Сергей Виноградов вырос в семье священника, который благословил его на занятия живописью. По мнению критика Петра Пильского, по холстам Виноградова разлита ласковая радость. И его картина «У часовни» — не исключение.

— Маргарита Константиновна, а давайте, я вас сфотографирую возле этого храма? Вид такой живописный!
— Спасибо, Ванечка. Пейзажи здесь, в Плёсе, и вправду один другого прекрасней. И церквушка хороша. Верней, часовенка — восьмигранник с шатровым куполом в русском стиле. Надо полагать, конец девятнадцатого века.
— Да, вот здесь написано на табличке: «Освящена в честь Николая Чудотворца в 1892 году».
— Постой-ка! Так это же, получается, та самая Никольская часовня, которую связывают с творчеством Сергея Виноградова! Знаешь, дружочек, здесь и вправду стоит сделать несколько кадров. Я присяду на крылечке, а ты меня сфотографируй, пожалуйста!
— Я, конечно, с радостью! А кто такой вообще этот Виноградов?
— Сейчас, конечно, я тебе всё расскажу! Сергей Виноградов — художник конца девятнадцатого — начала двадцатого века. У него немало интересных работ, и одна из них — картина «У часовни». Она была написана примерно в то же время, когда часовню построили. Сейчас я покажу тебе эту картину в телефоне — вот, смотри.
— Очень атмосферная! Люблю такую вот осень. Как видно, октябрь — клён с жёлтыми листьями. Дверь в часовню, окрашенная в сочный красный цвет, распахнута настежь — значит, на улице ещё тепло. Хотя монах, что сидит на крыльце, зябко кутается в рясу. Наверное, ветер уже прохладный.
— А может, просто возраст у него пожилой, кровь не греет. А как тебе кажется, Ваня — похоже, что эту картину Виноградов писал с натуры именно здесь? Вот представь, что я сижу на месте монаха. Отойди чуть подальше и посмотри с того же ракурса, что и художник.
— О, какой интересный эксперимент. Знаете, а ведь и вправду очень похоже! Я, кажется, догадался — вы хотите сравнить фотографии часовни с картиной?
— Да, мне захотелось сопоставить современный вид часовни и её художественный облик в работе Виноградова. Картина «У часовни» выставлена у нас в Третьяковской галерее.
— А я вот не понимаю, зачем вообще тут что-то сопоставлять, анализировать! Какая разница, где картина была написана? Гораздо важнее, что она... Тёплая! Что этот монах на крыльце на вас похож, Маргарита Константиновна!
— Возрастом?
— Да нет, не возрастом. Добротой. Кажется, что он, как и вы, родной человек, что ему можно доверять любые тайны. Сергей Виноградов, видимо, был хорошим психологом, если сумел так достоверно передать особенности души человека.
— Вот ты, Ваня, говорил «зачем нужен анализ!», а сам анализируешь. Пойми, живопись, как и любое другое искусство, питает и чувства, и разум. Можно любоваться нежной красотой русской осени на полотне «У часовни», испытывать теплые чувства к герою картины. А можно по произведению уточнять биографию художника, изучать эпизоды его творческого пути.
— А что у него за биография, кстати? Как он жил?
— Жил светло. Сергей Виноградов вырос в глубинке Костромской губернии. С детства научился замечать и ценить красоту Русского севера и отражать её в рисунках. Отец художника был священником. Он благословил Сергея заниматься любимым делом. И тот полностью посвятил себя живописи. Виноградов говорил: «Хотелось бы иметь две пары рук и два сердца, чтобы успеть запечатлеть всё, что волнует».
— Вот! Я про что и говорю! Сердцем творил!
— Это точно. Писал он с любовью — к природе, к родине, к людям. Современник Сергея Арсеньевича, критик Пётр Пильский, говорил, что всё, к чему бы ни прикоснулся Виноградов, начинает трепетать и светиться. По его холстам разлита ласковая радость. И ты заметил, что от картины «У часовни» становится тепло на душе.
— Вот бы её вживую увидеть!
— Не вижу для этого препятствий. Приходи в Третьяковскую галерею. Вот прямо завтра и приходи!
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Первое послание к Тимофею святого апостола Павла

Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
1 Тим., 278 зач., I, 1-7

Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Приходилось ли вам сталкиваться с ситуацией, когда вроде бы как вполне благонамеренный человек разъясняет вам ту или иную истину, но после разговора вы чувствуете себя, словно бы на вас вылили ведро воды — и мокро, и холодно, и вообще — не по себе?
Сегодня в храмах читается отрывок из 1-й главы 1-го послания апостола Павла к Тимофею — где апостол чётко объясняет, каким именно должно быть наше свидетельство о Божественной истине. Давайте послушаем.
Глава 1.
1 Павел, Апостол Иисуса Христа по повелению Бога, Спасителя нашего, и Господа Иисуса Христа, надежды нашей,
2 Тимофею, истинному сыну в вере: благодать, милость, мир от Бога, Отца нашего, и Христа Иисуса, Господа нашего.
3 Отходя в Македонию, я просил тебя пребыть в Ефесе и увещевать некоторых, чтобы они не учили иному
4 и не занимались баснями и родословиями бесконечными, которые производят больше споры, нежели Божие назидание в вере.
5 Цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры,
6 от чего отступив, некоторые уклонились в пустословие,
7 желая быть законоучителями, но не разумея ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают.
Апостол Павел предлагает чётко разделять два подхода в научении других: первый — «научение ради научения», и второй — «научение ради любви». Преподобный авва Дорофей описывает вложенное в человека нравственное свидетельство как «помысл, имеющий в себе, подобно искре, и свет и теплоту». Позволю себе оттолкнуться от этого образа и через него посмотреть на слова апостола.
Что такое «свет и теплота»? Например, живой огонь: рядом с ним не только отступает темнота, но и отогревается замёрзший человек. Полная противоположность этому — пыточная холодная камера, где во время допроса на человека направляют мощный свет прямо в глаза — чтобы причинить ему ещё большую боль и не позволить заснуть. Холод клонит в сон, свет не даёт покоя — и страдания заключённого только ещё больше усиливаются.
Правильное научение христианским истинам, по мысли апостола, должно не только исходить из «чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» — но и быть постоянным диалогом с адресатом научения, его внутренним состоянием. Проповедник должен быть чутким к тому, как его слова отзываются в другой душе. Если наши слова ещё сильнее «подмораживают», «замыкают на себе», «отчуждают» — значит, сами того не заметив, мы направили свой «прожектор» прямо человеку в глаза. Но если мы руководствуемся заповедью о любви — то любое наше наставление должно быть не «ослеплением» другого истиной — а аккуратное, постепенное «приручение» его к свету как таковому. Человек не только должен увидеть «свет» — но и испытать «внутреннюю теплоту», ощутив которую, он сможет шаг за шагом всё ближе «подсаживаться» к нашему костру.
И ещё одна деталь. Чем ближе человек к горящему огню — тем больше «одёжек» он начнёт снимать. «Одёжки» — это наши психологические «защиты», которые уберегают нас от проблем, когда мы находимся в агрессивной враждебной среде. Чем открытее, откровеннее мы становимся в разговоре — значит, тем большую внутреннюю теплоту начинаем ощущать.
Вот и признак — следуем ли мы заповеди апостола или «вещаем» по своим представлениям: если мера открытости и доверия растёт — значит, мы точно на правильном пути!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Псалом 127. Богослужебные чтения
Вы знаете, как звучит самое страшное библейское проклятие? Ответ можно найти в псалме 127-м, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Псалом 127.
Песнь восхождения.
1 Блажен всякий боящийся Господа, ходящий путями Его!
2 Ты будешь есть от трудов рук твоих: блажен ты, и благо тебе!
3 Жена твоя, как плодовитая лоза, в доме твоём; сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей:
4 так благословится человек, боящийся Господа!
5 Благословит тебя Господь с Сиона, и увидишь благоденствие Иерусалима во все дни жизни твоей;
6 увидишь сыновей у сыновей твоих. Мир на Израиля!
Вы знаете, как звучит самое страшное библейское проклятие? В книге Второзаконие Моисей предупреждает евреев, что если кто-то из них не будет хранить верность Богу, то «с женою обручишься, и другой будет спать с нею; дом построишь, и не будешь жить в нём; виноградник насадишь, и не будешь пользоваться им». Жена, дом, виноградник — это как раз те образы, которые лежат в основе прозвучавшего псалма. Псалмопевец берёт древнюю формулу проклятия и словно выворачивает её наизнанку.
Жена рядом с тобой, она, как плодовитая лоза, и твой дом наполнен детским смехом. В книге древнееврейского пророка Исаии такое изобилие является признаком будущего Царства Бога. Вот как он пишет: «будут строить дома и жить в них, насаждать виноградники и есть плоды их... избранные Мои долго будут пользоваться изделием рук своих».
Так тексты библейские тексты сообщают нам важную мысль: проклятие не в том, что у человека нет урожая. Проклятие в том, что урожай есть, но достаётся он не ему. В книге Екклесиаст с горечью говорится об этом. Бывает, что Бог даёт человеку богатство, «но не даёт ему Бог пользоваться этим», такую ситуацию Екклесиаст называет «тяжким недугом». С другой стороны, в его же книге читаем, что умение вкусить плоды своего труда — «это от руки Божией», то есть это благодатный дар.
Поэтому в центре псалма находится очень простая мысль: «блажен ты, и благо тебе». Буквально это можно понять так: «ты счастлив, когда тебе хорошо». Или, говоря иначе, благословение и блаженство — это когда человек умеет увидеть и вкусить то, что Бог ему дал. Господь благословляет нас не только плодами, но и способностью им радоваться и использовать себе во благо.
Согласитесь, для нас — весьма актуально. Ведь мы постоянно откладываем жизнь на потом: «вот закрою ипотеку, вот дети вырастут, вот выйду на пенсию, тогда и поживу». А когда это «потом» наступает, оказывается, что дети выросли без нас, а радоваться мы так и не научились.
Вспоминается в связи с этим пьеса А.С. Пушкина «Скупой рыцарь». Барон всю жизнь копит золото, то и дело спускается в подвал и любуется сундуками. При этом он не тратит ни монеты ни на себя, ни на собственного сына, который ходит в рваном платье и оброс долгами. Сокровища, ради которых жил барон, ни разу не стали для него радостью. В итоге он умирает с криком «Где ключи? Ключи мои!» В предсмертной агонии он всё ещё продолжает думать только о своих сундуках. Безумец, не правда ли?
Как же нам избежать этой ловушки? Ответ псалом даёт в первой строке: «блажен боящийся Господа». Страх Божий — это благоговение человека, который видит в жене, в доме, в своём винограднике, в детях не собственную заслугу и не средство, а Божий дар. И постоянно благодарит за это Творца. Только благодарное сердце умеет замечать то, чем владеет. «Ходящий путями» Бога живёт в сегодняшнем дне, а не в бесконечном «потом». И то благо, которое мы откладывали на старость, оказывается уже сейчас за нашим столом. И мы не просто знаем об этом, но переживаем эту реальность всей нашей душой.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Псалом 127. На струнах Псалтири
1 Блажен всякий боящийся Господа, ходящий путями Его!
2 Ты будешь есть от трудов рук твоих: блажен ты, и благо тебе!
3 Жена твоя, как плодовитая лоза, в доме твоем; сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей:
4 так благословится человек, боящийся Господа!
5 Благословит тебя Господь с Сиона, и увидишь благоденствие Иерусалима во все дни жизни твоей;
6 увидишь сыновей у сыновей твоих. Мир на Израиля!











