«Социальное служение и духовная жизнь». Прот. Сергий Баранов

У нас в гостях был протоиерей Сергий Баранов.

Наш гость рассказал, как для него связаны социальное служение и духовная жизнь, и почему для него важно не только заниматься благотворительной деятельностью, но также и через свое творчество рассказывать о тех, кто нуждается в помощи и поддержке. Отец Сергий поделился своим опытом окормления тюремных заключенных, детей с особенностями развития и бездомных с разного рода зависимостями и заболеваниями. Также наш гость поделился личной историей переживания потери сына — и как вера помогла преодолеть это испытание.

Ведущие программы: Тутта Ларсен и пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский.

---

Тутта Ларсен

— Здравствуйте друзья. Это проект Делатели. Я Тутта Ларсен.

Василий Рулинский

— Я Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Сегодня у нас в гостях протоиерей Сергий Баранов, наш дорогой друг. Мы очень рады, батюшка, что вы сегодня нашли возможность приехать к нам в Москву в студию, чтобы поговорить в программе Делатели о делах милосердия. Спасибо вам большое.

Протоиерей Сергий Баранов

— Очень приятно. Добрый день.

Василий Рулинский

— Отец Сергий Баранов известен многим людям как священник, проповедующий слово Божие, как режиссер, как писатель. Но еще очень важный аспект деятельности отца Сергия — дела милосердия, которые совершаются непосредственно по вашему благословению и вашими руками. Много направлений деятельности за это время появилось, это и помощь людям с инвалидностью, помощь бездомным людям, это различные проекты помощи людям в заключении, потому что много-много лет вы посещаете тюрьмы. И это только начало, можно множить этот перечень. Мы хотели бы поговорить сегодня, немножко затронуть эту тему связи между духовной жизнью и социальным служением. Для начала, когда я готовился, смотрел разные ваши интервью, в том числе, совсем недавние. Я хочу начать с немножко провокационного вопроса. В одном интервью вы сказали как-то, что, к сожалению, часто священники занимаются делами второго плана. И вы перечисляете, социальными, образовательными, культурными, строительством, чем угодно, но на священнодействия времени не хватает. У меня всегда было ощущение, что любовь к ближнему неразрывно связана с любовью к Богу. Что это связано непосредственно, социальное служение с предстоянием перед Богом в литургии. Насколько это возможно совмещать? И насколько здесь нет противоречий, если мы занимаемся социальным служением и служим Богу? Либо нужно все-таки выбирать обязательно?

Протоиерей Сергий Баранов

— Это не возможно, это должно. Я скорректировал бы, занимаемся делами второго плана категорически в первую очередь и окончательно, если священник не молящийся и его дела не освящаются благодатью Духа Святого. Социальным служением и неверующие могут заниматься и люди других религий.

Василий Рулинский

— Это верно.

Протоиерей Сергий Баранов

— Нравственным человеком может быть и не христианин. Наша задача в Промысле Божием, по великой задумке Божией, обожение — это делать дела милосердия умом Христовым, сердцем Христовым, действием Христовым. Мы очень ограничены, мы очень несовершенны. Я так люблю закон Эйнштейна, теорию относительности, я его перевожу не только на время и пространство, но и на бытие наше человеческое. Всё очень относительно, по большому счету. Предтечей этого закона был еще царь Соломон, когда говорил: и это суета, и это суета. В числе прочего он даже сказал: и добродетель суета. Это для некоторых может неожиданно звучать, а для кого-то даже возмутительно.

Тутта Ларсен

— Провокационно.

Протоиерей Сергий Баранов

— Провокационно, да. Я иногда привожу пример, я все-таки занимаюсь женским монашеством уже 13 лет. Это не только женского монашества касается. Я иногда говорю такую вещь: наша цель не целомудрие, целомудрие ради целомудрия это пустое дело, ты будешь старой ворчащей девой. А еще если ты будешь придавать значимость своему слову.

Василий Рулинский

— Гордящаяся такая.

Протоиерей Сергий Баранов

— Гордящаяся.

Тутта Ларсен

— Почетная.

Протоиерей Сергий Баранов

— Да. Целомудрие соблюдается ради жениха, чтобы отдать его жениху и принести плод в этом сочетании.

Василий Рулинский

— И жениху Христу.

Протоиерей Сергий Баранов

— Святые отцы об этой Божественной любви, не эротической, а Божественной, очень много пишут. В этом смысл. Если мы будем заниматься социальным служением только в плане того, чтобы улучшить в разрезе этого земного бытия нашу жизнь, сделать ее комфортнее, добрее...

Василий Рулинский

— Гуманнее.

Протоиерей Сергий Баранов

— ...гуманнее, всё кончается. Какие бы смыслы высокие ни были, они в точке смерти разбиваются, как о бетонную стену. И в то же время это очень надо, этим проверяется качество нашей духовности. Я последнее время часто говорю о природе Христа. Совершенный Бог и совершенный человек. Часто людей зашкаливает или в одну сторону или в другую. Кто-то уходит слишком в человечество, кто-то уходит в духовность и говорит, что я только духовный. Это, кстати, тоже печальный опыт. Я наблюдаю, когда человек становится духовным и говорит, я больше не душевный, я духовный. А мне хочется со стороны сказать: да ты не душевность призрел, ты потерял человечность. Это как раз природа фанатизма духовного, когда человек уходит категорически, якобы, в духовность и теряет элементарную человечность. Я часто привожу пример, мне так нравятся слова Иоанна Златоуста, который говорит: когда ты хочешь говорить человеку о Христе, спроси сначала, он кушал сегодня что-нибудь.

Тутта Ларсен

— А как этот баланс — даже не баланс, такое модное слово, сегодня все ищут баланс, work life balance — как сохранить этот взгляд на себя немножко со стороны, чтобы успеть поймать, когда тебя перекашивает в ту или иную сторону?

Протоиерей Сергий Баранов

— В период неофитства, когда ты еще не окультурился, могу такое сказать... у маня часто звучит такое слово «культура духа», культуру нельзя вот так приобрести, это долгий процесс. Или культура — это формат интуиции, это не формат логики. Ты часто не оцениваешь себя, я так должен себя вести, правила поведения тебе подсказывает сердце. Часто я в жизни наблюдал внешне не культурных людей, не образованных, может быть, какая-нибудь деревенская бабушка, но она своей интуицией чувствовала оппонента, настолько у нее была нравственная культура общения, что многие наши деятели культуры перед ней просто рассыпаются в прах. Они совершенно не культурны. Это область сердца, а сердцем занимаются люди всю жизнь, и сердцем заниматься можно и неправильно, разжигать его. Я часто привожу пример, что есть сердце глубокое, в Псалтири есть такая строчка, сердце глубоко, царь Давид говорит, вот именно духовное сердце очень глубоко. А часто мы живем на внешнем сердце чувств, эмоций, спонтанных всплесков. Эмоциональный человек часто ошибается, нужно погрузиться в глубокое сердце и обрести культуру духа. А прежде, нежели ты прошел этот путь духовный и приобрел хороший вкус духовный, конечно, тебе бы хорошо поводыря иметь. Тот, кто тебя поведет, во-первых, имея опыт, а во-вторых, это взгляд со стороны. Часто мы себя не видим, и взгляд со стороны бывает точнее, чем взгляд на самого себя.

Василий Рулинский

— Вы имеете в виду духовника?

Протоиерей Сергий Баранов

— Духовника, конечно.

Тутта Ларсен

— Мы говорили о том, что добрыми делами может заниматься человек, весьма далекий от церкви и не интересующийся спасением своей души, просто он добрый человек и ему хорошо от того, что он делает добрые дела. Часто, с другой стороны, человек начинает свой путь в церкви с дел милосердия. Но в какой-то момент как будто здесь тоже приходится делать выбор, продолжать делать дела милосердия и жить отдельную свою жизнь или вовлекаться в это и сердцем тоже, и не просто кому-то помогать, или какие рекуррентные платежи оформить, или регулярно отправлять какие-то посылки, а взять и самому глубоко вовлечься. То есть взять и пойти лично кормить бездомных, лично пойти в тюрьму, лично научиться быть сестрой милосердия. Обязательно ли для христианина именно сердечное погружение в милосердие?

Протоиерей Сергий Баранов

— Я вам скажу из своего горького опыта, вы выгорите без Христа. Мы, наши резервы очень ограничены. Когда я занимался приютом для бездомных, это начало двухтысячных годов, наш приют был один из первых в России, у меня было сто человек. Мне дали дом под слом на краю города, я его ремонтировал. Кстати, меня никто не благословлял, мне никто не поручал. Я делал это всё, может быть, даже не по доброму сердцу, а по понуждению. Христос так не велел, но я скажу, просил, поэтому я был в плену Его просьбы, поэтому заставлял себя этим заниматься. Занимался 12 лет, через пять лет меня увезли на скорой в кардиологию в реанимацию. Это самая тяжелая тема, наверное, в социальном служении, бездомные, это постоянное предательство с их стороны, они подводят, они обманывают.

Василий Рулинский

— Почему увезли? Потому что вы близко к сердцу это принимали?

Протоиерей Сергий Баранов

— Ну, конечно, это нельзя не принимать близко к сердцу. Это очень тяжелая тема, просто я надорвался. Потом другие у меня были служения и послушания по церкви. Я часто рассказываю в передачах, у меня был такой момент, когда я одновременно строил кафедральный собор и женский монастырь, а это большой объем.

Василий Рулинский

— Это точно.

Протоиерей Сергий Баранов

— Я настолько надорвался. Я помню, накануне перед освящением я в час ночи просто на полу, на кафеле возле престола уснул и в пять уже проснулся. И у меня пропал сон. Это ужасное состояние. Я раньше, когда сам этого не переживал, кажется, ну что лежи, молись, думай о чем-нибудь. Это страшно, когда весь организм просто кричит, я хочу отдохнуть, мозг воспаленно кричит, я хочу отдохнуть, а ты не можешь выключить ни физиологию, ни психосоматику. И тогда я попросил у архиерея разрешения служить каждую ночь литургию. Сначала на меня посмотрели... Но меня это спасло. То есть мои резервы кончились, и начались резервы Божии, которые меня реанимировали и, может быть, тогда это было в какой-то мере... Последние годы у меня были еще гораздо тяжелее, я живу вопреки, улыбаюсь, приезжаю к вам на передачу. Меня держит только литургия. Даже когда отпевали моего сына, ко мне приехали священники на отпевание. Литургия начинается, я говорю: отцы, простите меня, пожалуйста, можно, вы просто помолитесь, а я отслужу всё сам. И один священник, который тоже когда-то потерял сына, мне говорит: отец Сергий, ты не сможешь, сейчас на первом же возгласе заплачешь. Вопреки всему я всё отслужил сам. Вот, два метра гроб сына стоит, а я переживал такую любовь Божию, такую признательность к Нему. Это чудо, это сверхъестественно, никакой психолог тебя не настроит на это.

Тутта Ларсен

— Да, я видела вашу проповедь на 9-й день после его успения, вы сказали страшную для меня вещь, когда я говорю, комок появляется в горле. Если ты даже в этот момент не можешь сказать, да будет воля Твоя, какой же ты христианин? Это такая глубина, на которую невозможно погрузиться.

Протоиерей Сергий Баранов

— Это не моё. Самое драгоценное, что это не моё. Если бы это было моё, для меня было бы это в некоторой степени пошло, это Господь мне дал.

Тутта Ларсен

— Это проект Делатели. Я Тутта Ларсен.

Василий Рулинский

— Я Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях сегодня протоиерей Сергий Баранов.

Протоиерей Сергий Баранов

— Я часто еще рассказываю историю, у меня сын четыре года на войне. Когда я его провожал, дома все простились, я на вокзал приехал, он взял у меня благословение, рюкзачок свой и пошел. Шагов десять отошел, остановился, обернулся на меня. Этот его поворот, как будто мне в сердце вошло. Я его проводил, я не мог ни днем, ни ночью, ни утром, ни вечером, у меня болит, болит и болит. Пока Господь меня не подвел к той точке, отчасти конечно, точке бытия Авраама во время того, как он сына отдал. И когда я сказал: Господи, если он Тебе нужен, да будет воля Твоя, мне стало легче, потому что эта жертва возможная осмыслилась. Бессмысленность жертвы надрывает, а когда жертва осмысливается, и осмысливается чем-то очень высоким, очень драгоценным, то ты готов идти на эту жертву. Тем более если эта жертва в руках Божиих. Слава Богу, это не моё ни с умершим сыном, ни с воюющим сыном, ни всё остальное. Я вообще последнее время живу как откровение, раньше я столько планировал, столько намечал, как-то взвешивал. Я сейчас просто живу, такое ощущение, что Бог очень ласково меня подталкивает, подталкивает. Я тыкаюсь туда, туда, шишки бью, а Господь терпеливо, ласково меня подталкивает, через боль, через скорбь. Я с сожалением констатирую то, что мы очень неглубоко, я часто употребляю слово живем, а не понимаем. Для меня жить и понимать — это разные вещи. Понимаем мы как-то очень внешне, а живем мы глубинно, мы живем сердцем. Так же часто Софроний (Сахаров) употреблял слово, мой любимый святой, жить, Жить Христа, жить Евангелие, жить Духа. Я констатирую с печалью, что мы не живем тему Креста, мы как-то к ней подходим философски, интеллектуально, но мы ее не живем. А может быть, не живем, потому что бытийно к ней приблизиться — это как к огню, ко Кресту, она обжигает, она убивает, поэтому человек сразу подается назад. Мало кто туда способен шагнуть, наверное, тот, кого Бог возьмет за руку и поведет.

Василий Рулинский

— Здесь получается, когда мы события Страстной недели переживаем, мы их переживаем стоя у креста, пытаясь сопереживать Христу, проживать этот опыт. Конечно, надо в какой-то степени возвыситься до какого-то ощущения, который сделает этот опыт твоим.

Протоиерей Сергий Баранов

— Простите меня, что перебиваю.

Василий Рулинский

— Пожалуйста.

Протоиерей Сергий Баранов

— К сожалению, я категорически не живу Страстную один раз в год, мы Страстную должны жить каждый день. Каждый день происходит проскомидия. Я как священник каждую ночь служу литургию, режу Христа, пробождаю Его и стекает кровь. Так же как батюшка Серафим не жил Пасху раз в год, он жил ее каждый день. Так же у нас и Крест каждый день и Воскресение каждый день.

Тутта Ларсен

— Но ведь у каждого человека есть свой крест?

Протоиерей Сергий Баранов

— Есть свой крест, есть общий крест. Мы сейчас говорим о социальной теме. По большому счету, если ты христоцентрично входишь в любую социальную тему, ты в нее входишь как в свой личный крест, потому что во Христе все индивидуальности соединяются в одну точку. Соединяются во Христе и становятся одним. Это символически, как Святая Троица. Три и один одновременно. Так же как Силуан Афонский мог жить боль всего мира как свою. Сам в своей природе он этого не мог. Он вошел в Христа, а через Христа он вошел в ту боль, которую Христос принимает единовременно, единосекундно в себя боль всего мира. Поэтому вхождение в Христа бывает страшно, бывает больно.

Василий Рулинский

— Батюшка, я бы хотел от такой очень серьезной темы вернуться к теме о бездомных, вы меня простите. Тема важная. У меня сложилось ощущение, то, что вы, как вы говорите, надорвались, может некоторых людей повергнуть в такое состояние: ну, раз даже отец Сергий надорвался, куда ж мне начинать помогать бездомным? Может быть, если оглянуться, что можно было сделать, чтобы не надорваться? Или всегда все, кто занимается социальным служением, должны надорваться?

Протоиерей Сергий Баранов

— Во-первых, я надорвался в моменте, я не надорвался окончательно, я же живу и продолжаю действовать и заниматься. Тут естественный мой ответ был, что без Христа однозначно человек надорвется. Это мой опыт, моё субъективное мнение. Вне Христа я бы не то что надорвался, меня бы не было просто вне Христа. Но этим нужно заниматься. В теме бездомных еще есть такая деталь. Я, когда начинал этим заниматься, приезжал в Синодальный отдел в начале двухтысячных, мне сказали: ой, отец Сергий, вы беретесь за самую сложную тему в социальном служении. Тогда у меня не было опыта, у меня был только пыл.

Василий Рулинский

— Это важно в нашем деле.

Протоиерей Сергий Баранов

— Тут надо понять, не ставить себе стопроцентную задачу, иначе ты будешь разочарован и морально надорвешься.

Василий Рулинский

— В бизнесе знаете, KPI через год, через пять лет, миссия наша.

Протоиерей Сергий Баранов

— И мне некоторые священники иронизировали: отец Сергий, неужели ты это сделаешь, какой выхлоп будет? Они начали коммерчески все это. Я говорю, в этом служении даже 10%, в каком-то служении, может быть, 90 можно достичь, в каком-то 50, но здесь если даже 10%. Сейчас до сих пор они приходят ко мне, 20 лет прошло, они говорят: отец Сергий, у меня семья, у меня дети, стал снова человеком. Но даже те, кто не стал человеком, есть такие тонкие вещи, которые многие неопытные не знают. Даже он перезимовал у меня зиму, и снова пошел пить весной. Но он эту зиму никого не ограбил, никого не заразил, потому что они у меня были с такими болезнями, они приезжали, с них, как с новогодней елки, вши сыпались. Сифилис, СПИД, триппер, чего только они в себе не несли. То есть я хотя бы на этот короткий период их от общества отделял, они никого не заразили. Они ведь плюют в песочнице туберкулезной слюной, иногда, извините, они это специально делают, они мстят обществу, сознательно мстят. Я был свидетелем, когда человек отворачивается, а другой ему в тарелку плюет туберкулезной слюной, это его протест. Они на железной дороге ничего не отвернули, поезд не сошел с рельсов. Тема бездомных, даже если ты кратковременно решил, ты на самом деле решил не только проблему этого конкретного человека, ты решил проблему общества, ты оградил общество от его антисоциальности на зиму, на полгода, на год. Это дорогого стоит.

Тутта Ларсен

— Помимо бездомных у вас есть широкий спектр разных форматов социального служения. И помощь в тюрьмах, и вы сняли фильм об особых детях. Как вообще человек выбирает тему благотворительности?

Протоиерей Сергий Баранов

— Я не могу, сказать, что я чрезвычайно добрый и отзывчивый человек, это может быть только отчасти. Да, моё сердце сочувствовало. Я далеко не святой и не совершенный. Отчасти это, конечно, сочувствие сердца, отчасти это понуждение на просьбу Христа. Евангелие читаем, в Евангелии нам даются заповеди, совесть тебя понуждает, даже если у тебя нет сочувствия, ты понуждаешь себя вне сочувствия идти и делать это. А еще Господь обстоятельствами жизни... 25 лет в тюрьмах, мне тоже туда идти никто указ не давал. Это потом уже я стал старшим священником всех Оренбургских тюрем вплоть до Черного дельфина. Просто пришла мать заключенного: помогите, навестите сына. Навестил. Второй, третий и всё, и на 25 лет. Тоже, знаете, уникальный опыт, это можно целую передачу делать, 25 лет. Сначала я ходил в тюрьмы, была ирония со стороны заключенных, была ирония и сарказм даже со стороны администрации: попик опять пришел. Сейчас меня священники молодые спрашивают: отец Сергий, как ты добился таких результатов? Я говорю: 25 лет и никогда не ври. Через 15 лет в моей колонии уникальный случай был. Под 300 человек на службе, смотрящий, это представитель отрицательных элементов, выходит первый перед всей колонией на исповедь, встает на колени.

Тутта Ларсен

— Перед всеми?

Протоиерей Сергий Баранов

— Перед всеми, как пример. Там это считается большим унижением. Но вдруг мы добились того, что внутри церкви все эти воровские законы даже на уровне авторитетов, они сказали: внутри церкви законы делает отец Сергий, мы туда не лезем. Один даже сказал: у нас немного человеческого осталось, так пусть хотя бы у отца Сергия... Выходит авторитет первый на исповедь, на коленях исповедуется. За ним идет вся его кодла, извините, и вся зона это видит. Потом идут на причастие, и последний, есть такая категория обиженных, как прокаженных, подходит причащаться, я демонстративно после него всё потребляю. Никто никогда не предъявил никаких воровских законов. Мы не глобально сломали, но в некоторой степени Христос сломал.

Тутта Ларсен

— Коснулся.

Протоиерей Сергий Баранов

— Некоторые были анекдотические ситуации, сейчас эта криминальная система немножко сломана, а тогда она еще жила. Подходит уголовник: отец Сергий, благословите меня, меня ставят смотрящим. — Ну, слушай, ты наш прихожанин, давай лучше будешь ты, у тебя все-таки какой-то закон Божий в голове есть, чем придет какой-то безбашенный. Так я четырех смотрящих ставил.

Тутта Ларсен

— Иерархия.

Протоиерей Сергий Баранов

— Как мне это удалось? Да никак мне это не удалось. Это время и честность, там нельзя врать.

Василий Рулинский

— Там это сразу видят?

Протоиерей Сергий Баранов

— Ты соврешь, тебя на раз-два просто просчитают. Никогда не ври, будь честен. Полный храм народу, причащались, трудились, климат моральный в колонии улучшился. Ко мне администрация колонии стала на ночные службы приезжать, причащаться, исповедоваться. Мне потом заключенный говорит: мы за время отсидки в колонии столько культурной программы получили, мы, говорит, на воле столько не видели. Я им актеров, режиссеров, театры, певцов, афонских монахов, лекторов, мощи, чудотворные иконы, постоянно что-то вез.

Василий Рулинский

— Это программа Делатели на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с протоиереем Сергием Барановым. Меня зовут Василий Рулинский. Я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности.

Тутта Ларсен

— Я Тутта Ларсен. Мы вернемся через минуту.

Тутта Ларсен

— Это Делатели на Радио ВЕРА. С вами по-прежнему Тутта Ларсен.

Василий Рулинский

— И Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях сегодня протоиерей Сергий Баранов. Батюшка, хотелось бы еще одну тему поднять. У нас в студии как-то была Ольга Тимошенко, основатель Дома сопровождаемого проживания «Маяк», мама особого ребенка. В свое время Ольга испытывала тяжелые состояния в связи с тем, что она не знала, что будет, что можно дать своему сыну с ментальными нарушениями. Она на какой-то момент даже поместила его в интернат. Потом посмотрела на это всё и поняла, каким образом можно помогать этим ребятам, и предложила группе, которая вокруг ее сына появилась там, его друзей, переехать, и создала Дом сопровождаемого проживания. Создала его, во многом благодаря вам, потому что вы в свое время ее поддержали. Как она вспоминает, кто-то предоставил какой-то домик и пошло дело. Сегодня, я так понимаю, вы до сих пор всё там возглавляете, окормляете. Пример Ольги, которая имеет двух сыновей, одного оперного певца, который выступает на лучших европейских сценах, другого сына, которому нужно больше попечения — пример человека, который не сдается. Человека, который с Божьей помощью пытается это всё преодолеть. Батюшка, вы с Ольгой познакомились на фоне того, что начали помогать Гайскому дому-интернату или это у вас происходило параллельно, не связано? Потому что у вас еще отдельная тема — Гайский дом-интернат. Расскажите, как всё у вас развивалось.

Протоиерей Сергий Баранов

— Да, в Гайском интернате мы с ней познакомились, но это уже в позднее время. Я буквально перед отъездом был у них в гостях, они меня провожали, я мальчишек спрашивал, им уже по 30 лет, кто вас крестил? — Отец Сергий, 25 лет назад. Он был молоденький.

Василий Рулинский

— Не узнали, да?

Протоиерей Сергий Баранов

— Да. Тогда я приехал в детский дом Гайский, это детки с умственными отклонениями. И не только, там, конечно, есть такие печальные моменты, когда человек всю жизнь смотрит только в потолок. А иногда даже не смотрит, потому что он не слышит, и не видит, и не двигается, это ужасная вещь. Я приехал тогда, покрестил 60, потом еще 30. И ты входишь в какую-то ответственность, потому что они начинают тебя ждать, и ты видишь, как они радуются, когда ты приходишь. Для некоторых мой приезд раз в месяц это событие на весь следующий месяц. Единственное событие, потому что лежачие, очень ограниченное общение. Кого-то за руку подержишь, кому-то песенку споешь, с кем-то я иногда, что-то у меня последнее время какое-то истощение, просто посидеть. Ольга задумала проект, потому что некоторых из этих мальчишки можно социализировать и дать им дееспособность. То есть можно дать им возможность выйти в этот мир полноценными...

Тутта Ларсен

— Членами общества.

Протоиерей Сергий Баранов

— Да, членами общества. Но их к этому нужно подготовить, и вот она придумала такой проект, пришла ко мне с этой идеей. У нее была мысль в Оренбурге, дом она искала. Я говорю: Оля, очень важно, на какой площадке ты будешь социализировать, потому что мир часто не принимает их. Мир может и обидеть и оскорбить их, не принимая. Поэтому я говорю, обрати внимание. Тогда я был духовником большого женского монастыря. На базе нашего монастыря много мастерских, много трудов, и все-таки люди другие, отношение другое, давай. Она говорит, как мы будем с жильем? Я говорю: вот тут большой коттедж, это не домик, это очень большой дом, двухэтажный коттедж с подвалом. Пошли, примерились, 4 миллиона. Она говорит: у меня нет. Я говорю: у меня тоже нет, но у меня есть друзья, которые мне верят. На следующий день я ей позвонил, говорю: нам дали деньги на этот дом. Она говорит: а сколько? Я говорю: ну, тебе ж 4 надо было, дали 4. Мы купили этот дом, отремонтировали его. Самое драгоценное, что это не остановилось на уровне идеи. Мы видим этих мальчишек, сейчас я в скиту живу, у меня 20 монахинь, очень тихое место в степи. Мы там им сделали дом тоже хороший. И они вахтами, часть там, часть в скиту. В скиту они в этом доме живут сами, без воспитателя, сами варят, у них чистенько всё, аккуратно. Они по скитским делам помогают, и в своем доме у них идеально. На мне сейчас еще православная гимназия, меня попросили ей заниматься. Я иногда наблюдаю, что эти детки, извините за такое грубое слово, но чтобы понятно было, из дурдома, культурнее наших благополучных детей. Чувство такта, деликатность в них воспитаны, трудолюбие. Они сейчас у меня в гимназии уборщиками работают, моют полы. До них была женщина, она так, как они, не мыла, идеально всё, чисто, всё на совесть, без капризов, без амбиций: а что, а почему? Это самое-самое драгоценное.

Василий Рулинский

— В чем тут секрет? Как дети становятся из такого учреждения для умственно отсталых, с разными травмами, с разными предательствами, с озлобленностью, которую они видели, такими, как вы сейчас говорите? Откройте секрет.

Протоиерей Сергий Баранов

— Я бы сейчас, конечно, соврал, если бы сказал слово любовь. Каждый из нас — любовь только отчасти. Мы часто бываем и не любовь и истерика и ссоры, и грубость. Хотя бы у каждого из нас идеал любви есть, это Христос, стремление к любви. Я очень не люблю, когда кто-то считает себя любовью, это не правда, приземлитесь, это не честно. Понуждение к любви, да, тоска по любви, печаль по любви, это да. Но еще нужно искренне свое дело делать, тогда вдруг чудесным образом вмешивается Бог и делает чрезвычайные чудеса.

Тутта Ларсен

— А как понять, что ты своё дело делаешь?

Протоиерей Сергий Баранов

— Да я никак не понимаю, я просто делаю. У меня последний раз сын с фронта пришел, что-то супруга моя ему говорит: сыночек, ты делай так, делай так. Он на нее смотрит так иронично и сказал очень хорошую фразу: делай, как должно, и будь, как будет. Трудись, что должен. Ты все равно на сто процентов не поймешь всегда истину, поэтому трудимся, понуждаемся. Что-то, что Господь решил отсеять, оно отсеется, но ты не печалься, отпусти это. Что-то, что ты не доработал, Господь прибавит. Я думаю, это просто жизненный опыт, так естественно всё приходит. Плохо, когда мы начинаем противоестественно жить, начинаем пытаться всё рассчитать. Я очень не люблю систему, я не системный человек, система мне кажется, всё убивает, всё губит.

Василий Рулинский

— Батюшка, мы говорили о помощи людям с инвалидностью. Я хотел немножко уточнить в связи с вашим фильмом, который вы сняли о детях с синдромом Дауна, о подопечных детях Гайского дома-интерната. Он называется «Не забывай меня». В фильме есть такая фраза: «У деток, страдающих рассудочными патологиями, страдает интеллект, но обостряется сердце, интуиция». В этом фильме в самом начале интересные кадры есть, как вы поете с ребятами, по-моему, «Катюшу».

Протоиерей Сергий Баранов

— Да.

Василий Рулинский

— Умилительные такие кадры, а потом подходите к разным деткам, немножко пытаетесь рассказать про их судьбу. Кто-то совсем не может говорить, многие ничего не могут говорить. Некоторые просто совсем обездвиженные, у кого-то, как у одного мальчика, голова больше, чем всё остальное его тело, некоторые детки не могут с кровати переместиться, чтобы пролежней не было, их переворачивают. И вы к каждому из них подходите и пытаетесь что-то рассказать про этого ребенка, мальчика или девочку. Там есть одна история, меня очень тронувшая, про одного мальчика, к которому приехали его родные за 700 километров. Этот мальчик каким-то чудесным образом почувствовал за день до приезда родителей о том, что к нему едут. Какая-то духовная, что ли, связь?

Протоиерей Сергий Баранов

— Какая-то мистическая.

Василий Рулинский

— Мистическая связь, это меня поразило. Этот мальчик и не говорит.

Протоиерей Сергий Баранов

— Он слепой.

Василий Рулинский

— Да, это удивительно. И, по-моему, в конце есть такие слова в фильме, что его забрали родители?

Протоиерей Сергий Баранов

— Да, я месяц назад виделся с его папой.

Василий Рулинский

— Расскажите, это удивительно.

Протоиерей Сергий Баранов

— Он перед приездом родителей всегда начинал немножко ликовать, слепой, обездвиженный ребенок, проявлял какой-то легкий восторг. А потом приезжали они. И действительно, после съемок этого фильма, во время монтажа еще, почему в конце мы вставили эти строчки, что во время работы над фильмом папа принял решение и забрал его домой. По сей день, слава Богу, он тянет, нянечка, бабушка. Этот ребенок уже взрослый.

Тутта Ларсен

— То есть, там мамы нет?

Протоиерей Сергий Баранов

— А мамы нет.

Тутта Ларсен

— Ах ты, вот это да. Какой папа герой.

Василий Рулинский

— А как это связано с самим фильмом? Он знал, что вы снимаете или это не связанный процесс?

Протоиерей Сергий Баранов

— Часть родителей, у которых дети там находятся, так как я занимаюсь ими, со мной отчасти знакомы. Кстати, я сейчас вставлю еще историю, где на коечке лежала большая голова и маленькое тельце, Лёвушка. Очень красивый мальчик, даже это уродство физиологическое его не испортило, хотя он не говорил, ни видел, не слышал, он все время лежал. Когда ему было больно, он просто начинал стонать. Я его потом отпевал, уже после этого фильма. Первый раз в жизни он лежал в гробу в костюмчике, в белой рубашечке. Его дедушка все время навещал. Дедушка, родители были возле гроба. Мне посчастливилось его отпевать. Где-то в районе сорокового дня он мне приснился. Он мне приснился с нормальной головой, с нормальным тельцем и сказал, что здесь, где я, ни у кого ничего не болит, и нет никаких уродств.

Василий Рулинский

— Такое утешение.

Протоиерей Сергий Баранов

— Это было такое утешение.

Василий Рулинский

— Батюшка, так получается часто... Вы сказали, у этого мальчика есть родители, по разным причинам... вы как раз отмечаете в этом фильме, что не хотите никого осуждать и это не ваше право.

Протоиерей Сергий Баранов

— Важнее, мы не имеем права, если мы сами не имеем опыта, мы иногда не можем понять этих родителей. Иногда бывают психические болезни с агрессией, когда он вырастает, родители просто ничего не могут сделать. Тут я готов принять и понять, а может быть, даже кому-то и рекомендовать, когда уже безвыходно. Может там ему будет легче, нежели сейчас одинокая мать просто умрет возле него.

Василий Рулинский

— А когда вы снимали фильм, какая была цель самая главная? Как вы для себя видели, зачем этот фильм?

Протоиерей Сергий Баранов

— Вообще, государство запрещает их показывать.

Василий Рулинский

— В том-то и дело, я и удивился.

Протоиерей Сергий Баранов

— Запрещает снимать, законодательно. И когда мы снимали,

Тутта Ларсен

— Это по причине того, что ты нарушаешь права ребенка?

Протоиерей Сергий Баранов

— Да. Тогда у меня были отношения хорошие с министерством социального развития, они видели, что я искренне тружусь, много помогаю. Я вышел с ними на диалог на эту тему. Конечно, они боялись тоже за свои кресла. В какой-то момент настолько всё обострилось, что нет и всё. Потом уже, через много лет, она чиновница сказала: знаете, чем отец Сергий меня победил? Он мне сказал такую фразу, что вы настолько любите этих детей, что готовы их за бетонную стену спрятать, от общества отгородить. Якобы, любите этих детей. Она говорит, вот эта фраза меня сломала, и они дали «добро». Слава Богу, никого не осудили, никого не наказали. Я думаю, фильм много принес пользы.

Василий Рулинский

— Для чего вы его снимали? Чтобы родители не отдавали туда детей или для чего? Для того чтобы посочувствовали?

Протоиерей Сергий Баранов

— Нет. Оказывается, они очень хотят быть членами общества. Невзирая на свои особенности, они хотят быть полноправными членами этого общества. И общество должно входить в отношения с ними. Легко спрятать их, и нет проблем, и сердце не болит. У общества должно болеть сердце, общество должно в этой теме жить, должно знать, что это есть. Сейчас современное общество настолько ограждает детей, ни в коем случае не травмировать, чтобы они не переживали, не надорвать их психику. Так вот, вы выращиваете их в тепличных условиях, они входят во взрослую жизни, и, извините, любой прыщик их доводит до истерики. А если онкология, так вообще. Они должны знать жизнь, они должны предполагать любые сценарии своей собственной будущей взрослой жизни, да и детской.

Тутта Ларсен

— И, кажется, что если ты не видишь несовершенство этого мира, то где в тебе может возникнуть желание творить дела милосердия. Это проект Делатели. Я Тутта Ларсен.

Василий Рулинский

— Я Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отела по благотворительности. У нас в гостях сегодня протоиерей Сергий Баранов.

Тутта Ларсен

— Мы очень много говорим сегодня о сердце, есть такая формула, если ты испытываешь какие-то сложности в жизни, не то, чтобы у тебя всё плохо, а ты не понимаешь, куда двигаться или ты в каком-то тупике, помоги тому, кому хуже, чем тебе. С вашей точки зрения, это рабочая формула, когда не знаешь, что делать, сделай для кого-нибудь что-нибудь?

Протоиерей Сергий Баранов

— Да, ты получишь мощную энергию в свое сердце, энергию добра.

Тутта Ларсен

— А если ты сам скорбишь? Если ты знаешь опыт скорби, тебе проще другим помогать или наоборот эта скорбь мешает тебе?

Протоиерей Сергий Баранов

— Ты способен сочувствовать, это сочувствие тебя будет стимулировать, понуждать, просто брать тебя за шиворот, поднимать с дивана и тащить туда помогать. Я сестрам недавно рассказывал такую ироничную историю. Мне уже года два звонит один священник. Он сначала звонил мне, у него какие-то психологические травмы, свои личные в семье проблемы, он пришел, видно, в какое-то неуравновешенное состояние, он звонил мне по десять раз на день. Я перестал отвечать на звонки, но он стал мне каждый день по 15 смсок, это уже два года. Это как риэлтор.

Василий Рулинский

— Коллектор.

Протоиерей Сергий Баранов

— Да, коллектор. С добрым утром и пошло, у меня сегодня такие проблемы. Мне сестры, видя, что я итак надорван, еще этот коллектор звонит, говорят: давай, мы на него тебе запрет поставим, батюшка. Я говорю: не-не, я потерплю. Я теперь, особенно после последних лет, могу даже сумасшествие понять. Последние годы моей жизни многие стали говорить, что он сошел с ума. От горя действительно сходят с ума. Отчасти, ну да, я сошел с ума. И Бог мне дал это жить, чтобы я мог даже сумасшедших понять. Если ему легче, что он посылает мне даже смску, я действительно делаю за него поклончик, говорю короткую молитву, если ему от этого легче, я сестрам говорю, я потерплю. Пусть он мне шлет. Действительно тот, кто знает боль, а боль настолько разноплановая бывает... Слава Богу, я оперировался в онкологии, могу понимать онкологических больных, когда ты сидишь перед дверью кабинета, и тебе выносят результат, да, действительно, это рак, это злокачественная, я это знаю и поэтому могу понимать. Те люди, которые не жили эти моменты, их утешения психологические бывают наивны, а иногда даже кощунственны. Но когда ты сам это знаешь, я знаю болезнь детей, я знаю смерть детей, я много чего знаю, я знаю предательство. Да, я даже знаю сумасшествие. Поэтому я готов понимать даже этих бедных людей, которые сходят с ума.

Василий Рулинский

— Если человек этого всего не пережил, то лучше помолчать ему? Не лезть со своими...

Протоиерей Сергий Баранов

— Посочувствовать просто, потому что иногда высокие слова бывают кощунственны. У меня была такая ситуация, много лет назад у певчей умер муж от онкологии. Молодая женщина 30-летняя, любимый муж умирает, певчая. Мы едем на похороны, на отпевание всем хором, я отпеваю, хор поет. Обратно после отпевания мы едем в машине, я молчу, они что-то щебечут, я говорю: девчата, услышьте меня, пожалуйста, что я хочу вам сказать. Вы понимаете, как ей сейчас было больно? Они говорят: да, понимаем. Конечно, отчасти. Я говорю: понимаете, насколько мы должны были быть деликатны в участии в ее боли? Вы же все с музыкальным образованием, неужели вы сейчас на отпевании не могли без фа-ля-до запевать. Просто берите тон от моего голоса и пойте. Но вот это ваше фа-ля-до на отпевании. Ёлки-палки, это же не концерт. Вот это маленькая деталь, многие даже не обратили внимания, но я почему-то очень тяжело переживаю. Ну, не надо. Или, например, если священник говорит каким-то дежурным голосом, уже служба кончилась, а он всё как «паки и паки» говорит. Хочется сказать: да, перейди ты на тембр обычный разговорный, хватит паки и паки, служба кончилась.

Тутта Ларсен

— Выйди из роли, да?

Протоиерей Сергий Баранов

— У меня кстати и монастырь мой бывший и скит наш, у меня принцип и, слава Богу, нашу службу очень любят, я всегда просил читать, петь разговорной манерой. Не эмоциональной, не душевной. Все-таки эта западная манера нажимать на чувственность, это по́шло. Но у нас есть еще наш православный церковный речитатив: те-те-те-те-те, это тоже искусственность.

Василий Рулинский

— Однотонно так.

Протоиерей Сергий Баранов

— Да. Это тоже искусственность. А мы просто читаем, просто поем: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти...». Это не эмоционально, но и не речитатив. Наша служба особенная, и служба, и чтение, и пение. И вообще я монахиням всегда даю заповедь, будьте естественны, не надевайте на себя роль, грим какой-то благочестивой, особенной монахини, оставайтесь людьми.

Василий Рулинский

— Насчет естественности мне вспоминается одна история, как-то у одного миссионера прочитал в книжке. Он говорит, что ко мне пришел протестант, я с ним общаюсь, чтобы про православие рассказать, в Московскую духовную академию его привез, всё ему объясняю, вроде как долго с ним общался. Думаю, сейчас он перейдет в православие. Но не переходит, а потом через некоторое время узнаю, что все-таки он решил, давай я буду креститься. Я радостный, что, наверное, мои аргументы богословские подействовали. Он потом говорит: твои аргументы мимо меня проходили, но я увидел, как семинаристы выбежали на снег и начали в снежки играть. И вот это как-то действительно, у них всё с радостью, с любовью, всё естественно. Значит, наверное, истина здесь.

Протоиерей Сергий Баранов

— Я вам скажу страшную вещь, на прошлой неделе мы у себя в скиту катались на плюшках.

Василий Рулинский

— Вот, о чем и речь.

Протоиерей Сергий Баранов

— Это в эфир не пойдет?

Василий Рулинский

— Почему же не пойдет?

Тутта Ларсен

— Скажите тогда, мы столько о скорби говорим, а как же тот факт, что в Библии чаще всего Господь призывает нас радоваться? Как можно радоваться, когда у тебя раздавленное сердце?

Протоиерей Сергий Баранов

— Я последнее время с этим позволяю себе спорить. Не чаще всего, просто кто-то сделал эту компиляцию. Но попробуйте сделать компиляцию о плаче, может быть там будет и больше слов о плаче. Это уже стало стереотипом. У меня сейчас презентация моих новых книжечек, одна из них будет называться «Печалерадование», это сугубо православное слово — печалерадование. Радость через печаль. Просто радость — это примитивно, не глубоко. Просто печаль — это депрессия. Печалерадование, мы плачем со Христом, Который на Кресте кричит: «Или, или! Лама савахфани?». Это нельзя вычеркнуть из бытия Евангелия. Не из текста Евангелия, а из бытия Евангелия. И в то же время там, за этой чертой, наступает победа над грехом. Пока не произошла победа над грехом... Знаете, почему протестанты много радуются? Это в их догматике, их вероучение говорит, Что Христос всё сделал и сделал окончательно. То есть от человека ничего, только радуйся. А в нашем православном понимании и в делании духовном все-таки присутствует понятие синергии. К делу Христа мы должны приложить наше дело. То есть к Кресту Христа мы должны приложить наш крестик, а потом уже радоваться. Это будет печалерадование. И печаль, знаете, о чем? Что окончательно это не в силах человека. Как, помните, апостол воскликнул: Господи, да кто же может быть спасен? И говорит Господь: человеком это невозможно. Богу возможно всё. То есть человек окончательно не может, и он перед этой действительностью останавливается, начинает плакать, что он не может исполнить заповеди в совершенстве. Он может отчасти только. Он начинает плакать, и тут Господь подставляет Свое любящее плечо и начинает всё получаться. И этот плач вдруг начинает растворяться радостью во Христе, присутствием Христа, помощью Христа, отцовством Христа, радостью блудного сна. Он и плакал отцу в колени и радовался, что он его простил.

Тутта Ларсен

— Но это правда, что Господь не посылает людям испытания не по силам?

Протоиерей Сергий Баранов

— Я так живу, я так верю. Иногда у меня были такие моменты, когда казалось, это крайняя точка и дальше всё, больше нет. Но, оказывается в контрасте с этой крайней точкой, приход Святого Духа, как легкий теплый ветерок, именно в контрасте бывает такой жизнью, такой надеждой. Господь часто действует на контрастах. Покойная Елизавета Федоровна Романова как-то сказала, что Господь иногда сознательно подводит человека к крайней точке отчаяния, а потом начинает действовать просто невероятным образом. И там Ему не надо гром и молнии в контрасте с этой крайней болью. Я говорю, веяние легкого ветерка это уже такое блаженство.

Тутта Ларсен

— Опять не могу не вспомнить Симона Вейля: Богу нужно сердце совершенно раздавленное. Это оно?

Протоиерей Сергий Баранов

— Ну да. Не совершенно раздавленное, а приближенное к этому совершенно раздавленному. Не окончательно раздавленное.

Василий Рулинский

— Потому что совершено раздавленное — слишком уже.

Тутта Ларсен

— Это значит, что в любом случае будет утешение?

Протоиерей Сергий Баранов

— Будет утешение. Мы летом показывали фильм моего сына, который за месяц до смерти написал сценарий, и мы его сняли. Этот фильм называется «Господи, я иду». Этот сценарий был пророческим, за месяц до смерти. Знаете, случилось то, о чем многие в монашестве говорят, что сейчас уже это не возможно, когда ученик входит в дух своего отца совершенно и становится частью его. У меня с сыном случилось так, он говорил моими фразами. Он был мой оператор, мы с ним много поездили, много общались. Сначала были противоречия, непонимания, а уже перед смертью мы говорили с ним о таких глубоких вещах на одной волне. Я просто иногда на полуслове... И он там сказал такую фразу: «Любовь — это боль». Эта фраза для меня очень точная. И он ушел туда, не обижаясь на Бога, он это говорил, он понимал, что его жизнь будет короткая. Он жил эту жизнь очень жадно, каждый момент ценил, всего 29 лет и человек умирает не с обидой на Бога, не с проклятием, а с такими словами: «Любовь — это боль». В этой боли есть большой смысл. Если любовь это не боль, то она...

Тутта Ларсен

— Не настоящая?

Протоиерей Сергий Баранов

— Это сентиментальность, слюнявость, извините.

Василий Рулинский

— Спасибо большое, батюшка, за сегодняшний разговор. Мне кажется, он для многих наших радиослушателей станет пищей для долгих-долгих размышлений, потому что ваше слово действительно проникнуто и любовью, и болью и одновременно сочетанием пережитого, что едва ли, как представляется, можно вместить. Слава Богу, что Господь дает и утешения Свои, и веяние едва уловимое Духа Его. Это действительно то, что дает нам надежду на то, что мы всегда будем с Богом. Спасибо за то, что вы делаете, и за то, что вы в своем большом служении социальный аспект тоже считаете важным. То, что вы делаете, мне кажется, для многих является примером. Сегодня в программе Делатели мы разговаривали с протоиереем Сергием Барановым. Я хотел бы также всех призвать, кто хочет следить за социальным служением Церкви, подписываться на «Дела Церкви» в телеграмме, махе и разных других социальных сетях. Также на сайте Синодального одела по благотворительности diaconia.ru можно узнать более подробно про все дела, которые делаются сегодня в Русской Церкви, и присоединиться к ним, стать добровольцем, сделать пожертвование. Это очень важно. У нас у всех есть возможность к этому делу присоединиться прямо сейчас. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности.

Тутта Ларсен

— Я Тутта Ларсен. Мне кажется, что для меня сегодня важный был момент, когда поняла, что, наверное, на сегодняшний день для меня, как для христиански, очень важными в моей жизни являются смирение и милосердие именно во взаимодействии. Потому что это смирение с тем, что мир не совершен, что люди не совершенны, что ты ограничен в своих возможностях. что ты в своих грехах никогда не достигнешь совершенства. Но, тем не менее, единственный ответ на это может быть то, чтобы помогать другим людям и тем, кому сегодня сложнее, чем тебе, или, может быть, вам вместе одинаково сложно, но, проявляя милосердие, ты как будто лечишься сам.

Василий Рулинский

— Спасибо, батюшка. Всегодоброго.

Тутта Ларсен

— Спасибо.

Протоиерей Сергий Баранов

— Спасибо.

Василий Рулинский

— До свиданья.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Сохранить семью». Протоиерей Федор Бородин
• «Поддержка детей и молодёжи с ОВЗ». Екатерина Земцева
• «Помощь бездомным». Илья Кусков, Оксана Шалыгина