«Путь к священству». Иеромонах Александр (Митрофанов)

Иеромонах Александр (Митрофанов) в студии Радио ВЕРА

У нас в гостях был руководитель миссионерского отдела Сыктывкарской епархии иеромонах Александр (Митрофанов).

Мы говорили с нашим гостем о его пути к вере, монашеству и священническому служению, а также о том, как сегодня священник может присутствовать в интернете и нести так проповедь о Христе.

Ведущая: Анна Леонтьева

Анна Леонтьева

— Добрый светлый вечер. У микрофона Анна Леонтьева. И у нас в гостях иеромонах Александр Митрофанов, руководитель миссионерского отдела Сыктывкарской епархии. Добрый вечер, батюшка.

Иеромонах Александр

— Здравствуйте.

Анна Леонтьева

— Сегодня поговорим о вашем пути вообще к вере, к священству. Давайте так и начнем. Как все начиналось?

Иеромонах Александр

— Начиналось всё давным-давно, когда меня принесли в храм крестить. Я был маленький, и этого не помню. Но, по всей видимости, бабушка подгадала так, чтобы меня крестили плюс-минус где-то вот на Александра Невского, летнего который. Ну, получается, 12 сентября, не совсем уже лето, и меня в полтора года крестили. Вот, и так...

Анна Леонтьева

— Бабушка, да, была инициатором?

Иеромонах Александр

— Да, бабушка была инициатором, она была верующая. Это было в Рязанской области, в селе Мурмино. Вот, и мы туда с мамой на лето приезжали к бабушке, и она меня в храм водила на Причастие. И вот она, можно сказать, посеяла зёрна. Причём не только я один туда ходил на Причастие, другие деток тоже водили. Например, в это же село, в этот же храм водили маленького владыку Аксия, который сейчас подмосковный владыка. И вот мы в детстве, можно сказать, росли вместе. Тоже так вот интересно, что потом он владыкой стал. Сначала иеромонахом. Для меня, на самом деле... Тоже вот было таким вот стимулом в своё время, что вот Аксий уже рукоположился в священники, и надо как-то и мне как-то в этом направлении двигаться. Подтягиваться. То есть да, то, что старший товарищ как-то вот шёл таким духовным путём, меня тоже подстёгивало. Но, в принципе, рос я в Ухте. Там мы в храм не ходили, и поэтому, собственно, где-то в подростковом возрасте я Бога не отрицал, но и церковным человеком тоже не был. Вот как-то, наверное, лет в 16 я начал уже более серьёзно задумываться, причём как-то это совпало с тем, что у нас сектанты в то время показывали по республике по всей, по городам, показывали фильм про Иисуса Христа по Евангелию. И я пошёл на этот фильм и к ним начал захаживать, и в храм начал захаживать. И туда, и туда, да, чтобы понять, куда мне всё-таки идти. Но потом понял, что всё-таки надо идти в храм. как-то вот меня в храм больше потянуло, чем к ним. Это

Анна Леонтьева

— Это просто вы как-то душой почувствовали?

Иеромонах Александр

— Ну, и читал, и разбирался, и понял, что всё-таки правильнее в храме.

Анна Леонтьева

— Это сколько вам лет было, батюшка?

Иеромонах Александр

— Это мне лет, наверное, 17 было, где-то так 16-17. То есть, когда вот я начал активно искать, и так совпало, что как-то работа у меня приближалась всё ближе-ближе к храму. Я сначала подрабатывал, будучи юношей, на ледоуборочной машине, а потом перешёл, университет охранял. А университет вообще у нас напротив храма был, и так вот как-то поближе-ближе к храму, и так вот начал ходить храм. Даже территориально работа приближалась ближе к храму.

Анна Леонтьева

— Но вы потом этот классический путь, семинарии или как-то по-другому?

Иеромонах Александр

— Семинарию, я Сыктывкарское духовное училище окончил, семинарию заочно учился в Белгородской духовной семинарии с миссионерской направленностью. Вот у нас как-то вот все туда поступали в то время из нашей епархии, потому что туда брали на третий курс. И у нас, наверное, один из самых больших курсов был. У нас двое батюшек, даже снялись в фильме «Тарас Бульба». Один, ну, диакон и батюшка. Батюшка был протоирей, но поскольку он уже был лысоват немножко в силу возраста, ему надели монашеский клобук на съёмках. Вот, и вот он два съёмочных дня снялся, а диакон один съёмочный день, и даже им какую-то денежку заплатили, по-моему, батюшке 200 долларов пожертвовали, диакону 100 долларов за один съёмочный день. Ну, вот тоже так вот интересно, да, вот что два батюшки снялись в фильме с нашего курса. Вот, но это как-то мы перескочили очень-очень далеко, я же...

Анна Леонтьева

— Ну да, мы остановились на том возрасте, когда многие уходят из церкви, а вы, наоборот, туда пришли.

Иеромонах Александр

— Ну, с одной стороны, это был юношеский протест. Тоже протест, да, только в обратную сторону. Потому что сейчас церковь стала в публичном поле, и церковная молодёжь, будучи в церкви с детства, может быть, в знак протеста уходит из церкви. А для меня был протест, что вот весь мир куда-то катится. А я вот в знак протеста буду ходить в церковь. Но на самом деле это было связано ещё и с какими-то мистическими вещами. Я поначалу, то есть мой путь духовный начался не совсем с православных вещей, а я заинтересовался предсказаниями. Начал читать то, что там предсказамус настрадал, настрадамус предсказал, да, и как-то вот, прочитав его, потом перешел на третью книгу Ездры, вот, и поначалу увлекся Ветхим Заветом, и мне даже как-то христианство мной воспринималось как что-то такое, ну, я думаю, вот религия Ветхого Завета, там Бог сильный, могучий, там всех побеждает. Суровый. А в христианстве как-то вот Бог как будто слабый, как будто вот что-то мне непонятно было. Вот, и я однажды, что это было, я до сих пор не знаю, я почувствовал присутствие Господа, Иисуса Христа. И вот это стало такой вот, ну, не видел, а вот просто почувствовал, что Он рядом.

Анна Леонтьева

— Это где было было?

Иеромонах Александр

— Это дома было, я читал священное писание, Ветхий Завет, и вот почувствовал.

Анна Леонтьева

— Как Антоний Сурожский?

Иеромонах Александр

— Что-то, наверное, похожее, да. И это стало для меня в каком-то смысле путеводной звездой, да, потому что я говорю, что вот когда фильм показывали, я и к протестантам ради любопытства стал заходить, но тем не менее, что вот эта путеводная звезда была, да, вот она как-то... И опять-таки... Атеистические мысли какие-то возвращались, потому что я всё-таки светским человеком был, сторожем работал в университете. Причём так интересно, иногда бывает, что мы... Всё равно, когда живёшь духовной жизнью, кажется, что вроде не исправляешься, вроде всё равно как-то как будто даже хуже становишься. А это просто Господь от нас скрывает, что мы всё равно потихонечку преображаемся. Потому что вот мне друзья скинули как-то фотографию, они архивы разбирали, там была фотография университетской газеты, где я ещё был охранником в университете. И там перед Новым годом у нас корреспондент газеты университетской опрашивал нас, что бы мы хотели на Новый год. Они мне сначала просто прислали фотографию, я говорю, а там же текст ещё был. Батюшка, ну мы не знаем, присылать, не присылать, вдруг тебя это смутит. Я говорю: присылайте. Прислали. Я не скажу, что там я пожелал себе на Новый год, потому что мне стыдно, как апостол Павел говорит: срамно есть и глаголати. Но я причём это не просто пожелал, я это в прессу университетскую пожелал. То есть на самом деле видно, что я человек в то время был абсолютно далёкий от церкви. И вот поэтому вот эта звезда путеводная, что мне как-то я почувствовал присутствие Господа, это мне всё равно напоминало, что надо в храм ходить, надо как-то в этом направлении двигаться, потому что промежутки тогда, когда я заходил в храм, были огромные, раз в полгода, может, раз в несколько месяцев. И, собственно, если бы этого не было, вполне возможно, что как-то, может быть, жизнь моя по-другому повернулась бы.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, простите, что вас прерву, а можно вот это, на этом месте я поподробнее вас спрошу? Вы совершенно, мне очень, как говорят, отозвалось, да, вы сказали, что нам кажется, что мы как будто хуже становимся,

а на самом деле всё-таки благодаря Божьему какому-то влиянию, да, мы начинаем преображаться. Вот как это? Разве так работает?

Иеромонах Александр

— Господь нам просто это не показывает. Потому что если мы увидим, что мы становимся лучше, ну вот я говорю, что я вот в динамике, я динамику эту не вижу на близком расстоянии, но вот я вижу, какой тогда был, да, вот по этой газете, я даже представить себе мог, что я такой был неприятный. Просто если бы мы видели, что мы становимся лучше, мы бы тут же впали в гордость, и тут же все бы вообще потеряли, еще бы хуже стали, потому что гордость — это самая такая основа всех грехов. Вот. Почему там сатана на нас тщеславием нападает после каждого доброго дела? Чтобы похитить нашу награду, чтобы мы никакой пользы не получили. И поэтому как бы Господь от нас порой скрывает, что мы как-то вот в правильном направлении двигаемся. Иногда бывает, что может показать, когда во время уныния. Поэтому тут вот святые отцы говорят, что христианин как-то должен уметь работать с этими противоречиями, что... Потому что сатана, он как богослов, он предлагает нам тоже какие-то вещи, например, когда он предлагает нам согрешить, он нам по-богословски говорит: «Вот, ты не переживай, Господь добрый, да ничего страшного, Господь простит, Господь же — любящий нас Отец». А когда мы согрешили, он переворачивает страницу и говорит: «Ты всё, согрешил, ты погиб, зачем тебе тогда в церковь входить? Ты всё, ты погиб, ты конченый человек». И поэтому мы вот в разные моменты должны вспоминать разные примеры из Священного Писания. То есть, когда, например, сатана предлагает нам грех, мы, наоборот, должны вспоминать, что Господь не только любящий, но ещё и наказующий. Он долготерпеливый, но терпение Его тоже может подойти к концу, и ты можешь переполнить чашу гнева Божьего и потом вкусить все вот эти плоды. А когда ты вдруг, не дай Бог, согрешил, пал, то, наоборот, надо вспоминать, что Господь милосердный, как один святой говорил: «Не думай, что ты камнями своих прегрешений способен закидать бездну милосердия Божьего». То есть как только ты пал, надо вставать и тут же каяться, просить у Бога прощения и идти дальше, не впадать в уныние. Потому что это же тоже продолжение. Ты сначала согрешил, и потом сатана нападает на тебя унынием, чтобы ты не поднялся. Вот, поэтому на самом деле, вот если на нас посмотреть со стороны, то все равно, обычно все равно какие-то вещи мы побеждаем, да, например, там кто-то, скажем, 20 лет боролся с курением, смотришь, бросил, там кто-то еще чего-то. То есть поэтому мне, я вот все-таки, ну, хоть это и не замечаю в себе, но видя, какой я был в 17, 18, 19 лет, я все-таки надеюсь, что динамика положительная у меня есть.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами иеромонах Александр Митрофанов, руководитель миссионерского отдела Сыктывкарской епархии. Да, спасибо, что вы ответили на этот вопрос. Он просто меня всегда волнует. Что, мы становимся лучше или все-таки нет?

Иеромонах Александр

— Так, продолжим. У кого-то из святых отцов был такой момент, когда его спрашивали, ну вот ты пришёл к вере, ты стал лучше? Он говорит, не стал. А что, говорит, тогда изменилось? Он говорит, я был грешником, а стал кающимся грешником. Ну да, мы часто не замечаем. У кого-то тоже где-то, ну ладно, это я не вспомню подробно, тоже где-то в древней литературе было, где там святой отец говорил, что я не чувствую, что я становлюсь лучше, но вот объективно я вижу, что какие-то преображения во мне хорошие есть. Но также вот Господь, мол, от меня это скрывает, чтобы я не возгордился.

Анна Леонтьева

— Ага. Ну, продолжим вот про ваш путь. Значит, вы стали часто ходить в церковь, и появилась мечта о том, чтобы получить духовное образование, так?

Иеромонах Александр

— Там как-то началось всё очень стремительно. Я, ну, поначалу очень редко заходил в храм, а когда уже вот начал, начал вот так вот активно ходить, это прям было очень активно. Я как раз в то время взял академку, я учился на геофизика.

Анна Леонтьева

— А, то есть первое образование у вас было...

Иеромонах Александр

— Ну, я его не окончил, я после академки не стал восстанавливаться, но вот я учился в этом же университете на геофизика.

Анна Леонтьева

— Где сторожили в юности, да?

Иеромонах Александр

— Ну, вот в Ухте я, из Ухты, это тоже республика Коми, просто чуть-чуть посевернее. На самом деле профессия геофизика очень классная, но, наверное, если бы я вот сейчас выбирал, я бы всё-таки выбрал геолога. Они смежные специальности, то есть просто геолог, он ходит по тайге, собирает камни, приносит геофизику, а геофизик из них составляет, грубо говоря, карту, где что искать, какие полезные ископаемые. А учили нас вместе, то есть первые курсы там обычно вместе идут, и первая геологическая практика, это, конечно, было просто чудом. Поездили по своему району, посмотрели, где у нас что есть. Например, у нас под Сосногорском на реке есть очень такое редкое явление, где можно найти дывонских рыб, рыб дывонского периода. То есть идёшь по реке, смотришь камень, отламываешь его, а там скелет рыбы, очень-очень древний. Вообще много такого интересного.

Анна Леонтьева

— То есть увлекательная профессия. Но вы её оставили.

Иеромонах Александр

— И теперь, например, когда что-нибудь спрашивают про динозавров, я могу что-то ответить хотя бы. Я обычно говорю, что динозавры — это не очень интересные науке звери, потому что они встречаются редко. А вот трилобиты — вот это да. То есть по ним можно, потому как менялся трилобит в течение времени, можно определить, в каком геологическом слое лежит этот трилобит. Ну, то есть как бы... Динозавров мы специально не проходили, мы проходили более мелкую живность, потому что по динозавру его попробуй найди. То есть ты, да, если ты нашёл динозавра, ты можешь геологический слой определить, но это редкость, да, а трилобиты не такая редкость, их почаще находишь.

Анна Леонтьева

— Ну, то есть такое увлекательное для вас было, на само деле, было образование, как же, почему же вы покинули это учебное заведение?

Иеромонах Александр

— Ну, наверное, потому что взял академку, приболел немножко, взял академку, а после академки как-то расслабляешься, когда академка. И вот я, пока в академке был, я зато получил, на водителя отучился, причём даже на водителя категории D, что до сих пор пригождается, когда, например, едешь куда-нибудь в паломничество.

Анна Леонтьева

— То есть вы можете водить автобус?

Иеромонах Александр

— Да. То есть на самом деле вот что Господь посылает на жизненном пути, оно, когда ты становишься священником, удивительно всё пригождается. То, что на гитаре играю, тоже юности учился, тоже можно там посидеть с бабушками песни православные попеть. Ну, на самом деле, да, вот любой талант, который Господь тебе дал, ты можешь им послужить Богу. Для меня в своё время таким вот ярким примером этого стал наш боец единоборств Фёдор Емельяненко. Потому что, ну, казалось бы, вот у человека есть талант, он умеет хорошо бить по лицу других людей. Казалось бы, ну этот талант, как можно применить на служение Богу? Ну вот он, например, один бой победил, говорит: это русские мужики за меня молились, поэтому я победил.

То есть даже вот такой талант можно придумать, как им послужить Богу. То есть поэтому действительно всё, что Господь даёт, мы можем им как-то проповедовать. По поводу... А, да. И вот когда я начал ходить в церковь, я какое-то время походил, может быть, месяц, и потом прочитал в газете, что есть там новооткрывающийся монастырь. У нас один батюшка приехал с Краснодарского края, ему владыка поручил открывать монастырь, и я туда поехал. Там прожил полгода. А потом уже, когда вернулся, стал пономарить у себя в храме, и там уже поступил в семинарию. То есть сначала в наше Сыктывкарское духовное училище, А потом уже, когда я его окончил, на заочное в семинарию. Вот, потому что мне показалось, ну, то есть я поверил в Бога искренне, и мне захотелось Ему послужить. И мне подумалось, что, наверное, будучи священником, это можно сделать наиболее эффективно. Потому что, ну вот, у вас, например, часто приходят священники, которые рассказывают о своём жизненном пути, да, как, может быть, там, показывая пример священника окружающим, а миряне часто приходят? Наверное, реже. То есть, видите, даже как-то вот в плане проповедь, да, священников люди готовы слушать, а мирян, ну, меньше, да, то есть, поэтому, в принципе, выбор был правильный, действительно, когда ты священник, тебе легче и Христа проповедовать, и как-то всё равно к тебе больше прислушиваются. Так что, действительно, когда ты священник... Поэтому, как сказано, кто епископство желает, доброго дела желает. Но это всё-таки, в принципе, можно сказать, кто священство желает, доброго дела желает, потому что в то время, когда апостол Павел это говорил, епископ — это как раз старший священник города, то есть это не такая высокая должность была, и поэтому епископ тоже хорошо, но в принципе это и про священство тоже. Поэтому кто хочет послужить Богу — это очень хорошее поприще, потому что на самом деле... У нас вот в 90-е был поток людей в храм, да, в семинарии очереди были. Сейчас мы смотрим в семинариях, есть люди учащиеся, но всё равно очередь уже не такая полноводная, как была раньше. То есть уже, если человек хочет послужить Богу, всех берут. Раньше было из кого выбрать, сказать, нет, вот этот вот косноязычный, мы пока это... Ну, то есть поэтому наши радиослушатели, кто хочет послужить Богу, подумайте, вдруг вы сможете это сделать на поприще священства.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, ну вот вы сказали, что вы всё-таки в подростковом возрасте пришли из протеста. Это значит, что ваши родители были на тот момент неверующими. Как они отнеслись вообще-то?

Иеромонах Александр

— Ну это да. Протестная составляющая была одной из составляющих. Так-то я, конечно, всё равно в первую очередь пришёл в церковь не потому, что я протестовал против этого мира, а потому, что я хотел идти за Христом.

Анна Леонтьева

— Как родители отнеслись к вашему выбору?

Иеромонах Александр

— Родители у меня были неверующие, мама позже воцерковилась, папа сейчас верит в Бога, но в храм не ходит. Но храму помогает, он мне помогает, я у него единственный сын, он мне машину купил, чтобы я мог по приходам ездить. Вот у меня в благочинии, например, расстояние от дальних приходов, которые мы ездим, от одного до другого 250 километров. То есть без машины передвигаться, ну, там автобусы порой уходят раз в несколько дней, да, то есть это было бы нереально. И тоже вот помогает, то есть поэтому всё равно тоже служит Богу, но не воцерковлён. Вот он покупает мне машины, ожидая, что Господь даст ему там, чтобы спина не болела, чтобы здоровье было, да, вот. Мама воцерковилась, мама исповедовалась, причащалась, но тоже после меня. То есть я первым из семьи, кто пришёл к Богу, и поначалу действительно они как-то очень осторожно к этому относились, и скандалы были, когда я, например, собирался уезжать в монастырь, очень скандалы были, очень мама переживала. Потом, когда постриг наш владыка надо мной совершил, тоже очень сильно переживала, потому что, ну как, я вот назвала его Сашенькой, а будет сейчас каким-то другим именем, как же так? А потом вот как-то так получилось, что владыке, вот он до меня Колю постриг с именем, то есть до этого никогда такого не было, обычно всегда я менял имя, а тут то ли мы примелькались, то есть до меня Колю постриг в отца Николая, и меня, Сашу, постриг в отца Александра, и мама сказала: — Ну и ладно тогда, монах и монах, главное, что Александр. Как-то вот это сразу настолько успокоило, и вот действительно, как-то вот такая, что ли, прозорливость нашего владыки была, что вот действительно он не поменял имя, и для мамы это не стало трагедией, а наоборот стало радостью, что вот. А дедушка, дедушка у меня был неверующим, не церковным, ну, может, верующим в душе, да, но тоже абсолютно не церковным человеком, но, когда он в первый раз увидел меня по телевизору, сказал: «Ну, хоть один в люди выбился». Как-то его это порадовало, что внука по телевизору показали.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, но следующий ваш выбор, это был выбор стать монахом. Вот как это происходит?

Иеромонах Александр

— Это даже не мой выбор, это как-то вот Господь так управил, я даже не знаю, тут как-то вот просто вот этот путь шёл, шёл, шёл и пришёл к монашеству. То есть, поэтому оно же очень по-разному бывает. Вот, например, тоже это связано с таким мистическим явлением. Но оно, правда, было такое, что я в то время не особо прислушался. В общем, работал я тогда, опять-таки, подрабатывал сторожем в университете. И вот на ночной смене я молился, господи, я не знал, кем мне стать, очень переживал. Это сейчас я понимаю, что не надо было переживать. Вот на самом деле у людей молодых очень такая проблема, почему Господь говорит: «Не заботьтесь о завтрашнем дне, достаточно для этого дня заботы его»? И у молодых людей очень часто такое, что вот я, например, окончу университет, и тогда начнётся жизнь, сдам на права, и тогда начнётся жизнь. Женюсь или приму монашество, и тогда вот как-то вот... Да живи ты просто, радуйся этому дню, примешь монашество, слава богу, женишься, слава богу, чего ты переживаешь? И там, и там спасаются люди. Но я тогда очень сильно переживал. И вот мне ночью, то ли я во сне был, то ли не во сне, я так и не понял, в каком-то сонном видении мне явился старец. И говорит: монахом будешь. Я говорю, да не, я жениться хочу. А я пришёл тебе сказать, ничего ты хочешь, а то, что будет. Вот так как-то и получилось, я стал монахом. Ну вот на этом, на самом деле, на этом, наверное, мистические явления в моей жизни закончились. Нет, они есть, но они остальные больше в таком плане, про который говорил Амвросий Оптинский, про совпадения. Он говорит, что Господь так управляет, что через совпадения какие-то вещи в нашей жизни устраивает. Но я, говорит, заметил одну вещь, когда я прекращаю молиться, такие совпадения тоже прекращаются. То есть поэтому вот обычно в жизни любого священника, меня тоже, и любого верующего человека обычно через вот такие совпадения Господь Свой промысел выстраивает. А вот такие вот удивительные мистические явления, они вот у меня были только в юности несколько раз. Собственно, сейчас обычно ничего такого не происходит. Так что не думайте, что я какой-то прозорливый старец, это я даже близко не стоял.

Анна Леонтьева

— Ну да, Господь так вас позвал, и потом уже, когда вы стали священником. И так как-то и получилось.

Иеромонах Александр:

— Ну, на самом деле, оно очень так часто бывает, потому что с другими батюшками общаешься, спрашиваешь их истории. Там смотришь, один батюшка там какой-то хотел жениться, там даже девушки, там встречался с одной, с другой, там вроде такой был любвеобильный. Смотришь, монашество принял. А другой, например, вот у нас есть батюшка, тоже известный, он про себя сам рассказывает, не буду называть, но он, например, когда учился в лавре, в семинарии, он ходил на братские молебны, готовился, ну вот уже прям к монашеству серьёзно готовился. Встретил девушку, влюбился, женился. Сейчас, по-моему, у него что-то пятеро детей, и это очень хороший батюшка.

Анна Леонтьева

— Напомню, что сегодня с нами и с вами иеромонах Александр Митрофанов, руководитель миссионерского отдела Сыктывкарской епархии. У микрофона Анна Леонтьева. Мы прервемся на минуту, не переключайтесь.

Анна Леонтьева

— Продолжается «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У нас в гостях иеромонах Александр Митрофанов, руководитель миссионерского отдела Сыктывкарской епархии. У микрофона Анна Леонтьева. В первой части программы мы поговорили о пути отца Александра к священству. Давайте теперь, отец Александр, продолжим. Ведь вы руководитель миссионерского отдела. И для меня это очень важная миссия, извините за тавтологию. Чем занимаются сейчас миссионерские отделы? Где идёт проповедь Христа?

Иеромонах Александр

— По-разному. Но я вот как бы... Больший акцент, наверное, делаю на проповеди в интернете. Я, наверное, один из первых священнослужителей, который начал осваивать эту стезю в 2010 году. Я посмотрел, что стали появляться вот такие ролики молодёжные, где на разные темы молодёжь что-то рассказывает. Я тогда был ещё молодым священником, и очень как-то мне хотелось... Также вот о молодежи думают, это же интересная идея, что вот молодежь слушает вот этих лидеров общественных мнений, да, а также можно в коротеньких роликах также рассказать о Христе. Снял ролик первый, показал духовнику, духовник сказал, да, нормально, делай, я вот стал коротенькие ролики в интернете снимать. Вот и так вот, да, можно похвастаться, что я первый священноблогер.

Анна Леонтьева

— Блогер, я хотела сказать это слово.

Иеромонах Александр

— Ну, сейчас часто используют слово интернет-миссионер. Но на самом деле, да, действительно, такой интересный опыт был. И так вот как-то потихонечку начал потом на вопросы отвечать.

Анна Леонтьева

— А где вас можно послушать и посмотреть?

Иеромонах Александр

— Написать в интернете иеромонах Александр Митрофанов и что-нибудь выдаст. Я и на Экзегете отвечаю на вопросы иногда, и свой канал есть. Сейчас очень часто, то есть реже стал ролики записывать. Сейчас чаще бывает, что такие посиделки, вечерний чай, я наливаю кружку чаю или кофе, и мы просто с подписчиками общаемся, они спрашивают какие-то вопросы, я голосом на них отвечаю, то есть, можно сказать, веду стримы. Потому что все равно ролик снять, это надо думать, сценарий писать, какая-то подготовка. Вот так вот включил, чай попил с подписчиками, намного легче и удобнее, и людям нравится. Хотя, ну, сейчас, то есть тогда очень мало батюшек в интернете было, сейчас, в принципе, наверное, уже хватает, поэтому, и есть намного более популярные, но популярные, наверное, им хватило больше трудолюбия, потому что это всё-таки системная работа, у меня как-то это всегда получалось от случая к случаю. Но, тем не менее, они говорят, батюшка, вот мы когда начинали, мы смотрели, ага, Митрофанов такой есть, да, раз он делает, а что я, что ли, не могу? И тоже начинали. То есть я поэтому в каком-то смысле был для некоторых вдохновителем. Вот, что очень приятно. Вот, а так у нас епархия достаточно такая домашняя всегда была. То есть у нас сейчас недавно владыка Питирим отошел ко Господу. Но вот когда он был, он всех священников почти лично рукоположил в епархии у нас. Он принял епархию, когда там человек 10 было священников, если не меньше. И вот сейчас нас уже больше 150 в республике, и вот почти все были рукоположены им. Поэтому у нас отношения были очень такие домашние. Я вот когда был помоложе, возглавлял молодежный отдел. А потом, когда немножко состарился, на миссионерском отделе, миссионерское отдел возглавлял другой батюшка, помоложе. И мы с ним подошли к Владыке, говорит, Владыка, давайте мы поменяемся. Ну, мы как-то с ним вместе работали очень долгое время, он в молодежном, я в миссионерском, мы потом поменялись и также продолжили совместную работу. То есть мы и форумы вместе проводили. И молодёжные такие, и слёты, и вот как бы так активно. Потом как-то коронавирус очень многие мероприятия сократил, и после коронавируса мы как-то ещё так до конца и не восстановились к прежнему темпу.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, вот вы говорите, работать с молодёжью. А каким языком сейчас можно разговаривать с молодёжью?

Иеромонах Александр

— Наверное, как и во все годы, языком любви. То есть, когда мы искренне интересуемся человеком, искренне стараемся его любить, человек это чувствует. То есть, потому что если вот, ну, если просто именно работать с молодёжью, молодёжь, вы молодёжь спросили, она хочет, чтобы вы с ней работали? А вот если любить, искренне относиться, обычно, ну, люди на это откликаются. Но сейчас всё равно как-то вот, я говорю, что коронавирус, он как-то, и многие инициативы церковные, то есть, вот как-то вот ушли вот там воскресные школы, там как-то вот деятельность немножко сократилась, и прихожан как будто меньше стало после коронавируса в храме, и вот как-то к этим темпам мы еще возвращаемся, к доковидным временам, но как-то действительно он очень негативно повлиял на нас. Потому что кто-то испугался в храм ходить, вот я даже таких людей знаю, которые вроде бы были прихожанами, а потом как-то испугались из-за коронавируса, а потом посмотрели, а можно в храм и не ходить, оказывается, и так и остались.

Анна Леонтьева

— Это такое искушение, да?

Иеромонах Александр

— Искушение такое, да. Вот. Но, тем не менее...

Анна Леонтьева

— Но у вас-то к моменту коронавируса уже была наработана интернет-база обращения миссионерского ко всему миру, к своим подписчикам.

И, можно сказать, даже это стало как-то... Ведь очень многие вещи, когда вот нас заперли на какое-то время, наоборот, люди стали объединяться вот именно в интернет-сообществах. Стало казаться, что весь мир очень близко.

Иеромонах Александр

— У нас, наверное, коронавирус прошёл всё-таки не так, как в Москве, потому что у нас владыка был очень такой... Ну, вот он принимал решения всегда самостоятельно. Он вот, когда храмы все закрывались, он сказал, нет, мы не будем храмы закрывать. Что это такое? Магазины работают, а храмы, получается, закройте, да? Поэтому мы, конечно, меры предосторожности, предписанные государством, все исполняли, но тем не менее храмы у нас работали ни на Пасху, ни на Рождество не закрывали, то есть владыка вот как-то так вот проявил тут свою такую, как сказать-то...

Иеромонах Александр

— Решимость. Государство пыталось ему сказать, что «нет, вы закрываете», он говорит «нет, ничего подобного». То есть как-то вот он, поскольку он уже 30 лет был у нас почти на кафедре, как-то вот к нему прислушивались. Так что в этом плане, да, некоторые люди сами испугались, поменьше всё равно людей ходило, но тем не менее храмы у нас работали.

Анна Леонтьева

— А какие-то изменения произошли в вашем мировоззрении, когда храмы сначала ограничили посещение, а потом всё открылось? Вот я помню, было такое счастье, у нас-то в Москве какое-то время были закрыты храмы, и было такое ощущение, что как будто раньше не ценили вот эту возможность. То есть храмов много, всё открыто, можно там поспать подольше в воскресенье.

Иеромонах Александр

— А у нас было счастье, что всё работало даже в коронавирусе.

Анна Леонтьева

— Ну да, то есть у вас не было такого контраста,

да?

Иеромонах Александр

— Да, у нас такого шока мы не испытали.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, а вот вы окормляете, извините за это церковное слово, какое-то количество людей, семей, да, и ваше духовное чадо, какие вопросы вот сейчас их волнуют?

Иеромонах Александр

— Я даже не знаю, то есть как бы с вопросами я все равно больше сталкиваюсь в интернете. То есть обычно мы просто со своими там пьем чай, общаемся как-то вот, ну просто стараемся поддерживать добрые отношения. Так в интернете, да, вопросы поменялись, например, раньше обычно спрашивали, на какой машине, батюшка, ездишь, очень частый вопрос был. И сейчас как-то народ по этому поводу меньше переживает. Про мусульман часто спрашивали раньше. Сейчас тоже как будто поменьше спрашивать стали. Хотя иногда бывает тоже от эфира к эфиру отличается. А просто с прихожанами так на разные темы даже не знаю. То есть общий такой, просто жизнь идёт, что-то случилось, спросил батюшку, что-то требуется, на что-то благословился. То есть как-то не задумывался, чтобы выделить именно конкретные вопросы, что сейчас людей волнует.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, а вот в наше время, когда всё-таки тревожности как будто становятся от года к году всё больше и больше, как Вы с этим работаете? И есть ли перед Вами такие вопросы, как интернет-миссионера?

Иеромонах Александр

— Ну, иногда спрашивают, да. Опять-таки, вот по поводу обычной приходской жизни. Я же, ну, не городской батюшка, я сельский батюшка. И у нас много сельских приходов, где, ну, вот полноценно священника женатого не поставишь. То есть, поэтому владыка у нас, у него была такая политика, что вот на деревне ставить батюшек монахов. Им меньше требуется, и как бы вот поэтому там... Сегодня в одной деревне, завтра в другой. Причем, да, конечно, деревня от деревни отличается. Вроде там где-то построже люди, где-то помягче. Более того, для меня в своё время стало неким культурным шоком, когда я приехал в деревню служить, вот только когда начинал ещё, а люди по-русски разговаривают, только когда со мной разговаривают. Там же у нас свой язык, коми-язык. Вот у нас, например, Владыка благословлял первую «Паки...» по коми читать, она вот так вот звучит: «Бара, бара, бум, Господи, лиекм виша» И люди поют: «Господи борщелэм чи». Вот, то есть там, да, свой язык. И поэтому, а в деревне-то всегда, в деревне хватает работы, поэтому в деревне обычно, ну, бывает, что люди там посмотрят интернет или телевизор, начинают что-то переживать, но обычно в деревнях меньше на это хватает времени, поэтому, как Серафим Саровский говорил, тело моё — хороший работник, но плохой начальник. То есть поэтому, когда мы телу даём слишком много праздности, неги его и на приключения тянуть начинают,

и всякие такие другие искушения. А в деревне всегда работы полно. То есть в

деревне тревожности, наверное, всё-таки меньше, чем в городе. А в городе, да, конечно, люди по интернету также задавали вопросы. Но на самом деле Господь нам утешение же всё равно посылает. Вот, например, специальная военная операция началась в день, по-моему, день рождения Фёдора Ушакова. А у Фёдора Ушакова на иконе написано «Не переживайте, все нестроения будут для возрождения России», как-то дословно не скажу. То есть вот мы видим, что Господь всё равно нам какие-то такие утешения посылает. А так вообще я обычно советую людям поменьше смотреть новости, потому что, ну, а чего смотреть, если ты всё равно... То есть вот у нас, я помню, когда я только ушёл в монастырь, у нас был такой дядечка, Филитер его звали, у него какое-то было татарское имя, но крестили его как Филитер. Потом он на Афон уехал. Он говорил: ну, вот, говорят, люди раньше что делали? Подслушивали за дверью, подглядывали в замочную скважину. А сейчас они включат телевизор и в новостях также подслушивают и подглядывают. Поэтому это всё не надо, этим не надо заниматься. И вот я, когда жил в монастыре эти полгода, когда ещё был юным, я, ну, получается, я полгода прожил без новостей. И чувствовал себя замечательно. То есть потому что если что-то будет глобально, ну, тебе всё равно кто-то, соседи скажут ещё чего-то. То есть поэтому, наверное, самый такой... Ну, правильный совет, если вы чувствуете, что у вас очень много тревожности, ну, переставайте вы потреблять бесконечно вот этот контент. Отпишитесь от политических каналов, просто смотрите, не знаю, котиков. Котики, они очень успокаивающе действуют. Выпейте чаю вкусного. То есть, как бы, если вы чувствуете, что на вас это плохо влияет, ну, а зачем тогда? Потому что, ну, что-то важное вам скажут. И на самом деле, если мы посмотрим Священное Писание, там Господь же очень мало говорит о политике. Есть моменты, но обычно он использует политическую ситуацию в стране, как некий фон для того, чтобы рассказать людям о вечном. Потому что, ну, как бы спрашивали его, да, комментарии спрашивали, а вот там Пилат смешал жертвы каких-то иудеев с их кровью. Что вы по этому поводу думаете? Он говорит: «Если не покаетесь, так же погибнете». То есть, как бы переводил момент на том, что, ну, вот ты думаешь, да, что это происходит, но они ведь не самые грешные были. Поэтому, если вы продолжите грешить, как бы с вами такого не было. Поэтому меняйте свою жизнь. И на самом деле, вот на это важно. Обращать внимание, да, что если ты переживаешь, ну, опять-таки, но если не может человек не смотреть новости, ну, скажем, переживает очень сильно, но ты не просто переживаешь, ты тогда помолись за этих людей, чтобы всё у них управилось, чтобы люди, там, перестали страдать за кого-то, переживаешь, это же, ну, ты же можешь это сделать, да, например, там. посмотрел, а вот там, скажем, на Белгород упала ракета, столько человек погибло. Ну, ты помолись за упокой погибших, помолись за здравие тех, кто ранен, и за благополучие тех, у кого еще ничего не произошло. То есть, во-первых, ты и сам через это успокоишься, во-вторых, ты и доброе дело сделаешь, потому что люди порой недооценивают действенность молитвы. А ведь молитва, она может, молитва матери, например, говорят, со дна моря достает, и молитва, она может очень многое сделать. И чем ты ближе к Богу, тем ты можешь больше своей молитвой достигнуть. Да, Господь также управит через какие-то обстоятельства, но, возможно, это благодаря и твоей молитве тоже.

Иеромонах Александр

— Напомню, что сегодня с нами и с вами иеромонах Александр Митрофанов, руководитель миссионерского отдела Сыктывкарской епархии. Отец Александр, вот поскольку мы заговорили о тревожности, я сразу не могу не использовать то, что вы сидите в студии, не спросить вас о том, вот как вы считаете, нужно ли батюшке, священнику, иметь какие-то навыки психологические, психологическое образование? Может ли это помочь в пастырской жизни?

Иеромонах Александр

— Ну, если он уже имеет психологическое образование, то, наверное, он все равно будет где-то его использовать. Но на самом деле у нас патриарх неоднократно предупреждает о том, что современное увлечение психологией, оно приводит иногда к последствиям, что вот батюшки очень сильно увлекаются психологией, кто-то даже иногда бывает уходит из батюшек в психологи. То есть поэтому священник, он же все-таки немножко про другое. То есть, и опять-таки, что есть увлечение психологией? Потому что психологии же тоже настолько много.

Анна Леонтьева

— Знаете, почему я спросила, отец Александр, вот к вам приходит на исповедь человек, кому-то батюшка скажет, причащайся почаще, исповедуйся, и твоя тревожность или уныние, или страхи какие-то, они сами пройдут. А кому-то, может быть, это не поможет.

Иеромонах Александр

— Ну да, иногда бывает.

Анна Леонтьева

— То есть бывает невроз, извините, что я вас перебиваю, бывает невроз, бывает грех. И вот, например, как отличить чувство вины и покаяние человека?

Иеромонах Александр

— А вы думаете, психолог может отличить?

Анна Леонтьева

— А батюшка может?

Иеромонах Александр

— Я не знаю, вот есть такая психолог, я не буду, наверное, рекламировать, ей тоже как-то задавали вопрос, она говорит, я до сих пор уже, сколько практикую, я до сих пор не смогла ответить на вопрос, вот ко мне приходит человек, да, с чувством покаяния, как будто, да, невроз, и вот

то ли это невроз, то есть вот я, что я делаю сейчас? Я помогаю человеку избавиться от невроза или я лишаю его святости. Ну, наверное, тут до конца разобраться-то, наверное, невозможно. Тут может быть очень тонкая грань. Но на самом деле, батюшка, наверное, всё-таки какие-то вещи должен знать. Потому что если к тебе приходит человек, который тебе говорит, там, слышу голоса, вижу бесов, например, да, то задать вопрос, как бы, может быть, это психиатрия, может быть, это... То есть, может быть, отправить его, слушай, а ты вот... У тебя диагноз, да, ты таблетки продолжаешь пить? Скажет, нет, я перестал пить потом. Ну, то есть, как бы, какие-то вещи, да, наверное, ну, может разбираться. То есть, если батюшка какие-то настоящие курсы психолога окончит, хуже-то не будет. Просто сейчас, ну, настолько много курсов этих, да, что человек, например, какие-нибудь трехмесячные курсы окончит, и потом уже говорит всем, что он психолог дипломированный, да, начинает людей лечить. То есть, вот... Наверное, профанации тут тоже не должно быть, то есть поэтому тут психология, я думаю, очень сейчас такой непростой вопрос. Церковь с этим столкнулась впервые, и до конца мы ещё не разобрались, где эта грань, что тут это надо изучить, а вот в эту сферу не надо, потому что сейчас вышел документ не так давно церковный, где... Вот как раз вот церковь сказала, что вот какими-то видами психологии, например, вот как коучинг, да, когда ты вот наставничество, этим священник заниматься не имеет права, да, а какими-то вещами вполне, наверное, может.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, давайте тогда я по-другому поверну вопрос. Давайте я ваш подписчик, и вы мне сейчас отвечаете, вот я вам написала, как, батюшка, как отличить покаяние от чувства вины?

Иеромонах Александр

— Наверное, тут важно не погрузиться в самоедство. То есть потому что, ну вот у отца Данила Сысоева, например, был такой момент, он говорит, ну вот некоторые себя люди там корят, ну как я мог, как я мог так поступить? Ну, собственно, а почему не мог-то? Ты же грешник, собственно. Господь, для чего пришел этот мир? Если бы ты мог бы так не поступить, то тогда и Господу, чтобы тебя исцелить, не обязательно было бы и приходить. То есть да, ты пал. Кто-то из святых говорил, что невозможно человеку порой не падать, но надо, упав, подниматься и тут же идти дальше. То есть покаяние это вот я осознал, да, Господи, прости, я постараюсь больше так не совершать. То есть вот греческое слово, оно на самом деле в этом плане более, что ли, ёмкое, чем покаяние, потому что покаяние — это от древнерусского слова «кайна», «цена». То есть покаяние — это как бы оценивание себя. А изначальный оригинал слова «метаноя» — это перемена ума. То есть важно не просто попросить у Бога прощения, важно постараться стать другим человеком, подумать, а как я могу с этим грехом справиться? Вот, да, вот я тут оступился, потому что, может быть, были такие обстоятельства, как мне в эти обстоятельства больше не попадать? То есть вот именно такую творческую работу. А если мы просто начинаем заниматься самоедством, ну, получается, ну, в этом, во-первых, пользы нет, да, потому что я просто себя корю и никаких не делаю выводов, потому что, ну, ты же уже исповедовалась в этом грехе, тебя Господь простил, получается, что ты не веришь в таинство покаяния? У отца Олега Стеняева даже как-то он упоминал, говорит, если я, например, покаялся в каком-то грехе, но его не совершал, и опять про него говорю на исповеди, то я, говорит, чуть ли не кощунством занимаюсь, потому что получается, что я не верю в таинство покаяния, не верю, что Господь мне простил тот грех. Поэтому да, тут именно важно не заниматься самоедством.

Анна Леонтьева

— Ответ такой, кратенько из ваших слов. Если ты упал и встал, то это покаяние. Если ты упал и лежишь, то это чувство вины и самоедства.

Это просто вывод из того, что вы говорите. Хорошо, ещё вопрос от подписчика «Меня». Как отличить жертвенность и созависимость, о которой сейчас мы любим говорить? До какой степени ты жертвуешь ближнему своим временем, своими силами, своей жизнью? И где это превращается в созависимость?

Иеромонах Александр

— Опять-таки, да, вот, наверное, всё-таки надо такие вопросы задавать батюшке, у которого есть психологическое образование, курсов пять. Но, наверное, созависимость отличается тем, что созависимый делает это в первую очередь для себя. То есть вот, например, «накорми голодного». А созависимому всё равно, чем тебя кормить, лишь бы ты поел, и ему бы стало хорошо от того, что он вроде свой долг выполнил. А святой человек, он спросит тебя, а что ты хочешь? Может быть, ты сегодня супчик хочешь, а может быть, ещё чего-то. То есть вот именно цели, целеполагания. То есть созависимость — это когда я... грубо говоря, помогаю человеку, чтобы успокоить себя. А добро — это когда я помогаю человеку, потому что я хочу помочь человеку. Вот, наверное, так.

Анна Леонтьева

— От полноты сердца, да?

Иеромонах Александр

— Но, опять-таки, мы же всё равно несовершенны. Например, есть три степени отношений с Богом. Это когда самое несовершенное — это рабское, когда я служу Богу, потому что боюсь наказания. Более совершенное — наёмническое, это потому что я служу Богу, ожидая от Него награды. И самое совершенное — сыновье, это потому что я служу Богу, потому что просто я люблю своего Небесного Отца. Но иногда бывает, что вот, ну, ты понимаешь, какое-то дело надо сделать, но тебе, ну, не хватает мотивации. Ты понимаешь, что я вот, ну, сегодня встал не стоя ноги, очень устал, и мне не хватает мотивации. И можно, наверное, себя мотивировать, что вот я так сделаю, Господь меня наградит, может быть.

Анна Леонтьева

— Вот я хотела сказать, что эти три состояния, я тоже знаю, вот этот раба-наёмника и сына, да, но они как-то меняются уже в человеке, то есть, ну... Как бы смешанно было.

Иеромонах Александр

— Ну да, я говорю, что, если не хватает, чтобы помочь человеку не хватает одной мотивации, ну помоги ему на другом состоянии, чтобы Господь тебя не наказал. Может быть и тут так же, то есть не хватает мне любви к человеку, ну... Помоги ему по созависимости. Ну, всё равно, что ему помог, но как бы не так совершенно, но тем не менее. Я не знаю, я как бы... Ну, я не очень понимаю вот такое... То есть мне кажется, что мы как-то вот очень стали... Вот именно глубоко в себе копать в наше время. Может быть, не всегда это надо. Просто помог человеку, слава Богу. Вот ты задумываешься, а не созависимость у меня это? Просто живи проще, помоги человеку.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, вы назвали себя сельским батюшкой. Вы всё-таки можете сравнивать городскую жизнь и деревенскую жизнь. Вы больше проводите время в селе, в деревне, где люди ближе к земле. Сильно отличаются люди там и там? Как батюшка, как вы наблюдаете?

Иеромонах Александр

— Да тут от деревни к деревне люди отличаются, как-то все равно, ну, наверное, каждый человек индивидуален, поэтому тут сложно сказать. И деревни разные, да, где-то больше к городскому укладу. Ну, у нас вообще на севере, у нас, во-первых, как-то так сложилось, что вот эти холода привели к тому, что там быть индивидуалистом сложнее, да, там все равно как-то люди вот более в обществе жили, чтобы выжить в этих суровых условиях, поэтому люди более дружные, более открытые, менее скандальные, более спокойные. То есть север вообще в этом плане отличается.

Анна Леонтьева

— Я, кстати, тоже об этом слышала, что в Сибири, если ты застрял, например, на машине в снегу, тебя обязательно, тот, кто едет, тебя обязательно вытащит, хотя бы потому, что в следующий момент он может в таком же положении оказаться. Я точно не сплачиваю.

Иеромонах Александр

— У нас так же. Но я и в Москве не сталкивался с другим, потому что вот я, например... Тоже лет 15 назад было. Ехал на «Волге», у меня на «Волге» кончился бензин. Я пошёл с канистрой, проголосовал, может, потому что в подрясники был. Меня подвезли, довезли до заправки, потом другой человек меня от заправки довёз до машины. То есть тоже я вот потом говорю знакомым москвичам, он говорит, да нет, в Москве не подвозят. Я говорю, а меня как-то не знают, то есть не знаю. Я и в крупных городах также сталкивался с отзывчивостью, с добротой людей, не знаю, как-то вот Господь так бережёт от злых людей, так что везде хорошие люди встречаются.

Анна Леонтьева

— Такой вопрос, отец Александр, к вам как к священнику. Почему, часто даже причащаясь, посещая церковь, читая молитвы, нам так сложно бороться годами, иногда мы боремся с какими-то своими страстями?

Иеромонах Александр

— Я думаю, что с какими-то грехами Господь нам дает возможность побороться, во-первых, то есть несколько причин может быть, во-первых, для того, чтобы мы больше ценили. Вот, например, я знаю случаи, ну, поскольку я еще руководитель Братства трезвости, я знаю случаи, когда человек, например, помолился, поплакал перед иконой, бросил пить. Не пил почти 10 лет, потом сорвался. А вот если он бросил бы... Не так вот легко. Ну, то есть у всех по-разному, да. Иногда человек очень много усилий тратит на то, чтобы победить свой алкоголизм. И он тогда это ценит, это некая профилактика срыва, что он говорит: я из этой ямы так долго вылазил... я больше туда не хочу. А если человек легко с нее вылез, у него может такая мысль, ну, я же справился, ну, поэтому в следующий раз тоже справлюсь. А в следующий раз вот он вот сейчас он вылазит с этого очень тяжело, ну, слава богу, тоже вылазит. Вот, то есть как бы иногда Господь, наверное, вот дает нам побороться с какими-то грехами, чтобы мы больше ценили свободу от этого греха. Но вообще, если мы возьмем книгу Иоанна Мосха «Луг духовный», там есть ответ на этот вопрос. История такая. Жил один подвижник, монах, недалеко от города, и к нему приходили люди время от времени креститься. А его прям, когда вот какая-то красивая девушка приходила, его прям блудная страсть мучила прям очень сильно. И вот в очередной раз пришла какая-то красавица к нему креститься, он день к ней не выходил, второй не выходил, блудная страсть не утихает. Он психанул и вообще ушел с этой пустыни. Встретил по пути Иоанна Крестителя. Он тут ему явился. И тот говорит, да вернись ты, подвязайся. Он говорит, да меня блудная страсть борет, не вернусь. Он говорит, да ладно, вернись, я тебя избавлю от нее. Да я тебя вот так уже несколько раз спросил, ты все не избавляешь, не вернусь. Говорит, ну вернись. Я хотел, почему не избавлял? Я хотел, чтобы ты потом за победу, за борьбу с этой страстью получил на небе награду. Но раз ты не можешь, ну ладно, избавлю тебя от нее. И он вернулся обратно в свою пустыню и прожил до конца жизни там. И блудная страсть его не беспокоила больше вообще. То есть, поэтому иногда вот Господь нам дает вот именно побороться со своими грехами, чтобы было нас за что потом наградить. Вот, чтобы венцы нам какие-то дать, да, вот поэтому, как сказано в Священном Писании: Царствие Божие нудится, то есть достигается усилиями, а если у тебя нет соблазнов, да, какими-то усилиями будешь его достигать, так что это вот ради того часто бывает, чтобы Господь дал нам награду.

Анна Леонтьева

— То есть нам трудно выходить из каких-то страстей, да, и просто для того, чтобы, если мы уже победили, то это была бы настоящая победа.

Иеромонах Александр

— Ну, это одна из причин, да, а вторая из причин, чтобы нас потом было за что награждать.

Анна Леонтьева

— На этой оптимистичной ноте мы заканчиваем нашу беседу. Напомню, что сегодня с нами и с вами был иеромонах Александр Митрофанов, руководитель миссионерского отдела Сыктывкарской епархии. У микрофона была Анна Леонтьева. Спасибо, отец Александр, за рассказ о вашем приходе в церковь и за ответы на мои вопросы подписчика.

Иеромонах Александр

Спаси, Господи.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Актуальная тема