Поделиться
Основные темы выпуска:
- Апостолы проповедовали Воскресение Христово по всему миру. А кто были эти люди, и что о них доподлинно известно?
- Что значат слова Христа о том, что любить Бога нужно больше, чем отца, мать и собственных детей?
- Маленькому Антону по медицинским показаниям необходимо этим летом выбраться на море. Как ему помочь?
- Социализм – это когда люди живут одинаково хорошо или когда живут одинаково бедно? Почему в России пошли по второму пути?
- Петров пост: как быть, если отпуск выпадает на это время?
- День рождения Пушкина был на этой неделе. Каким он был и как изменился в течение жизни?
Живая история.
А. Митрофанова
– В этой рубрике мы в течение всего года говорим о событиях, которые имели место сто лет назад, в 1917 году, пытаемся понять, что происходило тогда в России. Свидетельств, надо сказать, очень много, и один из источников это дневники современников событий. На сайте Прожито.орг, кстати, масса дневниковых заметок, причем самых разных. Вот, например, историк, академик Михаил Богословский 5 июня 1917 года сделал такую запись: «Размышлял о наших социалистах, возводящих на пьедестал пролетария. Западные социалисты стремятся достигнуть равенства, сравнявшись с богатыми людьми, разбогатев. Наши желают равенства, разорив богатых и сведя их на положение пролетариев». Точное наблюдение академика Богословского. Но почему это было именно так? Попробуем разобраться. И на связи с нами доктор исторических наук Василий Цветков, профессор Московского педагогического государственного университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история». Добрый вечер, Василий Жанович.
В. Цветков
– Здравствуйте. Да, очень хороший вопрос. Дело в том, что вообще подобного рода понимание каких-то радикальных революционных преобразований, оно было характерно и до 17-го года. Но здесь на ум приходит вот знаменитые некрасовские строки, он говорит про восстание декабристов: наши дворяне в сапожники, видимо, а вот на западе там сапожники хотят стать дворянами. Я думаю, здесь контекст такого вопроса это отношение к власти, отношение к богатству, отношение к принципу равенства. Потому что вот наш социализм на момент восприятия его массами, общественностью в 17-м году именно – этот момент тоже важен, – это не столько восприятие социализма как некоей теории, как некоей совокупности учений, взглядов, представлений о том, как должна развиваться страна, как должна строиться политическая система там многопартийная, сколько восприятие такой ну стихийной справедливости, стихийного равенства, стихийного бунтарского начала, которое ассоциируется вот с представлениями о том, что богатство это плохо, а бедность это хорошо. Причем эти представления, это, кстати, тоже многие философы отмечали, они уходят корнями в христианские такие вот, превратно, наверное, понятые представления, они в результате приводят к тому, что действительно представление о социализме связывается исключительно с тем, что все должны быть равны, богатых быть не должно вообще. Ну естественно отсюда логический вывод напрашивается, что тогда, раз нет богатых, значит, должны все быть бедные что ли? Но еще раз подчеркну, что в стихийном восприятии общественности тогдашней 17-го года это было именно так. То есть это не столько какие-то отвлеченные схемы марксистские, сколько вот стремление удовлетворить насущные проблемы, решить там какие-то насущные вопросы: хлеба, мира, долой войну, фабрики рабочим, земля крестьянам и так далее. То есть это проявлялось, конечно, уже в первые же месяцы после февраля 17-го года.
А. Митрофанова
– Но странная история получается. Видимо, руководствуясь этим представлением о равенстве, там и свободе, и братстве, мы устроили такую кровавую баню. Я все-таки до конца не понимаю, в какие искажения о христианских понятиях уходит корнями представление о том, что если все люди должны быть равны, то обязательно должны быть бедными, а при этом все равно получается, что некоторые равнее других.
В. Цветков
– Ну конечно. А это отнюдь не связано опять же вот действительно с православной этикой, вот как, наверное, и стоит ее понимать. И уж никак это не связано с христианскими заповедями. Это связано с таким, не побоюсь этого слова превратным толкованием, именно толкованием, пониманием вот определенной части общества вот таких вот заповедей. То есть раз богатство это порок, то значит, богатые должны быть уничтожены. Условно говоря, так. Не внутреннее покаяние, не перерождение душевное, не изменение общества по заповедям ненасильственным путем, а стремление решить все и сразу, стремление взять на себя. Вот это, кстати, тоже очень опасный соблазн – взять на себя роль тех судей, тех вершителей правды, как это виделось теми же самыми последователями и сторонниками большевиков. Потому что если говорить о 17-м годе, то мы тут, безусловно, должны отметить разногласия даже внутри самой большевистской партии. Потому что были достаточно сильные такие влияния, течении, я уж не говорю о социал-демократах, тех же меньшевиках, которые четко определяли социализм как да, это общественно-политический строй, предполагающий там равные возможности, имеющий достаточно развитую демократическую систему, с развитой системой социальной поддержки. Но это строй, который будет достигнут еще очень не скоро. И для этого нужен еще очень высокий уровень внутренней культуры населения. Эта культура и позволит предотвратить эти самые эксцессы, вот эту кровавую баню, которая ну уже по сути начиналась на момент как раз вот лета 17-го года – вот эти самосуды, это черный передел, который шел в российской деревне. Действительно, это нужно отметить что те, кто говорили о социализме из вершителей такого рода деяний, наверное, Маркса-то уж точно не читали, а представление имели крайне превратное о социалистических ценностях и категориях.
А. Митрофанова
– Может быть, один из вариантов ответа на вопрос, почему социализм в России был воспринят именно в таком контексте, один из ответов в том, что ведь для того, чтобы построить другой социализм, необходимо очень серьезно работать, а не грабить других людей. Не разорять чужие усадьбы, а пытаться что-то построить на своей земле. Может быть, в силу того, что земля не везде и не всегда плодородна и в общем очень много несправедливости было в нашей жизни.
В. Цветков
– Ну и это тоже, конечно.
А. Митрофанова
– Люди перестали верить в эффективность собственного труда, а тех, кто чего-то достиг, в итоге просто взяли и раскулачили. Хотя, наверное, раскулаченных-то было много тоже. То есть людей, которые умели работать, у нас тоже было много.
В. Цветков
– Да, конечно. Это опять же вот, я еще раз это отмечу, это вопрос общего уровня культуры, это вопрос общего развития таких вот общественных отношений, это вопрос уважения к традициям, это вопрос уважения к закону, уважения к праву, уважения к собственности, в конце концов. Потому что понятие собственности отнюдь не является опять же чем-то порочным. Потому что пока ты человек собственник, это отнюдь не означает, что это человек погрязший во грехах. И, тем не менее, вот такие слои общества, наверное, опять же я не хочу сказать, что это поголовно все большевики, но те кто за ними пошли, те кто подержали вот эту вот идею всеобщего равенства, всеобщего братства, которое может быть достигнуть через насилие, через кровь, они, видимо, понимали вот эти социалистические ценности именно таким образом – радикально, не считаясь при этом с каким-то издержками, сколько буржуев убито или даже тех же самых крестьян, односельчан, с которым они вместе жили. Но ради того, что потом будет достигнуто вот это идеальное царство свободы, равенства и братства. Это очень опасная была иллюзия. И многие современники, интеллигенция, прежде всего мыслящая интеллигенция в 17-м году это прекрасно понимала. И в какой-то степени пыталась не то что бы остановить этот процесс, наверное, остановить его было очень сложно в условиях войны, кризиса экономического, но, наверное, хотя бы направить этот процесс в какое-то более-менее созидательное, а не разрушительное русло.
А. Митрофанова
– Спасибо вам большое за комментарий.
В. Цветков
– Спасибо.
А. Митрофанова
– Напомню, Василий Цветков, доктор исторически наук, профессор Московского педагогического государственного университета и один из постоянных авторов журнала «Живая история» был с нами на связи.
6 октября. «Встреча со праведным Захарией»
Поделиться
Фото: Ron Lach/Pexels
Праведный священник Захария, с благоговением и трепетом встретив трёхлетнюю Богоотроковицу Марию, ввёл Её в храм Господень и, по внушению свыше, открыл вход Божией Избраннице во Святая Святых. Там, в тиши алтаря Господня, и пребывала, по древнему преданию, Мария, приуготовляемая Небом к служению Боговоплощения. Это событие Священной Истории обращено к каждому христианину, потому что Божия благодать желает ввести наш ум во «святая святых» — неизведанные глубины духа, что позволяет внимательному христианину обрести внутреннее безмолвие, чистую молитву и подлинное освящение.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Я выбираю любовь. Виктория Галкина
Поделиться
День выдался на удивление солнечным, вопреки прогнозу синоптиков. Я проснулась рано, настроение было чудесным. Пришла на кухню и сразу обратила внимание на подоконник. В белом, узорчатом кашпо пышно цвела хризантема. Я её холила и лелеяла, радовалась, что смогла вырастить из маленького росточка такую красоту.
Телефон завибрировал, я посмотрела уведомление — школьная подруга Рита выложила фото в социальную сеть.
Она в красивом платье, а в руках держит сумку, которую я полгода назад разглядывала на сайте, добавляла в избранное, а потом закрыла вкладку. Решила, что это слишком дорого, подожду, когда коллекция устареет.
И вот, теперь сумка у неё в руках, идеально сочетается с платьем, будто создана для этого образа. Подпись под фото: «Год труда и вот оно — исполнение мечты!» Внутри у меня что-то неприятно кольнуло. У подруги всё так гладко: карьера, эта сумка, даже платье сидит идеально. А у меня — хризантема, которая, кажется, начала желтеть, и ощущение, что я топчусь на месте.
Отложила телефон, но неприятное чувство не уходило. Оно было липким, чужим, и при этом очень знакомым — зависть. Я думала, что зависть — это когда ты хочешь разрушить чужое счастье, но в данной ситуации я не хотела ничего разрушать, просто было горько от того, что у неё есть, а у меня нет.
Чтобы прогнать эту тяжесть, решила заняться делом. Взяла ножницы, аккуратно обрезала пожелтевшие листья у хризантемы, протёрла каждый листочек. Потом села на диван и вспомнила: в шкафу лежит фотокнига, которую я заказала и купила для подруги ещё месяц назад. Там были собраны наши совместные фотографии начиная со школы. К каждому снимку я добавила короткую заметку с воспоминанием или просто забавную подпись. Тогда я не знала, какой повод подойдёт для вручения подарка и отложила его — ждала какого-то особенного дня. А теперь поняла: повод — это просто радость за неё.
Достала коробку с фотокнигой, перевязала лентой, написала на открытке: «Порадуйся приятным воспоминаниям! А ещё новая сумка тебе очень идет! Здорово, что что ты её купила!» И тут же вызвала курьера — точно боялась, что если посижу ещё хоть пять минут, то начну сомневаться: «Вдруг не вовремя?» А мне хотелось, чтобы подарок приехал к приятельнице прямо сейчас, без всяких «потом». Пока вбивала адрес доставки на душе становилось светлее — словно я не посылку отправляла, а отпускала что-то тяжёлое с души.
Через пару часов пришёл ответ: «Спасибо, ты первая, кто просто порадовался, а не начал спрашивать, что мне для этого пришлось сделать. Честно? Этот год был очень тяжёлым».
Прочитала сообщение несколько раз. И пошла поливать свою нежную хризантему. по пути взгляд упал на настенный календарь. В нём была цитата дня: «Кто радуется о ближнем, тот радуется о себе; кто печалится о ближнем, тот печалится о себе». Слова преподобного Ефрема Сирина.
Как удивительно точно откликнулись эти строки! Сегодня я поняла: радоваться чужому счастью — иногда труд. Когда радуешься за другого, свет наполняет душу, согревает её. Зависть хотела украсть у меня радость, а я просто взяла и выбрала другое — порадоваться за Риту и сделать ей приятно. Кажется, на кухне стало как-то уютнее, а хризантема будто бы даже расправила новые листочки.
Перед сном ещё раз перечитала Ритино сообщение и подумала: пусть у неё будет сумка, а у меня — хризантема, мои радости и умение не отворачиваться от чужого счастья. Ведь любовь и зависть не могут жить в одном сердце одновременно. Я выбрала любовь.
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
Чудо для португальца. Антон Атрошенко
Поделиться
В прошлом году на майские праздники мы, прихожане храма Александра Невского при МГИМО, отправились в Донецкую Народную Республику восстанавливать разрушенные храмы. Я был в предвкушении! Казалось: раз мы приехали восстанавливать разрушенный монастырь, что-то чудесное наверняка должно с нами произойти!
Группу от нашего храма возглавлял настоятель, отец Игорь Фомин. На месте предстоящей работы к нашей компании присоединилась группа таких же добровольцев, во главе которой стоял иностранец, Жоао Кварежма из Португалии.
Мы разбирали завалы, сметали пыль, убирали мелкие камни. Находили и передавали братии монастыря, расположенного неподалёку, иконы и церковную утварь. Бывало, трудились с восхода до заката, а перерывы на обед проводили прямо на ступенях разрушенной церкви в селе Никольском.
Когда же работа подошла к концу, то есть, в храм можно было свободно войти и даже провести службу, наш португальский друг обратился к отцу Игорю с просьбой. Жоао, в прошлом активист коммунистической партии Португалии, решил принять Крещение — настолько образ возрождающегося храма тронул его сердце. В крещении Жоао получил имя Иоанн, а его святым покровителем стал Иоанн Воин.
После совершения Таинства мы вернулись к работе. И через час обнаружили, что в нескольких метрах от места, где ещё не успела высохнуть крещальная вода, где святой Иоанн Воин стал покровителем нашего португальского друга Жоао, под оставшимися завалами камней лежала икона Иоанна Воина! Конечно, икону отдали новокрещёному рабу Божью Иоанну! Вот оно — чудо!
Вечером того же дня мы рассказали обо всём случившемся отцу Иоанну — монаху из Свято-Успенского Николо-Васильевского монастыря, где нам предоставили комнаты на время экспедиции. Вопреки моим ожиданиям отец Иоанн ничуть не изменился в лице. Напротив, довольно буднично заключил, что случившееся совсем не удивительно, ведь он сам эту икону в тот храм и принёс несколько месяцев назад.
Я задумался: с лёгкой руки монаха наше чудо превратилось в стечение обстоятельств. Даже, признаюсь, я внутренне негодовал: зачем было разрушать красивую историю? Ведь отец Иоанн мог просто порадоваться с нами и не рассказывать о своём участии.
Понимание, что такое подлинное чудо, пришло ко мне позже, когда, посвятив больше времени изучению Священного Писания и церковного Предания, я понял, что был до смешного наивен в своей жажде чуда. Да и к тому же зря огорчался. Ведь чудо-то свершилось. Коммунист из Португалии принял Православие — сделал важный шаг ко спасению, насельники монастыря получили гуманитарную помощь, а разрушенный храм был восстановлен настолько, что уже через несколько недель жители соседних деревень прошли вокруг него крестным ходом. Это ли не победа Жизни над смертью? Это ли не настоящее чудо?
Встретить чудо — не значит увидеть магическое шоу и удовлетворить праздное любопытство. Чудеса происходят, когда Господь решает совершить их. Поэтому не стоит требовать чуда и тем более расстраиваться, когда чудо не явилось по запросу. Нужно довериться Богу и работать над тем, чтобы сделать своё сердце достаточно чуткими, чтобы оно могло видеть чудеса.
Автор: Антон Атрошенко
Все выпуски программы Частное мнение
