Поделиться
Рембранд. «Апостол Павел в темнице». 1629
Флп., 244 зач., III, 1-8.
Глава 3.
1 Впрочем, братия мои, радуйтесь о Господе. Писать вам о том же для меня не тягостно, а для вас назидательно.
2 Берегитесь псов, берегитесь злых делателей, берегитесь обрезания,
3 потому что обрезание — мы, служащие Богу духом и хвалящиеся Христом Иисусом, и не на плоть надеющиеся,
4 хотя я могу надеяться и на плоть. Если кто другой думает надеяться на плоть, то более я,
5 обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей,
6 по ревности — гонитель Церкви Божией, по правде законной — непорочный.
7 Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою.
8 Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа.
Комментирует священник Антоний Борисов.
Творчество кинорежиссера Алексея Балабанова по-прежнему вызывает острые дискуссии. И это несмотря на то, что самого Балабанова уже несколько лет, как нет в живых. Последняя работа режиссера получилась во многом пророческой. Фильм, названный «Я тоже хочу», имеет фантастическую окраску и повествует о таинственной зоне с полуразрушенным храмом в центре. Человек, добравшийся до храма, получает возможность напрямую попасть в Царство Небесное. Но берут туда не всех, а только тех, кто действительно того заслуживает.
Герои картины — бандит, музыкант, девушка специфического поведения — отправляются в зону, потому что не видят больше в привычной жизни никакого смысла. Рядом с храмом их встречает несчастный режиссёр, сыгранный самим Балабановым. Его в Царство Небесное не взяли. Он так и умирает рядом с желанным порталом на Небо. Не берут в Рай и бандита, который, кстати, регулярно посещает службы и даже в таинствах участвует, не отказываясь, при этом, от совершения преступлений. Зато напрямую в Царство Божие отправляются юродивый музыкант и девушка сомнительного рода занятий, раскаявшаяся в своих грехах.
Балабанов, творчество, которого, повторюсь, является спорным и неоднозначным, ставит перед зрителями вопрос, больше всего волновавший, кстати, апостола Павла. Вопрос этот звучит так — что необходимо человеку, чтобы наследовать Царство Небесное? Ответ апостола, который мы слышим и в сегодняшнем чтении, да и в других посланиях Павла, звучит так — нужна вера. И вот тут наступает время для важного пояснения — что же такое вера с точки зрения апостола и в целом для православной традиции?
Забегая вперёд, скажу — это не просто уверенность в существовании Бога. Для вхождения в Рай недостаточно согласиться с тем, что Господь есть. В конце концов, и бесы знают, что Творец существует, но это никак не отражается на их бытии. Даже наоборот — злые духи становятся всё злее и упорнее в делах тьмы. Что же тогда имеет в виду апостол?
Рассуждения Павла о важности веры необходимо понимать в контексте его полемики с поздним иудаизмом. Являясь выходцем из элитарной фарисейской среды, будучи плоть от плоти евреем, апостол решительно разрывает все связи с религиозными установками когда-то родной для себя среды. Не потому, что был грешником или не смог исполнить всех предписанных обрядов. Вовсе нет. Павел являлся просто идеальным последователем талмудической традиции. Но он понял, что духовный подход её совершенно противоречит вере в Иисуса Христа.
Апостол понял ошибку фарисеев, уверенных в том, что при помощи внешних действий можно гарантировать себе спасение. Известный богослов и библеист Николай Глубоковский иллюстрировал подход Павла с помощью такого образа. Представим себе, что нас пригласили в гости — в дом, стоящий на вершине холма. Мы поднимаемся по склону, преодолеваем трудности дороги. Но скажите — даёт ли осуществлённый подвиг пути нам моральное право на то, чтобы войти в дом без разрешения? Конечно же, нет.
Мы идём в гости, веря, что нас там ждут, надеясь на милостивый приём хозяина. Так и с верой, о которой говорит апостол Павел. Она не отменяет добрые дела и подвиг благочестия, но, наоборот, наполняет их возвышенным смыслом. Мы совершаем духовный путь в направлении Царства Небесного, посвящая свои достижения Богу, надеясь и веря, что Он по милости Своей впустит нас в Рай. Так мы лишаем греховную гордость возможности укрепиться в наших сердцах, а ещё и не даём меркантильному мышлению возыметь силу над нами.
Апостол Павел потому запрещал христианам соблюдать нормы ветхозаветной религиозности (и сам от них отказался), что они (эти нормы) приобрели отчётливый полумагический оттенок. А Дух Божий не живёт внутри каких-то механических конструкций. Он обитает лишь там, где во главе всего находится искренняя вера в Бога, надежда на Его милосердие, а также любовь к Господу, реализуемая через милость к окружающим людям. Сердце доброе и светлое — главное, что необходимо для восхождения в Царство Небесное. Всё остальное при такое отношении, обязательно приложится.
Первое послание к Тимофею святого апостола Павла
ПоделитьсяРембранд. «Апостол Павел в темнице». 1629
1 Тим., 289 зач., VI, 17-21
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Может ли простой верующий заниматься богословием и какие опасности могут подстерегать его на этом пути? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 6-й главы 1-го послания апостола Павла к Тимофею, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 6.
17 Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живаго, дающего нам всё обильно для наслаждения;
18 чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны,
19 собирая себе сокровище, доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни.
20 О, Тимофей! храни преданное тебе, отвращаясь негодного пустословия и прекословий лжеименного знания,
21 которому предавшись, некоторые уклонились от веры. Благодать с тобою. Аминь.
Только что прозвучавший отрывок — это окончание послания апостола Павла к Тимофею, который был епископом города Ефеса. Завершая свои наставления, Павел предостерегает своего ученика словами: держись подальше от «негодного пустословия и прекословий лжеименного знания». По-русски звучит довольно тяжеловесно. Но если выразить мысль апостола простым языком, получится примерно следующее: не спорь, не вступай в пустые дебаты, чрезмерно не философствуй. Причина проста: те, кто шёл по этому пути, в итоге уклонились от веры.
Очевидно, что, говоря о «прекословии лжеименного знания», Павел имеет в виду не проповедь веры язычникам. Ведь мы знаем, что Павел был миссионером. И диспуты о вере с иноверцами были его хлебом насущным. Апостол предостерегает от чрезмерной рационализации духовного опыта и вероучительных истин. Такая рационализация могла привести к внутрицерковным спорам и раздорам.
В качестве яркого примера подобных интеллектуальных баталий можно вспомнить споры, которые велись среди иудейских раввинов. Конечно, зачастую это было обсуждения насущных вопросов, например, в каком случае муж может подавать на развод. Но нередко были и такие споры, которые очень походили на выяснение, с какого конца необходимо начинать есть яйцо, с острого или тупого. Подобные диспуты были и у христианских схоластов. Так в Средние века на западе на полном серьёзе выясняли, сколько ангелов может поместиться на кончике иглы. Всё это аргументировалось в том числе и при помощи Священного Писания, а также святоотеческих текстов. Однако духовный КПД этих словесных баталий был крайне низок. Зачастую они приводили к взаимным обидам, неприязням, раздорам и распрям.
В основе всех подобных явлений лежит не просто переоценка возможностей человеческого ума. Все эти словопрения рождаются от сухости сердца. Другими словами, от внутренней пустоты. Ум не знает, чем себя занять. Он начинает чудить. Поэтому и призывает сегодня апостол Павел своего ученика Тимофея хранить то, что ему передано. А Тимофею был передан живой опыт присутствия Христа в его жизни. И задача его заключалась в том, чтобы этот опыт расширять. Чтобы слушать не свой ум, а учиться слушать своё сердце, из которого к нему обращается напрямую Сам Бог.
Это же рекомендация адресована и нам. Не случайно апостол говорит сегодня, что нельзя уповать на богатство своё. Под богатством не обязательно понимать материальные ценности. Наше богатство — это и все те силы тела, души и ума, которыми наградил нас Бог. И все эти силы должны быть под контролем. Они не должны жить своей собственной жизнью и отвлекать нас от того голоса, который дан нам по факту нашего крещения в православной вере. Мы призваны расслышать его внутри себя и исполняя на практике всё то, о чём говорится в Евангелии, делать его громче. Тогда внутренняя пустота перестанет нас мучить. Мы ощутим, как говорит сегодня апостол Павел, присутствие «Бога живого, дающего нам всё обильно для наслаждения».
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 126. Богослужебные чтения
Поделиться
Комментарий на 126-й псалом царя и пророка Давида, который читается сегодня в храмах за богослужением, мне хотелось бы начать с напоминания одного старого анекдота про подвыпившего мужа, который, набравшись, наконец, дерзости, стучит по столу кулаком и грозно заявляет: «В конце концов, кто в доме хозяин?» Продолжение вы, конечно же, знаете — а вот теперь давайте послушаем псалом.
Псалом 126.
Песнь восхождения. Соломона.
1 Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж.
2 Напрасно вы рано встаете, поздно просиживаете, едите хлеб печали, тогда как возлюбленному Своему Он даёт сон.
3 Вот наследие от Господа: дети; награда от Него — плод чрева.
4 Что стрелы в руке сильного, то сыновья молодые.
5 Блажен человек, который наполнил ими колчан свой! Не останутся они в стыде, когда будут говорить с врагами в воротах.
Прозвучавший псалом бьёт в очень болезненную точку каждого из нас именно тем самым вопросом, который я обозначил в самом начале: «Кто в доме хозяин?» И нам, особенно когда мы «опьянены» успехами, выдающимися результатами своих усилий, да и много чем ещё другим, — сама постановка вопроса кажется вполне уместной. И тут псалом обрушивает на нашу воспалённую от разгорячения голову ледяной душ: нет, дорогой, не ты в доме хозяин, отрезвись, угомонись, успокойся! Ты не то, что в своём доме не хозяин, ты даже не хозяин самого себя и всей своей жизни! Что, ты понимаешь, как в данный момент работают твои внутренние органы? Они ждут твоих указаний? Не приведи Господь, чтобы ты вздумал ещё и туда залезть своими «рекомендациями»! Больницы тогда точно не миновать! Или ты думаешь, что ты хозяин обстоятельств твоей жизни? Ни разу! Или отношения к тебе окружающих людей? Это ещё более смешно!..
Есть одно потрясающее по своей глубине стихотворение художника Пауля Клее:
Есть две вершины, на которых ясно и светло:
Вершина животных и вершина богов.
Между ними лежит сумеречная долина людей.
И если кто-то взглянет хоть раз вверх,
Его охватывает древняя неутолимая тоска,
По тем, которые не знают, что они не знают,
И по тем, которые знают, что знают.
Человек — это и есть «долина» между двумя вершинами — животных, которые «не знают, что не знают», и высшими духовными силами — которые «знают, что знают». Только человеку дано это знание «на разрыв» — что он «знает, что не знает». Но как же хочется вообразить себя «знающим» — а значит, и «управляющим!»
126-й псалом предлагает нам совершенно иную перспективу: надо честно признать себя «не управляющим» — но при этом имеющим «колчан со стрелами»: и в зависимости от того, что это за стрелы и куда они будут направлены, — и определяется реальный результат человеческой жизни!
Каждая стрела — это результат наших «человеческих инвестиций»: вниманием, временем, заботой, размышлением, трудом — а если это всё подытожить, наше вложение любовью. То, что мы на самом деле любим, чем дышим, к чему стремится наше сердце, — и есть наши «стрелы в колчане». Они — «плод чрева» человека — так же, как и физические дети. И стрелы эти могут быть «выпущены» только в два противоположных направления — либо к первой вершине — «животных» — либо ко второй — высшим духовным силам. Стрелы — одни и те же, но только в зависимости от того, куда они полетят, и мы тем самым себя «переносим» на ту или иную вершину.
Псалмопевец Давид уверен в том, что можно истратить полный колчан стрел — и не добиться ничего, если стрелять «не туда». И, возможно, хватит и одной самой малой стрелы — как, в своё время, хватило ему самому всего лишь одного камня, чтобы победить Голиафа, — если взор самого человека будет распахнут навстречу Богу.
Псалом 126. (Русский Синодальный перевод)
Псалом 126. (Церковно-славянский перевод)
Николай Григорьев
Поделиться
Жизнь Николая Григорьевича Григорьева — московского купца 2-й гильдии, основателя крупнейшего в России колбасного производства, храмостроителя и благотворителя — часто сравнивают с судьбой Иова многострадального. Как Иов, Николай Григорьевич был богат, имел большую семью, помогал людям, во всём полагался на Бога. И в конце жизни, подобно библейскому праведнику, со смирением принял обрушившиеся на него испытания.
Николай Григорьевич родился 1 января 1845 года в Ярославской губернии, в селе Ратманово под Угличем. Родители его были экономическими крестьянами — то есть, принадлежали не помещику, а государству. И поэтому фактически были людьми свободными, владеющими даже собственной землёй. Когда Николаю исполнилось 10 лет, отец определил его подмастерьем к колбаснику в Угличе. Колбасное дело в России тогда ещё не было развито. Производилась колбаса в основном в небольших мастерских, и являлась скорее деликатесом, чем повседневным продуктом. Смышлёный паренёк быстро освоил технологию. И в 1861-м, когда ему исполнилось 16, отправился в Москву с мечтою о собственном деле. Но для этого нужно было накопить некоторую сумму. В Первопрестольной Николай устроился на работу. Трудился разносчиком пирожков в Охотном ряду — это был в то время главный рынок города. Потом управляющим в продуктовой лавке. И через несколько лет строгой экономии смог открыть небольшое колбасное производство. И вскоре москвичи потянулись в Охотный ряд специально за «григорьевской» колбасой. Стало понятно, что дело нужно расширять. 29-летний Николай Григорьев выкупил здание заброшенной фабрики на Ордынке. Отремонтировал и переоборудовал её под колбасное производство. Со временем фабрика росла, и постепенно превратилась в огромный комплекс — с 16-ю корпусами и штатом в три сотни человек. На работу к себе Николай Григорьевич звал бывших односельчан. Давал им возможность хорошо заработать в городе, обеспечить семью. Для своих рабочих и служащих фабрикант построил на территории фабрики несколько жилых корпусов, открыл столовую и медпункт.
Дело Григорьева росло и процветало. Он стал поставщиком двора Его Императорского величества. И был щедрым благотворителем. Рядом с фабрикой Григорьева находилась церковь Воскресения Христова в Кадашах, куда ходил молиться сам предприниматель и его рабочие. Николай Григорьевич постоянно помогал храму деньгами. При церкви действовало приходское попечительство о бедных, в работе которого фабрикант принимал деятельное участие. Прихожане Воскресенского храма однажды преподнесли ему благодарственный адрес, в котором были такие слова: «За свою любовь к дому Божию, за свои щедрые пожертвования, московский купец Николай Григорьевич Григорьев достоин величайшей благодарности и всегдашней памяти».
Служил Григорьев и старостой церкви Петра и Павла при Московском сельскохозяйственном институте. Он находился в селе Петровском, где у Николая Григорьевича была дача. На свои средства купец провёл капитальный ремонт храма. А на родине, рядом с селом Ратмановым, в месте, где по преданию когда-то стояла монашеская пустынь, основанная преподобным Сергием Радонежским, построил храм во имя святителя Николая Чудотворца, своего небесного покровителя. К крестьянам родного села и жителям окрестных деревень, Николай Григорьевич относился как к родственникам. Обеспечивал приданным бедных невест. По праздникам отправлял из Москвы в село обозы с подарками. Но пришёл 1917 год, и всё изменилось.
В октябре 1917-го власть захватили большевики. И вскоре к Григорьеву пришли. Его обвинили в том, что он — «церковник», строит храмы, помогает им. И конфисковали всё — фабрику, дом, накопления. Сыновей предпринимателя арестовали и отправили в ссылку. Вскоре после этого, не выдержав горя, скончалась супруга Николая Григорьевича. А он, 72-летний старик, был вынужден скитаться и просить милостыню. В 1918-м году Николай Григорьевич вернулся в Ратманово. 5 лет прожил он на родине, в заброшенной избушке на краю села. А в 1923-м крестьяне нашли его в поле — скончавшимся. Односельчане похоронили его у стен Никольского храма, который он когда-то построил. В 2000 году купец Николай Григорьевич Григорьев, чья жизнь оказалась так похожа на историю библейского Иова, был причислен к лику местночтимых святых — новомучеников и исповедников российских — как пострадавший за веру.
Все выпуски программы Жизнь как служение
