Поделиться
Рембрандт. Апостол Павел в темнице. 1627
1 Кор., 141 зач., IX, 2-12.
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Бывает мы оказываемся в ситуациях, когда окружающие неверно понимают наши слова и поступки. Ничего плохого мы не замышляли, однако нас обвинили в самых ужасных и странных вещах. Это лишает нас внутреннего спокойствия, вносит смуту в сердце. О том, что же делать в таких ситуациях, говорится в отрывке из 9-й главы первого послания апостола Павла к Коринфянам, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 9.
2 Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства — вы в Господе.
3 Вот мое защищение против осуждающих меня.
4 Или мы не имеем власти есть и пить?
5 Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни, и Кифа?
6 Или один я и Варнава не имеем власти не работать?
7 Какой воин служит когда-либо на своем содержании? Кто, насадив виноград, не ест плодов его? Кто, пася стадо, не ест молока от стада?
8 По человеческому ли только рассуждению я это говорю? Не то же ли говорит и закон?
9 Ибо в Моисеевом законе написано: не заграждай рта у вола молотящего. О волах ли печется Бог?
10 Или, конечно, для нас говорится? Так, для нас это написано; ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое.
11 Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнем у вас телесное?
12 Если другие имеют у вас власть, не паче ли мы? Однако мы не пользовались сею властью, но все переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову.
Христиане города Коринф, которым адресован только что прозвучавший отрывок, утверждали, что достигли такого уровня духовной зрелости, что могут спокойно есть мясо, посвящённое идолам. Ведь если внутри тебя живёт свобода Христова, ничто не принесёт тебе вреда. Теоретически всё это верно. Однако при этом Павел предлагает взглянуть на проблему с другой стороны.
Начинает он с того, что напоминает о своём высоком авторитете среди коринфской Церкви. Никто из христиан Коринфа не будет отрицать, что Он посланник Христа и община в этом городе существует именно благодаря его трудам. А коль так, то у него должна быть масса привилегий по сравнению с ними. И кто как не он может в полноте пользоваться той свободой, о которой они говорят? Однако он этого не делает. Он мог бы есть и пить всё, что пожелает нужным, так как обстоятельства его жизни часто не оставляют ему выбора. Он мог бы подобно другим проповедникам окружить себя женщинами-спутницами, которые обустраивали бы его быт, делая его скитания не такими тяжкими и дискомфортными. Наконец, он на вполне законных основаниях мог бы требовать плату за свою миссионерскую деятельность. Ведь трудящийся достоин пропитания. И, по закону Моисееву, священник кормится от жертвенника. Однако ничего из этого апостол не делает. Во всём этом он себя ограничивает. Почему же? Ответ прост — чтобы не стать камнем преткновения для других и преградою для проповеди о Христе.
Павел понимает, что любая церковная община — очень неоднородное собрание. Здесь есть не только духовно зрелые и опытные люди, но и те, кто по своему духовному развитию напоминают подростка-максималиста. Это те, кто делает первые шаги в познании Бога и самого себя. Духовный опыт такого человека измеряется парой прочитанных книг и теми установками, которые они получили от более опытных церковных знакомых. Многое ещё не прожито на личном опыте, многим ещё не переболели. Духовная реальность для них ещё не имеет объёма. Она плоскостна. А потому нередко для таких людей есть лишь два цвета — чёрный и белый. Нередко они чрезмерно категоричны в своих суждениях об окружающих и склонны считать грехом многое, что таковым не является. Ведь несмотря на то, что они пришли ко Христу, судят они о жизни по своему прошлому опыту. А жизнь многих коринфян до прихода в Церковь была разнузданной: поклонение идолам с бражничеством, похоть и блуд, сребролюбие и накопительство. А потому нередко и те поступки, которые духовно зрелый человек совершает с чистыми мыслями, с благодарностью Творцу, они могут посчитать преступлением против Бога. Не гнушается скоромной пищей — чревоугодник. С ним ходят везде женщины-прислужницы — блудник. Принимает материальную благодарность за служение — сребролюбец. Их восприятие жизни всё ещё языческое. Смотря на другого, вспоминают себя. И конечно же, эти воспоминания доставляют им боль. Они напоминают им об их собственном падении. Вот ради того, чтобы не соблазнить этих людей, Павел стремиться максимально исключить из своей жизни всякую неоднозначность. Он не даёт повода тем, кто по своей немощи может превратно истолковать его действия.
Это замечательный опыт, который можем учитывать и мы в своём общении с ближними. Необходимо делать всё от меня зависящее, чтобы не допускать того, что может быть понято окружающими превратно. А если это недоразумение всё же произошло, попытаемся объяснить свою позицию. Ведь лишь тогда, когда моя совесть перед людьми и Богом чиста, в моём сердце живут мир и покой.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
9 февраля. «Смирение»
Поделиться
Фото: Joris Beugels/Unsplash
Проводница в страну смирения — всегдашняя благодарность души Господу за все Его великие к нам благодеяния. Человек с сыновним благодарным сердцем в отношении Отца Небесного побуждает Благость Божию удваивать и утраивать её духовные дары признательной душе. Так произрастает в сердце стебель небесного растения — смирения — благоухание которого ощутимо и ангелам, и людям.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Встреча сильнее расставания
Поделиться
Фото: PxHere
Не люблю провожать. Встретить родных после дальней дороги, принять в свой дом друзей — это всегда пожалуйста. Однако, когда речь о расставании, у меня будто камень на сердце. Но на днях всё изменилось. Дело было на вокзале. Рано утром я провожал друга в длительную командировку.
— Старик, — говорил он в момент, когда мы укладывали сумки на багажное место в купе, — я тебе очень благодарен. Сам бы я это не донёс.
Я буркнул, что это всё мелочи и вышел из вагона, ожидая пока друг достанет всё необходимое и тоже выйдет попрощаться. До отправления было ещё минут пятнадцать. Я стоял на перроне и думал о том, как тяжело мне будет смотреть на уходящий поезд.
И вдруг слышу разговор мамы с сыном лет шести. Они тоже кого-то провожали, и мальчишка спросил, почему вокруг одни люди улыбаются, а другие — плачут. Мама объяснила ребёнку, что кто-то радуется встрече, а кто-то грустит от расставания. И тут мальчишка озвучил мысль, которая раньше мне в голову просто не приходила.
— Но ведь встреча всё равно сильнее расставания, — сказал он и тут же пояснил, — До встречи с Борькой я его не знал, а теперь знаю, и у нас есть дружба, даже после того, как он уехал...
Я улыбнулся. И мой друг, который только что вышел из вагона, это заметил:
— Что я вижу! И кто это тебя так развеселил?
— Да так, один маленький философ... Знаешь, дружище, кажется, я понял кое-что важное: встреча сильнее, чем расставание. Потому что до встречи — пустота, а после расставания пустоты уже не бывает.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Ноги. Татьяна Любомирская
Поделиться
Татьяна Любомирская
В Евангелие есть один удивительный эпизод, когда Христос перед Тайной Вечерей моет ноги своим ученикам. Степень кротости и любви Господа к грешным, слабым людям, которые менее чем через сутки покинут Его, немыслима. Этот момент описывается в Евангелие от Иоанна и читается в Великий Четверг, на службе, посвященной воспоминанию Тайной Вечери. Православные христиане стремятся непременно Причаститься в этот значимый день, так как первая Евхаристия произошла именно тогда, в Иерусалиме, когда Иисус разделил хлеб и вино среди своих учеников. Я по мере возможностей также стараюсь не пропускать Богослужение Великого Четверга.
И вот однажды на Страстной Седмице я спешила в храм, боясь опоздать к началу. Утро было на удивление жарким для апреля. Я шла в легком летнем платье. Вдруг запнулась о краешек бордюра и упала коленями на асфальт. На незащищенной тканью коже мгновенно проступили глубокие раны. С трудом поднявшись на ноги, я только покачала головой. Время — половина седьмого утра, по близости ни одной работающей аптеки, через полчаса начнется служба Великого Четверга, а я в таком состоянии... Но ничего не поделаешь, я протерла колени нашедшейся в сумке салфеткой и побрела в храм, надеясь, что за время в пути ссадины немного заживут.
Однако, когда я добралась до церкви, мои ноги оставались в жалком состоянии. Увидев меня, кто-то из прихожан тут же побежал за аптечкой. Две женщины усадили меня на лавочку во дворе храма и принялись подручными средствами обрабатывать мои ссадины, поливать их перекисью и бинтовать. Вскоре я, наконец, обрела более-менее приличный вид и смогла сосредоточиться на службе. Прошло немного времени и вдруг... Я как будто впервые услышала евангельский текст про омовение ног и оцепенела. Христос заповедовал нам делать то же друг для друга, и именно сегодня несколько добрых прихожан в буквальном смысле омыли мне ноги. Как же это удивительно и созвучно Великому дню!
В тот момент я, как мне кажется, поняла причину произошедшей со мной неприятности. Мне были нужны мои разбитые коленки как средство немного приструнить гордость и позволить ближнему оказать мне помощь. А каково было смущение апостолов, когда их ноги омывал сам Господь! Вот почему, несмотря на боль в коленях и неловкость, что я отвлекаю моих великодушных помощников от молитвы, во мне светилась тихая радость, потому что хотя бы в малой степени я соприкоснулась с Евангельскими событиями этого знаменательного дня. Господь всё также близок к нам, как и две тысячи лет назад, и порой через руки других людей к нам прикасается Он Сам.
Автор: Татьяна Любомирская
Все выпуски программы Частное мнение
