Поделиться
Лет пять назад я услышала в храме слово «захожане». Признаться, мне понравилось это определение людей, которые иногда заходят в храм, например свечку поставить, но сами не знают, ни кому ставить, ни как молиться. Мне показалось, что это остроумно, точно подмечено.
Через некоторое время Великим постом проходило в нашем храме соборование. Людей много пришло. Среди них и совершенно незнакомые лица встречались. Во время первого помазывания священник остановился около мужчины средних лет. Простой такой мужчина, тихий. Выяснилось, что он без нательного креста. Священник велел ему из лавки принести крестик. В этот момент я услышала, как бабушки рядом говорили между собой: «Захожанин». Кивали головами и рассматривали виновника задержки. И я тоже подумала: «Вот, идут на соборование, без креста. Если без креста, зачем соборование? Не понимают даже, наверное, что здесь происходит».
Принесли крест, мужчина надел. Всё пошло своим чередом. Когда я от своих мыслей вернулась к молитве, хор пел покаянные слова: «Помилуй нас, Боже. Помилуй нас, Владыко. Помилуй нас, Святый». От осознания того, что я сделала, заплакала: о чем думаю вместо того, чтобы молиться? Забыла, где нахожусь. В момент таинства я не просто отвлеклась, а осуждала ближнего! Господь человека в храм привел, а я, ничего про него не зная, плохо о нём подумала.
Попросила у Бога прощения. Помолилась за этого мужчину. Думаю, ведь он мог бы и уйти, не собороваться, обидеться. Видела я такое, когда из храма с раздражением уходили. А мужчина все косые взгляды вытерпел. Значит, надо ему здесь быть.
Я задумалась о смысле всей этой истории. Захожане и прихожане. Откуда это протипоставление? Заходить — это иногда и на короткое время. А прийти, значит достигнуть какого-то места. Ну вот я — прихожанка храма. Места я достигла, в храм хожу. А в храме что я делаю? Непрестанно молюсь? Нет, отвлекаюсь. И от того, что я догматические основы веры знаю, молитвы и жития святых, автоматически лучше я не делаюсь, если не веду духовной работы над собой, если не стремлюсь жить по заповедям.
А первая заповедь в отношении к людям: «Возлюби ближнего». Кого же я люблю? Таких же, как я, прихожан. А остальных? Почему же я делю людей в храме на своих и чужих? Как же так получилось в моем сознании? Ведь пришла в храм из совершенно светской мирской среды. Так же зашла когда-то и осталась.
У меня много близких, которые на богослужения не ходят. Я же не общаюсь с ними свысока, не делаю им замечания. Почему же в храме иначе? Получается, прихожане воспринимают «не прихожан» как чужих и как бы охраняют церковь от мимолетных посещений тех, кто, по нашему мнению, не умеет себя вести: во время службы протискиваются к подсвечникам, свечи ставят не так, как надо, да еще запрещают их поправлять, от женщин в брюках, без платка и так далее.
Не удивительно, что люди, заходящие в храм, иногда воспринимают служителей, прихожан как довольно неприятных людей. Знаю я и такие истории, когда прямо говорят: «Войдешь в церковь и тут же к тебе кто-то пристает с замечаниями. Из-за них я и не хожу туда».
Не хочу сказать, что они во всем правы. И, конечно, не имею в виду людей, которые намеренно кощунствуют в храме. Я вот о чем: Это Господь людей приводит в храм, а моя задача сделать всё, чтобы не отвернуть их. Если я не могу им помочь, то не нужно хотя бы мешать.
Каждый раз при появлении в храме нового человека, который может и что-то не так делает, необходимо напоминать себе о том, что очень страшно неосторожным словом или поступком стать препятствием на пути человека к Богу. Приходите, дорогие захожане, в храмы почаще и оставайтесь в нём. Давайте, по заповеди, возлюбим друг друга и помолимся друг о друге.
Автор: Наталья Махмудова
Все выпуски программы Частное мнение
Иван Ильин. «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний»
Поделиться
«Сердце поёт» — так мы говорим, когда на душе у нас радостно, умиротворённо и светло. Каждому, наверное, хотелось бы чаще переживать это необыкновенное состояние. О том, как можно достичь его в нашей жизни, размышляет Иван Алексеевич Ильин — русский, православный философ и мыслитель конца 19-го- первой половины ХХ века — на страницах своей работы «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний».
«Сердце человека поёт, когда Царство Божие приходит в его земную жизнь, и она становится преображённой и освящённой. Это происходит, когда соблюдаются Божьи заповеди», — пишет Иван Ильин. На страницах своего мемуарно-философского труда автор обращается к собственному жизненному опыту. И вспоминает, как сам не раз убеждался в действенности этого закона. Однажды в детстве бабушка подарила ему тетрадь для записей в красивом сафьяновом переплёте. Восьмилетний Иван был до слёз раздосадован. Ведь он хотел получить в подарок набор оловянных солдатиков! Тогда дедушка объяснил ему, что нужно уметь смиряться с тем, что не всё в жизни происходит так, как хочется. И видеть благо в том, что имеешь. Это простое правило Иван Ильин вспоминал впоследствии на протяжении жизни. «Всегда, когда мне чего-нибудь остро недоставало или когда приходилось терять что-нибудь любимое, я думал о сафьянной тетради», — пишет философ.
Вспоминает он на страницах своей книги «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний» ещё один случай. Произошёл он, когда Иван Ильин праздновал первое рождество на чужбине — писатель был вынужден эмигрировать из советской России в 1922-м году сначала в Германию, потом в Швейцарию. Все вокруг радостно готовились к празднику. Наряжали ёлку, дарили друг другу подарки. Но автор ощущал острое одиночество. Ему казалось, что он всеми покинут и забыт. Чужой город, чужие люди... Чтобы почувствовать родное тепло, писатель решил перечитать старые письма, которые привёз с собой как память. Вытащил из пачки одно наугад — это оказалось письмо от его покойной матери, написанное давно, когда он был ещё совсем молодым. «Ты жалуешься мне на одиночество. Видишь ли, человек одинок, когда он никого не любит. Кто любит, у того сердце цветёт и благоухает; и он дарит свою любовь. Тогда и он не одинок, потому что живёт тем, кого любит: заботится о нём, радуется его радостью и страдает его страданиями. А это и есть счастье». Так материнские слова сквозь годы утешили писателя в трудный момент его жизни.
Сердце поёт от любви к ближнему. А высшая песня человеческого сердца — это молитва, пишет Иван Ильин. Нет более действенного, более чистого утешения для человеческого духа. Молитва даёт очищение и укрепление, успокоение и радость. Часто сама жизнь учит нас молитве, замечает автор. Бывают обстоятельства, когда потрясённое сердце вдруг начинает молиться из самой своей глубины, и так вдохновенно призывать Господа, как никогда человек дотоле не делал, а порой и не помышлял.
Иван Ильин на страницах своего труда «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний» говорит с читателем непринуждённым, ясным, живым и образным языком. И утверждает: сердце, которое видит во всём Божественный отблеск, само становится Божиим светильником. Оно дарит любовь каждому живому существу. И поёт от счастья.
Все выпуски программы Литературный навигатор
Татьяна Соколова. «Материнство»
Поделиться
— Татьяна Львовна, вас можно поздравить с внуком?
— Да, Маргарита Константиновна. Я теперь дважды бабушка!
— Как всё-таки быстро летит время! Я ведь вашу дочку совсем ещё маленькой помню. На моих глазах росла. И вот, не успели оглянуться — сама уже мама двоих детишек.
— И правда, Маргарита Константиновна. Внуков нянчу, а кажется, ещё буквально вчера дочку на руках качала. Материнство — это такое счастье...
— Как же я с вами согласна, Татьяна Львовна! Мне кажется, именно об этом думала и ваша тёзка, скульптор Татьяна Михайловна Соколова, когда создавала свой шедевр, который она так и назвала: «Материнство».
— Вы мне его покажете, Маргарита Константиновна?
— Конечно, ведь скульптура находится именно здесь, в Третьяковской галерее на Крымском Валу. В соседнем зале — давайте туда пройдём. Ну что ж, вот и она.
— Молодая женщина крепко, обеими руками, прижимает к себе новорождённое дитя. Как просто, и вместе с тем прекрасно... Знаете, я почему-то ожидала увидеть бронзу или мрамор. А скульптура деревянная!
— Да, это дерево. Татьяна Соколова говорила, что выбором материала для скульптуры — светлой сосны — хотела подчеркнуть светлые чувства и эмоции, которые испытывала, создавая композицию.
— А кого же запечатлела здесь скульптор?
— Свою дочь Наташу и внучку Настю. Этот скульптурный портрет Татьяна Соколова создала в 1979 году, когда стала бабушкой. Тема материнства была одной из основных в её творчестве. Художница обратилась к ней в конце 1950-х, когда у неё родилась дочь. Наташа с детских лет позировала маме, была её главным источником вдохновения. А потом — и внучка.
— Приглядитесь, Маргарита Константиновна... Видите, за спиной у молодой матери — фрагмент одежды. Кажется, платок или шаль. Очень похоже на крылья, правда?
— Действительно, похоже! Героиня словно окрылена материнством. Кстати, искусствоведы отмечали, что на творчество Татьяны Соколовой повлияла иконография Богородицы, и то, как воплощали Её образ мастера Ренессанса. Недаром эту скульптуру критики называли своеобразно переосмысленной «Мадонной Медичи» Микеланджело.
— Интересно, а есть ли у Татьяны Соколовой работы на религиозные сюжеты?
— Да, художница обращалась в своём творчестве к духовным темам. У неё есть скульптура, изображающая события Благовещения. Есть Архангел Михаил. А вместе с дочерью Натальей, которая пошла по стопам матери и тоже стала скульптором, они в начале 2000-х создали два барельефа для фасада Храма Христа Спасителя — фигуры преподобных Иосифа Волоцкого и Стефана Пермского.
— Творческий союз матери и дочери, как это замечательно! Скажу ещё раз: материнство — огромное счастье!
— Татьяна Соколова сумела так искренне выразить это в скульптуре.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
«Воскресение Твое, Христе Спасе»
Поделиться
Фото: PxHere
Пасхальная радость нередко воспевается в литературе. Описание Праздника Светлого Христова Воскресения встречается в произведениях Шмелёва, Толстого, Гоголя, Куприна. Одно из своих стихотворений посвятил пасхальному перезвону колоколов Сергей Есенин. Герои литературных произведений переживают Пасху по-разному, где-то со светлой грустью, где-то с ликованием... Очень трогательно описывает встречу Пасхи Иван Бунин в своём рассказе «На чужой стороне». Герои рассказа — простые русские мужчины, оказавшиеся по воле обстоятельств в праздник Воскресения Христова вдали от Родины, на вокзале в чужом городе. Они, опечаленные, ждут своего поезда. И когда среди ночи невдалеке зазвонил колокол, всё вокруг преобразилось, пассажиры засуетились, заулыбались, начали поздравлять друг друга.
В этом рассказе упоминаются разные пасхальные песнопения — в том числе молитва «Воскресение Твое, Христе Спасе». Давайте поразмышляем над его текстом и послушаем в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
В переводе на русский язык песнопение звучит так: «Воскресение Твоё, Христос Спаситель, Ангелы воспевают на небесах: и нас на земле удостой чистым сердцем Тебя славить». Давайте послушаем молитву на церковнославянском языке:
История прозвучавшего песнопения уходит в древние времена. Его автор — преподобный Иоанн Дамаскин, живший в 7-8 веках по Рождестве Христовом. В наше время молитва звучит в самые первые минуты пасхальной ночи, которая, по церковной традиции, начинается в полночь. В храме ещё темно, царские врата закрыты, и вдруг из алтаря едва слышно, почти шёпотом, звучат слова: «Воскресение Твое, Христе Спасе...» Потом священники поют их снова — уже громче, торжественнее. Царские врата открываются, и весь храм словно наполняется светом.
В третий раз духовенство начинает песнопение, и певчие, а вместе с ними и все прихожане — подхватывают его. Настаёт тот самый момент, когда радость Пасхи становится всеобщей, ликующей. Объединяющей всё: земное и небесное, человеческое и ангельское, всех, кого уже нет с нами, и ныне живущих. И в такие минуты понимаешь, что Пасха Христова — это не событие прошлого. Это наше живое настоящее, когда сердце знает: Бог рядом.
Давайте послушаем песнопение «Воскресение Твое, Христе Спасе» ещё раз в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Все выпуски программы Голоса и гласы:
