«Сепарация от родителей». Протоиерей Алексей Батаногов, Анна Ульева-Ярцева, Виктория Галкина

В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» протоиерей Алексей Батаногов, жена священника Анна Ульева-Ярцева и педагог Виктория Галкина размышляли о том, как выстроить уже во взрослом возрасте доверительные и теплые взаимоотношения с родителями, что делать, если возникает чувство вины из-за того, что получается меньше времени проводить с ними и заботиться о них, а также о чем стоит не забывать, чтобы безболезненно пройти процесс отделения от родителей и создания собственных семей, исполняя при этом заповедь о почитании тех, кто дал нам жизнь.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. В эфире «Клуб частных мнений». В студии я, Наталья Лангаммер. А также протоиерей Алексей Батаногов, настоятель храма святого равноапостольного князя Владимира в Новогиреево. Добрый вечер, отец Алексей.

Протоиерей Алексей

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Анна Ульева, жена священника, молодая мама, мама погодок. Добрый вечер, Аня.

А. Ульева-Ярцева

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И Виктория Галкина, автор «Частного мнения», педагог. Привет, Вика.

В. Галкина

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Мы, как обычно, начнем с того, что послушаем программу Вики и потом будем развивать тему.

«В тот мартовский день я все утро думала о маме, о том, как мало говорю ей теплых слов, как редко останавливаюсь, чтобы просто посмотреть в ее глаза и сказать: «Спасибо за все. Я тебя люблю». Помню, как в детстве она будила меня перед школой, тихонько гладила по голове, шептала: «Вставай, лапушка». А на кухне уже пахло горячими бутербродами и любимым какао. У кровати лежала подготовленная школьная форма. Она всегда знала, что мне нужно. Даже когда я сама себе не могла это объяснить. Мама всегда понимала, что происходит на душе, угадывала самые сокровенные мысли. Сейчас я взрослая, живу отдельно, но ее забота никуда не исчезла. Она звонит просто так: «Как настроение? Поела? Чувствуешь себя хорошо?» И в этих простых словах — целая вселенная любви. Сегодня решила сделать для мамы особенный день. Приехала утром с букетом ее любимых лилий и коробкой хрустящих безе, которые приготовила накануне. Мама открыла дверь, увидела меня, заулыбалась: «Доченька, что ж ты не предупредила?» «А я хотела сюрприз, — улыбнулась я, обнимая ее. — Ты самое дорогое, что у меня есть». Мы сели за стол, пили чай, разговаривали. Я рассказывала о работе, о планах, а она слушала, кивала и время от времени гладила меня по голове. Потом я сказала: «Мам, а помнишь, как ты меня в детстве учила молиться? „Отче наш...“. Она улыбнулась: „Помню. А знаешь, я и сейчас за тебя молюсь каждый день. Просыпаюсь и первым делом прошу у Бога, чтобы ты была счастлива“. Я замолчала. Сердце сжалось. Как же просто она говорит об этом, о самой большой любви, которую только можно представить. Через пару часов, прощаясь в прихожей, мама взяла меня за руки: „Дочь, ты знаешь, в чем счастье матери? В том, чтобы видеть тебя здоровой, спокойной, любимой, чтобы знать: у тебя все хорошо“. Я прижалась к ней и вдохнула знакомый с детства аромат маминых духов: бергамот, ландыши и еще что-то неуловимое, мамино, обволакивающее особенным теплом. По дороге домой я думала о словах преподобного Серафима Саровского: „Радость моя, Христос воскресе! Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи“. И поняла: мама живет именно так — просто, но по-настоящему. Ее сила в спокойствии, в ее глазах всегда свет. Мама просто живет по-христиански каждый день. Вернувшись домой, я открыла молитвослов. Молилась не спеша, вдумчиво за маму, чтобы Господь хранил ее здоровье, даровал радость и покой, чтобы мама всегда чувствовала: ее любовь не проходит даром. Перед сном написала короткое сообщение: „Мама, снова думаю о тебе. Спасибо за то, что ты учишь меня главному — любить. Я стараюсь быть такой же доброй, терпеливой и мудрой, как ты. Очень тебя люблю. Спокойной ночи“. Через минуту пришел ответ: „И я тебя, доченька. Спи сладко. Господь с тобой“. В этот момент я почувствовала: вот оно — счастье».

Н. Лангаммер

— Вика, давай ты сама сформулируй, о чем дальше программа будет, что ты хотела спросить, обсудить?

В. Галкина

— Хотелось бы поговорить о том, как все-таки сделать так, чтобы процесс сепарации от родителей протекал как можно мягче, в первую очередь для них, чтобы это не стало таким ударом. Как вот правильно действовать в этом случае. Потому что это все равно неизбежно, рано или поздно мы вырастаем. Как не обидеть? Как сохранить тепло и вот это вот общение?

Н. Лангаммер

— По-христиански это пройти. Тем более сейчас мы спойлер: у отца Алексея в этом году женился сын, вышла замуж дочка, и гнездо опустело.

Протоиерей Алексей

— Нет. Не опустело.

Н. Лангаммер

— Нет? Все тут, с вами?

Протоиерей Алексей

— Все так, наведываются. Я думаю, что вот тот сюжет, тот текст, который мы услышали, он, в принципе, дает ответ исчерпывающий на поставленный вопрос. Вы все делаете правильно.

В. Галкина

— Спасибо.

Протоиерей Алексей

— Ну на этом можно передачу закончить.

Н. Лангаммер

— Нет-нет-нет, у меня есть вопрос.

Протоиерей Алексей

— Я шучу, конечно. Дело в том, что, конечно, ситуации бывают разные — сколько детей в семье, там единственная дочка или там десять детей, или там пять-шесть детей, есть дочки, сыновья — это все, конечно, нюансы есть тут. Но в целом родители, конечно, они любят своих детей практически вот такой идеальной, безусловной любовью. Насколько это возможно по-человечески. Насколько это возможно, такой пример любви. Понятно, что родительская любовь бывает эгоистической: «я тебе, ты мне», там вот «на кого ты меня оставил» — это понятно. Но все равно из таких примеров такой совершенной, безусловной любви материнская любовь, там отцовская любовь, если все, так сказать, адекватные, нормальные люди, она это вот такой пример. И понятно, что родители, когда дети выходят замуж, женятся, уходят из дома, для них это некий новый этап. Новый этап жизни, который нужно переосмыслить. И совершенно точно могу сказать, что особенно, наверное, для мамы. Ну как, вот для отца тоже. Но я сильно занят. В данном случае я как говорю, не как отец и священник, а как отец выросших детей. У меня есть какие-то там проблемы, задачи, те же, которые были прежние. А у супруги, у мамы, у нее как бы жизнь сильно поменялась. У нее вот центр, фокус ее жизни — дети, он все. И для мамы это — я думаю, что так почти всегда бывает, это более тяжелая история. Я думаю, что нужно главное, вот мама правильно сказала, что для меня счастье — твое счастье. Вот если ты счастлив — я счастлив. И я думаю, что очень важно делиться этим счастьем. То есть вот важно, чтобы не прекращалась эта связь. Плохо, когда родители влезают в жизнь молодой семьи, так сказать, чрезмерно. Это перебор, этого быть не должно. Но, с другой стороны, плохо, когда молодая семья, молодые люди — там дочка выросшая или сын выросший, совсем вот прямо отделяются и забывают. Нужно звонить, нужно приходить, нужно делиться своими переживаниями, нужно советоваться. Я думаю, что это так очевидно и просто.

Н. Лангаммер

— Аня, как было у вас? Матушка Аня.

А. Ульева-Ярцева

— Надо сказать, что я до свадьбы себя морально настраивала на сепарацию с мамой. Поскольку у нас с мамой всегда были очень теплые и доверительные отношения.

Н. Лангаммер

— Мама — это Евгения Ульева, наш любимый гость, мама восьми детей. Аня —третья.

А. Ульева-Ярцева

— Да, я третья дочь. И я долгое время была старшей из незамужних, и дольше всех была с родителями, потому что сестры рано вышли замуж. И у меня было такое счастье общения с мамой и с папой близкое, и уже в таком более сознательном возрасте. И я настраивалась на то, что да, я выйду замуж, и нужно будет как-то уже уходить в свободное плавание. Но я совершенно была не готова к сепарации с папой.

Н. Лангаммер

— О как.

А. Ульева-Ярцева

— Именно после свадьбы я обнаружила, что с мамой-то я уже как бы рассталась в душе своей, а с папой — нет. И я первое время долго ловила себя на мысли, что когда приезжаю к ним в гости — а мы живем рядышком с родителями, или когда я звоню, или что-то спрашиваю у него, советуюсь, я сдерживаю слезы. Мне было как-то настолько это удивительно и необычно. И я поняла, что нужно было готовиться к сепарации от обоих родителей. Но, благо, потихонечку это все как бы шло своим чередом. И за счет того, что ты погружаешься в свою семью, в ваши отношения с мужем, потом, когда рождаются дети, уже погружаешься в быт, в детей, ты автоматически начинаешь эту сепарацию. Потому что где-то ты отстаиваешь уже свои границы как родитель, как супруг. Потому что какие бы ни были родители там мудрые, добрые, любящие, они все равно со своим мнением и со своими какими-то взглядами, которые ты либо принимаешь, либо нет. Но нужно уметь внутри себя это еще как-то, знаете, отстоять, скажем так.

Н. Лангаммер

— А что вот, например, такого, что мешает вашей семье, могут посоветовать родители или как-то отреагировать так? Это из разряда, что побереги себя, и там не так к тебе относятся, недостаточно любят, тебе недостаточно, доченька, комфортно? Или с какими мнениями приходится выстраивать границы относительно каких мнений родителей? Ну, например.

А. Ульева-Ярцева

— Вот самый яркий такой пример был относительно недавно. У меня родители очень тепло приняли мужа. И я иногда в шутку смеюсь, что они его любят даже больше, чем меня. Ну, это, конечно же, шутка. Просто они с большим уважением и с большой любовью относятся к тому, что он священнослужитель. И всячески, зная мой характер, стараются мне сказать о том, чтобы я его берегла и как-то больше, наверное, ухаживала, когда он уставший приходит домой. А у меня бывает, знаете, в противовес включается, что я тоже устаю, что я тоже...

Н. Лангаммер

— Погодки все-таки.

А. Ульева-Ярцева

— Да, с детками. И как будто, знаете, когда тебя заставляют быть хорошей женой, ты начинаешь это всячески саботировать. Безусловно, я стараюсь мужа беречь, по мере возможностей. Но в моменте, когда родители дают тебе советы непосредственно, вот лично, например, за семейным ужином, ты начинаешь...

Н. Лангаммер

— И папа и мама дают?

А. Ульева-Ярцева

— Ну, папа больше. Мама, она как-то с возрастом и со своей как бы профессией стала более спокойнее и мудрее. А папа, он более горячий, и он как-то вот у нас...

Н. Лангаммер

— Ну, чтобы правильной была женой.

А. Ульева-Ярцева

— Да, за патриархальный уклад жизни. Поэтому он следит, чтобы патриархальность соблюдалась.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем тему, как — такое слово психологическое, — «сепарироваться», как отлепиться, как сказано в Священном Писании, но так, чтобы не было больно родителям, и было как-то это все духовно здорово. И в гостях у нас протоиерей Алексей Батаногов, настоятель храма святого равноапостольного князя Владимира в Новогиреево, а также Анна Ульева-Ярцева, жена священника, молодая мама, и Виктория Галкина, педагог, автор «Частного мнения», которая, собственно, тему эту предложила обсудить. Очень такой тонкий момент, что родители хотят как лучше, но все равно каким-то образом погружаются в чужую семью. Вот у меня был момент, у меня чудесные отношения с родителями — я просто пытаюсь объяснить, о чем будет сейчас вопрос к отцу Алексею. И мы с мамой очень такие пылкие люди. Мама была очень эмоциональная, и я эмоциональная. И мы с ней разбирали какие-то ситуации из моей жизни очень так, выясняя как бы, кто прав — это было на таких не повышенных тонах, но на эмоциях. А папа у меня очень философского склада человек, спокойный, никогда не повышавший голос. И вот он в кабинете работает, заходит к нам в комнату, а там, значит, две такие. Он так приходит, значит, одну послушал, потом вторую послушал, потом еще, потом говорит: «Натуль...». Потом: «Мамуль...». Мы такие: «Папуль, иди». Потому что он как будто пытался камушки подложить на весы, которые мы вдвоем прекрасно отрегулируем в итоге. Вот, отец Алексей, нет ли такого ощущения, что любой совет родителя — это будет вот какой-то маленький камушек на эти весы отношений супругов?

Протоиерей Алексей

— Я думаю, что непрошенный совет. Хорошо, когда дети осознают, что надо посоветоваться. Это очень дорогого стоит. Потому что, конечно, в юности, в молодости человек склонен к ошибкам. Ничего фатального, я думаю, в этих ошибках, в большинстве этих ошибок нет, они поправимы, это некий опыт. Но есть, конечно, вещи, в которых лучше бы не ошибаться. И хорошо, когда у молодого человека или там девушки, неважно, у юноши, у него есть такое понимание, что надо посоветоваться. Это вообще хорошо для любого человека. Даже для опытного священника. Вот история, что есть духовник, есть эта потребность посоветоваться — это, вообще говоря, такое, знаете, благословение Божье. Когда я не сам принимаю решение окончательно, потому что да, я там, в кавычках, мудрый, опытный, там знающий, бывал, и видавший виды там и так далее. Нет. Вот если человек даже вполне обоснованно, но это все равно гордыня, тут как бы ничего хорошего не будет. А вот если он смиренно советуется — это дорогого стоит. Это благословение Божье. Для молодого человека это тем более ценно. Непрошеные советы, они просто мимо ушей пропускаются, они как бы...

Н. Лангаммер

— Иногда нервируют.

Протоиерей Алексей

— Нервируют, раздражают. Но тут такая двойная история. Советовать, когда тебя не спрашивают, практически бесполезно. Или нужно какой-то иметь очень колоссальный авторитет и какой-то одновременно при этом такт. Потому что если авторитарно — это не услышит, если слишком тактично — тоже не услышит. Здесь как-то нужно, чтобы это сошлось. Сложно, это не у всех есть такая возможность. Но непрошенный совет, он, конечно, не воспринимается. А советоваться важно.

Н. Лангаммер

— Как у вас? Новые, молодые семьи. Маша, старшая дочь, уже давно в браке. А вот молодые семьи, которым еще года нет.

Протоиерей Алексей

— Ну, у меня нет никакого желания лезть в их семейную жизнь. Я так со стороны наблюдаю.

Н. Лангаммер

— Ошибки видите?

Протоиерей Алексей

— Да я вижу, что не счастливы. Разбирать там на косточки, где они ошиблись, это, мне кажется, не нужно совершенно. Супруга, в общем, тоже, она, конечно, больше переживает и что они как-то там отделились. Но в целом мы, вообще для нас это табу — лезть в молодую семью. Нет. Нет, мы рядом — и географически рядом, и эмоционально рядом. Мы рады всегда, когда они приходят, рады, когда они приглашают, рады, когда праздники у нас семейные случаются. Но все-таки ни в коем случае не лезть. Это неблагодарная история.

Н. Лангаммер

— Вика, вот отец Алексей сказал, что, в принципе, в этой программе есть ответы на все вопросы. Тем не менее, ты предложила это вынести на обсуждение. Что тебя тревожит в этой твоей, в общем-то, казалось бы, идеальной ситуации с мамой?

В. Галкина

— В том-то и дело, что она была на протяжении всей жизни идеальной. И у нас есть традиция, у меня есть младшая сестра, и вот мы часто втроем выезжали в какие-нибудь усадьбы или просто были приятные прогулки, и мы привыкли это делать втроем. И я понимала, как важно девчонкам, что у нас уже сложилась какая-то атмосфера.

Н. Лангаммер

— Девчонкам — это мама и сестра.

В. Галкина

— Мама и сестра, да. У нас сложилась уже атмосфера, нам всегда было весело, интересно. И вот в какой-то момент у меня перестало получаться их поддерживать. Это раз — прогулка уже не совместная, два — мне присылают фотографии, я все это вижу и слышу, насколько тяжело маме осознавать, что вот они уже вдвоем, что меня нет, и я вряд ли приеду. И до сих пор не получается как-то вот спокойно это воспринимать, чувствуя какую-то вину внутри.

Протоиерей Алексей

— Да нет вины никакой.

В. Галкина

— Не знаю, все равно. Как-то вот видеть вот эту грусть, слышать то, что вот ты не с нами.

Протоиерей Алексей

— Вы вышли замуж, правильно я понимаю?

В. Галкина

— Нет.

Протоиерей Алексей

— А, вы просто стали отдельно жить.

В. Галкина

— Да.

Протоиерей Алексей

— Ну тогда у вас есть возможность общаться. Ну, с мамой.

Н. Лангаммер

— Но иногда хочется, наверное, уже как-то побыть взрослой и самостоятельной. Отец Алексей, это на самом деле болезненная тема. Потому что я не замужем, мама у меня отошла два года назад, но я чувствовала свою зависимость от нее.

Протоиерей Алексей

— Вот послушайте, что я хочу сказать. У меня умерли родители, когда мне было 33 года. А им было 63 и 64. Они умерли с разницей там в пару месяцев. И я давно уже был женатым человеком, уже был священником, с абсолютно самостоятельной жизнью, у меня уже родились не все дети, но двое детей из трех. И я ловил себя на мысли много раз о том, что я, знаете, ой, забыл маме позвонить. А мамы нет, она умерла. Такая связь, она остается, я думаю, всегда, то есть потребность в общении. И нужно дорожить тем временем, пока есть возможность общаться. На расстоянии по тем или иным обстоятельствам человек живет отдельно, все равно связь терять эту нельзя. Когда умер отец, ну я повторяюсь, мне было там 30 с небольшим лет. И вот мне бы очень хотелось с ним поговорить сейчас, когда мне 57. И когда мне было 50, я это осознал. Вот, когда мне было 33, я был не готов ко многим вещам. Хотя был священником. Казалось бы, человек с каким-то там опытом, чуть больше, может быть, чем у среднего человека, в силу служения. И я жалею о том, что я недообщался со своими родителями. Мне этого не хватает. Поэтому я думаю, что есть ситуации, когда люди живут отдельно — замужество, женитьба, там учеба, работа, какие-то обстоятельства, вот что-то такое произошло, — хорошо. Но не надо терять связь. Тут должен быть баланс. То есть как бы нехорошо, когда продолжается бесконечная опека со стороны родителей, которая не дает повзрослеть человеку, не дает научиться принимать самостоятельные решения, как бы строить свою жизнь. Но, с другой стороны, когда вот прямо такая полная сепарация, просто вот разрыв — это ошибка. Не надо никому ничего доказывать. Если, условно говоря (я сейчас не про вас говорю), родители не понимают — бывает, один ребенок, единственный, «сыночка-корзиночка», там, например, — ничего доказать нельзя. Невозможно. И не надо даже пытаться это доказывать. То есть понятно, что нельзя, чтобы родители подавляли своего ребенка и не давали ему взрослеть. Благодаря такой гиперопеке ребенок оказывается инфантильным. Особенно это плохо для мужчины. Для девушки, может быть, в меньшей степени. Для мужчины это, прямо мне кажется, совсем плохо. Но доказывать ничего не надо, нужно обязательно давать обратную связь. Не нужно родителям доказывать, что я самостоятельный. Если они этого не понимают — они этого не поймут.

Н. Лангаммер

— И что тогда? Когда мама мне в сорок с лишним, в три часа ночи я сижу где-то там, работаю, мама мне пишет: «Когда ты вернешься? Я не могу лечь спать, я переживаю». Хотя мы живем в одном дворе.

Протоиерей Алексей

— А сколько лет?

Н. Лангаммер

— Мне было сорок с лишним.

Протоиерей Алексей

— «Мама, спокойной ночи, я занята». Это нет, я понимаю, что здесь есть проблема, она не решается вот так, так сказать, на раз-два, какими-то простыми словами. То, что сейчас принято называть, так сказать, психологическими терминами «выставление границ» и так далее. Тут да, но с любовью.

Н. Лангаммер

— С любовью.

Протоиерей Алексей

— Вот границы, но с любовью. То есть по какой-то сумме причин мама или папа — ну, обычно мама, это все-таки больше женщинам свойственно, но не только, она вот так себя, так сказать, переживает. Вы на эти причины, первопричины, повлиять не можете. Вы не можете изменить ее, вылечить ее от такой вот гиперопеки или там, не знаю, что — это невозможно.

Н. Лангаммер

— Иногда они уже в нас нуждаются. Это даже не про опеку.

Протоиерей Алексей

— Да. Поэтому здесь нужно просто себя чувствовать комфортно в той ситуации, что да, принять то, что мама переживает, я минимизирую ее нервы, стрессы и так далее. Но есть ситуации, когда ну да, вот это моя жизнь, я на работе задержалась. Мне, кстати, кажется, это не так сложно на самом деле. Ведь дело все в том, что вот я думаю — не уверен, что абсолютно на все случаи это подходит, но я думаю так, что если никто никому ничего не доказывает, то все выстраивается. Несложно позвонить и сказать: «Мам, я сегодня задержусь, не переживай». А если ставить себе вопрос: «Я не буду звонить, пусть она не переживает сама по себе», потому что я взрослый и так далее... Вот надо просто, мне кажется, по любви поступать. Как бы предупредить — это минута.

Н. Лангаммер

— Аня, а как изменилось твое отношение к маме, когда в какой-то момент, возможно, она уже нуждалась в тебе как ребенок, заболев? И именно ты оказывала ей вот эту помощь.

А. Ульева-Ярцева

— Ну я бы не сказала, что у нас прямо сильно изменились отношения. Но, может быть, как-то я это не так ощутила. Все-таки мне было на тот момент 17 лет, я заканчивала школу. И как-то ты просто — вот случается какая-то ситуация в семье, и ты просто учишься жить в этом. Ты берешь какие-то обязанности, которые нужно взять в этот момент, и стараешься быть для другого человека — в моем случае для мамы или там для папы, для братьев, сестер, опорой, заботой, поддержкой. И, конечно, наверное, одно из самых тяжелых для меня до сих пор таких вот моментов, когда ты видишь своего родителя в немощи. Когда ты видишь, как в нем гаснет жизнь, радость. Когда ты привык, что ты приходишь к маме, которая тебя всегда поддержит, всегда выслушает, и она тебя как бы заряжает жизнью и позитивом. А тут ты приходишь в больничную палату и понимаешь, что тот ресурс, к которому ты всегда приходил, его сейчас нет. И, наверное, в какой-то степени это твоя задача — быть тем самым светом, тем самым таким моторчиком, который снова и снова вдохновит маму жить дальше, бороться с болезнью, улыбаться, просыпаться по утрам, где-то даже забывать про свою боль. Конечно, это сложные такие моменты, когда ребенок на себя берет роль взрослого. И я потом как бы, можно сказать, с этими последствиями жила в какой-то степени. И точнее, даже училась жить, скажем так. Но все равно, наверное, благодаря вере, благодаря молитве тебе легче нести эту ношу, чем если бы ты пытался с этим справиться как-то сам.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире Светлого радио. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы говорим о сложной теме, как это сейчас модно называть, сепарации или какого-то отделения от родителей — как это сделать по-христиански. И у нас в гостях протоиерей Алексей Батаногов, настоятель храма святого равноапостольного князя Владимира в Новогиреево, Анна Ульева-Ярцева, жена священника, молодая мама, и Виктория Галкина, педагог, которая эту тему предложила. Мы сейчас прервемся на несколько мгновений, пожалуйста, не переключайтесь.

Н. Лангаммер

— Возвращаемся в студию Светлого радио. «Клуб частных мнений» в эфире. И мы сегодня говорим о теме построения отношений взрослых детей с родителями уже пожилыми — как нам сепарироваться, как нам строить границы и как это все сделать правильно по-христиански, как это вообще все по-христиански называется правильно. В гостях протоиерей Алексей Батаногов, настоятель храма святого равноапостольного князя Владимира в Новогиреево, Анна Ульева-Ярцева, жена священника, молодая мама, мама погодок, и Виктория Галкина, педагог. Вика, вот мы говорим про то, что с любовью. Вроде ты все делаешь с любовью, и свидетельствует об этом вот этот вот твой выпуск «Частного мнения». А что же все-таки вызывает проблему? Почему не хочешь поехать с мамой и с сестрой, где у тебя вот это противоречие?

В. Галкина

— Да не то чтобы я не хочу, я как раз-таки очень хочу. Просто не всегда есть такая возможность, и сейчас это и работа, и учеба. В общем-то, появились дела, которых не было в подростковом возрасте. И что тревожит? У меня мама — удивительный человек в том плане, что мне очень повезло, никогда не было вот фраз вроде «как же я без тебя» — вот это то, что душу...

Н. Лангаммер

— Рвет.

В. Галкина

— Рвет, да. Она, наоборот, всегда говорила: «Дочь, ты взрослая, не надо об этом переживать». Если я там не могла куда-то: «Поезжай, все хорошо». Но зная очень хорошо мимику мамы, общаясь, допустим, с папой, который иногда мог со мной делиться, я узнавала, что это бессонные ночи, это слезы, как сильно мама переживает. Опять же здоровье ухудшалось из-за всего этого. Хотя, казалось бы, ситуации никакой негативной не происходило. И осознание того, что мое отсутствие приносит...

Н. Лангаммер

— Боль.

В. Галкина

— Боль. По-настоящему боль. Я это чувствую и вижу. А самой становится тоже очень грустно. Каждый раз, когда у меня получается приезжать в храм, в который мы ходим всей семьей, мама держит меня за руку во время службы. Потом может ко мне подойти и сказать: «Доченька, как я счастлива видеть тебя в толпе, что вот стоит моя девочка». И я понимаю, как ей это важно. И как мне грустно, что нет возможности чаще приезжать, что вот я маме каким-то образом причиняю вот эту вот печаль. Именно, наверное, печаль — это вот так надо обозначить. И пока что не совсем понятно, что с этим делать.

А. Ульева-Ярцева

— А ты не пробовала эту печаль, наоборот, этой печали противопоставлять радость. То есть мы привыкли какие-то вещи, где надо сделать шаг вправо, мы идем налево. А если ты будешь смотреть на эту ситуацию под другим углом и говорить, что: «Господи, спасибо Тебе за ту возможность, которую Ты послал мне сейчас быть рядом с мамой. Спасибо Тебе за то, что есть возможность ее сейчас порадовать». И тогда ты будешь свою печаль направлять в благодарность и в радость. И таким образом, возможно, тебе будет легче, и ты не будешь испытывать чувство вины. Потому что недаром же говорят, что нас диавол любит, если ты идешь левее — левее тебя унесет, если правее — правее.

Н. Лангаммер

— Подальше от царского пути.

А. Ульева-Ярцева

— Да. А если как раз тебе обращать свою печаль в радость так, через благодарность, как бы не грустить. Потому что получается, у вас у вас есть момент с мамой важный, счастливый, радостный, а ты его не проживаешь до конца. Ты уже как бы жалеешь о том, что я так мало, у меня не получается. А если ты, наоборот, будешь говорить: «Какое счастье, что в ритме своей жизни, в этой суете я смогла быть здесь, с мамой и с папой, прийти в храм помолиться, я смогла порадовать ее. И дай, Господи, мне и дальше продолжать, по возможности и по силам радовать свою маму и дальше».

Н. Лангаммер

— Да, вот на это чувство вины мы фиксируемся.

В. Галкина

— Ну, мы просто вдвоем очень скрытны в эмоциональном плане. И при встрече, естественно, мы всегда стараемся друг друга радовать, что-то рассказывать и вот как раз-таки быть тем светом, которого так не хватает. Но каждый, наверное, в глубине где-то знает, что вот эта грусть, она присутствует.

Протоиерей Алексей

— У меня есть вопрос к Вике. А не может быть такого, что чувство вины ваше, вот это переживание, связано совсем с другим? А почему вы живете отдельно? Может быть, это слишком надуманно? Может быть, не надо было так поступать? Может быть, вина ваша не в том, что вы вот это все, вот то, что вы описываете, а может быть, чувство вины оно в самом решении, что вы стали жить отдельно? Я спросил вас там какое-то время назад там: замуж вышли? Нет. А может быть, и не надо было преждевременно так вот прямо отделяться? Или все-таки это было необходимо, объективно, в этом нет сомнений? Это вопросы. Я не знаю, как вы мне ответите вслух или подумаете об этом. Но у меня вот слушая вас, возникает вопрос такой: а зачем? Почему? Может быть, это было поспешно? Может быть, надо бы оставаться было быть пока в родительском гнезде?

В. Галкина

— Не хотелось поднимать тему, но изначально это было необходимо, поскольку я вышла замуж. Поэтому я...

Протоиерей Алексей

— Я прошу прощения, может быть, это надо как-то будет...

Н. Лангаммер

— По-разному у нас жизнь складывается.

Протоиерей Алексей

— Вот здесь вопрос, мне кажется, что вот эта вся вот проблематика этих вопросов, она связана вот с этим, с некой предысторией. Из-за этой, я не знаю, ошибки — не ошибки, из-за этого момента у вас есть некое чувство, так сказать, некой вины, не вины — не знаю, это связанные вещи. Потому что само по себе то, что вырастает человек и начинает жить самостоятельной жизнью, это нормально. И в этой ситуации нормально поддерживать родителей, нормально не терять с ними связь, нормально их почитать, как по заповеди Божией, там «чти отца и мать, и благо тебе будет», нормально общаться с ними — это все хорошо. Поэтому, вообще говоря, не должно быть у вас никакого чувства вины. Просто проявляйте любовь к своим родителям, заботу о них, внимание. И я не вижу здесь никакой проблемы.

Н. Лангаммер

— А вот действительно, Вика, а что вот в этом чувстве вины, если поговорить, это такой термин психологический, что оно требует, вернуться жить с мамой? Какой выход-то, чтобы не было этой эмоции внутренней.

В. Галкина

— Сложно ответить на этот вопрос, что оно требует. Оно просто как-то вот внутри сидит и постоянно напоминает о том, что вот ты не поехала, вот тебя не было рядом, вот ты где-то, наверное, не позвонила, когда надо было.

Протоиерей Алексей

— Уверен, что прекратить это, вот себя есть в этом направлении. Вы можете больше общаться с мамой. По мере возможности, ровно столько, сколько есть у вас возможность. А когда возможностей нет, не надо себя за это винить. Просто вы хорошая дочь. По тому тексту, который вы записали, по тому, как мы сейчас общаемся, видно, чувствуется по всему, что вы к родителям относитесь очень хорошо. Вам не надо себя винить за то, что вы что-то не успеваете — это нормально, во взрослой жизни так бывает. Мы не успеваем сделать все, что мы хотим сделать — ни по отношению к Богу, ни по отношению к родителям, ни по отношению к детям. Делайте что можно, и будь что будет.

Н. Лангаммер

— Ты же не одна у мамы дочка. Вас трое.

В. Галкина

— Да. У меня еще старший брат и вот младшая сестра. И я думаю еще, почему такое вот чувство рождается. Поскольку мама, папа, вот как вы тоже подмечали, у папы есть всегда дела, и в его жизни что-то изменяется, но не так кардинально. А мама все время занималась детьми.

Протоиерей Алексей

— Понятно.

В. Галкина

— Да. И настолько часто, что только у меня было 12 кружков в детстве — это целый день бесконечных каких-то переходов из дома в дом или там музыкальная школа. И я понимаю, что большой промежуток маминой жизни, он был связан вот в ожидании нас, и в принципе в нас. И в какой-то момент (у меня брат старший, он уже тоже живет отдельно) заниматься нами нет уже необходимости, и вот свободное время, которое осталось...

Протоиерей Алексей

— Это правильно. Понимаете, в чем дело? Вот как-то мне моя старшая дочь, когда она стала жить отдельно — это было уже больше десяти лет назад, ей сейчас 33 года, это было двенадцати лет назад, она мне сказала такое для двадцатилетней девушки, двадцати-двадцатиоднолетней, так сказать, девушки довольно серьезное замечание, говорит: «Папа, ну вы меня с мамой вырастили. Разве не круто, что я могу жить сама? Разве это не было вашей целью?» Одной из целей, конечно. Не то чтобы вот как бы, не выгнать из дома, но научить жить. Кружки. Вот это вот, кстати, очень интересная тема, впрямую не относится к нашей передаче сейчас. Но вот вы рады тому, что у вас было столько кружков? Или вы считаете, был перебор?

В. Галкина

— На самом деле рада.

Протоиерей Алексей

— Конечно. Нет, конечно, бывает, родители перебарщивают — из-за собственного тщеславия, из-за собственных каких-то амбиций пытаются, так сказать, воплотить в ребенке то, что в себе не реализовали. Это ошибка, конечно, безусловно. Но занять ребенка, чтобы у него не было праздности, и его не понесло в какие-то там непонятные тяжкие, чтобы дать возможность ему развиться, чтобы он выбрал, так сказать, что ему нравится, что ему не нравится, в каком направлении ему жить, получать образование, специальность выбрать — это, конечно, очень правильно. Мне кажется, вот со стороны я смотрю вашу ситуацию — она хорошая, нормальная, здоровая ситуация. Не надо себя винить за то, что вы выросли. Вы выросли — это здорово. И мама вложила все, и она радуется тому, что что у вас есть. А какие-то ошибки — ну, все бывает в жизни.

Н. Лангаммер

— Отец Алексей, вообще вот эта тема сегодня сепарации — я сейчас именно психологические термины произношу, потому что их очень много в информационном поле и уже в наших головах: вот здоровая сепарация, нужно правильно сепарироваться. Я в какой-то момент начала анализировать: а где же были ошибки родителей? Ведь травмы все из детства, значит, у родителей были ошибки. А у меня нет такого ощущения.

Протоиерей Алексей

— Ох, какой порочный путь.

Н. Лангаммер

— Вот я и хочу как бы поговорить, как к этому отнестись по-христиански?

Протоиерей Алексей

— «Пока не сходил к психологу, был уверен, что у меня было счастливое детство».

Н. Лангаммер

— Это я. Ну, я и до сих пор уверена, что было счастливое детство, и родители давали свободу выбора и уважали меня как личность.

Протоиерей Алексей

— Вы знаете, вообще говоря, я сейчас скажу, может быть, то, что прямо в пику будет нашей, так сказать, теме. Вообще не надо сепарироваться ни от кого.

Н. Лангаммер

— Вот.

Протоиерей Алексей

— Диавол разделяет, а Бог соединяет людей. И вот это все какое-то навязанное психологизмами, вот эта тема.

Н. Лангаммер

— Я об этом и спрашиваю.

Протоиерей Алексей

— Да нет, понятно, что тут, конечно, мужчина, девушка выросли, создали свою семью, какие-то обстоятельства, переехали в другой город, там стали учиться — это этап их жизни, они взрослеют. Но они не должны рвать со своими родителями.

Н. Лангаммер

— И не должны делать больно.

Протоиерей Алексей

— Да, может быть, они 24/7 под одной крышей не находятся. Но все равно праздники, традиции, звонки, какая-то теплота, связь, они должны сохраняться. Мне вообще это слово «сепарация» прямо, честно, вообще не нравится.

Н. Лангаммер

— Вот и я хотела перевести на русский язык.

Протоиерей Алексей

— Просто я согласился на эту, так сказать, тему, потому что это действительно сейчас часто прозвучит такой психологический термин, которых сейчас очень много. Но есть нездоровые отношения между мамой там, допустим, и ребенком. Есть такое. Как правило, это бывает в ситуации, когда есть в семье один-два ребенка. Когда в семье много детей, там просто...

Н. Лангаммер

— Не до этого.

А. Ульева-Ярцева

— Проще с этим, да.

Протоиерей Алексей

— Сама ситуация оздоравливает. Нет возможности влезать, так сказать, контролировать бесконечно и так далее. Есть, конечно, перегибы, могут быть. Но задача вот эта... И сколько я слышал на исповеди или беседах там горе родителей, вот беда, они делятся, то, что там моя дочь, мой там сын пообщался с психологами, там ходит на какую-то там терапию и теперь вообще с нами не общается.

Н. Лангаммер

— Да.

Протоиерей Алексей

— Это просто дистанцировался и во всем винит родителей. Послушайте, любой человек делает ошибки. И родители тоже делают ошибки. Они имеют право на ошибки, как любой человек. И эти все ошибки, как правило, есть разные ситуации, и исключительные ситуации, но они не фатальные. Хорошего было больше.

Н. Лангаммер

— Ну да, мы же выросли людьми.

Протоиерей Алексей

— Почему мы акцентируемся на плохом и из этого делаем выводы, что не нужно общаться с матерью или не нужно общаться с отцом. Почему? Нет, я еще раз повторю, бывают разные ситуации. Бывают патологические ситуации, ситуации нездоровые. Но это скорее исключения, это один там на несколько десятков. А когда какой-то родитель допустил ошибку, и из-за этого его наказывать тем, что он теперь вот не общается с сыном или с дочерью — это, конечно, абсурд. Совершенно не по-христиански. Любовь должна, вот как бы все время нужно смотреть на эту проблему с точки: а как по любви поступать?

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире на Радио ВЕРА. И сегодня мы говорим о теме, как же правильно отлепиться взрослому человеку от родителей, если говорить по-христиански, и вообще нужно ли это делать. Интересный момент у нас сейчас в программе, и мы его дальше будем обсуждать с протоиереем Алексеем Батаноговым, настоятелем храма святого равноапостольного князя Владимира в Новогиреево, Анной Ульевой-Ярцевой, женой священника, и Викторией Галкиной, педагогом, которая эту тему предложила. Так вот, отец Алексей, почему я эту тему заявила как сепарация. Помните, мы с вами когда-то говорили, что взять психологический термин и перевести его как бы на христианский язык. Так все-таки как христианину вести себя с родителями уже во взрослом возрасте, когда он может принимать решения сам?

Протоиерей Алексей

— Должна быть выстроена, в идеале — это непросто, но должна быть выстроена иерархия. И, как известно, если Бог на первом месте, все остальное на своем. Если на первом месте родители, если на первом месте дети, если на первом месте муж, жена, там работа, я не знаю, комфорт, здоровье, то все вверх ногами получается. Если мы понимаем вот эту вот иерархию, что есть Господь Бог, и мне нужно по-божески поступать по отношению к родителям: «чти отца и мать, благо тебе будет», это не означает, что нужно в какой-то крайней ситуации или просто только родители и все. И такие случаи бывают, когда человек готов просто все — своя жизнь прекращается, своя жена, свой муж, там дети — все родителям посвящено. Это неправильно, перекос. Это Богу неугодно, это в общем, понятно на самом деле. Вот должен быть такой баланс. Если все на своем месте, если Господь на своем месте, то никакой проблемы не существует. Если мы начинаем из чувства вины, из чувства долга, из еще какого-то чувства, так сказать, свою жизнь просто посвящать кому бы то ни было — детям, родителям, кому угодно, работе, бизнесу, чему угодно — это перекос.

Н. Лангаммер

— Сейчас не могу не задать этот вопрос. Популярный фильм «Паисий Святогорец. Из Фарасы на небеса», и там он — но он монах, — четко дистанцируется от родителей. И я вот смотрю и думаю: а поймут ли люди неверующие это поведение Божьего человека, когда он как раз маму отодвигает?

Протоиерей Алексей

— Понимаете, верующие могут не понять. Могут не понять. Но для монаха это отречение от мира, тут стоит вопрос так: имеет ли человек моральное, нравственное, религиозное, уйти в монастырь? Есть очень четкий принцип такой, он в нашей Церкви в Православной я не слышал, чтобы он был так прямо четко прописан, но духовники об этом говорят. Там, допустим, у монофизитов, там у коптов это прямо вот очень четко звучит, что человек не имеет права уйти в монастырь, если у него есть долги.

Н. Лангаммер

— Маленькие дети.

Протоиерей Алексей

— Любые. Дети, родители, перед банком, перед государством, перед армией. Нет, если человек ушел в монахи, принял постриг — то есть, значит, это преодолено. Он не бросает своих родителей, он не единственный сын, не единственная дочь, там родители не нуждаются в попечении. Если он стал монахом, то его первый шаг — это у Иоанна Лествичника прописано, отречение от мира. Это не значит, что он не любит родителей. Но все-таки, то есть монашеское, невозможно жить монахом, оборачиваясь на мирские связи — родители там, друзья, работа. Это все якоря, которые мешают подлинному монашеству. Поэтому раз его благословили стать монахом, было принято такое решение, Господь благословил, значит, монах есть монах.

Н. Лангаммер

— И там мама очень страдает. Я вот просто сейчас вижу Викину ситуацию. И как преодолевал это святой Паисий, что мама его страдала. Хотя благословила его пойти в монахи, но ей было очень трудно принять, что он не уделяет ей времени.

Протоиерей Алексей

— Но она справилась с этим все-таки. Это же ведь, понимаете, у каждого человека есть свой духовный путь, есть духовная жизнь, духовная брань, духовная борьба. Господь дает человеку то или иное задание. Не абстрактное, не теоретическое, а конкретное. Вот твой сын стал монахом. Это надо принять, что он Божий. Что все, вот у него молитвенная связь, такая вот духовная связь, она остается, но такая вот связь душевно-телесная какая-то, такая регулярная, она прервана. Это ее путь тоже. Я, кстати, пока не досмотрел этот фильм до конца, поэтому я не могу сказать, что там по фильму. Я только одну серию пока посмотрел. Но фильм замечательный.

Н. Лангаммер

— Фильм замечательный. А если мы все-таки миряне — давайте вернемся в нашу плоскость, — то очень важно, что вы сказали, что вот этой как таковой сепарации, вот этого разрыва, о котором так много говорят психологи, для меня это было, на самом деле, для самой дискомфортно, я могу сказать. Я понимала, что я очень зависима от мамы, как у Ани, потому что она болела. И когда она просыпалась от очередного обморока, и приезжала скорая и говорила: «А это кто?», показывая на меня пальцем, она говорила: «Мама». Ну, то есть мы поменялись местами. А вот все-таки что же происходит у нас с родителями? Мне в какой-то момент опять же психологи когда-то давно еще, когда они не были в моде, сказали: «А ты попробуй усыновить и удочерить родителей». И, наверное, имелось в виду начать о них заботиться. С какой радостью они это приняли, надо сказать. Какие-то носочки я папе покупала с мягкими резиночками, чтобы вены на ноге не перерезать, и как я ему пекла эти шарлотки. Я говорила: «Папуль, испечь шарлотку?» Он говорил: «Можно». Он такой научный муж, весь в себе был. И это доставляло столько радости. Вика, но ты вот тоже заботишься о родителях.

В. Галкина

— Да.

Н. Лангаммер

— Получается, все-таки грамотно все у Вики происходит, отец Алексей.

Протоиерей Алексей

— Я не вижу проблемы никакой. Я думаю, вот предположил, что это может быть, так сказать, под вопросом то, что за кадром, первопричина, она тяготит. А так я то, что вот слышу, разговариваю — забота о родителях присутствует. Родители скучают — нормально. Ты скучаешь — это нормально. Все хорошо, мне кажется.

Н. Лангаммер

— Вика, все хорошо? Нашли мы какой-то ответ?

В. Галкина

— Получается, что так. Мне как бы спокойнее стало.

А. Ульева-Ярцева

— От себя предложила такой, может быть, один из вариантов. Вдруг получится. Ты вот сказала, что мама жила детьми, и когда вы стали вылетать из гнезда, она почувствовала некую пустоту. А если попробовать ее так мягко направить в какое-то интересное дело, которое ей будет приносить радость.

Протоиерей Алексей

— Самое интересное дело, простите, пожалуйста, это внуки.

А. Ульева-Ярцева

— Это точно.

Протоиерей Алексей

— У нас пока одна внучка, но она решает массу проблем.

А. Ульева-Ярцева

— Но пока нет внуков, можно подготовить будущую бабушку. Я просто на своем опыте скажу, что тоже как мама, молодая мама, стараюсь не держаться так крепко за детей, как могут держаться матери. Даже вот когда у меня родился сын, мне одна мудрая знакомая сказала, что ты должна настраивать себя, что ты его родила для другой женщины.

Н. Лангаммер

— Это непросто.

А. Ульева-Ярцева

— Очень непросто.

Протоиерей Алексей

— Очень правильно. Я не могу, так сказать, не перебить, простите, что перебиваю. Тут для другой женщины — это прямо тяжело. А для Бога. Не надо своего ребенка воспринимать своим на сто процентов. Тебе Бог доверил этого ребенка воспитать. Это повышает градус ответственности, с одной стороны, и понижает градус привязанности. То есть это не твоя собственность. Это самостоятельная жизнь, это человек Божий. Это образ Божий. Это тебя Бог благословил воспитать — вот кому одного ребенка, кому троих, кому десятерых детей там, кому-то больше. И это на время.

Н. Лангаммер

— А вот про то, что для другой женщины или для другого мужчины. Как, отец Алексей, вы руку Лизы отдавали?

Протоиерей Алексей

— Вы знаете, у меня в этом смысле очень, я считаю, слава Богу, со спокойной совестью — очень хороший молодой человек. Прямо вот только Бога благодарю, что они встретились и создали семью. Со спокойным сердцем. Конечно, наверное, это самая болезненная точка, как именно когда вот думают иногда, что мама, когда сына отдает, и думаю, что отец дочь — это болезненнее. Мне так кажется, как вот я отец. Вот я — слава Богу за все. Ну вот как бы проблемы будут в любой семье. Ничего идеального вообще не существует. Идеальной может быть картинка в интернете, там фотография какая-нибудь, там история, но никогда жизнь не бывает идеальной. Мы живем не в Царствии Небесном, мы живем на грешной земле. Проблемы будут, и их нужно решать.

Н. Лангаммер

— И молиться за них.

Протоиерей Алексей

— Молиться. Терпеть, переживать. Это нормально, это проявление нашей любви. Влезать не надо без конца.

Н. Лангаммер

— Вот очень интересно, Аня, что ты начала говорить, когда у тебя детки совсем маленькие, но ты уже об этом думаешь, что как-то придется принять невестку.

Протоиерей Алексей

— Знаете, у меня есть такое, десятки раз, может быть, сотни раз, я не знаю, на исповеди или в беседе слышишь о том, как, значит, молодая, молоденькая или там уже более взрослая женщина жалуется на свою свекровь. Ну, нормально. Ну, это понятно все. У меня есть один вопрос, который я все время задаю: «У тебя хороший муж? — Да, хороший». Все, точка. Благодари Бога и благодари эту женщину за своего мужа. Все твои претензии вообще ни о чем. Просто успокойся. У тебя хороший муж, которого она родила, которого она воспитала.

А. Ульева-Ярцева

— Воспитала.

Протоиерей Алексей

— А все твои претензии — это вообще дело двадцатое.

А. Ульева-Ярцева

— Да.

Протоиерей Алексей

— Почему же это такие сложные отношения-то всегда: теща и зять, свекровь и невестка?

А. Ульева-Ярцева

— Мне кажется, что это в большинстве случаев стереотипное уже какое-то такое клише что ли.

Протоиерей Алексей

— Здесь, наверно, знаете, почему еще бывает, что вот как раз неумение отпустить что ли. Я думаю, что когда семья многодетная, все гораздо проще.

Н. Лангаммер

— Ну да.

Протоиерей Алексей

— Когда у тебя один ребенок, два ребенка, все концентрируется: не тот жених, не та невестка, я там не такого хотела для тебя. Такой некий эгоизм. Я хотела другого, она не так делает, он не так делает. Будет десять там детей, ну хорошо, пять — вообще даже времени об этом подумать не будет. Мне кажется, вот это желание, чтобы все было по-моему — это вообще нам мешает очень жить. Мы же молимся в молитве: «Отче наш, да будет воля Твоя, Господи». Мы же не молимся: «Господи, пусть будет Твоя воля как моя».

А. Ульева-Ярцева

— Ну, как я хочу.

Протоиерей Алексей

— Пусть Твоя воля моей там. Мы, наоборот, должны принять волю Божью. Вот а действительно, вот если мы так сейчас вдумаемся просто, на минутку, из-за чего мы расстраиваемся? Очень часто из-за того, что просто происходит не так, как я хочу.

Н. Лангаммер

— Не по-нашему.

А. Ульева-Ярцева

— Как маленькие дети.

Н. Лангаммер

— Может быть, гораздо лучше происходит, но не так, как я хочу. Все, причина расстраиваться.

А. Ульева-Ярцева

— Да, я на сына маленького смотрю, и когда вот что-то не по его, сразу же моментально истерика.

Протоиерей Алексей

— Ну и на себя в зеркало смотрите: а у меня не так?

А. Ульева-Ярцева

— Да, и мы так же: раз — не то.

Н. Лангаммер

— Ань, как сейчас родители? Я знаю, что, когда сестра твоя, вот следующая, Саша выходила замуж и уезжала далеко жить, в общем-то, в деревню, где у них сейчас ферма, папа сложно отреагировал. Тебя как отдавал, попроще? И сейчас как он, спустя время?

А. Ульева-Ярцева

— Ну, меня где-то попроще, где-то посложнее. Потому что, когда он отпустил одну дочь, да, мою сестру, тут же прошло какое-то время, прежде чем я вышла замуж, но все равно как бы пришлось опять. Но полегче в том, что мы живем близко к родителям, и мы бываем у них, практически каждую неделю приезжаем. А когда пошли внуки, то я даже иногда смеюсь, что внуков они видеть даже иногда рады больше, чем нас. Потому что маленькие, потому что чистые, такие радостные, веселые.

Протоиерей Алексей

— Ну, внуки — это сокровище, так сказать, просто внуки — это утешение.

А. Ульева-Ярцева

— Да, я по папе это особенно вижу. Он, конечно, очень сильно любит моих малышей тоже, когда вот приезжаем. Правда, знаете, тоже вот эта тоска, она лечится быстро, когда ты будешь целый день с малышами дома. Папа уже спрашивает: «Когда вы домой уезжаете?».

Протоиерей Алексей

— Ну дедушка — это прекрасно и там бабушка. Ты поигрался, там пообщался, послушал...

А. Ульева-Ярцева

— Побаловал.

Протоиерей Алексей

— А все, потом отдал.

Н. Лангаммер

— Упаковал, отдал родителям.

Протоиерей Алексей

— Да, бессонные ночи, проблемы, болезни — все это уже не нужно.

Н. Лангаммер

— Вот, Вика. Так что внуки через какое-то время, я думаю, решат проблему. Это естественный ход вещей, так Господь задумал. Мы час проговорили. Как у тебя на душе сейчас?

В. Галкина

— Очень легко, приятно, радостно.

Н. Лангаммер

— Нашелся какой-то ответ для тебя лично?

В. Галкина

— По крайней мере, появилась уверенность какая-то в том, что все у меня хорошо. Надо поменьше накручивать себя.

Протоиерей Алексей

— Это точно. Все очень хорошо.

Н. Лангаммер

— Слава Богу.

В. Галкина

— Постараться просто, наверное, больше как-то акцентироваться на позитивном.

Н. Лангаммер

— Спасибо вам большое за этот разговор. Мне кажется, мы важные вещи затронули все-таки — как по-христиански всю эту ситуацию видеть, в правильном свете. В гостях был у нас протоиерей Алексей Батаногов, настоятель храма святого равноапостольного князя Владимира в Новогиреево, Анна Ульева-Ярцева, жена священника, молодая мама, и Виктория Галкина, педагог, которая, собственно, и задала этот вопрос: как правильно нам с родителями вести себя, когда мы уже выросли. Наверное, так трансформировался вопрос к концу программы. А я напомню, что наш эфир можно после того, как мы выйдем на волнах Радио ВЕРА, посмотреть на сайте https://radiovera.ru/ и в нашей группе ВКонтакте — это будет видеоверсия. Мы вернемся к вам через неделю, в воскресенье в 18:00. А сегодня прощаемся. С вами у микрофона была Наталья Лангаммер. Всего доброго. До свидания.

Протоиерей Алексей

— До свидания.

А. Ульева-Ярцева

— До свидания.

В. Галкина

— До свидания.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Как говорить с неверующими?». Священник Александр Сергеев, Даниил Костромин, Виктория Галкина
• «Православие — религия слабых?» Протоиерей Георгий Завершинский, Ева Искусных, Алексей Шириков
• «Как черпать силы в Боге?» Иеромонах Поликарп (Тибанов), Мария Хамосова, Оксана Кавальская