Поделиться
1 Кор., 155 зач., XIV, 6-19.
6 Теперь, если я приду к вам, братия, и стану говорить на незнакомых языках, то какую принесу вам пользу, когда не изъяснюсь вам или откровением, или познанием, или пророчеством, или учением?
7 И бездушные вещи, издающие звук, свирель или гусли, если не производят раздельных тонов, как распознать то́, что́ играют на свирели или на гуслях?
8 И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению?
9 Так если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер.
10 Сколько, например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения.
11 Но если я не разумею значения слов, то я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец.
12 Так и вы, ревнуя о дарах духовных, старайтесь обогатиться ими к назиданию церкви.
13 А потому, говорящий на незнакомом языке, молись о даре истолкования.
14 Ибо когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода.
15 Что же делать? Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом.
16 Ибо если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет: «аминь» при твоем благодарении? Ибо он не понимает, что ты говоришь.
17 Ты хорошо благодаришь, но другой не назидается.
18 Благодарю Бога моего: я более всех вас говорю языками; 19 но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке.
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Апостол Павел сегодня поднимает очень болезненную для коринфян тему — их экстатические практики, во время которых они входили в исступление и начинали вещать, молиться, петь на никому не известных языках — считая это явным действием Святого Духа. Такое состояние духовного самовозбуждения мы сегодня назвали бы прелестью — но для ранней Церкви, только-только сформировавшейся из вчерашних язычников и иудеев, чёткие критерии духовных заблуждений ещё не были хорошо знакомы. Это было время, когда почти ни в чём не было формализации: каждый крещёный коринфянин считал себя уже вместилищем Святого Духа, и поэтому любое своё действие воспринимал как богоугодное — каким бы странным оно ни было.
Очень мягко, по-отечески, Павел объясняет коринфянам всю опасность подобного заблуждения. Богу не нужны бессмысленные выкрики и надрывные эмоции. Этим Ему не угодишь! Только в примитивном языческом сознании могла укорениться мысль, что всё божественное — недоступно, к нему надо буквально «продираться» мучительно сквозь все человеческие ограничения — телесности, сознательности, здравомыслия. Язычники считали, что для контакта с иным миром человек должен «расчеловечиться», «выйти из себя», «развоплотиться» — или же, наоборот, «перевоплотиться» в другое существо — как это широко практиковалось в различных шаманских и других колдовских практиках. Оставаться в здравом сознании и ясной памяти — и при этом общаться с Высшим Миром — для них было немыслимо!
Апостол очень корректно разворачивает тему молитвенного служения Богу в неожиданном направлении. Он говорит о «назидании Церкви» как главном смысле действия всех харизматических даров. Вот это поворот! Оказывается, Бог прежде всего заинтересован в том, чтобы верующие в Него люди, будучи в состоянии духовного подъема, в первую очередь думали о пользе друг друга — и назидали каждый другого по мере сил! Но это невозможно без общего языка — то есть без осознанности всего, о чем говорится! И если твоему ближнему непонятно, о чем ты молишься — он не может сказать «Да будет так!» — после твоей молитвы — значит, такая молитва обращена в зияющую пустоту и бессмыленна!
Перед нами — самый настоящий духовный переворот. Оказывается, к Богу не надо «прорываться» через священную ритуальную «неадекватность»: Он и так — присутствует здесь и сейчас, в каждой молекуле мира — и в каждой секунде времени. Осознанно, от сердца и с пониманием сказанные Богу три слова — гораздо дороже «вычитанных» механически долгих и непонятных молитвословий.
Или мы снова, как язычники, стали верить, что прямой доступ к Богу, дарованный нам Христом, вдруг снова неожиданно захлопнулся?...
2 октября. «Ангельское извещение»
ПоделитьсяДревнее предание свидетельствует о том, что Ангел Господень известил престарелых Иоакима и Анну о рождении у них Младенца в час крайней скорби бездетных супругов, подвергшихся грубому и несправедливому осуждению со стороны ветхозаветного священства. «Иной суд человеческий и иной суд Божий», — говорили в старину. Для нас в этом повествовании важно, что праведники не были подавлены печалью и не впадали ни в ропот, ни в озлобленность, но с детской и искренней верой изливали Отцу Небесному боль своих сердец — вот драгоценный пример для боголюбцев!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
На перроне в Италии. Анна Пясецкая
Поделиться
Однажды я поехала в отпуск в Италию, в Тоскану. Остановилась в симпатичном курортном городке Виареджо, на побережье Лигурийского моря. В один из дней решила, что поеду на экскурсию в соседний город Лукка. Приехала туда на раннем, утреннем поезде. Зачарованная, долго ходила по его красивым улочкам, церквям и музеям.
Вот так гуляла я по городу и не заметила, как наступил вечер, а за ним и ... ночь. Надо было срочно возвращаться домой, в отель. Когда прибежала на вокзал, там уже не было ни души. Без знания итальянского языка разобраться в расписании было сложно, да и кассы уже закрылись.
Тут я обнаружила, что и кассы бы мне не помогли. Купила дорогой альбом по искусству, сувениры. Цены на билет оказались выше, чем думала. Не рассчитала! В результате осталась одна на перроне без копейки в кармане. Казалось, придется заночевать на вокзале. Охватывало отчаяние.
Единственное, что пришло на ум — это своими словами, от сердца, обратиться с молитвой ко Господу, попросить Его прислать помощь.
Через некоторое время я заметила, как по перрону навстречу движется фигура человека. Когда он приблизился, я увидела, что это приятный молодой мужчина. Он улыбнулся, поприветствовал на ломаном английском и спросил, нужна ли какая-то помощь. Так, слово за слово, мы разговорились.
Оказалось, сам он недавно переехал из другого региона в Виареджо и живет рядом с тем местом, где находился мой отель. Его звали Рикардо. Чудо — мой новый знакомый не только подвел к нужному билетному автомату, но и купил мне «обратный» билет. Слава Богу! Мы успевали на последний ночной поезд, следующий в нашу сторону!
Страх и отчаяние мгновенно отошли на задний план, ведь Господь прислал доброго проводника, с которым за легкой беседой, в уютном теплом вагоне, быстро добрались до нашего городка. Мысленно я поблагодарила Господа за помощь!
И с тех пор я взяла за правило — когда накатывает одиночество или беспомощность, важно помнить, что Христос всегда рядом — и в горе, и в радости. Если на душе — пустота и, на первый взгляд, помощь маловероятна, надо молиться. Главное — искренне. Иногда этой молитвой может стать совсем простая фраза: «Господи, мне сейчас тяжело. Будь со мной». Уверена, помощь не заставит себя долго ждать.
Я чувствую, что в ту ночь, в небольшом южном итальянском городке, рядом со мной на перроне незримо оказался Спаситель. Это была моя незримая встреча с Ним. Вспомнились такие важные слова из Писания: «Не бойся, ибо Я с тобою».
Автор: Анна Пясецкая
Все выпуски программы Частное мнение
Мы и они. Алексей Шириков
Поделиться
Я по своему складу человек, любящий образы, иносказание, символы, многослойность текста, когда один и тот же евангельский эпизод можно рассматривать с разных сторон. А есть люди, устроенные иначе, — для них важна буквальная точность, однозначность формулировки, где каждое слово Священного Писания или Предания должно пониматься ровно так, как написано, без зазора для разных истолкований. Разница эта то и дело оборачивается настоящими спорами между нами.
И часто замечаю, как трудно мне в такие моменты не начать демонизировать другую сторону. Я же понимаю свою точку зрения, вижу внутреннюю логику, знаю аргументы, думаю, что она согласна с духом Евангелия. Со стороны же тех, с кем ведется спор, я начинаю замечать, что в каких-то важных для меня местах меня не понимают, не хотят слышать, обрывают на полуслове или отвечают заготовленной фразой вместо того, чтобы вникнуть. И вот тут срабатывает опасный переход: если меня не хотят слышать, значит, дело не в теме спора, а в самих людях. Значит, они «не такие» — упрямые, слепые, закрытые для истины. Этой же монетой нередко платит и другая сторона.
Для того, чтобы остановить этот порочный круг разделения на «мы» и «они» с последующей демонизацией оппонента, мне каждый раз приходится напоминать себе одну простую вещь: если я не согласен с другим человеком, если вижу как он, пусть иногда и агрессивно защищает свою позицию, это ещё не значит, что человек зол. Я ведь и сам, наверняка, не веду спор с абсолютной безошибочностью и бесстрастностью. Чаще всего у людей, что бы они ни делали и как бы ни думали, есть какие-то внутренние причины для своей позиции. Они могут сами не отдавать себе в них отчета, но они есть.
В этой внутренней обусловленности любых человеческих действий и есть, как мне кажется, причина одной из самых пронзительных молитв Евангелия — молитвы Христа на кресте: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают». Ведь если вглядеться в участников той сцены, почти никто из них не действовал со злым умыслом в собственных глазах. Солдаты несли свою службу — распятие людей было для них рутиной. Совет старейшин Израиля был убеждён, что спасает народ от смуты и большего кровопролития, — Каиафа прямо говорит об этом: лучше одному человеку умереть за народ, чем всему народу погибнуть. Пилат хотел сохранить карьеру и не желал лишних проблем с Римом из-за возможного народного восстания. Каждый из них, по-своему, делал то, что считал правильным или, по крайней мере, неизбежным.
В этом вся сложность и вся трагедия. Оказывается, можно даже убивать, будучи при этом искренне убеждённым, что приносишь таким образом службу Богу. Об этом, кстати, тоже предупреждал Христос: «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу». И если уж такое возможно в вопросах жизни и смерти, то что говорить о куда более скромных спорах — о том, например, понимать евангельский образ буквально или искать в нём более широкий смысл? Тот же механизм работает и здесь, просто в меньшем масштабе: каждая сторона убеждена, что служит истине, а не самой себе.
Именно поэтому я считаю важным в любом общении удерживать себя от разделения на «мы» и «они». Я не знаю подлинных внутренних намерений другого человека, не знаю, что происходит в глубине его сердца, какой разговор он ведет с собственной совестью и с Богом. А значит, я не могу до конца отделиться от него, поставить на нём крест и закрыть вопрос раз и навсегда — как бы ни хотелось иногда именно этого.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
