. Каждые, я думаю, 50-100 рублей пригодятся. Поэтому, пожалуйста, не забывайте монастырь в своих молитвах, приезжайте туда... ну, и, соответственно, требы — тоже можно на сайте все заказать... да, отче?

О. Варфоломей

— Да, конечно.

К. Лаврентьева

— Да... записки... требы. Если вы не можете приехать в монастырь, и находитесь далеко — сетка вещания у нас широкая, поэтому, это вполне возможно — оставляйте свои записочки, имена — на сайте монастыря, и это тоже пойдёт всё в дело — ваши средства за ваши записки.

Спасибо огромное, дорогие наши слушатели! Спасибо, отец Варфоломей! Интереснейший рассказ... интереснейшая история и житие святого преподобного Макария... Ваш путь — очень интересный и важных для наших слушателей, конечно, и для нас... и, самое главное, для Господа, Который явно Вас призвал в этот монастырь. Помоги, Господи, отец Варфоломей, в ваших трудах!

О. Варфоломей

— Спаси, Господи!

К. Лаврентьева

— Сил и помощи Божией!

О. Варфоломей

— Спаси, Господи!

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.

В этом часе с нами был игумен Варфоломей Коломацкий, наместник Свято-Троицкого Макариево-Унженского мужского монастыря города Макарьева Галичской епархии Русской Православной Церкви.

Меня зовут Кира Лаврентьева.

Всего вам доброго, и до свидания!

О. Варфоломей

— Всего доброго!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Послание апостола Павла к Колоссянам и Филимону». Священник Антоний Лакирев
• «Вера и дело». Александр Федотов
• «Послание апостола Павла к Фессалоникийцам». Протоиерей Александр Прокопчук

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов