Поделиться
Павел Нахимов, говоривший, что «жизнь наша принадлежит Отечеству, и на всё воля Бога!», знаменит, в том числе, благодаря самоотверженным и героическим боям с турками, флот которых русские эскадры под командованием Павла Степановича разгромили в Наваринском бою 1827 года.
Морская служба Павла Нахимова началась в 1818 году, когда он был зачислен в один из экипажей Балтийского флота. В свою команду на фрегат «Крейсер» Нахимова взял адмирал Михаил Петрович Лазарев, который позднее говорил о Павле Степановиче, что тот «чист душою и любит море».
Как называли скромного труженика, для которого морская служба была единственным делом его жизни, его подчиненные? И как Павел Нахимов относился к матросам?
В Военно-морском инженерном институте Санкт-Петербурга хранится знаменитое полотно художника Ивана Айвазовского «Наваринский бой». Оно посвящено событиям 1827 года, когда в бухте близ греческого острова Пелопоннес русские эскадры разгромили турецкий флот. На первом плане картины художник изобразил героический российский флагман «Азов», сыгравший в Наваринском сражении решающую роль. Одной из батарей на «Азове» командовал Павел Степанович Нахимов. Будущий прославенный адмирал, герой обороны Севастополя, а в то время — молодой мичман, за храбрость и выдержку, проявленные в Наваринском бою, получил орден Святого Георгия 4-й степени. Свою первую награду.
Орденов, сражений и побед в жизни Нахимова было немало. Однако подвигами и наградами адмирал не кичился: среди сослуживцев и друзей слыл простодушным, скромным человеком и неутомимым тружеником. Он никогда не думал о личной славе — слава Отечества и служение ему всегда были для Нахимова на первом месте. Вот как об этом говорил историк Евгений Тарле: «Морская служба являлась для Нахимова не просто важным, а единственным делом жизни; иначе говоря: никакой другой жизни, помимо морской службы, он не знал».
Началась она в 1818 году, когда вчерашний гардемарин Нахимов был зачислен в один из экипажей Балтийского флота. Молодого, но талантливого и прилежного моряка заметил адмирал Михаил Петрович Лазарев. Он взял Нахимова в свою команду на фрегат «Крейсер», который отправлялся в кругосветное путешествие. Кругосветка — серьёзное испытание даже для опытного моряка. «Новичок» Нахимов прошёл его с честью. «Чист душою и любит море», — скажет о нём после трёхлетнего плавания адмирал Лазарев. В этом путешествии произошёл случай, который ярко характеризует Павла Степановича не только как моряка, но и как человека. Во время сильного шторма одного из членов экипажа смыло за борт волной.
Нахимов, несмотря на опасность, немедленно вызвался его спасать. Под руководством Павла Степановича группа матросов на шлюпке бросилась навстречу стихии. В считанные секунды они потерялись из вида. На «Крейсере» решили, что все, кто уплыл, погибли. Каково же было удивление команды, когда вперёдсмотрящий оповестил о том, что шлюпка возвращается! Нахимов спас утопающего и вернул всех моряков на борт. Любопытно, что спустя годы, когда Павел Степанович уже стал адмиралом, похожая ситуация произошла с ним самим. Однажды шлюпку, в которой находился Нахимов, унесло в море. Ему грозила гибель. Но вахтенный матрос на флагманском корабле не сдавал пост, пока, наконец, не заметил пропавшую шлюпку. Нахимов был спасён. На протяжении всей жизни адмирал от себя лично выплачивал пенсию вахтенному, благодаря которому спасся.
Подчинённые не зря называли Нахимова «отцом-благодетелем». Павел Степанович никогда не ставил себя выше тех, кто находился под его началом. Каждого матроса он знал по имени. На всех кораблях, которыми командовал адмирал, были строго запрещены телесные наказания. «Истинная сила — в простых матросах», — говорил Нахимов. В ноябре 1853 года под его командованием в Синопском сражении была разгромлена турецкая эскадра. В рапорте на Высочайшее имя Императора адмирал подробно описал храбрые и самоотверженные действия своих матросов. И ни слова — о себе самом.
Когда в 1855 году, во время Крымской войны, Нахимова назначили губернатором Севастополя, он возглавил оборону города. Не страшась, шёл под вражескими пулями, чтобы своим собственным примером поднять боевой дух солдат. «Жизнь наша принадлежит Отечеству, и на всё воля Бога!» — говорил Нахимов. И жил, служа Родине, согласно этому простому правилу.
Все выпуски программы Жизнь как служение
31 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kacper G/Unsplash
Дорогие друзья, завершая наши мартовские этюды о младенчестве, обратимся с молитвой к Спасителю мiра:
«О Богомладенче Иисусе, в пречистых и непорочных теле и душе Которого обитает полнота Божества! Ты обнимаешь Своим всевидящим и премилостивым взором всех младенцев под небесами, уже рождённых и только чающих увидеть свет Божий! Сохрани их всемощной Десницей Своей, соблюди от бесовской неприязни и от злобы человеческой; сподоби их дара Духа Твоего Святого в Таинстве крещения в лоне Апостольской Церкви Твоей, да прославляется в них и чрез них Твоя неистощимая благость во веки веков! Аминь».
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Потоп. Ольга Кутанина
Поделиться
Однажды, когда я укладывала годовалого младенца на дневной сон, четырёхлетний сын Коля ворвался в спальню и сообщил: «Мама, на кухне с потолка вода капает!»
Я не сразу поняла, что происходит. Но Коля был так взволнован, что пришлось поспешить на кухню. Там я увидела младшую дочь Нину с тряпкой в руке.
Вода с потолка лилась уже струёй через отверстие для люстры, хотя прошло не более пяти минут. Я только успевала менять ёмкости. И вспоминала, куда же надо звонить в таком случае? Позвонила самому надёжному для меня человеку — мужу. Спросила, как обесточить квартиру, ведь провода проходят как раз по потолку.
Супруг вызвал аварийную службу и сам тоже срочно поехал с работы домой.
Прошло минут десять. Струи ржавой тёплой воды потекли в коридоре, в одной детской, в другой, со всех люстр, по стенам. Дети бегали из комнаты в комнату и сообщали о новых подтёках, а я спешила найти тряпки, полотенца, тазы, выливала воду из наполнившихся ёмкостей. Мысленно благодарила Бога, что вода не горячая, а теплая, ведь струйки пробивали потолок и он уже походил на душ, который брызгал нам на головы, куда бы мы ни прятались. После Коля сказал, что у нас в квартире открылся потолок и пошёл дождь.
На кухне она текла уже с такой силой, что чудом не обвалился подвесной потолок.
Прошло полчаса. Приехала аварийная служба. Оказалось, что на чердаке прорвало трубу отопления. А наш этаж как раз верхний. Трубу перекрыли, но вода не останавливалась. Приехали муж, старший сын, старшая и средняя дочери. Теперь мы трудились все вместе.
Моя душа тогда была похожа на стороннего наблюдателя. Ещё одна комната, кровать, шкаф... Что же останется? Господи, только бы не красный угол! Накрыла полки с иконами, но вода чудесным образом даже не тронула эту часть комнаты. Только бы не пианино! Мы отодвинули инструмент от стены, по которой текли струйки. И не шкаф с книгами! Ведь мы так долго собирали по крупицам нашу библиотеку! Но в комнату с библиотекой и пианино вода не пошла.
А что же в спальне? Младшие дети теперь сидели там в углу большой кровати и печально смотрели как на её середину, на простыню и одеяло, с люстры течёт вода. Я поставила тазик и сюда.
Уже поздно вечером, когда с потолка лишь капало то там, то тут, мы сели ужинать при свечах. Электричество-то отключили. И, как ни странно, после таких событий, нам было особенно тепло и радостно благодарить Бога за трапезу, за то, что все целы и невредимы, что есть сухой стол в одной из комнат, а на нём — еда, что в сохранности остались иконы, пианино и книги...
Мне вспомнилось наставление преподобного Алексия Зосимовского: «Я вам не желаю ни богатства, ни славы, ни успеха, ни даже здоровья, а лишь мира душевного. Это самое главное. Если у вас будет мир, вы будете счастливы...».
Иногда я так сильно привыкаю к тому, что имею, к самой жизни, к её радостям и даже удобствам, что не думаю о том, как легко можно всего этого лишиться. Кажется, что материальный мир вокруг меня надолго, на века. Но в день потопа я увидела, как за пятнадцать минут можно потерять имущество.
И все же, несмотря на пережитое в этот день, а может, и благодаря этому, в моей душе был мир. Будто сам Бог через потоп помог увидеть главное и оттого почувствовать радость.
Автор: Ольга Кутанина
Все выпуски программы Частное мнение
Милостыня
Поделиться
Фото: Maxim Titov / Pedels
Выхожу за пределы церковной ограды после утренней службы, под ногами легонько поскрипывает снег. День будний, на площади, что перед храмом, почти никого. Все людские пути пролегают поодаль. Там и метро, и автобусы. А здесь — тишь и мороз.
На тротуаре недалеко от калитки сидит человек в затёртой, старой одежде. Перед ним, на асфальте, бумажный стаканчик для милостыни. Нащупываю в кармане мелочь и пару некрупных купюр. «Пропьёт?» — как сквозняк проскальзывает в голове мысль.
И тут же чувствую укол совести. Я, не задумываясь, отдаю эти деньги за кофе или бутерброд в кафе. А тут... Как же превозносится моя самость над несчастной жизнью этого человека. Как так вышло, что я уже и вердикт ему вынес. Ведь я ничего о нём не знаю...
«Прости меня, Господи!», — мысленно прошу я и протягиваю деньги бедняге.
— Во Славу Божию! — говорю.
— Спаси тебя, Господь! — отвечает мужчина и крестится.
Всё ещё с понурой от стыда головой иду к машине, припаркованной неподалёку. Краем глаза вижу, что мужчина взял свои скромные пожитки и направляется в сторону трапезной, что на площади перед храмом.
«Прости, Господи!» — снова мысленно повторяю я и чувствую, как что-то горячее разливается в области сердца.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
