Поделиться
Князья с разбойниками против Христа Бога объединятся, священники со лжесвидетелями, и мудрецы с безумцами.
Как величественен Он в одиночестве Своём и чистоте пути Своего!
Законники, веками Закон Божий толковавшие, восстали ныне, не осудить — убить Сына Божия.
Старейшины, на поясах и воскрилиях письмена закона горы Синайской носящие, позабыли тысячелетний опыт упражнений в справедливости, и волками на Человека мира и добра бросились — растерзать Его.
Торговцы торговлю свою оставили и ножи приготовили, чтобы убить Его.
Старцы, сединами убелённые и знаками чудес Божиих над народом избранным украшенные, но с душами опустевшими, хромают от очагов своих, чтобы убийцам помочь.
Юноши, старцами на злодейство ободрённые, на убийство вышли с камнями и палками, прежде чем сесть им за Пасху и восславить Господа.
Поднялись и женщины кровь пролить и повели чад своих, чтобы помогли им в деле всенародном.
Палачи и насильники, белым днём боязливо вдоль домов крадущиеся, стали ныне вождями вождей и князьями князей.
Убийцам, в темнице томящимся, день свободы пришёл, ибо нужны стали народу, чтобы научили ремеслу своему убийственному.
Все в город пришедшие поклонится Небу и взыскать Бога, отвернулись от храма, и с ближними своими спешат искать крови Праведника.
Священники храм оставили, устремившись с ножами жертвенными спасать от Бога народ.
Хромые и слепые тянут костыли свои — единственное своё оружие, чтобы помочь в убийстве Исцелителя.
Восстал единодушно, как трава, народ грешников и ищет убить Сына Божия. И ножом, которым на Бога замахивается, себе в сердце ударяет.
Не дай мне пасть, Всеблагой Господи!
Отверзи мне очи духовные, да узрю судьбы грешников, да не подвигнется нога моя вслед тех, кто восстал на Господа.
Да не подниму на Тебя камня и себя навеки не убью.
Не дай мне пасть, Всеблагой Господи!
с и падут, о Господи вечный и благословенный всеми коленами земными.
Князья с разбойниками против Христа Бога объединятся, священники со лжесвидетелями, и мудрецы с безумцами.
Как величественен Он в одиночестве Своём и чистоте пути Своего!
Законники, веками Закон Божий толковавшие, восстали ныне, не осудить — убить Сына Божия.
Старейшины, на поясах и воскрилиях письмена закона горы Синайской носящие, позабыли тысячелетний опыт упражнений в справедливости, и волками на Человека мира и добра бросились — растерзать Его.
Торговцы торговлю свою оставили и ножи приготовили, чтобы убить Его.
Старцы, сединами убелённые и знаками чудес Божиих над народом избранным украшенные, но с душами опустевшими, хромают от очагов своих, чтобы убийцам помочь.
Юноши, старцами на злодейство ободрённые, на убийство вышли с камнями и палками, прежде чем сесть им за Пасху и восславить Господа.
Поднялись и женщины кровь пролить и повели чад своих, чтобы помогли им в деле всенародном.
Палачи и насильники, белым днём боязливо вдоль домов крадущиеся, стали ныне вождями вождей и князьями князей.
Убийцам, в темнице томящимся, день свободы пришёл, ибо нужны стали народу, чтобы научили ремеслу своему убийственному.
Все в город пришедшие поклонится Небу и взыскать Бога, отвернулись от храма, и с ближними своими спешат искать крови Праведника.
Священники храм оставили, устремившись с ножами жертвенными спасать от Бога народ.
Хромые и слепые тянут костыли свои — единственное своё оружие, чтобы помочь в убийстве Исцелителя.
Восстал единодушно, как трава, народ грешников и ищет убить Сына Божия. И ножом, которым на Бога замахивается, себе в сердце ударяет.
Не дай мне пасть, Всеблагой Господи!
Отверзи мне очи духовные, да узрю судьбы грешников, да не подвигнется нога моя вслед тех, кто восстал на Господа.
Да не подниму на Тебя камня и себя навеки не убью.
Не дай мне пасть, Всеблагой Господи!
Храм Спаса Нерукотворного (с. Кукобой, Ярославская область)
Поделиться
На севере Ярославской области, почти у самой границы с Владимирской, стоит небольшое село Кукобой. Расположилось оно на берегу реки Ухтомы. Русло её в этом месте сужается и напоминает, скорее, большой ручей. Слово «кукобой» с языка одного из финно-угорских племён, некогда населявшего эту территорию, так и переводится — «большой ручей». От Ярославля до Кукобоя 160 километров по магистральному шоссе. Приехать сюда непременно стоит ради ярославской жемчужины — Храма Спаса Нерукотворного Образа.
Словно резной сказочный терем, стоит он в окружении скромных деревенских домиков, полей и оврагов. Спасский храм в Кукобое часто сравнивают с петербургским Спасом на Крови. Они, действительно, схожи очертаниями — богатым и сложнейшим декором фасада, орнаментом и узорами. В отличие от своего петербургского собрата, кукобойский храм облицован кирпичом цвета слоновой кости. На изящных шатровых башнях куполов — фигурная черепица, покрытая глазурью оттенка бирюзы. Небесно-голубые маковки с крестами. Не ожидаешь встретить в глубинке такую красоту поистине столичного архитектурного размаха!
Впрочем, Спасский храм в Кукобое как раз и строил архитектор из столицы — Василий Антонович Косяков, автор Морского собора в Кронштадте, Собора Петра и Павла в Петергофе и Богоявленской церкви на Гутуевском острове в Санкт-Петербурге. Проект знаменитому зодчему заказал в 1909 году Иван Агапович Воронин — петербургский купец, бывший кукобойский крестьянин. Он решил сделать землякам подарок. Предложил на выбор построить дорогу от Кукобоя до Пошехонья или новую церковь. Кукобойцы выбрали церковь. И спустя всего 4 года в центре небольшого села вырос величественный Храм Спаса Нерукотворного Образа. До наших дней сохранились фотографии с момента освящения храма, которое совершил в 1912-м году епископ Ярославский и Ростовский Тихон (Белавин), будущий Патриарх Московский и Всея Руси. На этих снимках кукобойские крестьяне, подняв головы вверх, смотрят на свой новый храм, словно не веря, что в их отдалённом селе появилась удивительная святыня. Спасский храм в одночасье прославил маленький, ничем доселе не примечательный Кукобой на всю Россию. Люди специально приезжали, чтобы полюбоваться архитектурой храма и помолиться в его стенах.
И сегодня к храму Спаса Нерукотворного Образа в Кукобое едут люди. Пережив безбожные советские годы, когда богослужения были прекращены, убранство уничтожено, а в алтаре заседало колхозное правление, храм возродился — в 1989-м году его вернули верующим. И сердце начинает радостно биться, предчувствуя встречу, когда ещё издалека, с дороги, видишь яркую бирюзу его куполов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
24 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Hoi An and Da Nang Photographer/Unsplash
Малые дети мгновенно впитывают, как бы из воздуха, всякое родительское настроение, слово, взгляд, будучи совершенно открыты духовному и душевному воздействию со стороны взрослых людей. Такими мы должны быть в отношении всего Божественного, церковного, святого... Вместе с тем, нам должно быть совершенно закрытыми для грешного и грязного, низкого и пошлого, злого и чуждого благодати Христовой. «Уклонись от зла и сотвори благо», — учит нас Священное Писание духовной мудрости.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тепло внутри
Поделиться
Фото: PxHere
Не знаю, что тяжелее даётся зимой — бесконечные холода или короткий световой день? Открываешь глаза и неясно, ночь или утро. Но потоки машин с горящими фарами за окном и люди в заснеженных шапках уже спешат в новый день.
Можно немного взбодрить себя — свежий кофе, домашний завтрак, уютный шарф. И вроде ненадолго помогает. Но у зимы есть и ещё одна неприятная особенность — бесконечные простуды, апатия и сонливость. И это снова сбивает настрой. Хочется радости, красок и тепла. Только настоящего, внутреннего. И без Божьей помощи этого никак не достичь.
— Господи, как же немощен я без Тебя! Как зажечь мне внутри свет, что согревал бы?!
Выхожу на улицу и вижу тех, кому сложнее. Вот бездомный у метро. Угощаю его кофе с булкой. Но теплее становится самому. Вот девушка с коляской у ступенек в переходе. Переношу коляску через лестницу. И тепло становится мне. Вот звонок от мамы:
— На выходные приедешь?
— Конечно!
Мама рада, и я снова согреваюсь. Благодарю тебя, Господи, за это тепло внутри. Настоящее. Живое.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
