«Новогодний выпуск»

В этом выпуске своими светлыми и яркими воспоминаниями о встрече Нового Года, поделились ведущие Радио ВЕРА Алексей Пичугин, Марина Борисова, Анна Леонтьева, а также наш гость — настоятель Богоявленского храма в Ярославле священник Александр Сатомский.

Ведущие: Алексей Пичугин, Марина Борисова, Кира Лаврентьева

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте. Мы в студии Радио ВЕРА. И вы нас можете и слушать, и смотреть, и вместе с нами радоваться наступающему Новому году. Потому что наша программа «Светлые истории» в последний раз, только в 2025 году, в последний раз выходит в эфир. И мы решили вместе друг с другом, все собравшиеся здесь, и с вами начать отмечать наступление нового 2026 года. Я рад представить всех, кто в нашей студии сегодня присутствует. Это настоятель Богоявленского храма Ярославля священник Александр Сатомский. Здравствуйте.

Свящ. Александр Сатомский

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— Мои дорогие коллеги, ведущие программ на Радио ВЕРА: Марина Борисова —

М. Борисова

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— Анна Леонтьева —

А. Леонтьева

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— Я — Алексей Пичугин. Поздравляем вас с наступающим Новым годом. И сегодня мы будем рассказывать какие-то, наверное, новогодние истории. Ну, по крайней мере, я так думаю — я что-то даже не уточнял: новогодние ли истории будем рассказывать?

А. Леонтьева

— Новогодние.

А. Пичугин

— Почему-то это само собой разумеющимся кажется. Я также напомню, друзья, что вы можете оставлять свои истории в нашем сообществе во «ВКонтакте» в комментариях, можете присылать их на адрес почты: info@radiovera.ru. Некоторые истории мы с удовольствием читаем, озвучиваем. И как будто бы тоже всю эту ситуацию мы проживаем вместе с вами. И, конечно же, смотреть вы нас тоже можете там, где Радио ВЕРА представлено в видеоформате. Это и наше сообщество во «ВКонтакте», это и наш сайт: radiovera.ru. И, конечно же, всё-таки радио, через приёмник, на тех частотах, которые Радио ВЕРА занимает в вашем городе. В Москве это 100,9 FM. Итак, у нас по традиции начинает всегда наш гость. Поэтому, отец Александр, вам слово — новогодняя история.

Свящ. Александр Сатомский

— У меня достаточно такая, скажем так, сильно детская, наверное, новогодняя история. Я как-то так позадумался, чтобы такое припомнить. И моя новогодняя история, наверное, связана с первым осмысленным добрым делом, если это можно так назвать, вообще в моей жизни. У всех у нас есть наверняка вот те моменты, когда мы что-то вдруг отфиксировали в себе впервые. Например, я очень ярко помню, когда первый раз увидел себя в зеркале и понял, что это я.

А. Пичугин

— Это сколько лет вам было?

Свящ. Александр Сатомский

— Это я был очень маленьким, то есть года два, что-то около того. И, например, я помню, как вот я лежу в коляске, а рядом, соответственно, играют дети. И вот какие-то такие вещи. Здесь, конечно, история из более серьёзного возраста. Наверное, лет около двенадцати мне примерно было. Соответственно, я из посёлка Петровск Ростовского района Ярославской области. Такой небольшой совершенно посёлочек, тысяч на пять населения.

А. Пичугин

— Кто в Годеново ездил, обязательно через него проезжал.

Свящ. Александр Сатомский

— Да, вот как раз поворот на Годеново там и находится. И как бы нынешние форматы еврозимы нам уже как-то так сильно стали привычны, но мы имеем в виду, что так было не всегда. Да и сейчас нет-нет, но всё-таки снег как-то у нас в нашем климатическом анамнезе появляется. И вот эта была какая-то совершенно обыкновенная, стандартная, очень хорошая снежная зима. У меня в посёлке жили две моих бабушки. То есть, скажем так, я живу на излёте посёлка, а они где-то в середине, и куда-то ближе к другой стороне — школа. И я, в общем, как бы курсирую по этому маршруту практически каждый день. И вот, идя в очередной из дней от одной из них, я — не знаю, что вообще меня навело на это дело — оглядываюсь через дорогу. Дорога моя туда не лежит, то есть это надо переходить федеральную трассу. И я вижу, скажем так, удивившую меня картину: в снегу достаточно так хорошо и плотно засевшая старушка. То есть там пригорочек, расчищенная как-то дорожка, в разные стороны большущие сугробы. И вот в одном из них, значит, рекомая женщина. И как-то я останавливаюсь, поглядываю. Старушка осуществляет какие-то попытки из снежной пучины себя извлечь, но безрезультатно. Я думаю: надо как-то бросать свои дела и туда идти. Всё, перехожу дорогу, там, соответственно, снимаю рюкзак, тяну старушку — старушка тянется плохо. А мы же про новогодние истории. И почтенная пенсионерка, как бы ничего удивительного, уже какой-то период времени активно готовится к Новому году.

А. Пичугин

— Салатики нарезает — надо сказать.

Свящ. Александр Сатомский

— Нет, салатики вообще не были раскрыты ни капли. И очередной этап этой подготовки застал её, где не ждали. То есть она шла-шла до дома, да не смогла. То есть вот приключилось с ней рекомое несчастье. Соответственно, как бы немножко вроде даже и смутительно. Но, с другой стороны, теперь-то уж точно понимаю, что бабушку тут не оставить. То есть потихонечку вечереет, повторюсь, что температурный режим вообще не способствует. И надо теперь уже не просто старушку выковыривать из снега, а ещё и вести её в сторону дома. Соответственно, всё-таки с грехом пополам бабушка была изъята.

А. Пичугин

— Но вы так говорите «вести к дому», что сразу у наших зрителей и слушателей может создаться впечатление, что посёлок Петровский какой-то совсем небольшой — одна улица, три дома. А на самом деле там сколько? Тысяч пятнадцать, наверное, живёт.

Свящ. Александр Сатомский

— Нет, пять тысяч.

А. Пичугин

— Но он немаленький.

Свящ. Александр Сатомский

— Кстати, я хочу заметить, что так вышло, что бабушку-то вёл я недолго. То есть её, так сказать, злокозненный недуг скосил буквально вот на последних двухстах метрах от дома, на финишной прямой. Я, конечно, об этом не знал. Я старушку подхватил, под руку, она была с какой-то там огромной бельевой корзиной, благо, что пустой. Значит, старушку в одну руку, корзину в другую. И я её веду, и тут ещё навстречу мне попадается какая-то молодежь, то есть старшеклассники.
А. Пичугин

— А сколько вам лет было?

Свящ. Александр Сатомский

— Лет 12 мне было. И ни я их не узнал, ни они меня, то есть какая-то большая у нас была разница в возрасте. Тут встречные пошутили что-то по поводу подснежников и вот этого всего. Но это не самый радикальный вариант возможной шутки во всех этих обстоятельствах. В общем, я довёл-таки бабушку до места, повторюсь, что как-то это всё было немножко смутительно — невелик у меня анамнез такого рода мероприятий. Но потом, — то есть почему, собственно, я этой историей делюсь — я первый раз осознал, что это было действительно, скажем так, абсолютно такое как бы безвозмездное доброе дело. То есть можно было не останавливаться, не фиксироваться, поднять, но не вести, или там что-то ещё. Но как-то так вышло — я на том этапе как бы сильно об этом и не задумывался. То есть это всё анализ-то много позже. Но вот очевидно, что сложилось как-то так внутреннее убеждение, что нужно сделать вот прям так и никак по-другому. Хотя в целом на том этапе я, мягко сказать, не самый экстравертивный ребёнок, то есть что вот я прям ко всем и каждому. И, уже идя к дому, а уже прямо так темнело...

А. Пичугин

— А это 31 декабря было?

Свящ. Александр Сатомский

— Нет, не прямо 31 декабря, но где-то вот рядышком, какие-то ближайшие дни. Как вот, условно, может быть, сегодня мы с вами встречаемся. То есть, повторюсь, что у бабушки был повод. То есть как бы я вообще ноль осуждения. И я пришёл с этим полным пониманием, что вот какое-то, как об этом говорят, доброе дело и случилось. Оно даже прямо-таки зафиксировалось у меня по сю пору.

М. Борисова

— Просто как в фильме «Морозко»: «Клюка-то старухина!»

А. Пичугин

— Нас же учат переводить бабушек через дорогу. То есть это один из самых ранних навыков, которые нам прививали, что бабушку нужно перевести через дорогу. Значит, вынуть её из сугроба, отряхнуть и довести до подъезда.

М. Борисова

— Я представила себе свои школьные годы, как говорят, что бабушку надо вынуть из сугроба. (Смеётся.)

А. Леонтьева

— И перевести через дорогу.

А. Пичугин

— Я не знаю, как сейчас в Ярославле, наверное, тоже такая же, как мы говорим, европейская зима, как у нас за окном. Хотя тут 250 километров, но тоже по-разному бывает: иногда в Москве снега ноль, а в Ярославле — вот я сам такое видел — сугробы лежат, потому что всё-таки севернее немного. Но сейчас, да, вот отец Александр рассказывает эту историю, а смотришь за окно и вообще с трудом можешь себе представить новогодние сугробы. Где они, когда это было?

М. Борисова

— Ну, было, и не так давно. Напрягись и вспомнишь. На твоей жизни точно было.

А. Пичугин

— Было, конечно. Я тоже прекрасно помню все эти холодные, морозные... Но помню, когда мы с друзьями институтскими, отмечая Новый год, где-то лепили грязевика. И это было тоже вполне — надо же кого-то слепить, раз снежная баба не выходит.

А. Леонтьева

— Вместо снеговика, да. Мы тоже так делали. А я вспомнила, батюшка когда рассказал эту историю, как мы в восьмом классе с подругой Красниковой — привет тебе, если что — тоже решили делать добрые дела. Это совершенно не к Новому году было, просто вот мы решили делать добрые дела. И мы сначала решили всех бездомных собак пристроить в нашем посёлке. Мы брали собаку, благо агрессивных нам не попалось, вели её по всем квартирам и говорили: «Вам не нужна собака?» Вообще, никакого успеха это не имело.

А. Пичугин

— Вам тоже было по 12 лет?

А. Леонтьева

— Нет, классе в восьмом, я говорю. Может быть, помладше — да, классе в седьмом, наверное. И мы поняли, что с собаками — это очень неуспешная история добротворения. И мы решили переводить нетрезвых мужичков, которые в нашем... Знаете, самое-то интересное, что когда мы всё-таки вдвоём — так тоже очень надо было постараться, чтобы довести до семьи, — но никакой радости, ни благодарности мы практически ни разу не получили.

А. Пичугин

— У вас хотя бы, отец Александр, бабушка вспомнила, где она живёт.

Свящ. Александр Сатомский

— Да, надо отдать должное.

А. Пичугин

— У меня был случай — кстати, это тоже были новогодние праздники, а я живу неподалёку от одного очень крупного московского вуза, который входит в тройку крупнейших московских вузов. Да ладно, что там — это Бауманский университет. И в предновогодние праздники постоянно у кого-то корпоративы, а у кого-то корпорация отмечать уже Новый год начинает. И сидит пожилой мужчина на бордюрчике таком, на металлическом ограждении. А я же не знаю, плохо ему или... ну я, когда подошёл, понял, что не плохо. А самое главное, что его не оставишь. И непонятно, где он живёт. Даже если бы я начал шарить у него по карманам в поисках паспорта какого-то, потому что ко мне подошёл какой-то человек, тоже стал помогать. Я говорю, что мы же не будем смотреть у него, в карманы лезть? Он говорит: ну а чего не будем? И раз — нашёл паспорт, нашли адрес. Он что-то промычал не очень вразумительное по поводу этого адреса. Ну, вроде понятно, что, наверное, там. Мы посмотрели на карту, потому что улица нам ничего не сказала. Это оказался противоположной конец Москвы. У него было какое-то удостоверение, как ещё мы посмотрели, где было сказано, что он преподаватель английского языка, собственно, в рекомом учебном заведении. И этот господин начал с нами общаться на том самом английском языке. Не могу сказать, что я большой знаток. В общем, немного знаю, немного могу изъясниться. Но вот тот английский язык то ли был сильно выше моего уровня, то ли он был сильно менее понятен мне...

А. Леонтьева

— Оксфордский акцент просто такой лёгкий.

М. Борисова

— Он был просто сильно нетрезв.

А. Пичугин

— Ну, понятно. Мы его посадили вот этому второму молодому человеку в машину, и он его увёз, чтобы попытаться найти вот тот искомый адрес.

А. Пичугин

— Программа «Светлые истории».

М. Борисова

— Если кто ещё не понял. (Смеётся.)

А. Пичугин

— Да. И я с удовольствием ещё раз напомню, что в гостях у светлого радио сегодня настоятель Богоявленского храма Ярославля священник Александр Сатомский, мои дорогие коллеги: Анна Леонтьева, Марина Борисова. Я здесь тоже, Алексей Пичугин. Мы рассказываем новогодние или околоновогодние истории. Аня?

А. Леонтьева

— Вы знаете, я хотела вспомнить далёкие двухтысячные годы. Это не собственная история, но это как идея проведения новогодних праздников только возникала — не знаю, как в России, в Москве, во всяком случае. Мы довольно строгие такие были в этот момент такие православные. И к нам приехала такая же строгая, как мы, семья с огромным количеством детей — остановиться у нас. У нас был большой дом, и мы решили немножечко пожить вместе. И вот на Новый год мы им торжественно объявили, что у нас директор гимназии отец Сергий Махонин — это была наша вторая гимназия детская, куда дети ходили — будет служить Литургию в новогоднюю ночь. И поскольку это было достаточно такое благочестивое проведение Нового года, то они согласились не лечь спать и поехать с нами на Литургию, но не не в количестве всех детей, а только старших. И сейчас я знаю, что это такая просто добрая традиция. Во всяком случае, я знаю, что в Москве это добрая традиция — служить Литургию в новогоднюю ночь.

А. Пичугин

— Они везде — там, где прихожане и клир решают такую традицию ввести, она существует.

А. Леонтьева

— Да. Она на самом деле очень хороша. И она хороша ещё для одиноких людей, которым не с кем, например... она вообще хороша. Причаститься в новогоднюю ночь — это просто прекрасно, но в том числе для людей, у которых нет компании, семьи. И они могут почувствовать себя всё-таки в семье, на приходе, с Господом. Но тогда это была такая диковинка. Я предварительно под скептическими взглядами моих друзей сделала тазик оливье с рыбой, естественно. И все сказали, что никто по ночам не ест.

А. Пичугин

— Это не по ночам, это уже рано просто — рано утром позавтракали.

А. Леонтьева

— И мы поехали к отцу Сергию. И всем так это понравилось, и все так воодушевились этой вот поездкой. И самое смешное, что когда приехали, то этот мой тазик оливье был просто опустошён, естественно, в одну секунду. Я знаю, что сейчас мои друзья, у которых ещё больше детей, так проводят новые годы. Но вот о чём я хочу рассказать на самом деле. Настал год, когда уже я осталась одна, а дети достаточно выросли. Надо сказать, что Новый год в моей семье, советской такой, обычной семье, был величайшим праздником, и очень семейным, и очень тёплым, и все готовили еду, и всё делали, как в фильме «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Потом у нас в семье Новый год был больше такой общественный праздник. Мы куда-то ходили в гости, приглашали гостей, выходили на улицу. У нас очень славные соседи в посёлке. И мы вот вместе там палили какие-то салюты. И Рождество было вот таким семейным именно праздником, когда собиралась вся семья: бабушки, дедушки, дети. Дети мои выросли и вот так восприняли Новый год, что они с друзьями ходят там в какие-то кафе, гуляют и так далее. И вот наступил Новый год, когда просто дети спросили: «Мам, нормально?» Я говорю, что, конечно, нормально.
И я осталась одна. И я впервые в жизни испытала вот это чувство, которое знакомо одиноким людям, что я должна как-то праздновать и как-то радоваться, что-то такое предпринимать. Потому что Новый год какой-то обязывающий к какому-то празднованию, а мне ничего не хотелось. И знаете, такая какая-то грусть поднялась, потому что вот эта волна новогоднего празднования как-то разбивалась о мои окна, и я не знала, что мне делать. Я вспомнила прекрасные слова, которые все знают. Эрих Мария Ремарк сказал: «Когда вам холодно, ведите себя теплее». И я подумала: с кем я могу пообщаться в эту новогоднюю ночь, кому тоже холодно? И я поняла, что у меня есть подруга, она тоже вдова. Она живёт в другом городе, и она такой немножко сложный человек — в этот момент никто с ней практически не общался. И я подумала, что она будет очень рада, если я ей позвоню.
И вы знаете, мы говорили до самого вот этого пресловутого боя курантов. Мы где-то на дальнем плане его послушали и продолжали разговаривать, потому что мы очень друг друга понимали. И этот разговор был такой очень для нас тёплый. И я поняла, что вот, как вы, батюшка, рассказали про эту старушку, что если даже тебе одиноко и ты хочешь кого-то согреть, это будет очень запоминающийся, очень такой правильный, что ли, Новый год. Я подумала, что если такие же будут ситуации и в какие-то праздники я буду оставаться одна, то я всегда найду выход в том, чтобы или навестить кого-то, если это мне доступно, или кому-то позвонить — вот кому действительно холоднее. Вот, батюшка, отзывается вам такая идея?

Свящ. Александр Сатомский

— На самом деле и по поводу новогодней Литургии это вот было очень важное соображение. Мы время от времени сами тоже её совершаем. То есть так вот не каждый год.

А. Пичугин

— То есть вы договариваетесь с прихожанами, хотите ли вы в этом году?

Свящ. Александр Сатомский

— Ну как бы, опять же, тут ведь важно хотят ли они, хочу ли я. То есть когда наши векторы совпали, тогда — да. Опять же, у нас и особенно празднуется память мученика Вонифатия.

А. Пичугин

— У вас придел есть?

Свящ. Александр Сатомский

— Нет, у нас чтимый образ. Есть такое толстое репринтное издание, переиздающееся время от времени, «Молитвы, читаемые на молебнах». То есть это молитвы всем святым, иконам Божией Матери. И вот там, где раздел, посвящённый мученику Вонифатию, там два молитвенных текста, один из которых подписан «Молитва, читаемая в храме Богоявления города Ярославля». То есть ещё с дореволюционных времён его память у нас особенным образом как бы совершалась. В меру возможностей мы как-то стараемся и сейчас её сохранять. И поэтому вот полностью солидаризуюсь со сказанным по поводу ночной Литургии. Это действительно здорово. Причём не обязательно именно для одиноких.

А. Леонтьева

— Да-да, абсолютно, да.

Свящ. Александр Сатомский

— Мы же живём в этом ритме, мы же этот Новый год празднуем. То, что у нас есть в календаре где-то церковный индикт сентябрьский, новолетие — как бы для Византийской империи период завершение налогового года. Ну, завершили — и хорошо. А наш реальный Новый год вот здесь. И, соответственно, поблагодарить Бога за год прошедший, с ним войти в год наступающий — великолепная мысль. И по поводу того, что умение немножко отойти от собственного переживания и впустить чьё-то ещё, что оно действительно способно и умножить добро, и согреть, я с ним также солидаризуюсь от начала до конца.

А. Леонтьева

— Но я должна сказать по поводу этой ночной Литургии. Я помню, был какой-то Новый год, и тоже моя одинокая подружка позвонила мне и говорит: «Как мне, вообще, праздновать-то?» И я говорю, что сходи... и для неё это прям открытием таким было, и на всю жизнь, что вот можно. Поэтому я про одиноких сказала, а так, конечно, это очень трогательно. Даже, в принципе, я думаю, что не грех сесть за стол, после этого немножко что-то съесть.

А. Пичугин

— А во многих приходах, где такая Литургия служится, если это не прям приход, где тысяча человек, люди садятся за стол, конечно.

Свящ. Александр Сатомский

— Да, мы так и делали.

А. Леонтьева

— И каждый раз, когда ты возвращаешься домой, ты даёшь себе слово следовать ЗОЖ и не кушать ночью. Но так же, как на Рождество — мы птицу обычно какую-нибудь большую запекали, индейку или утку, — и все такие: мы сейчас придём, попьём чайку и пойдём спать. Но нет — она стоит на столе и пахнет. И семья так тихо подползает к ней и начинает с разных концов грызть. И это, в общем, совершенно неизбежно.

А. Пичугин

— Друзья, это программа «Светлые истории». Здесь, под Новый год, мы в таком составе: священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского храма Ярославля, Марина Борисова, Анна Леонтьева, я, Алексей Пичугин, — поздравляем вас с тем, что уже совсем скоро 2026 год. Вы представляете, как это звучит? 2026 год наступает через несколько дней. Уже это станет нашей реальностью. Но пока наша реальность — это программа «Светлые истории». Вы можете её не только слушать, но и смотреть — там, где Радио ВЕРА представлена в видеоформате. Это, в первую очередь, наш сайт: radiovera.ru. Это наше сообщество во «ВКонтакте». Там же вы можете в комментариях оставлять свои светлые истории, которые мы периодически здесь озвучиваем. И можете их также присылать на нашу почту: info@radiovera.ru. А мы через несколько мгновений, через минуту, снова в этой студии встретимся. Никуда не уходите.

А. Пичугин

— Мы возвращаемся в студию светлого радио. Друзья, напомню, что здесь, в преддверии Нового года, это последняя наша в 2025 году программа «Светлые истории». Поэтому здесь мы, в нарядной студии, собираемся и отмечаем наступление Нового года. Священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского храма Ярославля, Анна Леонтьева, Марина Борисова, я, Алексей Пичугин, рассказываем свои новогодние истории, говорим о каких-то вещах, которые связаны с Новым годом, или просто делимся своим новогодним настроением, размышлениями про то, каким может быть Новый год, какие могут быть традиции, встречи, светские, церковные. В общем, обо всём об этом мы говорим. И очередь Марины Борисовой.

М. Борисова

— Я Аню слушала, думаю: какая первая ночная Литургия у меня на Новый год была? У меня храм, в который я хожу, в самом центре Москвы — это Ильинский храм в Обыденском переулке. И когда только начинались первые опыты проведения службы в новогоднюю ночь, я туда пошла. И там вокруг самое такое место, где народ, проводив старый год и встретив за бокалом, одним, вторым, третьим, шампанского новый год, выходит погулять. Вот уже все посидели, поели оливье, уже хочется как-то энергию свою претворить во что-то. И там начинается народное гуляние стихийное. И, естественно, запускать все начинают петарды.

А. Пичугин

— Бедные собаки — я всегда больше всего за них переживаю.

А. Леонтьева

— Я теперь тоже, да.

М. Борисова

— И вот идёт служба, и вдруг на улице начинают стрелять. Это такое ощущение, что началась война, и мы в окопе. И вот, как в какие-то давние-давние времена, чувствуешь себя первым христианином на этой земле. Удивительное ощущение. Сейчас это немножечко всё изменилось. Но это первые опыты проведения ночной Литургии на Новый год.

А. Леонтьева

— Это же двухтысячные какие-нибудь?

М. Борисова

— Нет, это 10-е годы, но ещё до начала...

А. Пичугин

— А в двухтысячных не было такой традиции. Она и появилась-то в 10-е, наверное.

А. Леонтьева

— Вот я пытаюсь вспомнить.

А. Пичугин

— В 90-е, наверное, кто-то когда-то эту традицию вводил. Я помню, например, в нашем приходе в начале нулевых, когда к отцу Александру подходили и говорили: «Батюшка, а вот, может быть, ночная Литургия? Может быть, первого января послужим?» — он всегда отказывался. Он всегда говорил, что Новый год — это домашний праздник, вы должны со своими близкими. И тут аргументация, что те, кому некуда идти, могли бы быть в храме, наверное, в нашем случае не срабатывала, поскольку это достаточно далёкое село подмосковное. И транспортная доступность сейчас там лучше, а 20-25 лет назад она была очень плохой. Поэтому вряд ли кто-то, кому некуда было бы пойти в Новый год, поехали бы к нам в Никулино, поскольку там есть Троицкий собор Подольска. Я уж не знаю, там служили или не служили, но есть большие храмы в тогдашнем Подольском районе, где, может быть, эта практика была более оправдана. А у нас нет, поэтому такой практики, например, не было в двухтысячные годы. Не знаю, наверное, сейчас там тоже так и не служат.

М. Борисова

— Но вот Аня предложила заглянуть в историю. Я тоже решил заглянуть в историю. Когда была жива моя мама, она в последние годы очень болела. И мы с мужем не могли допустить, чтобы на Новый год она осталась одна. Поэтому у нас сложилась такая стихийная традиция: мы где-то часов в одиннадцать вечера приходили к ней, вместе провожали старый год, встречали новый. А поскольку она уже была очень нездоровым человеком, она скоро отправлялась спать, а мы уходили. Но из-за этого мы не попадали ни в какие гости, потому что все гости уже в обнимку с оливье были. Мы не попадали ни на какие посиделки, ни в какие рестораны. То есть и путешествия нам тоже были заказаны. Если мы куда-то уезжали, то обычно где-то 2 января. И вот повисал у нас этот новогодний праздник, эта новогодняя ночь. Но была ещё необходимость непременно выйти на улицу, потому что муж у меня был пироман с детства. Самое светлое воспоминание о его детских годах — это как он пытался что-то там взорвать. И вместо этого чего-то он взорвал новый, дефицитный, с трудом купленный торшер, родительскую гордость и достижение. Он его счастливо взорвал.
Это была такая семейная легенда, которая всем рассказывалась, что вот это такая эмблема его детских лет. Поэтому каждый раз перед Новым годом он обходил все московские рынки, накупал вот этого всего добра. Нам надо было где-то его реализовать, поэтому вот обязательная программа была пойти куда-то пострелять. А потом каждый раз нужно было что-то изобретать. Вот однажды мы решили, что раз уж мы никуда не попали и уже все петарды мы выстрелили, поедем-ка мы в центр, где народ гуляет — праздник. Мы действительно поехали на Красную площадь, потом походили по Тверской, выпили глинтвейна. И решили, что мы уже взрослые люди, нам уже пора двигать к дому. Спускались по Ермолаевскому переулку на Патриаршие пруды. А надо сказать нашим радиослушателям, которые живут не в Москве, что это район, где довольно давно стали селиться довольно богатые люди. Но в тот момент, когда мы там оказались, это не было ещё таких местом.

А. Пичугин

— Естественно. Я тоже внезапно вдруг осознал, что, оказывается, это очень модное и популярное место. И вообще «Патрики».

М. Борисова

— Мы никогда так не говорили, тем более, что во времена моего детства это вообще называлось «Пионерские пруды». И там эта состоятельная публика, как правило, на Новый год, куда-нибудь уезжает — на Сейшелы, например. Но не каждый год.

А. Пичугин

— А какие это годы?

М. Борисова

— Это нулевые какие-то — я сейчас не припомню точно год, но моя мама была жива. Мама у меня ушла в мир иной в 2007 году. То есть это где-то 2005 год — что-то такое. И в тот год так сложилось, что народ почему-то остался в Москве. А поскольку народ там живёт богатый, но семейный, поэтому, посидев за столом и съев свою порцию правильного оливье, как это было по рецептуре того самого исторического оливье, они решили, что детей надо как-то развлекать. И начали потихонечку выходить на Патриаршие пруды. Там был залит каток. Кто-то там своих чад пустил покататься на коньках, а в основном выходили такими компаниями и тоже запускали петарды. И когда мы подошли, как раз было такое типа стихийного соревнования, у кого петарды круче. Это всё было очень здорово, очень интересно, очень красиво. Но мы же люди взрослые — постояли, посмотрели, вроде как у них уже закончились все фейерверки, и надо нам двигаться.
И тут мне муж сказал: «Давай ещё немножко постоим». Это были роковые слова, потому что оттуда мы ушли в половину шестого утра с большим трудом, уговаривая друг другу, что уже точно пора. Потому что каждый период в 15-20 минут выходили новые и новые компании, и я так понимаю, что получился какой-то стихийный фестиваль — у кого действительно богаче, у кого больше. То есть где-то они доставали всё новые и новые петарды. А постепенно все лавочки, которые поставлены по кругу пруда, наполнялись народом. Народ с шампанским, с конфетти, весёлый, все друг друга поздравляют, все в картонных стаканчиках друг другу протягивают шампанское. И было такое ощущение, что все уже побратались. То есть абсолютно незнакомые люди, стихийным образом оказавшиеся на Патриарших прудах в этот год, буквально через полтора часа были друзьями, не разлей вода, чуть ли не выросшие в одной песочнице. И вот это вот ощущение удивительное подарило нам праздник...

А. Пичугин

— Патриаршие пруды — «никогда не разговаривайте с незнакомыми».

М. Борисова

— Да-да, это всё было забыто напрочь. И получился такой детский праздник для взрослых людей. Причём на следующий год мы решили это повторить, но ничего подобного не случилось. Потому что через год все уехали на Сейшелы. Так что не знаю, можно ли извлечь какой-нибудь глубокомысленный урок из этого, но воспоминание осталось очень новогоднее.

А. Пичугин

— Ну это же светлая история. Мне кажется, что не все светлые истории должны быть с каким-то глубоким философским подтекстом и глубинными смыслами.

А. Леонтьева

— Главное, что мы представили эту картину.

А. Пичугин

— Да, это очень хорошие воспоминания. Мне кажется, вот моя история, которую чуть попозже расскажу, даже истории, они без всякого смысла. Ну тем более, что это Новый год, новогодняя программа. Где-то есть эти смыслы, где-то их и искать не надо — просто хорошие какие-то воспоминания, размышления, потому что праздник хороший.

М. Борисова

— Воспоминания о новых годах, которые были в институтские времена, это просто вот буквально повторение: «31-го числа у нас традиция — мы с друзьями ходим в баню». То есть всё, что происходило в те времена, это тоже какие-то нелепые, странные стечения обстоятельств, которые превращались в такой новогодний запутанный фарс, фейерверк и просто хорошее настроение. Когда на четвёртом курсе мы с подругой снимали квартиру и точно решили, что мы не будем праздновать, потому что что-то там не складывалось ни у неё, ни у меня, в одиннадцать часов позвонили какие-то малознакомые ребята из института и сказали, что сейчас к нам приедут. И они приехали с ёлкой, которую нашли на помойке. Это было фантастически, это был экспромт, который тоже запомнился на долгие годы.

А. Леонтьева

— Как это по-студенчески — ёлка, найденная на помойке.

М. Борисова

— Они шли мимо помойки и увидели, что кто-то ёлку выбросил почему-то.

А. Пичугин

— А я знаю, кстати, истории, вполне не студенческие, когда люди, например, Новый год не отмечают, а Рождество отмечают. И ёлки нет, а ёлки достаточно дорогие. Ну, кстати, они и сейчас достаточно дорогие. Я знаю людей, которые просто в своё время собирали... ёлочные базары заканчиваются 31 декабря вечером. Вот у нас, например, традиция — всегда была ёлка. Ну, в разное время, конечно, по-разному, но покупали обычно домой живую ёлку если, то 31 декабря. Просто до этого времени не было раньше её купить. Вот 31 декабря вечером они закрываются. Есть люди, которые утром 1 января оставшиеся ёлки, которые уже никому нужны, на этих ёлочных базарах лежат — это не всегда так бывает, конечно, но где-то вот случается, — они собирают, несут. И у них рождественская ёлка, а новогодней как таковой нет. А. Леонтьева

— Это тоже такой секретик, что можно ёлку купить задёшево.

А. Пичугин

— Лайфхак.

А. Леонтьева

— Я нарочно избегаю этих слов, все программы пытаюсь переводить на русский.

А. Пичугин

— Я тут несколько дней назад, недели полторы, может быть, был на конференции в Троице-Сергиевой лавре. Но это конференция, именно связанная с взаимоотношением Церкви и светского города — город и монастырь. И спикеры этой конференции... спикеры — вот к вопросу о спикерах. Ведущие этой конференции, светские люди, которые там говорили «спикеры», — и вот встаёт разгневанная пожилая женщина, которая: «А почему это вы слово „спикеры“ здесь, в этих стенах святых, употребляете так часто?» «Рассказчик», «ответчик», «докладчик» — как ещё? «Лайфхак», да. Ну вот есть какие-то слова, которые очень прочно... Я уверен, что то же слово «лайфхак» покинет русский язык так же незаметно, как в него пробралось. Но пока оно этого не сделало, всё равно это такой определяющий определённый... «определяющий определённый» — молодец, Пичугин, радиоведущий, — определяющий своё время термин.

М. Борисова

—Ну почему? Александр Сергеевич Пушкин не знал, как перевести слово «vulgar». Он же признался в стихах: «Люблю я очень это слово, но не могу перевести».

А. Леонтьева

— Да-да: «Шишков, прости: не знаю, как перевести».

А. Пичугин

— «Светлые истории» на светлом радио. Здесь, в этой студии, священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского храма Ярославля, мои коллеги, Марина Борисова, Анна Леонтьева, я, Алексей Пичугин. Мы здесь всячески стремимся к созданию новогоднего настроения, предновогоднего. Я надеюсь, что в вашей жизни, друзья, светлые истории будут происходить и до 31 декабря, и, естественно, после. Но на волнах Радио ВЕРА «Светлые истории» следующие выдут уже в новом году. Поэтому мы здесь старый год провожаем, новый встречаем разными, надеюсь, что светлыми историями. Я думал, какую бы новогоднюю историю рассказать. Но, честно говоря, мне кажется, что новогодних историй, каких-то ярких, которые можно было сейчас вот так: а вы представляете, 31 декабря 2003 года, или 1 января 2008 года вот было так, — наверное, нет, не вспомню. А я, уж коль скоро мы здесь начинали с новогодних ночных литургий, честно признаюсь, что небольшой поклонник этих служб. Это я исключительно за себя говорю. То есть я со всем уважением отношусь к тем людям, для которых это важно, ценно. И аргумент о том, что есть одинокие люди — даже среди моих друзей-священников именно этот аргумент определяющий. Потому что мы все примерно одного возраста и все выросли в атмосфере вот такого светского празднования Нового года. И вот отцы говорят, что действительно в их приходах есть люди, для которых это важно, именно потому, что им некуда пойти — пожилые люди, кстати, и не только пожилые, но и просто одинокие. И вот эта традиция соблюдается.

Я вот не любитель ночных литургий, поскольку для меня Новый год — мне кажется, я уже не первый год в «Светлых историях» предновогодних участвую и говорю, что для меня это такой, правда, семейный праздник. Я всегда говорю, что я очень люблю Новый год — именно такой, какой мы видим в целой плеяде советских фильмов, в советской традиции. Это именно ёлка, все собираются вместе за столом, все общаются, радуются друг другу. У меня, наверное, не было... Естественно, были студенческие годы с гуляниями, с поездками в гости, с отмечанием Нового года где-то. Но это всё прошло и вернулось такое семейное настроение. Вот мне в Новый год действительно хочется посидеть за столом с семьёй. Бывали часто случаи, когда там после Нового года 1 января рано утром я куда-то уезжал. Вот я на радио работаю 25 лет почти. И я много лет проработал на разных станциях в прямых эфирах. У меня ни разу не было новогодней смены. Я прям молился, что не хочу новогоднюю смену, хочу Новый год дома. Помню, жребий тянули — не доставался. На каких-то радиостанциях была традиция, что в новогоднюю ночь работают новички — кто вот в этом году последний пришёл работать на эту станцию, тот ведёт новогодний эфир. Так получалось, что я как-то вот никогда не был последним.
Поэтому вот Господь как-то сохраняет мой любимый... не любимый, наверное, праздник всё-таки. Ну, мой любимый праздник это — Пасха. Но мой любимый такой гражданский праздник именно. Я его жду, мне нравится вот всё, что до 00:10 1 января. Потому что дальше уже всё-таки хочется спать — для меня уже это не так важно и не так ценно. А вот этот небольшой промежуток времени с 31 декабря, с 22:30 до... это не значит, что за это время там надо скорее что-то в себя там залить горячительного, съесть как можно больше всего — нет абсолютно. Можно там очень скромненько, тихо, спокойно посидеть, но в этой атмосфере. У меня нет телевизора дома, но я даже люблю в этот день телевизор, я даже люблю в этот день все «Голубые огоньки». Пускай мне не нравится и я никогда не слушаю ту музыку, которая в основном популяризирована этими «Голубыми огоньками». Но мне вот всё равно это нравится, чтобы это фоном играло, чтобы мишура была. Ну вот есть у меня такая слабость. Но я хотел бы сказать, что для меня всё-таки есть ещё вторая сторона Нового года, действительно светлая.
И далеко не каждый год удаётся так сделать, но я очень люблю, когда получается. Последние несколько лет, по-моему, и не было. Ну, может быть, вдруг в этом году, не знаю, получится или нет — уезжать куда-то из Москвы. Может быть, на один даже день: рано утром уехать, вечером вернуться. Если повезёт, то на два дня, но куда-то из Москвы. И это направление должно быть как раз вот в сторону отца Александра, в сторону Ярославля, Суздаля, туда вот — на север, на северо-восток. Потому что мне то ли Золотое кольцо надо с Новым годом поздравить, то ли ещё что-то, не знаю. Вот для меня это абсолютно такое яркое выражение Нового года. Вот если это всё сложится, то год прям отлично начался. И посидеть с семьёй, и вот так куда-нибудь на один, на полтора дня выехать, чтобы вот остановиться где-то в поле, выйти из машины, из-за руля — да, вот Новый год наступил. Не знаю, каким будет 2026 год. Хотелось бы верить... вы знаете, у меня всегда одно пожелание, которое я много лет транслирую. И мне очень хочется его повторить: пусть этот новый наступающий 2026 год будет таким, каким его задумал Бог, но нам по силам. Вот пусть он будет, правда, нам всем по силам, и всем, кто здесь, в этой студии, и всем вам, дорогие наши слушатели, зрители. Спасибо вам за то, что вы и 2025-й и 2024-й — мы уже всё-таки 11 лет в эфире. Дети в это время идут в шестой, кажется, класс. Вот мы, считайте, пошли в шестой класс.
Хочется сказать ещё раз: спасибо за то, что вы все эти годы снами. Понятно, что каждый год кто-то присоединяется, наверное, кто-то и отпадает, хотелось бы думать, что временно. Но всё равно спасибо за то, что вы нам доверяете, переключая свои приёмники на частоту светлого радио, или слушая нас в интернете, или смотря нас там, вот где мы есть в таком видеоформате. Потому что для каждого из нас это очень ценно. Я очень люблю радио, для меня радио — это целый мир. И вот если кто-то это разделяет вместе со мной, ну, значит, мы вместе, значит, не просто так. Вот такое мое, наверное, новогоднее пожелание, вместе не то что бы с историей. Ну, история в том, что каких-то воспоминаний, вот что-то выделить одно — ездили мы в Углич, ездили мы в Суздаль, ездили мы в Ярославль, или просто куда-то из Москвы выехали на один день в Подмосковье. Такого было очень много. Но, наверное, хорошо, что не вспоминается какого-то негатива, не вспоминается ничего плохого. Значит, этого на самом деле и не было. Какие-то весёлые истории — но они, как у всех. Я вот даже и не жалею, что нет такого, чего бы прям вот или очень сильно, или никогда не забуду, или лучше бы забыть. Вот как-то так, наверное.

А. Леонтьева

— Знаешь. Мне кажется, что в сегодняшний такой вот нашей беседе мы наметили какие-то направления, которые может Новый год принять. То есть можно пойти на Литургию, можно пойти в центр города и посмотреть, как люди вообще празднуют. Очень здорово Марина сказала, что это детский праздник для взрослых людей такой. Потому что всё это из детства идёт. И ты, Алексей, рассказал, что можно посетить какой-нибудь прекрасный город в доступности. И это тоже, по-моему, прекрасный лайфхак.

М. Борисова

— А можно ещё бабушку из сугроба вынуть.

А. Леонтьева

— И, безусловно, всех бабушек, которых вы увидите в сугробах, надо как-то вынимать из этих сугробов, потому что это прям новогоднее такое доброе дело. Я просто в процессе нашей беседы вспомнила ещё один, как ты говоришь, лайфхак (а я говорю «секретик»), что можно сделать в Новый год? Был какой-то Новый год, когда мы уже жили за городом, мы купили кружки и ещё что-то — по-моему, маленькие бутылочки с вином. Этот простенький подарок мы купили в большом количестве с мужем и надели вот эти шапки Деда Мороза и Снегурочки, кокошник. И ходили по соседям, и поздравляли их с Новым годом. Очень разная реакция была, потому что от «вы что, зачем?» до, в общем, большой радости. Вот можно, так сказать, узнать соседей, познакомиться с ними за один час — всех обойти и сказать, что вот мы тут живём. Но отец Александр, наверное, хочет ещё пожелания какие-то сказать.

Свящ. Александр Сатомский

— Здесь, наверное, ещё вот секундная ремарка по поводу сценариев проведения. Безусловно, мы живём в достаточно, скажем так, таких напряжённых графиках. Больше того, у нас, как у классика, «работа-то на воздухе, работа-то с людьми». И, например, для меня в новогодних, и не только в новогодних, но я похожие ощущения как бы всегда ловлю за собой и в построждественские, и в постпасхальные дни — это вот утро праздника. Когда вот это всё отгремело, и наступает тишина. Некоторых она дезориентирует. Ну то есть, казалось, должны были быть какие-то невероятные вещи, мы ворвались в Новый год, или ещё что-нибудь, или вот, значит, мы что-то спраздновали — и как будто ничего не произошло. А вот мне кажется, что в этой самой тишине — это же на самом деле, великий подарок. Она очень лёгкая, прозрачная, светлая. Вот это то утро, когда, например, ты встал, дети ещё спят. И вот это ощущение полноты. Как бы к нему ты, кажется, бежал через какие-то действия. А оно тебя догнало в тишине. И вот в этом смысле, мне кажется, что, говорим ли мы про семейные, говорим ли мы про одиноких, встречаем ли мы Новый год в кругу людей знакомых или незнакомых, вот этот праздник... Мы же изнутри библейского текста знаем вот эту концепцию субботы — дня Господня.
Вот в каком-то смысле это тоже день Господень. Ведь суббота — это время, когда можно не трудиться. Тебе всё дано. Вот ты шесть дней работал — отдыхай. Это маленькая заря вечного дня, дня, в который не заходит солнце. И, собственно, войдя в это новогоднее утро, и на него, и на наступивший год попробуем посмотреть вот так же. То есть ведь есть идеальная латинская формула «год Господень»: вот год Господень такой-то, год Господень такой-то. А действительно, каждая минута, час, день, год — они все Господни. И главный подарок нам приносит ведь не Дед мороз и не мы, в лице Деда Мороза, детям. Нам главный подарок принёс Бог: Он принёс нам ещё один этот год. Год не какого-то глупого дления времени, то есть вот оно как-то тянется и тянется. Нет, это время, в котором мы есть, мы бытийствуем. Мы можем его наполнять одним, другим, третьим. Оно дано нам — это огромный дар.

А. Леонтьева

— Как хорошо сказали.

А. Пичугин

— Да, спасибо. Я думаю, что вот это самое идеальное завершение нашей сегодняшней програмы.

М. Борисова

— И самая светлая история.

А. Пичугин

— И самая светлая история, и самое светлое напутствие. Спасибо большое, отец Александр. Настоятель Богоявленского храма Ярославля священник Александр Сатомский, Анна Леонтьева, Марина Борисова, я, Алексей Пичугин, поздравляем вас с наступающим Новым годом. Дай Бог, чтобы мы были живы, все близкие были живы, здоровы и счастливы. Прощаемся: до новых встреч, до свидания.

М. Борисова

— До свидания. С Новым годом.

А. Леонтьева

— С наступающим, дорогие.

Свящ. Александр Сатомский

— С Новым годом.

---

Все выпуски программы Светлые истории

• «Второй шанс»
• «Сила слова»
• «Прикосновение Благодати»